Текст книги "Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы (СИ)"

Автор книги: Соня Мишина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Эпилог

Полгода. Целых полгода, измеренных четкими станционными сутками. Время текло здесь, на орбите, иначе – не в ритме дыхания планеты, а в ритме циклов работы «Сэйрана-Научного». Мы с лордами привыкли к этому новому, безопасному миру. К просторным каютам, где неоновое свечение мягко отбрасывало тени на стены. К работе: я – погрузившись в архитектурные архивы академии, они – в регулярных тестах и беседах с учеными, которые так и не смогли до конца разгадать природу нашего Кристалла, но уже перестали смотреть на нас как на потенциальную бомбу.

Мы привыкли. Но Сэйран – нет.

Сначала тревога пришла с экранов мониторов в нашем жилом блоке. Это были не официальные сводки, а служебные графики, к которым у Вейса был доступ. Линия, отображающая энергетическую пульсацию Аномалии, не просто подрагивала – она резко рванула вверх, как крик боли. В тот же миг с планеты пошел открытый общедоступный сигнал: «Период нестабильности. Код 7-Алая».

– Раньше прогноза, – сквозь зубы процедил Вейсарн, впиваясь взглядом в данные. Его глаза, светящиеся холодным синим, сузились. – И нарастает слишком быстро. Пик фазы будет, похоже, в три раза выше нормы.

Мы смотрели на экран вчетвером. В гробовой тишине. Никто не произнес вслух то, что знали все: если обычная активность требовала работы всех стабильных триад на поверхности, то такая волна… силы триад может не хватить.

Кайсарн первым почувствовал отзвук. Он не вздрогнул – он съежился, будто от физического удара, и его серебристые ресницы опустились.

– Страх, – прошептал он. – Он идет снизу. Не паника… холодный, древний страх тех, кто знает, что такое прошлые бури. Они помнят потери.

Гройсарн положил тяжелую ладонь Каю на плечо, забирая у него часть эмоциональной волны. Синеватое свечение ногтей Гройса на мгновение вспыхнуло ярче.

Дни потянулись в тягостном ожидании. Мы продолжали жить по расписанию, но воздух был густым от непроизнесенных слов. Мы следили за сводками, за кадрами с поверхности, где ночное небо Сэйрана теперь постоянно полыхало не привычными сполохами редких зарниц, а сплошной, яростной багряной завесой. Лорды на планете работали на пределе, сдерживая натиск аномалии. Но график продолжал ползти вверх.

Приказ Совета Лордов пришел глубокой ночью по станционному времени. Он был лаконичен и не оставлял места для вопросов.

«Лордам Вейсарну, Кайсарну, Гройсарну и их Пери, госпоже Леранде Клэр. Немедленная посадка разрешена и предписана. Координаты вашего поместья переданы командиру шаттла. Вы нужны Сэйрану».

Я прочла предписание трижды. Не верила. Даже зная, что это неизбежно, даже чувствуя, как от этих слов сжимается что-то внутри у каждого из моих мужчин – не страх, а суровая, почти что торжественная готовность, – я все равно не верила. Им разрешили.Намразрешили сесть на планету, по которой они так тосковали.

Спуск в атмосферу был стремительным. Через иллюминатор шаттла я впервые увидела Сэйран не голограммой, а живой планетой. Не зеленой, как Арригоса, а скорее медной, с багровыми прожилками рек и серебристыми шапками полюсов. И прямо под нами, будто гигантская дремлющая рана, – зона Аномалии, извергающая в небо столб искаженного дрожащего света.

Нас встречала не толпа, а один пожилой лорд, Старший Советник, лицо которого было изрезано шрамами: не от оружия, а, как показалось, от той же энергии, что плясала сейчас на горизонте. Советник молча кивнул Вейсарну, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, в котором читалась не враждебность, а жгучее любопытство, и указал на ждущий нас транспорт.

Дом лордов Сарн, настоящий двухэтажный особняк, стоял на уступе горы, в стороне от бушующего сердца планеты, но даже здесь воздух вибрировал низким, едва уловимым гулом.

Первые сутки мы провели в особняке, не выходя за его стены. Не из страха, а по необходимости. Нам нужно было слиться с планетой. Буквально.

Мы устроились в просторной, почти пустой спальне с огромным окном, выходящим на пылающий горизонт. И впервые за полгода соединились не в порыве страсти или для проверки состояния Кристалла, а медленно, осознанно, словно вплетая себя в энергетическую ткань этого места. И когда я закрыла глаза, погружаясь в знакомый вихрь, я увидела его.

Наш Кристалл.

Он висел в самом центре нашего соединенного существа, все такой же монолитный и несокрушимый. Но – изменившийся. Его ядро, прежде искрившееся холодноватым светом далекой черной дыры, теперь горело изнутри глубоким, горячим, сэйранским багрянцем. Как будто планета протянула к нему невидимые нити и выткала его заново в своих, родных тонах. Он был все еще наш, но теперь он был еще и здешним. Признанным.

На рассвете мужья ушли. Без лишних слов и долгих прощаний. Вейсарн обнял меня так крепко, что кости затрещали, и прижался лбом к моему виску. Кайсарн, сосредоточенный, мягко коснулся моего сознания – тихим, ясным пси-импульсом: «Жди». Гройсарн просто погладил меня по плечу, и в его снова алом взгляде читалась та же суровая нежность, что и в первый день нашего знакомства.

Затем дверь закрылась, и я осталась одна. В тишине, нарушаемой лишь далеким гулом битвы, которую я не видела, но чувствовала кожей.

Дни тянулись мучительно долго. Я пыталась заниматься – дорабатывала проект реконструкции одной из орбитальных лабораторий, но буквы расплывались перед глазами. Я выходила в каменистый сад у дома и смотрела на горизонт. Багряная завеса то разгоралась, то чуть меркла. Новостные сводки были скупы: «Активность стабилизировалась на критическом уровне». Потом, через два дня: «Отмечен спад интенсивности выбросов». И еще через день: «Пик миновал. Стабилизация в процессе».

И лишь на пятые сутки, когда раннее утро окрасило скалы в пепельно-серый цвет, я услышала скрип двери. Они вошли. Вейс, Гройс, Кай. Не героями, не победителями – измученными, с почерневшими от копоти и усталости лицами, в порванной и пропахшей озоном одежде. В их светящихся глазах не было ликования – только глубочайшая, животная усталость и… жажда. Жажда жизни. Жажда меня.

Они даже едва успели как следует вымыться, едва скинули с себя обгоревшие комбезы. Их прикосновения были не нежными, а требовательными, властными, полными необходимости зацепиться за саму суть жизни, которую они только что отстояли. И я отдалась этому потоку, этому шквалу. В водовороте тел, в смешении запахов пота, дыма и их уникального, псионического заряда, я снова закрыла глаза.

И снова увидела Кристалл.

Он был тусклым, будто истончившимся, потускневшим от невероятной затраты силы. Но по мере того, как мы сливались, по мере того как мое тело и дух становились для мужей опорой, источником покоя и восполнения, по его граням пробегали золотисто-алые искры. Кристалл впитывал нашу близость, нашу любовь, наше единство. И с каждым ударом наших сердец, с каждым всплеском наслаждения, он крепчал, наполнялся цветом и сиянием, вновь становясь тем несокрушимым алмазом, что был выкован в далеком космосе.

Когда буря в крови утихла, и мы лежали, сплетенные в клубке усталых, но удовлетворенных тел, Гройсарн, прижимаясь щекой к моей голове, хрипло произнес:

– Ты видела? Он подпитывается.

– Видела, – прошептала я. – Значит, так и должно быть?

– Так и есть, – ответил за него Вейсарн, его голос был тих и серьезен. – Кристалл – это не просто стабилизатор. Это живой резервуар. Батарея. Он тратит силу на сдерживание Аномалии и восполняет ее через нас. Через нашу с тобой связь, Пери. Ты – не просто наша жена. Ты – источник силы для нашего дома. В самом прямом смысле.

В тот миг все сложилось в единую, совершенную картину. Я поняла: я не чужеродный элемент, не аварийный костыль. Я – ключевая часть экосистемы. Я та, чья любовь и чья связь с лордами напрямую питает силу, охраняющую этот мир. Планета не просто приняла меня – она встроила в свой механизм выживания.

Следующие дни были наполнены иным светом. Я впервые по-настоящему вышла на поверхность Сэйрана не как гостья, а как хозяйка. Дышала разреженным, терпким горным воздухом. Трогала руками теплый зернистый камень своих владений. Смотрела, как в академических сетях мои проекты получают одобрение и встают в очередь на реализацию.

Я ходила по рынку маленького поселения у подножия нашей горы, и местные жители – не лорды, а простые ксияры – кивали мне с неподдельным, пусть и сдержанным уважением. Они знали: я – Пери триады Сарн, той самой, что помогла отвести бурю. Часть их безопасности.

Вечером, стоя на пороге нашего дома и глядя, как последние алые отсветы Аномалии мирно тают в сгущающихся сумерках, я положила ладонь на грудь. Там, под кожей, ощущалась пульсация нашего Кристалла – уже не загадки, а самой надежной части меня. Части нас четверых.

Вейсарн вышел и молча встал рядом, его плечо коснулось моего. Потом вышел Кай, обнял меня с другой стороны. Гройс прислонился к косяку двери, загораживая проход, как живой бастион.

Я обвела их взглядом – моих мужчин, моих воинов, моих любовников. Посмотрела на темнеющее небо их родной, суровой, но прекрасной планеты. И наконец-то, без тени сомнения или тоски по прошлому, прошептала то, что стало окончательной правдой:

– Я дома.

Конец