Текст книги "За тихой и темной рекой"
Автор книги: Станислав Рем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Задрав голову, Белый прикинул расстояние.
– Высоковато. И много желающих?
– Предостаточно. Ради меня лазили три человека. Всем троим не повезло.
– А вы коварны! – Белый заглянул девушке в глаза.
– Как все женщины, – Анна Алексеевна слегка приоткрыла губы в улыбке. – Кстати, Арку построили в девяносто первом году. К приезду нашего государя, тогда ещё наследника. Жаль, меня в тот год здесь не было. Представляю, каким событием это стало для горожан… Олег Владимирович, а как вы думаете, война с китайцами долго продлится?
Белый слегка оторопел:
– Трудно сказать. Ведь она ещё не началась.
– А вы на чьей стороне будете, ежели война?
– Странный вопрос для русского, – Белый остановился перед Аркой, погладил тёплый камень кладки рукой. – А почему вы спросили?
– Но ведь вы разбойник! – Девушка прищурилась, сделав шаг в сторону, так, чтобы солнце падало в глаза собеседника. – А разбойники пользуются моментом. Не так ли?
– Разбойник? С чего вы взяли?
– Папеньке господин Киселёв говорил. У него на ваш счёт имеется подозрение.
– Ерунда!
Белый сделал шаг к девушке, но та резко отстранилась.
– А я Вас неслучайно привезла сюда. Если вы сделаете попытку…, к примеру, убийство нежелательного свидетеля, мне стоит лишь крикнуть, как солдаты тут же арестуют вас. – Анна Алексеевна указала рукой в сторону берега.
Олег Владимирович рассмотрел, что за Аркой солдаты роют окопы. Некоторые, держа в кулаках самокрутки, наблюдали за любопытной парочкой.
– Итак, господин разбойник? Будете меня душить? Или умолять о том, чтобы я молчала? Или нет, вы мне предложите часть награбленных драгоценностей?
Белый внимательно посмотрел на противоположную сторону Амура, прислушался. Знакомые, свойственные военным людям предчувствия охватили его.
– Вольно вам глупости повторять вслед за вашим Киселёвым, – прошептал Белый и снова прислушался.
– Что, занервничали? – глаза девушки горели весело, игриво. – Боитесь? Ай, какой у нас…
С китайской стороны донесся свист. Белый кинулся на девушку, повалил её и прижал к земле всем телом так, чтобы та не смогла высвободиться. Опытные солдаты тоже бросились на землю, в недостроенный окоп, стаскивая вслед за собой молоденьких необстрелянных вояк. Анна Алексеевна гневно закричала, забилась под тяжёлым телом Олега Владимировича, но её негодование утонуло в грохоте разорвавшегося снаряда. Земля содрогнулась, слегка подбросила мягкие, живые тела, осыпав серой пылью.
Белый, не дожидаясь нового взрыва, вскочил, схватив в охапку оглушённую, растерянную девушку, и со всех ног бросился к Арке. Едва они успели за ней спрятаться, как второй снаряд упал невдалеке от того места, где они только что были. Следом, несколько левее, прогремел третий взрыв.
Кучер, сидящий на козлах, кубарем скатился с дрожек и потянул было за поводья, намериваясь спрятать лошадей, как возле Арки разорвался новый снаряд. Ноги старика подкосились, и он тяжело опустился на землю. Кони, испуганные взрывами, рванули с места, и понеслись вдоль Большой улицы, едва не растоптав извозчика.
– Сидите здесь! – крикнул Белый в ухо испуганной девушке, бегом преодолел расстояние до безжизненного кучера, подхватил его под руки и, не обращая внимания на разрывы снарядов, поволок в убежище.
– Рана не опасная, – прокричал Белый. – Но, если мы не поторопимся, он может много крови потерять. Тогда смерть.
Девушка растерянно огляделась по сторонам.
– Это война, да? Война?
– Похоже, так, – взрывов больше не было, это Белый для себя отметил. – Вот что, Анна Алексеевна. Вы – впереди. Я за вами, с кучером. Прошу не паниковать и не торопиться. Вы должны бежать только передо мной! Понятно?
– Да, – послушно кивала девушка. – А куда бежать? В какую сторону?
– За магазин Мичурина! – крикнул Олег Владимирович, подхватил тело кучера на руки и быстро побежал, прикрывая Анну Алексеевну.
За спиной снова раздался взрыв. Белый инстинктивно вжал плечи, но продолжал двигаться. С его губ тяжёлым дыханием слетал хриплый шёпот:
– Артиллеристы у хунхузов паршивые, – на ходу рассуждал Олег Владимирович. – Ни одного снаряда далее прибрежной полосы не упало. Возможно, пристреливаются – бьют по тем точкам, где пушки и наблюдательные посты выставлены. А может, нагоняют страху? По идее, им город целым нужен, нетронутым. А иначе смысла в осаде нет… Ну, атаман Семён Петрович, держись! Жди гостей!
За углом Белый споткнулся о каменную ступень и упал, но так, что сам очутился на спине, а тело кучера на нём. Рядом на колени упала Баленская.
– Напугались? – Белый быстро окинул взглядом Анну Алексеевну.
Платье было в земле, а более ничего страшного не наблюдалось. Девушка покраснела:
– Не нужно на меня так смотреть!
– Слава богу, – Белый улыбнулся. – А то я подумал… Это здорово, что к вам возвращается обычное настроение. Вы стойкий оловянный солдатик, потому посидите здесь, пока я поищу в учреждении господина Мичурина йод и перевязку. Дождитесь меня. Что бы ни случилось, оставайтесь тут. Я сейчас.
Штабс-капитан Индуров брился, когда разорвался первый снаряд. Опасная бритва дрогнула, и мыльная пена на щеке моментально окрасилась в бледно-алый цвет. Офицер выругался, смыл пену, на место пореза прилепил бумажку. Нет, на свидание к Полине Кирилловне идти было никак нельзя. Мешки под глазами, взгляд сонный, на шее кожа покрылась пятнами, да ещё этот порез… Разве, что вечером.
Стоп! Индуров кинулся к окну. Новый взрыв потряс комнату. Со стены слетел пейзаж местного живописца, купленный на местном аукционе. Стёкла нервно зазвенели. Из-за стены снова раздались крики. Что же там происходит? Юрий Валентинович поначалу решил, что взрывы гремят на винокуренном заводе, но после, прислушавшись, понял: рвет с двух сторон. От Триумфальной Арки, и с набережной, от городского парка туристов. То есть с места расположения его полка.
Индуров стремительно переоделся в офицерский мундир и, едва закрыв за собой дверь, выскочил на улицу. Никакой паники там не наблюдалось. Правда, люди и не стояли, раскрыв рты– просто суета, которая сопровождала город в повседневной жизни, теперь перешла и на воскресный день. Хлебопекарня выпекала хлеб. Но теперь возле неё стояла не одна подвода, как обычно, а четыре. И пацанва не возилась в пыли, играя в салочки. И старух на скамейках не наблюдалось. «Началось,» – догадался Индуров и перекрестился.
Штабс-капитан высмотрел пролётку, махнул извозчику:
– В казармы!
– Ваше благородие, дак по ним щас хунхузы лупасят!
– А ты – гони!
– Рупь!
– Хоть пять, только живо! Хотя нет… Сначала к дому Мичурина. А после в казармы.
Олег Владимирович, отдав раненого кучера на руки прислуги, прошёл в кабинет генерал-губернатора и, увидев там губернского полицмейстера и немолодого, небритого служащего, судя по всему, подчинённого господина Киселёва, поприветствовал присутствующих кивком.
Баленский сидел в любимом глубоком кожаном кресле напротив большого канцелярского стола, на котором теперь была разложена карта города. Владимир Сергеевич расположился напротив. Небритый мужчина стоял чуть в стороне от стола, ближе к окну, и задумчиво разглядывал вошедшего. Лицо небритого Олегу Владимировичу было знакомо по недавней встрече в ночном городе.
– А вот и наш уважаемый… ревизор, – Алексей Дмитриевич встал, и, заложив руки за спину, шагнул к Белому. – Разрешите полюбопытствовать о результатах вашей работы?
Олег Владимирович вытянулся в струну, как перед вышестоящим начальством: сарказм в голосе губернатора не был случайным.
– Господа, наш гость не желает с нами общаться, – грузное тело губернатора принялось раскачиваться пятки на носок. – У нас тут военные действия, каждая минута на счету, а господин титулярный советник играют с нами…комедию!
– Разрешите поинтересоваться, – вставил реплику Белый. – Чем я имел несчастье навлечь на себя гнев?
– Чем? – ленность и медлительность в долю секунды слетели с губернатора. – Нет уж, батенька, это вы извольте ответить на мой вопрос: что это такое? – Алексей Дмитриевич выдернул из-под карты города кусок телетайпной ленты – Вот, милостивый государь, ознакомьтесь. И незамедлительно объясните!
Белый развернул телеграфную депешу, на которой механическим аппаратом было выбито: «Даю ответ на твоё послание. Указанная тобой личность, Белый О.В., не служит и никогда не состоял на службе в полицейском департаменте…» Олег Владимирович усмехнулся и вскинул голову:
– Ваше высокопревосходительство, разрешите обратиться к присутствующим господам? – получив утвердительный кивок, чиновник повернулся в сторону Киселёва. – Владимир Сергеевич! Скажите, а где вторая часть депеши?
– Какая вторая часть? – в свою очередь, поинтересовался полицмейстер.
– Всё банально просто. Мне доводилось пользоваться телеграфом и я отметил: когда аппарат переводит на бумагу весь текст сообщения, то он, как будто аккуратный человек, остаток обрезает ножницами. – При этих словах Белый приподнял края телеграфной ленты.
Один из них был ровно срезан, зато второй небрежно оторван и примят. Киселёв, внутренне поаплодировав Белому, вынул из кармана вторую часть сообщения и положил её на стол:
– Вот!..
Белый отрицательно покачал головой:
– Я знаю, о чём там идёт речь. Во второй части ваш знакомый, – при этих словах Олег Владимирович повернулся в сторону небритого Кнутова, – некто Александр Никодимович Короваев, секретарь пятого отделения делопроизводства при Особом совещании, известил, что интересующий вас Белый О.В. служит не в полицейском департаменте, а является сотрудником Генерального штаба. Впрочем, не так. Скорее вот так: «Он приехал от Геши». Я прав?
Кнутов сконфуженно молчал.
– А теперь, господа, думаю, пора сообщить вам о действительной цели моего приезда, но обязан предупредить: всё должно остаться только здесь. Ни одна живая душа более не должна знать, зачем инспектор Белый прибыл в Благовещенск летом одна тысяча девятисотого года.
Хмурым майским днем полковник Павлов вызвал к себе, в Главное управление Генерального штаба, капитана Белого на десять утра. Олег Владимирович явился с точностью до минуты. Илья Иванович встал из-за стола, протянул для приветствия руку и указал на кресло:
– Присядьте. Разговор не будет долгим.
Полковник распахнул окно. В кабинет потянуло весенним туманом и балтийским морем. Олег Владимирович достал трубку. Пока он набивал её табаком, Илья Иванович приставил стул поближе к подчинённому и тяжеловато сел:
– Знаю, Олег Владимирович, после той командировки вам бы передохнуть, однако обстоятельства…
Белый вдохнул в себя дымок от крепкого табака, после чего ответил:
– Рад служить…
– Вот и славно. Позавчера к нам поступило тревожное сообщение из Токио. От кого – вам известно. Вот. Смотрите.
На бумаге была нарисована карандашом схема незнакомого Олегу Владимировичу населённого пункта: чётко прорисованы дома, улицы, крестиками неизвестный картограф обозначил церкви и кладбища, воинские части – значками соответственно их профилю – кавалерия изображением лошади, в правом нижнем углу рисунка – пушки, а пристань на реке схематически была отмечена корабликом.
– Что это?
– Карта дальневосточного городка. Благовещенска.
– Пограничное укрепление на берегу Амура? – напряг память Белый. – Никогда там не бывал.
– Вас южные и западные границы империи интересовали. Да вот теперь придётся заняться дальними рубежами. Сие – не просто схема города, а точный план расположения наших воинских частей в Благовещенске.
– Да уж, – советник ещё раз просмотрел схему и спросил у полковника. – И это – в Токио? Откуда ее взял Вановский?
– Информаторы…
Полковник Иван Ипатьевич Вановский в столице Страны восходящего солнца два года назад сменил военного агента генерал-майора Янжула. Вановского Белый не знал, а с Янжулом имел счастье встречаться на совещании, где Янжул, прибыв в столицу с отчётом, высказал мнение о том, что Япония готовится к войне с Россией, и не без поддержки Великобритании. Тогда генерал-майора подняли на смех, а ценную, логически выстроенную версию Янжула во время обсуждения заменили сплетнями и побасенками о «япошках».
– А вы не думаете, что это может быть дезинформация? Японцы мастаки на такие делишки.
Павлов понял намёк Олега Владимировича. Военные агенты, работавшие в Японии, находились в самом худшем положении в сравнении со своими коллегами в Европе или даже в Китае и Корее. В Германии, Франции агент помимо негласных источников мог получить информацию из прессы, либо военной литературы. В Китае и Корее местные чиновники часто предлагали услуги за мизерное вознаграждение. В Японии всё было по-другому. Строгая дисциплина, помноженная на фанатичную преданность императору, сводила деятельность разведки практически к нулю. Для вербовки требовалось использовать массу ухищрений, применить все свои умственные и духовные способности и терпеливо ждать результата, ни в коей мере не торопя события. На прессу или другие официальные издания положиться было никак нельзя, потому, как в них передавалась сплошь дезинформация.
Илья Иванович сцепил пальцы в замок, несколько секунд помолчал и ответил:
– Думаю, на этот раз мы имеем дело с изменой. Схема точна. На ней даже указан артиллерийский полк, определенный на довольствие в апреле сего года. О точном его месторасположении в черте города даже мы до сих пор не ведали. Информатор явно в Благовещенске. Информировал японцев не просто житель города, а личность, имеющая доступ в расположение воинских частей.
– Иначе говоря, кто-то из военных, либо из полицейского департамента?
– Либо из штата самого генерал-губернатора, – уточнил полковник. – Вот сие, Олег Владимирович, и следует выяснить. – Павлов поднялся и сразу стал выше Белого на полголовы. – Времени мало. Необходимые документы, которые вам помогут в будущем, уже лежат на вашем столе. Анкетные данные, характеристики, справки… Ознакомьтесь, составьте реестр необходимых расходов, официальную версию вашего появления в Благовещенске. Убедительную и аргументированную для вхождения во все городские структуры.
– Так точно!
– Пограничный комиссар Амурской области – Виктор Николаевич Хрулёв. Ему можете полностью доверять. Хрулёв первым сообщил об активности на китайской стороне и ещё зимой, в декабре, потребовал усиления приамурских застав и пограничных сёл. К тому же за него ручается сам Янжул.
Полина Кирилловна заперлась в своей комнате и, не сдерживая более слёзы, упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Приезжий молодой человек полностью овладел её сердцем. Нет, он разбил его! Как он мог, даже не посмотрев в её сторону, пойти с этой… Полина Кирилловна в гневе не могла подобрать слово, которое могло бы достойно охарактеризовать дочь губернатора.
– Господи! – стонала красавица, – У неё, у этой дворянской вертихвостки, столько ухажёров, кавалеров, поклонников! Ну зачем он ей? Единственный, кого я полюбила всей душой? И разве губернаторская дочка принесёт ему счастье? Ведь она-то его не любит! Он для неё только игрушка. Побалуется и бросит. Сколько у Баленской было таких дурачков? А Белый то хорош! Распушил хвост, будто павлин: «С превеликим удовольствием!»… Да знал бы он… Ведь не первый и не последний он в её «светских играх».
Дверь тихонько приоткрылась, и на девичью кровать грузно присел Кирилла Игнатьевич.
– Успокойся. Ничего страшного. Ну, постреляли. Попугали. И всё. Мы же Мичурины. Нас просто так не запугать! Для этого ого-го что придумать нужно! – рука легонько погладила девичью головку, от чего Полина Кирилловна встрепенулась и кинулась на грудь отца.
Ох, знал бы батюшка, от чего эти горькие слёзы!
– Значит, вы утверждаете, – губернатор прервал паузу, – что в городе появился предатель и он служит японской разведке?
– Вполне возможно, этот человек контактирует с китайцами, а те передают его сведения в Токио, о чём информатор, может и не догадываться.
– И у вас есть веские аргументы?
– Да. Сегодняшние события. Простите, Алексей Дмитриевич, помимо Арки, какие ещё объекты обстреляны?
Губернатор кивнул Киселёву, и тот, взяв карандаш, подошёл к подробной схеме города.
– Артиллерийский обстрел вели по двум направлениям. Арка, – карандаш скользнул вдоль нарисованного берега Амура, – и район городского парка общества туристов. Причём основной удар пришёлся по северной части парковой зоны и по восточной.
– Там, где находятся артиллерийские расчёты, – добавил Олег Владимирович. – Вот, господа, и аргументы. Сегодня ночью следует переместить огневые точки.
– Это решено, – подтвердил Баленский. – Вот только куда?
– Пограничный комиссар Хрулёв, – тут же ответил Белый, – имел некоторые намётки.
– Точнее, план, – генерал-губернатор кивнул. – Меня он поверхностно знакомил. Кстати, в Хабаровск он ездил, дабы сей план обороны утвердить.
– Кстати, а почему бы нам его не пригласить? – Белый посмотрел на Киселёва. – Хрулев вернулся?
– К сожалению, Виктор Николаевич убит. Вчера на «Селенге». Во время возвращения из Хабаровска. – Киселев перекрестился. – Убит одним пассажиром, которого утопили в Бурхановке несколько позже.
– Кто?
– Учитель мужской гимназии Сухоруков.
– Странно, – Белый задумчиво потёр подбородок. – Какое отношение имел учитель к схеме города?
– Странно другое, – добавил сомнений Владимир Сергеевич. – Сухоруков и Хрулёв никогда ранее не общались. Даже знакомы не были. И тем не менее учитель заранее готовился к убийству.
Полицмейстер пересказал события, произошедшие на «Селенге».
– Жаль, – Олег Владимирович помолчал. – Толковый был офицер. Он возмущался тем, что власти вытребовали ваши воинские части на Харбинский прорыв, фактически оголив Благовещенск. А потому мне он показал схему дислокации орудий городских укреплений, что была утверждена в Хабаровске. Ее Виктор Николаевич должен был привезти пароходом. Значит, схему не нашли?
– Нет, – ответил полицмейстер. – Как и саквояж.
– События начинают обретать ускорение, – заметил Белый. – Пора активизироваться и нам. С этого момента следует поменять тактику.
– У вас имеются предположения, кто бы это мог быть? Я имею в виду предателя? – спросил Алексей Дмитриевич.
– Никак нет, ваше высокопревосходительство. К сожалению, времени было крайне мало для подробного анализа обстановки. Но, думаю, в данной ситуации изменник будет вскоре найден.
– Каким образом? – поинтересовался губернатор.
– Пока не знаю, – вздохнул инспектор. – Но в скором времени доложу.
– Олег Владимирович. – произнёс Киселёв, посмотрев на губернатора. – Однако мне не понятно, почему вы теперь нам об о всём столь подробно говорите? Вам не приходила мысль, что кто-либо из присутствующих может быть… тем информатором?
– Признаюсь, господа, я вначале полагал… Но кого я сразу вычеркнул из списка, были вы, Анисим Ильич. – Кивок в сторону Кнутова. – Вы не имели доступа в расположение воинских подразделений.
– Мог иметь осведомителя, – отпарировал Киселёв.
– И в артиллерийском полку? И в казачьем? И в сапёрном? Нет, господа, – Белый вынул из кармана трубку и принялся вертеть её в руке. – Ходить и отыскивать информаторов в каждом полку? А городок невелик. Офицерское сословие, как я успел отметить, тесно общается меж собой. Быстро могли раскрыть… Теперь Владимир Сергеевич. – Олег Владимирович повернулся в сторону Киселёва. – Вы единственный из полицейского департамента имели вход в воинские части. Но в момент расквартирования артиллеристов вы находились во Владивостоке. И о том, как разместился полк, просто не знали… С вас, Алексей Дмитриевич, – Белый сделал поклон головой в сторону губернатора, – я снял подозрение, когда узнал, что вы в апреле были тяжело больны. Даже командира артиллерийского полка полковника Стрельбицкого принимали в постели.
Алексей Дмитриевич выпил принесенный адьютантом коньяк и предложил вновь плеснуть в бокалы себе и гостям.
– Превеликая вам благодарность, Олег Владимирович, за то, что соизволили снять с нас подозрение, – в голосе губернатора звучали едкие нотки. – Как-то, знаете, полегчало.
– Алексей Дмитриевич, – Белый расслышал сарказм. Впрочем, не он один. – Я бы мог скрыть от вас это, но… моя деятельность в губернии не завершена. Прошу заметить: информатор до сих пор пребывает на свободе и активно действует. Поймите, ведь я, так же, как и вы все, выполняю свой долг.
– Долг? – Алексей Дмитриевич вскочил и встал напротив гостя. – Прекрасно! Никто не собирается вам мешать. Но подозревать в шпионаже царского наместника, батенька мой, это слишком! – рука Бален-ского дрогнула, коньяк пролился на ковры.
Белый склонил голову пред уничижительным взором губернатора. «Вот тебе, батенька, – пронеслось в голове Белого, – и первая пощёчина!».
Обстановку разрядил Киселёв:
– А мы, признаться, Олег Владимирович, приняли вас за уголовный элемент. Даже решили, будто вы надумали, под шумок, так сказать…
Олег Владимирович подождал, когда губернатор вернётся в своё кресло, и позволил себе прервать:
– Будь я на вашем месте, Владимир Сергеевич, я подумал бы то же самое.
– Кстати, каково ваше мнение по поводу недавних событий в городе?
Белый перевел взгляд с Киселёва на Алексея Дмитриевича:
– Простите, господа, но более мне ничего не известно.
– Вот те раз! – всплеснул руками полицмейстер и вкратце сообщил о происшествиях последних суток.
Белый внимательно выслушал, нервно покусывая нижнюю губу. То, что он услышал, настораживало.
– Драка в китайском переулке, думаю, может быть связана с восстанием хунхузов, – сделал первое предположение Белый. – Как и смерть учителя. Кстати, на труп можно взглянуть? А вот по поводу нападения на Мичурина и Бубнова ничего определённого сказать не могу. Конечно, возможно, это – совпадение, но… Признаться, господа, я в подобного рода совпадения не верю. А потому позвольте высказать две версии. Первая: кто-то, из уголовного мира знал, что должно произойти, и решил воспользоваться ситуацией. Вторая, и наиболее правдоподобная: информатор получил приказ к моменту нападения создать в городе обстановку паники и страха. Или самостоятельно решился на эти действия. Паника – лучший помощник, коли надо замести следы. Простите, – молодой человек повернулся в сторону Киселёва. – А с чего началась драка на Китайке?
Владимир Сергеевич хмыкнул:
– Если бы я знал. Китайцы молчат. Очевидцы утверждают, будто драка началась ни с того ни с сего. Китайцы стояли себе о чём-то говорили, спорили. К ним подошёл околоточный Никодимов. О чём с ними говорил, неизвестно. Едва он отошёл в сторону, как драка и началась. Мордобой, – губернатор поморщился, и Киселёв тут же принёс свои извинения, – драка произошла именно по причине разговора с околоточным. Не могли китайцы ни с того ни с сего ему шило в бок воткнуть.
– Думаете, они занимались чем-то противозаконным, и он это заметил? Или же обсуждали будущее нападение, а он встрял в разговор?
– Кто? Никодимов? Да он не то что на китайском, на родном-то языке изъяснялся через пень-колоду. Нет, – уверенно произнёс Владимир Сергеевич, – их разговор околоточный понять никак не мог. Задержанный старик-китаец толковал о каком-то «чужом», который и убил Никодимова.
– А что за «чужой»? – тут же ухватился Белый.
– А кто ж его знает? Старик теперь молчит, благодаря активным действиям следователя, – Киселёв с неодобрением посмотрел на Кнутова. – Единственное, он успел сообщить, что тот ходя жил у них. Никто из прибывших с противоположной стороны Амура в Китайском квартале на ночлег не оставался, и вообще никто из приезжих в городе не задерживался более дня. Так вот, думаю, китаец этот из Зазейской переправился. Это раз. Никодимов спугнул приезжего. Это два. И тот, почуяв опасность, убил околоточного.
Олег Владимирович обернулся к Кнутову:
– Анисим Ильич, а раньше драки на Китайке бывали?
– Упаси бог! Чай, на чужой земле находятся.
– Они находятся под нашей юрисдикцией, – Алексей Дмитриевич со стуком поставил бокал на каминную полку, – А потому, мы отвечаем за жизнь каждого из них. Встретиться надобно с их старейшинами. Пусть берут на себя ответственность за действия своих соплеменников. А теперь, господа, прошу прощения, в ближайшее время нужно совершить объезд города. Был обстрел. Олег Владимирович, пожалуйста, задержитесь.
Катерина Иванова была последней, кого младший следователь допрашивал в доме убитого молоканина. Остальные слуги, а таковых имелось три человека, ничего не рассказали, но все отчего-то упорно отсылали Селезнёва к Катерине. Мол, Катька завсегда при барышне, она и знает поболее. Поболее знает эта шлёндра или поменее, но она явно что-то скрывает. На вопрос, где была вечером того дня, Иванова ответила сразу и без запинки. Далее смутилась, но тут же сказала, что была одна. Мол, сначала сходила к подруге, а после решила прогуляться по летнему парку, коли хозяйка отпустила. Селезнёв тут же проверил слова девушки. Вдова Бубнова их подтвердила, но заметила, что Катерина отсутствовала недолго и к десяти часам была в своей каморке. По крайней мере, после десяти часов в её комнате горел свет. А сама Катерина Иванова заявила, что пришла после одиннадцати.
На безымянном пальчике Катькиной правой руки радостно поблёскивало золотое колечко. Тоненькое, с бирюзовым камешком. Катерина то тёрла его нежно тонкими пальчиками, то крутила, то гладила Из чего Селезнёв сделал вывод: колечко то недавно купленное. К нему девчонка привыкнуть ещё не успела. Вряд ли оно куплено ею самой – Бубновы деньгами прислугу не баловали. А колечко рубликов двадцать стоило. Для Катерины целое состояние. Подарок? А кто такие подарочки может дарить? Ясное дело, хахаль. Не он ли был у неё в комнате в тот вечер?
– Катерина Петровна, простите за некорректный вопрос, – Селезнёв сделал паузу, Катька несколько раз моргнула, тем самым показав, что она прочувствовала важность вопроса, хотя ничего не поняла. – Вы имеете встречи с мужчиной?
– Да как вы смеете! Я порядочная девушка и не потерплю всяких там намёков! Стыдно, господин полицейский, делать такие расспросы, пользуясь моею беззащитностию!
– Полноте, – Селезнёв быстро посмотрел на дверь. – Я просто поинтересовался, имеется ли у вас ухажёр, только и всего.
– А, – заголосила девчонка. – Знаем мы вас! Сперва – про жениха, а как узнают, что бедную девушку некому защитить, так в койку тащить! Не выйдет!
– Дура! Никто тебя в койку тащить не собирается! Говори, был у тебя хахаль в день убийства хозяина?
– Чтобы я, порядочная девушка, в дом мужчин водила? Стыда у вас нет, господин полицейский!
– Так, – вспылил Селезнёв и бросился к дверям. – Сидеть здесь, – крикнул он Катьке. – Ждать меня. И ни с места!
За дверью стоял Антип-дворник, он же конюх, он же привратник и прочее, прочее. Мужик едва успел отскочить от двери, как следователь предстал пред ним.
– Так, морда мужицкая, говори, есть у вашей Катьки хахаль или как?
– Что «или как»? – Антип от страха вытаращил на Селезнёва большие, бездумные глаза.
– Есть, говорю, у Катьки Ивановой ухажёр или нет?
– Думаю, не знаю.
– То есть как? – теперь глаза выпучил Селезнёв. Такого варианта ответа он не ожидал.
– Ну, я думаю, но вот точно знать не знаю.
«Убью, сволочь», – пронеслась в голове стража закона крамольная мысль.
– И что ты думаешь?
– Думаю, что он у неё есть, но его как бы нет. Не известно.
– А кому известно?
– Не знаю.
Ну и денёк. Мало того, что не выспался, всю ночь лазил по городу в поисках учителя. С утра не жрамши по всему Благовещенску, как савраска, гарцевал, а тут тебе – нате!
– Вот что, дед, я вашу породу насквозь вижу. Вот вы где у меня! – Костлявый кулак запрыгал перед носом конюха. – Всех к ядрёной матери, в Сибири сгною!
– За что, господин полицейский? Я-то ведь правду говорю. Вы только спросите, я вам тут же правду и скажу!
– Значит, хахаля Ивановой ты не видел?
– Катьки-то, что ли? – Старик усердно мотал головой. – Нет! Не видел!
– А колечко откуда у неё взялось?
– Не могу знать, ваше благородие!
– Хорошо. Допустим, сейчас ты сказал правду. А когда оно у неё появилось?
– Дня четыре тому.
– И что, она никому не хвасталась, откуда оно у неё?
– Так кому ж хвастать? Мне, что ли? Или Ивану? Они ж с нами не разговаривают. Они – больше с хозяйкой. Мы ж сбоку…
Стоп. Селезнёв хлопнул себя по лбу. Вот дубина стоеросовая! А Бубнову-то он детально не опросил! Пожалел чувства барыни. Добро получил, чтобы со слугами пообщаться, а о ней и забыл.
– Антип, а где госпожа Бубнова?
– Пелагея Степановна? Отбыли.
– Куда?
– Не могу знать, ваше благородие! Мы ж…
Селезнёв махнул на старика и вернулся в комнату, где сидела Катерина Иванова. Девушка уже стянула с пальца кольцо и, видимо, спрятала его где-то в бесчисленных складках платья. «А девка сообразительная!».
– Смотрю, колечко сняли.
– Ой, – девчонка всплеснула руками и невинно посмотрела на следователя. – Как же оно слетело? Слабенько держалось… – служанка госпожи Бубновой наклонилась и усердно принялась искать кольцо. – Колечко хоть и простенькое, да всё одно жалко. Видимо, в щель закатилось.
– Потом найдёте, – Селезнёв ущипнул себя за руку. Тоже мне – следователь. Вот о чём теперь с ней говорить? Харитон Денисович подошёл к столу, захлопнул амбарного вида тетрадь, в которой вёл протокольную запись, и, взяв её подмышку, произнёс: – Вот что, Катерина. Зараз у меня лясы точить времени нет. Завтра жду твою особу в департаменте. Утром. В десять часов. Подумай, может, чего вспомнишь, о чём сегодня забыла. И без фокусов мне, ясно?
Алексей Дмитриевич указал Белому на кресло. Жест не приглашал, приказывал. Олег Владимирович присел на самый край, словно оставляя себе возможность живо вскочить с места, если понадобится.
– Кто вы в чине, господин инспектор?
– Капитан, ваше высокопревосходительство.
– Капитан, – Алексей Дмитриевич пристально посмотрел на собеседника. – И вы, господин капитан, позволили себе подозревать генерала? Неплохо!
Белый не знал, как отреагировать на слова губернатора. Вскочить, вытянувшись перед высоким чином в струну или продолжать смотреть в пол. Тот между тем продолжал:
– Мысленно вам аплодирую, Олег Владимирович. Браво! Однако я попросил вас остаться совсем по иной причине. Мне бы не хотелось, чтобы губернский полицмейстер, а тем более сыщик Кнутов, слышали наш…приватный разговор.
– Я весь внимание, ваше высокопревосходительство.
Генерал-губернатор склонился в сторону собеседника.
– Олег Владимирович, надо ли расценивать обстановку так, что в скором времени Дальний Восток станет ареной военных действий?
– Он уже является таковым – вспомните о военном конфликте в Приморье.
– Не конфликт, – отмахнулся Баленский, – идиотское недоразумение. По недосмотру Министерства иностранных дел.
«Он так может говорить, – Белый отвёл взгляд в сторону. – Но я не имею права реагировать. Рылом не вышел».
