Текст книги "Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы (СИ)"
Автор книги: Соня Мишина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 27
Лорд Вейсарн. Тренгорн. Здание Совета Сиал. Приговор
Двери в зал собраний Большого Совета отворились бесшумно, впуская Вейса и его спутников в пространство, где воздух казался спрессованным от молчаливого ожидания. Сотня сиал, восседающих полукругом, повернула к ним головы. Сотня пар глаз, в которых читалось любопытство, настороженность, а в некоторых – даже враждебность.
Вейсарн вошел первым, чувствуя, как за его спиной неотступной тенью следует Гройс, а Кай прикрывает фланг, шагая рядом с Лерой. Он вел их не как обвинителей на суд, а как полномочных послов, вступающих на территорию потенциальных союзников. Или ― врагов.
Его взгляд скользнул по Лере. В новом костюме, со строгой прической и высоко поднятым подбородком, она была безупречна. В ней не было ни тени страха или неуверенности, будто все это осталось в том подвале, где ее держали в заточении и хотели убить.
Гордость, тихая, но острая шевельнулась в Вейсарне. Это была их Пери. И Арригоса, наконец, должна была это увидеть.
Их пригласили в центр зала, предложив занять четыре кресла прямо перед возвышением, где сидели старшие советницы, среди которых была и сиала Велемина. Лицо Старшей советницы было невозмутимо-строгим, полным сдержанного достоинства.
– Лорды Сэйрана, госпожа Клэр, – голос Велемины, усиленный системой, прозвучал властно и мощно, заглушив последний шепот. – Большой Совет заслушивает дело о преступных действиях сиалы Деланиты. Ей предъявлены следующие обвинения: похищение, незаконное удержание, превышение должностных полномочий и покушение на убийство. Начинаем.
Сиала Велемина излагала факты коротко, но четко, не оставляя места для двусмысленностей. Она говорила о дипломатическом скандале, об угрозе отношениям с Сэйраном, о пятне на репутации всего Совета.
Вейсарн слушал, оценивая. И не мог не восхищаться: она вела дело блестяще, отсекая все личное и оставляя лишь голую, неприкрашенную политическую реальность: Деланита поставила под удар будущее Арригосы.
– Первое слово предоставляется потерпевшей стороне. Госпожа Леранда Клэр.
Лера поднялась. Ее пальцы на мгновение сжали спинку кресла, но голос не дрогнул.
– Почтенные Советницы, – начала она сдержанно. – Я не буду рассказывать вам о своем страхе. Или о грязи подвала, где меня держали. Вы не для того здесь собрались.
Она обвела зал взглядом, и Вейсарн заметил, как под этим взглядом некоторые из сиал отводили глаза.
– Я расскажу о другом. О том, как сиала Деланита, пользуясь своей властью, убеждала меня, что я – никто. «Пустышка». И что лордам Сэйрана я не нужна. Она пыталась сломать не меня, но саму возможность союза между нашими мирами. Ее действия были продиктованы не интересами Арригосы, а личным честолюбием и жаждой контроля. Она была готова убить меня и обречь на мучительную смерть трех представителей самой технологически развитой расы в известной галактике, лишь бы не позволить этому союзу состояться. Она рисковала вашим будущим, будущим ваших детей ― ради своей власти.
Лера сделала небольшую паузу, давая прозвучавшим словам осесть в сознании слушателей. А затем продолжила, и ее голос зазвучал по-новому – не как обвинителя, а как архитектора, видящего картину целиком.
– Уничтожать – не равно созидать. Сиалу Деланиту ждет суд, а проект реставрации ЦКИ должен жить. И чтобы он не стал разменной монетой в новых политических играх, у меня есть предложение. – Она обвела зал взглядом, бросая прямой вызов. – Я сама выберу преемника. И я прошу Совет утвердить мой выбор.
Велемина, сидевшая неподвижно, слегка наклонила голову, пошепталась с другими старшими советницами.
– Совет готов вас выслушать, госпожа Клэр.
– Я называю имя сиалы Ариэллы Тенали из города Формидиан, – четко произнесла Лера.
По залу пробежал удивленный ропот. Это имя ничего не говорило большинству присутствующих. Ариэлла не была родственницей ни одной влиятельной сиалы, не входила в столичные кланы. Она была талантливым инженером из провинции, чьи новаторские работы по экологичному строительству Лера давно и безрезультатно пробивала в комитетах. Ее родственницы были не самыми сильными сиалами, их влияние стремилось к нулю. Для столичных интриганов Ариэлла была никем. Но Лера считала ее единственным достойным преемником.
– Компетенции сиалы Ариэллы неоспоримы, преданность делу – абсолютна, – продолжила Лера, не обращая внимания на шепот. – Она не будет действовать в чьих-то корыстных интересах. Она будет служить Арригосе. Именно такой человек должен завершить начатое. Не тот, у кого больше связей, а тот, у кого больше таланта.
Она стояла, держась с невозмутимым достоинством, и Вейсарн читал в ее позе не просьбу, а заявление. Она не просила у Совета разрешения. Она, уходящая, диктовала им условия, по которым должен жить оставляемый ею мир. И в ее голосе звучала непоколебимая уверенность, что ее услышат.
Когда Лера закончила и села, Вейсарн положил свою руку поверх ее сжатых на коленях пальцев. Они были ледяными. Он сжал их, стараясь согреть и сожалея, что поцеловать их сейчас нельзя. Слишком неуместно.
– Слово предоставляется лордам Сэйрана, – объявила сиала Велемина.
Вейсарн отпустил руку Леры, которую тут же перехватил Кай, поднялся.
– Совет Сиал, – его голос был тише голоса Леры, но обладал такой же неумолимой силой. – Свидетельские показания могут быть оспорены. Но энергия не лжет. Мы представляем вам запись, сделанную в момент нашего проникновения в место заточения нашей Пери.
Он кивнул одному из помощников Велемины. В зале погас свет, и огромный голоэкран над головами сиал вспыхнул жизнью. Началась трансляция записи с его экшн-камеры.
…Дребезг взрываемой Гройсом двери. Полутьма подвала. Две женские фигуры в камуфляже. И ― Лера, прикованная к стене, с огромными, полными ужаса глазами. Голос Кая, отдающий приказ о пси-атаке. И… голос из вифона. Четкий, холодный, пропитанный ядовитым презрением: «Ликвидируйте пустышку».
По залу пронесся сдавленный вздох, словно у всех сиал одновременно перехватило дыхание. На большинстве лиц застыли шок и отвращение. Приказ прозвучал так явно, так недвусмысленно, что любые оправдания становились невозможными.
Советница Велемина подняла руку, и запись оборвалась. Свет зажегся вновь, выхватывая из полумрака бледные потрясенные лица.
– Доказательства представлены. – Ее голос прозвучал, как стук судейского молотка: сухо и отрывисто. – Большой Совет выносит решение. Голосуем.
Процедура заняла меньше минуты. Рядом с именем Деланиты на информационных панелях перед каждой сиалой вспыхивали красные знаки отказа. Единогласно.
– Решением Совета, – возвестила советница Велемина, – сиала Деланита лишается статуса, званий и иммунитета. Она будет предана суду по всей строгости наших законов. От имени Арригосы я приношу официальные извинения лордам Сэйрана и госпоже Клэр. Проект ЦКИ получает нового руководителя ― Ариэллу Тенали, приоритетный статус, и будет обеспечен всеми ресурсами для завершения. Заседание закрыто.
Шум в зале нарастал, но Вейсарн уже не слушал. Дело было сделано.
К ним подошла сиала Велемина. Маска официоза сползла с ее лица, обнажив усталость и нечто похожее на стыд.
– Леранда, – сказала она, обращаясь к Лере. – Арригоса проиграла, потеряв тебя. – Затем она повернулась к Вейсарну. – Ваше решение, лорды, остаться на заседание многого стоит. Сэйран послал нам достойных партнеров.
Вместе они вышли из прохладной полутьмы зала в ослепительный свет дня. Вейсарн сделал глубокий вдох, чувствуя, как груз Арригосы наконец-то скатывается с его плеч.
Он посмотрел на Леру, на Кая, на Гройса. Они стояли рядом с ним ― его семья, его крепость.
– Все кончено? – тихо спросила Лера.
– Здесь – да, – ответил Вейсарн, глядя в небо, где их ждал пока невидимый, но уже готовый к старту межгалактический крейсер. – Теперь – домой.
Глава 28
Лорд Вейсарн. Арригоса ― крейсер
Солнце едва успело сместиться к зениту, когда они покинули здание Совета. Воздух больше не был густым от напряжения, а казался легким и звенящим, словно после грозы.
– Шесть часов, – констатировал Вейсарн, сверяясь с хронометром на вифоне. Они стояли на площади, и ветер трепал пряди волос Леры. – Мы уложились в половину отведенного срока.
– Когда не тратишь силы на сопротивление, все идет быстрее, – тихо ответила Лера, глядя на свои руки, теперь свободные от оков и чужих ожиданий.
Они молча доехали до отеля на том же флаере. Сборы заняли минимум времени. У лордов – стандартный полевой набор, у Леры – один небольшой скромный чемодан, который она собрала, окинув свой номер последним прощальным взглядом, в котором Вейс не увидел тоски, лишь легкую отстраненную грусть по тому, что могло бы быть, но не случилось.
Именно тогда Кай, всегда чуткий к чужим душевным токам, мягко нарушил молчание:
– Леранда. У нас еще есть время. Если ты захочешь проститься с семьей…
Лера замерла на мгновение, ее пальцы сжали ручку чемодана. Она улыбнулась ― с горечью, но без сомнений.
– Нет, – Она покачала головой. – Если родственники не интересовались мной два года, не видели во мне ничего, кроме немой неудачницы, то не думаю, что сейчас их интерес ко мне проснется. А если и проснется… – улыбка на ее губах растаяла, – то интерес будет не ко мне, а к перспективам стать родственниками лордов Сэйрана. Мне не нужно такое прощание. Мое прошлое останется там, где ему и место – в прошлом.
Вейсарн наблюдал за Пери, и стискивал зубы от щемящей боли за нее. Она была права. Он понимал: ее отказ был не проявлением слабости или обиды, а актом высшего самоуважения.
– Тогда в путь, – просто сказал он, забирая ее чемодан. – Корабль ждет.
Когда флаер оторвался от площадки и Тренгорн пополз вниз, превращаясь в игрушечный город, Вейсарн заметил, что Лера не смотрела в иллюминатор. Она смотрела на него, на Кая и Гройса. На свое будущее. Она выбрала их. И, видимо, это был единственный выбор, который теперь имел для нее значение.
Леранда Клэр. Крейсер «Посланник»
Подъем на орбитальном шаттле был для меня первым. Я немного волновалась, как он пройдет, как мой организм перенесет перегрузки и краткие мгновения невесомости, но все оказалось вполне терпимо. Антиперегрузочное кресло смягчило тяжесть, которая навалилась в момент ускорения, а тренированное тело позволило быстро приспособиться к перемещению через стыковочный шлюз в условиях невесомости.
Как только моя нога ступила на борт межгалактического крейсера «Посланник», включились гравикомпенсаторы корабля, и я почувствовала привычную опору под ногами.
У выхода из переходного шлюза лордов дожидался старший помощник капитана крейсера, лэр Монаган. Он доложил лордам о готовности крейсера к старту с орбиты в открытый космос.
– Четыре часа до выхода в точку прыжка, если мы двинемся прямо сейчас, ― сказал он. ― Будут ли другие указания?
– Нет. Действуем по стандартному протоколу, ― Вейсарн передал лэру Монагану не только указания, но и кейс с заряженными под завязку псионитами. ― Экипаж ― по своим местам. Мы доберемся до своих кают сами. Четвертую каюту блока займет наша Пери, Леранда Клэр. Экипажу мы ее представим позже.
Лэр Монаган, козырнув, ушел, а я, переодетая в летный комбез, который мне выдали на орбитальном шаттле, последовала за лордами на верхнюю палубу – обживаться на новом месте.
Блок из четырех кают, объединенных общей гостиной, был просторным и хорошо обставленным ― даже по меркам не самых бедных домов Арригосы. В свободной спальне, которая стала моей на время пути, было не только просторное ложе и общие с соседней спальней санитарные помещения.
Здесь имелась виртуальная панель с консолью доступа к ИСИНу крейсера, рядом с которой стояло гравикомпенсаторное кресло, которое можно было использовать как обычное рабочее. Часть стеновых панелей заменяли голоэкраны, настройки которых можно было менять так, чтобы они изображали то окна, то аквариум, то другие элементы интерьера.
Небольшой обеденный столик, над которым виднелся люк доставки с корабельного камбуза, завершал убранство. За парой панелей по обе стороны от входа скрывались удобные шкафы-пеналы, где я и разложила свои очень скромные пожитки.
Лорды, которые оставили меня на несколько минут в одиночестве, чтобы я могла немного освоиться и прийти в себя, появляться не спешили. Поэтому я, как была в комбинезоне, улеглась на упругое ложе и закрыла глаза, прислушиваясь к непривычным звукам: гулу систем жизнеобеспечения корабля, тихим сигналам, подаваемым электроникой, которой были напичканы стены, пол и потолок. К собственному дыханию ― такому спокойному и ровному, будто ничего особенного не происходило. Словно я и не улетала навсегда с планеты, на которой родилась и прожила всю свою жизнь.
Кажется, я даже задремала, ведь ночью мне удалось поспать всего три часа. А проснулась через некоторое время оттого, что ИСИН сообщил негромко, будто старался не напугать:
– Пери Леранда. Лорд Кайсарн просил известить, что в общей гостиной накрыт обед. Он надеется, что вы составите ему компанию.
– Да?.. ― мое сознание медленно возвращалось из царства снов, и на секунду мне показалось, что я снова в своей квартире в Тренгорне. Но мягкий гул систем жизнеобеспечения и непривычный простор каюты вернули меня в реальность. И вместо тоски по дому я с удивлением ощутила лишь облегчение. ― Передай Каю, что я умоюсь и приду.
Воспользоваться умывальником без подсказки ИСИНа мне вряд ли бы удалось, но, к счастью, он сумел подсказать, на какие кнопки нажимать. Так что уже через пять минут я была в гостиной. И там же был Кай.
– А Вейс и Гройс? ― немного удивилась я отсутствию побратимов лорда Кайсарна.
– Оставили меня позаботиться о тебе, а сами составляют и отправляют в Отдел по работе с новыми расами при Союзе отчеты о нашем пребывании на Арригосе, ― пояснил Кай.
Признаться, я не совсем поняла, получилось ли так случайно или Вейс и Гройс нарочно дали нам с Каем возможность пообщаться без них, но ничего не имела против. Кай завораживал меня ― не только слишком моложавой и более нежной по сравнению с побратимами внешностью, но и своим даром эмпата.
Леранда Клэр. Крейсер «Посланник»
Как ни пыталась, я не могла себе представить, что должен чувствовать мужчина, для которого чужие эмоции ― не просто открытая книга, а что-то вроде источника излучения, которое влияет на твои собственные эмоции, разум и восприятие. Обсуждать это с Кайсарном прямо сейчас я не собиралась, но на будущее такой разговор запланировала. А пока ― уселась за стол, послала Каю улыбку:
– И чем ты решил меня угостить? Надо сказать, это очень своевременно.
– Рад, что угадал, ― взгляд Кайсарна потеплел от моей похвалы. ― К счастью, ИСИНу удалось получить кое-какую информацию с Арригосы, еще когда он висел на орбите. В том числе ― и о тех блюдах, которые чаще всего заказывала в кафе и в доставках некая Леранда Клэр, инженер-проектировщик из Тренгорна. Знаешь такую?
Мягкий юмор Кайсарна заставил меня улыбнуться:
– Что-то слышала. Говорят, эта женщина устроила в Тренгорне настоящую заварушку с похищениями и погонями.
– Хорошо, что ты уже готова шутить на эту тему, Лера, – хмыкнул Кай, и я увидела, как на его висках на мгновение проступили и погасли алые искорки – отголосок недавней боли.
– А ты? ― спросила я.
Ведь я до сих пор понятия не имела, как он и его побратимы пережили эти дни, пока не знали, где я и что со мной.
– Боюсь, ни я, ни мои побратимы никогда не сможем шутить о том, как едва не потеряли свою Пери, ― мигом растеряв всю легкость и веселость, признал Кай.
– Прости. Мне не стоило начинать… ― огорчилась я. Видеть Кайсарна улыбающимся мне нравилось больше. ― Давай сменим тему?
– Весь к твоим услугам. Что бы ты хотела обсудить? ― тут же согласился он, подавая мне крем-суп из зелени и брускетту к нему.
– Наверное, я бы хотела чуть больше узнать о вашем мире. Ведь скоро он станет и моим тоже, ― задумчиво проговорила я.
– Думаю, тебе легче будет понять и принять его, если свое знакомство с ним ты начнешь с того, в чем хорошо разбираешься: с архитектуры, ― тут же сообразил Кай и приказал ИСИНу найти и включить трансляцию фильма по истории архитектуры Сэйрана.
Мы успели пообедать и перебраться на просторный диван, а фильм все продолжался. Я следила за ним с интересом, а комментарии и личные впечатления Кая, который успел вместе с побратимами посетить почти все памятники архитектуры, прекрасно дополняли слова диктора.
Вначале мы с Каем сидели рядом, но не в обнимку. К моему удивлению, он не пытался сократить расстояние. Но в какой-то момент он поймал мою руку, сжал ладонь и начал ее бережно поглаживать. Я видела, что делает он это не для того, чтобы что-то там мне показать или как-то меня впечатлить. Нет! Его жест шел от сердца.
Кай нуждался в том, чтобы чувствовать меня, прикасаться ко мне, хотя бы так получая чуть больше ощущения близости. И это трогало мое сердце куда сильнее самых громких слов. Настолько, что я сама потихоньку перебралась поближе и прижалась к его боку, а потом даже поднырнула ему под руку так, чтобы оказаться в его объятиях.
– Лера? ― Кайсарн посмотрел на меня вопросительно и с затаенной надеждой.
– Помнишь, я говорила, что хочу увидеть тебя, Кай? Тебя самого, свободного от воздействия чужих эмоций? ― напомнила я свое обещание. ― Сейчас ты ― настоящий. Такой, какой есть сам по себе. И мне это нравится.
– Значит ли это, что ты хочешь узнать меня еще больше? ― голос Кайсарна дрогнул, когда он задавал этот вопрос. В его темных глазах вспыхнули крохотные алые искорки.
– Хочу, ― призналась я.
Кайсарн мельком взглянул на табло настенного хронометра.
– Час с четвертью до выхода в точку прыжка. Как ты хочешь узнать меня, моя Пери? ― дыхание Кая стало чуть чаще и глубже. Он поднес к губам мои пальцы и поцеловал их ― один за другим, давая понять, что готов ко всему: и к дальнейшим разговорам, и к более… телесному знакомству.
Меня интересовало именно оно.
– Покажи, как ты целуешься, Кай, ― попросила я. ― Мне кажется, твои поцелуи должны быть особенными…
Кайсарн не стал ничего говорить. Он решил доказать мою правоту делом.
– ИСИН. Убрать диктора. Включить трек «Искателям разума», ― скомандовал он.
Исин, словно угадав его намерение, не только включил музыку, но и приглушил свет. А Кайсарн, еще раз поцеловав мою руку, положил ее бережно себе на грудь, а сам склонился к моим губам.
Глава 29
Леранда Клэр. Крейсер «Посланник»
Кайсарн не стал ничего говорить. Он решил доказать мою правоту делом.
– ИСИН. Убрать диктора. Включить трек «Искателям разума», ― скомандовал он.
Сообразительный ИСИН не только включил музыку, но и приглушил свет. А Кайсарн, еще раз поцеловав мою руку, положил ее бережно себе на грудь, а сам склонился к моим губам.
Его поцелуй не был похож ни на что, испытанное мною раньше.
Это не было вторжением, как у Гройса, чья страсть обрушивалась, подобно лавине. Не было это и тактичным, но неумолимым исследованием Вейса. Это было… ожидание. И точный ответ.
Его губы коснулись моих с такой осторожностью, словно прикасались к хрупкой пси-нити, готовой порваться. Он не спешил, выдерживая паузу, в которой читал мой мгновенный испуг, мое любопытство, мое робкое желание. И только когда мое собственное тело подалось ему навстречу, он отозвался.
И тогда началось самое невероятное.
Каждый мой вдох, каждое легчайшее движение губ он встречал и отражал с идеальной синхронностью. Я слегка отводила голову, давая себе секунду передышки, – и его губы отступали, но не теряли контакта, мягко скользя по линии моих губ, пока я снова не была готова. Я глубже погружала пальцы в его волосы – и его поцелуй тут же становился настойчивее, но не грубее, а… увереннее, словно черпая силу в моем порыве.
Он не просто целовал меня. Он читал историю моего тела, написанную дрожью и жаром, и тут же писал свою – историю восхищения и полного приятия. Это был разговор без единого слова, где он слышал не только то, что я говорила, но и то, о чем лишь мечтала, сама того не зная.
Когда мы наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, я была пьяна не от страсти, а от осознания этой абсолютной, почти пугающей близости. Я смотрела в его темные глаза, в которых все еще плясали алые искры, и понимала: он знал. Он знал каждое мое ощущение, каждую вспышку чувства, которые только что пронеслись во мне. И в этом знании не было власти – лишь бездонная, нежная благодарность.
– Да, ― прошептала я, все еще пытаясь поймать дыхание. ― Особенные.
На его губах расцвела самая искренняя и радостная улыбка, какую я когда-либо видела.
– Это потому, что они только твои, ― его голос прозвучал низко и чуть хрипло. ― Когда я касаюсь тебя, все остальное просто исчезает. Остается только твой вкус. Твое дыхание. Музыка твоего сердца. Для меня это… тишина. Самая сладкая тишина во вселенной.
Его слова растаяли в пространстве между нами, и я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди – не боль, а щемящая нежность. Я прикоснулась к его векам, где под тонкой кожей пульсировал тусклый алый свет.
– Покажи мне еще, ― попросила я. ― Я хочу не только твои губы. Я хочу… знать, что чувствуешь ты.
Взгляд Кая вспыхнул с новой силой, в нем читалось изумление и жгучее любопытство. Он снова взял мою руку и прижал ее ладонью к своей обнаженной груди, поверх сердца. Под пальцами я ощутила горячую кожу, бешеный ритм его сердца и тот странный, живой жар, что исходил из самой глубины его сущности.
– Тогда закрой глаза, Пери, ― прошептал он. ― И слушай.
Его следующий поцелуй был уже не вопросом, а глубоким, медленным ответом. Но на этот раз он вел меня за собой. Его губы двигались в неторопливом, гипнотическом ритме, а его пальцы в это время выписывали нежные узоры на моей шее, вдоль ключицы, едва касаясь кожи в расстегнутом вороте комбинезона. Это было похоже на то, как если бы два разных человека целовали меня одновременно – его рот, полный невысказанных обещаний, и его пальцы, переводящие эти обещания на язык плоти.
Я слегка запрокинула голову, отдаваясь ощущениям. Его губы тут же нашли уязвимую линию моей шеи, и я услышала собственный стон – тихий, прерывистый, рожденный где-то в глубине груди.
Кай отозвался на него глухим, удовлетворенным звуком. Казалось, мое удовольствие было для него физическим облегчением, подтверждением его права быть собой, а не чьим-то эхом.
– Вот так, ― его дыхание обожгло мою кожу. ― Не сдерживайся. Твои звуки… они такие же чистые, как и твоя энергия. Они пьянят.
Его руки скользнули к моей спине, прижимая меня ближе, и я ощутила всю твердую длину его тела. Нас разделяла лишь тонкая ткань моего комбинезона и его легких штанов. Он не торопился, его ладони исследовали каждую мышцу, каждый изгиб, словно составляя карту территории, на которую он впервые получил право.
– Ты вся… звучишь, ― прошептал он мне в губы, прежде чем снова коснуться их. ― Каждое прикосновение рождает в тебе аккорд. Тихий или громкий, нежный или страстный. Я… я слышу их все.
Он снова поцеловал меня, и на этот раз в его ласке была та самая, обещанная страсть – не поглощающая, как у Гройса, а приглашающая. Он делился ею, как делятся сокровенной тайной, и я отвечала ему тем же, все больше раскрываясь навстречу, все больше доверяя этому странному, идеальному резонансу, в котором наши тела, казалось, нашли один общий ритм.
Мы плыли в этом ритме, и я уже начала забывать, где заканчиваюсь я и начинается он. Но вдруг его губы на моей шее замерли. Не отстраняясь, Кай стал неподвижен, весь превратившись в слух.
– Что-то не так? – прошептала я, чувствуя, как под ладонью участился стук его сердца.
– Нет. Все, как и должно быть, – он медленно выдохнул, и его дыхание снова обожгло мою кожу. – Это побратимы. Они напоминают о себе. Скоро прыжок.
Он оторвался, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде я увидела не желание прекратить, а суровую необходимость.
– Кристалл не переживет прыжка, – тихо сказал он, и в его голосе прозвучала не догадка, а уверенность старого воина, знающего свое оружие. – Пространство мерц-прыжка нестабильно. Оно разобьет Кристалл, как стекло, если не укрепить его сейчас. А когда мы выйдем… осколки вонзятся в нас. И тогда пси-буря неминуема.
Я увидела тень беспомощности в его глазах, которая тут же скрылась под маской долга. Кайсарн не хотел прерывать этот миг, но был вынужден.
– Тогда позови их, Кай, – попросила я мягко, чувствуя, как тревога шевельнулась во мне.
Он не успел ответить. Дверь в гостиную бесшумно отъехала, и в проеме возникли два высоких силуэта. Я приоткрыла глаза и увидела Вейса и Гройса, стоящих на пороге. Ни тени ревности или нетерпения не было в их взглядах – лишь глубокая, почти отеческая нежность к Каю и тихая благодарность ко мне. Они увидели, как преобразился их побратим, «сердце» их триады, в моих объятиях.
– Выглядишь счастливым, брат, – пророкотал Гройс низким голосом. Затем его взгляд обратился ко мне, и в нем вспыхнуло теплое одобрение. – И ты, Пери, цветешь. Жаль вас прерывать, но Вселенную не обманешь. К прыжку нужно готовиться вместе.
– Нам нужен обновленный Кристалл, – добавил Вейсарн ровно. – И чем он будет прочнее, тем безопаснее для всех нас пройдет переход.
– Тогда идите к нам, – просто сказала я. – Но я хочу, чтобы Кай остался со мной.
– Ты не против? – все же спросила я у Кая, и по его глазам, в которых вспыхнули яркие алые искры, поняла, что этот вопрос был лишним. Он был счастлив.
Вейс и Гройс без лишних разговоров устроились слева и справа от нас на широком диване. Я, лежа на груди Кая, соединила свои ладони с его горячими ладонями. Поверх легли руки Вейса – твердые и уверенные, и Гройса – огромные и удивительно бережные.
– Расслабься, Пери, – прошептал Кай мне в губы. – Просто веди нас.
Я запрокинула голову, а он приподнял свою. Наши губы встретились в новом, теперь уже знакомом танце. Я закрыла глаза, и на этот раз тьма под моими веками взорвалась светом.
Не было больше дивана, не было тел вокруг – было только вихревое движение, танец трех огненных рек, которые текли через меня, стремясь к единому центру. Я не вела их – я была тем руслом, тем живым мостом, по которому они сливались в один могучий поток, выстраиваясь в новый ослепительный узор. Я чувствовала их – точный расчет Вейса, несокрушимую веру Гройса и ликующий, благодарный покой Кая.
И тогда я увидела его. Новый Кристалл. Он родился не в видении, а в самой сердцевине нашего слитного существа – сияющий. Несокрушимый. Наш.
