![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pod-krylom-drakona-385474.jpg)
Текст книги "Под крылом дракона"
Автор книги: Софья Самокиш
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
– Да! Но и Линфия может ошибаться. Она прорицательница, она слышит то, чего не могут слышать другие. Но она может неправильно понять, – усмехнулась незнакомка. Услышав собственные слова из уст странной женщины, Виорена почему-то поморщилась и ощутила, как холодок пробежал по её спине. – Я – хранительница Источника. И уж в этой области Линфия может уступить мне в качестве знаний.
– То есть, вы считаете, что моей дочери не нужно купание в Источнике? – осторожно спросила волшебница. Калипсо скакала по лужайке, восторженным смехом распугивая всех бабочек.
– Нет, – пожала плечами хранительница. – С ней всё в порядке. Разве ты сама не чувствуешь? Как тебе кажется, Калипсо здорова? Находится ли она под действием заклинания? Что скажешь ты, как мать?
Виорену вновь охватило странное ощущение. На мгновение ей показалось, что хранительница знает все её мысли и теперь выдает их за свои собственные.
– Поведение Калипсо и её магия находятся на соответствующем возрасту уровне. Она никогда не вела себя странно. По крайней мере, так, чтобы это можно было списать на действие заклятия.
– Вот видишь, – развела руками женщина. – Мать не может ошибаться. Раз ты чувствуешь сердцем, что аура Калипсо чиста… Тем более, она ведь не реагирует на светлые артефакты в хранилищах?
Виорена отрицательно покачала головой.
– Ну, вот, – улыбнулась та. – А теперь подумай, кому ты веришь больше в отношении ребёнка? Себе или Линфии?
Императрица тряхнула головой и решила не сдаваться так легко. Что-то настораживало её, но она не могла понять, что именно.
– Да, я не замечала никаких отклонений, – кивнула она. – Но Линфия сказала, что даже если на Калипсо не подвергалась заклинанию, купание в Источнике всё равно пойдет ей на пользу!
– Неправда! – почти злобно выкрикнула хранительница. – Это ей очень навредит! Если принцесса здорова, Исток поглотит всю её волшебную силу. И у девочки не останется энергии. Она станет фролем и никогда не сможет творить волшбу. Что скажут люди, узнав, что их принцесса немагична?.. А может случиться, что ручей отдаст девочке ту отрицательную энергию, которую он взял у других. Даже я не могу знать, каков будет исход такого необдуманного поступка!
Виорена пристально посмотрела на хранительницу истока. Потом глубоко вздохнула и подняла подол платья, чтобы продолжить путь к источнику.
– Мама, мне страшно! – вдруг раздался голос Калипсо. Виорена вздрогнула и обернулась. «Когда она успела подойти так близко? И сколько она слышала?» – пронеслась мысль.
– Я не хочу терять силы! Я не хочу быть обычной! – возмущенно вытирая слезы, повторяла принцесса.
Императрица колебалась.
– Линфия может ошибаться. Особенно теперь… – вдруг мягко улыбнулась хранительница и приблизилась к волшебнице. – У неё волнения, и я её прекрасно понимаю! – женщина мечтательно прищурилась. – К ней вернулся один старый друг… Она не рассказывала? – хранительница удивленно хмыкнула. – Странно… Впрочем, я думала, что ты сама догадалась, почему она выставляла тебя за дверь, не давая допить чай.
Чай… Недопитые кружки чая… Виорена усмехнулась. Эта маленькая деталь не могла оставить её равнодушной.
– Откуда ты знаешь? – волшебница подняла голову и натолкнулась на странный взгляд темно-синих глаз хранительницы. На мгновение она забыла обо всем на свете, но скоро наваждение прошло, и девушка повторила свой вопрос.
– Линфия рассказывала. – пожала плечами хранительница, не переставая улыбаться. – Передавайте ей от меня поклон! Ведь вы уже уходите? Я надеюсь, здравый смысл подсказывает тебе верное решение.
– Мама… – позвала в это время принцесса. И Виорена спокойно ответила:
– Калипсо, мы уходим. Попрощайся с хранительницей.
– Я рада за вас обеих! – удовлетворенно кивнула та. Волшебница окинула взглядом сад, но ни на чем сосредоточиться не успела, так как дочка, обрадованная счастливым концом, изо всех сил потащила её к выходу.
***
Через три дня императрица и принцесса на рассвете въехали в Триасвенд. Дворец встретил их странным молчанием. Виорена отнесла спящую девочку в её покои и направилась в комнаты Стефана. Император был у себя в кабинете.
– Что случилось? – тихо спросила Виорена. – Ты не встречаешь нас на крыльце с букетом ориций и счастливой улыбкой!
– Виорена? – Стефан вскочил с кресла и уперся руками в стол. Он был как будто удивлен неожиданным появлением своей супруги. – Мне никто не сообщил, что вы уже здесь.
– А разве… – императрица нахмурилась.
– Линфия скончалась два дня назад, – не дав ей договорить, сказал Стефан.
– Что? Линфия? Какая муха её укусила, что она вздумала умирать? Как она… – Виорена быстро прошла через всю комнату и остановилась у рабочего стола Стефана. – Подожди, а это…
– Нет, это не покушение, – покачал головой Стефан. – Естественная смерть. Ну, то есть, она, конечно, могла сама убить себя своим волшебством, но извне нет никаких следов…
Волшебница растерянно опустилась на диван. Стефан присел рядом и обнял супругу.
– Прости, что не встретил тебя на въезде и не обставил всё, как надо… – грустно улыбнулся маг, потом отстранился и вынул из внутреннего кармана камзола маленькую коробочку. – Но это было запланировано вручить на торжественной церемонии встречи! – и он протянул Виорене подарок. Девушка растроганно улыбнулась и вздохнула.
– Я просто… немного не в себе после услышанного, – призналась она. – Я не понимаю, как она могла умереть? Точнее, с чего бы это? Молодая, сильная волшебница… Она же ведающая! Она особенная!
– Никто не вечен, – пожал плечами император. – Мне тоже будет её не хватать.
Виорена отвернулась. Её настоящая искренняя подруга, единственная во всем дворце – умерла… Никто больше не будет устраивать долгие вечерние беседы у камина. Никто больше, желая вразумить, не стукнет бесцеремонно ковшом по голове, развалив всю прическу, над которой долго трудились горничные. Никто не будет делать самый вкусный и придающий силы чай. Чай… Чай… Этот несчастный чай… Виорена вздрогнула от неожиданной ассоциации, пришедшей на обычный напиток, – хранительница истока.
– А Линфия ничего мне не оставляла? – вдруг спросила волшебница. – Может быть, что-то нашлось в её кабинете…
– Нет. Ничего не было. Все вещи описаны и вынесены. Я уже занялся поиском новой ведающей. Скоро со всей Феррии в Триасвенд съедутся маги и волшебницы, желающие пройти испытание на это место.
– Похороны? – тихо спросила Виорена.
– Завтра, – так же тихо ответил Стефан.
***
Время летело. Эарлан и Калипсо росли и радовали успехами. Учиться магии наследников отправили в ту самую школу, где когда-то встретились их родители. Калипсо по-прежнему не давала никаких поводов для волнения, и со временем Виорена оставила в прошлом подозрения по поводу чистоты её души. Она так и не сказала Стефану, что не окунала дочь в источник… Эти восемь дней казались ей с тех пор странным сном. И при воспоминании о том путешествии голова начинала болеть, и что-то постоянно отвлекало от мыслей об Источнике.
Однажды на уроке изготовления противодействия Калипсо не могла справиться с заданием. В кабинете присутствовали отец и мать, и девушка ощутимо нервничала. Перед ней сидел заколдованный кролик, а Калипсо выстраивала магические структуры то с одной стороны, то с другой, пытаясь снять с него чары. Когда в тридцать пятый раз заколдованное животное не превратилось в обычного кролика, учитель в сердцах воскликнул:
– Ваше высочество! Это же так просто! Вы пытаетесь понять, какое заклятие на него наложено! А зачем? Ведь можно отдать магии приказ не «снять определенные чары», а «вернуть прежний облик»! Вот смотрите… – волшебник встал напротив принцессы, сложил руки вместе, и от него к девушке потянулась широкая волна магии призрачно-зеленого цвета. – Покажи нам истинный облик!
Принцесса вскрикнула от неожиданности, когда её окутало туманным облаком. Виорена вскочила с места, томимая плохим предчувствием, и крепко схватила Стефана за руку. Когда облако рассеялось, перед волшебниками предстало странное существо: до пояса оно напоминало человеческое тело, но вместо ног из-под платья выглядывали десять щупалец грязно-серого цвета… Горная ведьма была совсем непохожа на девушку, которая несколько секунд назад стояла на её месте. У этого создания были темно-зеленые волосы, смуглая кожа, крупные черты лица, длинные и узловатые руки. Явного уродства, впрочем, не наблюдалось. «Бывают и похуже…» – ошарашено подумал Стефан, вспоминая горных ведьм.
– Линфия! – пронзительно вскрикнула Виорена, рухнула на кресло и заплакала. Стефан непонимающе посмотрел на супругу, но вспомнил о более важной проблеме.
– Вы никому ничего не расскажете, – сурово глядя на профессора магии, произнес император. Волшебник судорожно вздохнул и метнул в подопытного кролика так и не развеянную магию истинного облика. Он выпрыгнул из волшебного тумана, радостно повел ушами и выскочил в открытое окно.
Виорена постепенно успокаивалась. «Зачем горным ведьмам моя дочь?» – подумала она, взглянув на подменыша, которая стояла в стороне, несколько смущенная своим новым обликом. Очевидно, он не был для горной ведьмы неожиданностью, но раскрытия обмана таким способом она не предполагала.
– Нам надо незаметно выбраться из школы. Или… вы можете наложить на неё такое же заклятие, которое сняли? – произнесла Виорена. Горная ведьма никак не отреагировала на слова императрицы.
Профессор развел руками.
– Не могу. Прошу прощения, ваше величество. Это секретное заклинание переобличья, которым владеют горные ведьмы. И которым часто пользуются…
– Если вы думаете, что я его знаю, то я не знаю, – хмыкнула ведьма, когда Виорена перевела взгляд на неё. – Мне было несколько месяцев, и тогда я ещё не разбиралась в магии!
Императрица подавилась воздухом и несколько секунд не дышала, глядя в глаза той, которую двадцать три года считала своей дочерью.
– Значит, нам надо незаметно выбраться из школы, – вновь повторила она, отведя глаза. Стефан уставился на супругу в удивлении. Виорену и саму поразило собственное хладнокровие и спокойствие.
И тут случилось ещё одно потрясение для всех присутствующих в комнате.
– Измена! Измена! – ворвался в комнату пронзительный крик. – Император скрывал врага!
Волшебники бросились к открытому окну и обомлели – в саду напротив кабинета собралась едва ли не вся школа. Горная ведьма, увидев скопление народа, отшатнулась, скрываясь в глубине комнаты. «Когда они успели?» – отчаянно подумал Стефан. Но в толпе находились не только ученики и учителя. Среди них выделялись несколько фигур в черных плащах. Они вышли вперед, и один из них, наставив указательный палец на стоявших у окна императора и императрицу, обличающе произнес:
– Разве эти лжецы чем-то отличаются от нас? Чем они лучше? Какое они имеют право управлять нами и держать при себе всю магию Феррии? Какое они имеют право распоряжаться ею?
Виорена удивленно открыла рот, но тут же резко сомкнула губы и посмотрела на Стефана. Тот ответил грустным взглядом и безнадежно обнял жену за плечи…
***
– Так начался переворот, результатом которого мы сегодня и наслаждаемся, – довольно ухмыляясь, закончила Иррана. Вин, устроившийся у зеркала, смешно сложил лапки на груди. Ведьма полулежала в кресле, закинув три щупальца на стол. Одно из них крутило камень, встроенный в зеркало, который переключал вид с одной местности на другую. Вторая конечность что-то рассеянно рисовала карандашом на открытой книге, а третья просто удобно устроилась между чернильницами.
– Агвирон поистине гений, – философски заявила Иррана. – И страна горных ведьм недаром гордится своей королевой. Это она придумала сначала наложить чужой образ на одну из ведьм и послать её в ряды нянек для маленьких отпрысков Виорены. Которая и подменила в день представления принцессу, так как раньше императрица сама смотрела за детьми и никого к ним не подпускала. Потом сама Агвирон, приняв чужой облик, проникла в хранилище Источника и загипнотизировала Виорену, не позволив ей окунуть дочь в целебные воды и снять заклинание раньше времени. Тем временем нянька отравила Линфию. Удивительным средством – обычной травой меалуссы. В небольших дозах безвредной. Но усиленной экстрактом дуба и в большом количестве – смертоносной.
Вин, широко раскрыв глаза, смотрел на ведьму. Иррана же глядела в зеркало, где отражались события в городах Феррии.
– И результат достигнут! О похищении принцессы никто долгое время ничего не знал, а теперь пойди найди её! – торжествующе воскликнула она. – Интересно, правда, чем обернулась эта затея для самих волшебников. Бунта и революции у них Агвирон не планировала. – задумчиво добавила она.
«Королева совершенно не ставила себе целью устроить в стране волшебников переворот… И не предполагала, что открывшаяся правда про лжепринцессу станет последней каплей и поводом для него. Однако же, как интересно получается!» – Иррана вдруг резко перестала совершать щупальцами хаотичные действия, озаренная внезапной мыслью. Зеркало остановилось на бегущей сквозь лес девушке. Ведьма рассеяно посмотрела на представившуюся картину и чуть не подскочила в кресле.
– А это ещё что такое? А что творится у лебедичей? – ошарашено произнесла она.
И тут странная, совсем неожиданная мысль вдруг посетила немытую голову ведьмы. «А сама ли Агвирон пришла к мысли украсть принцессу Феррии? Или её надоумил кто-то другой?..»
Глава 7
Опасный враг
Вернувшиеся после лета эльфы не успели понять, как быстро и легко снова оказались втянуты в процесс познания магии и её основ. Когда к концу первого декадона после занятий по истории Сенеренталь, пересекая сад, вдруг подняла голову и осознанно огляделась вокруг, то с удивлением обнаружила, что в Танмере уже стояла настоящая осень во всем её желто-багровом великолепии.
– Осталось девять декадонов до экзамена! – удивленно произнесла она и остановилась. Но эта мысль совсем не взволновала её. Девушка с наслаждением вдыхала терпкий осенний воздух и переводила взгляд с одной золотисто-оранжевой верхушки дуба на другую.
Дорожки и все уголки сада были изучены ею за девять лет вдоль и поперек. Эльфийка свернула со своего пути и ступила на каменистую тропинку, уводившую вглубь сада. Подняв подол платья, чтобы он не цеплялся за ветви, девушка пошла к своему любимому заповедному уголку на границе общедоступной части сада и огороженной стороны, принадлежащей главному магистру, куда без его личного приглашения нельзя было попасть. Оттуда всегда доносилось пение фениксов, которые иногда перелетали через ограду. Если иметь терпение и достаточно свободного времени, можно было приучить их к своему присутствию, чтобы они не вспархивали испуганными яркими всполохами, едва кто-либо приближался к их облюбованному месту. Сенеренталь потратила на это время и не пожалела. Слушать вживую сидящего перед тобой феникса – величайшее удовольствие. Один из них и сейчас сидел у фонтана. Эльфийка подошла, провела рукой по холодному бортику и осторожно протянула руку к птице. Феникс замолчал, склонил голову, потом узнал знакомую девушку, и снова запел, не подавая признаков тревоги. Сенеренталь обрадованно улыбнулась и присела рядом. Проведя несколько минут в задумчивости, эльфийка встряхнула волосами и окинула взглядом местность. Деревья здесь были в основном хвойные, вечнозеленые, а потому своего наряда не меняли, но запах осенней свежести ощущался повсюду.
Сенеренталь смотрела в небо, любуясь меняющими цвет облаками, и думала. Всё было очень хорошо. Она перечисляла то, что составляло для неё это «хорошо», и чувствовала, как её наполняет спокойствие, заставляя дышать глубже и медленнее. «Как мне благодарить тебя, Создатель, за этот мир?» – подумала эльфийка, с улыбкой переводя взгляд с фонтана на росшие вокруг вишни. Деревья образовывали коридор, ведший во владения Эдорела. Сенеренталь вспоминала причины для того, чтобы быть счастливой, и буквально светилась от радости. А потом вдруг подумала: «Пусть всем будет так же хорошо, как и мне!» Решив так, эльфийка отстранилась от бортика фонтана, оглядела деревья и величественную гору, скрывающую в себе здание школы, и закрыла глаза. А потом сказала свету, клубившемуся вокруг неё: «Рассейся повсюду!» И светлая энергия – не магическая, а нечто куда более тонкое, – ярким кольцом отделилась от эльфийки и стремительно понеслась прочь.
Вдруг листва на земле колыхнулась и взвилась вверх, и ветви вишни, тянувшиеся к Сенеренталь, отступили и выпрямились. Эльфийка взглянула вдаль тропинки, которая упиралась в ограду, отделявшую сад Эдорела. Никому и в голову никогда не приходило пробраться в огороженную часть, потому что все знали, что главный магистр, овладевший уже двумя стихиями кроме своей родной, вполне может поставить серьезную магическую защиту для охраны своих владений. Поэтому забор в сад Эдорела был невысоким, да и дверь, казалось, стояла для красоты – сквозь широко расставленные кованые прутья можно было легко пролезть, не говоря уже о том, что всё было прекрасно видно. Вот и сейчас Сенеренталь могла ясно видеть, что там, в глубине сада в просвете между деревьев стоял юноша со светло-русыми волосами и, не отрываясь, глядел на девушку. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом юноша исчез.
Сенеренталь, не переставая улыбаться, в замешательстве разглядывала деревья там, где только что стоял незнакомец. «Интересное происшествие…» – подумала она. Внезапно в сознании вспыхнула мысль, и эльфийка бросилась к ограде, но, сколько она ни вглядывалась в пестрые одеяния деревьев, никого увидеть не удалось.
– Как он так быстро скрылся? И… и что он здесь делает? – спросила она, обращаясь к маленькой птичке лазурно-голубого окраса, севшей на медные прутья забора. – Что делает в Фиела-тоне наследный принц Феррии?
***
Эарлан ворвался в комнату и рывком закрыл дверь.
– Где ты был? – с удивлением взглянула на него Виорена. Стефан сидел за столом, держа в руках маленький невзрачный томик, принесенный Эдорелом из его личной библиотеки.
– В саду. Я не выходил за пределы огороженной части, которая принадлежит магистру, но она была слишком близко и увидела меня из-за ограды! – принц с шумом опустился на диван, смяв покрывало и уронив подушку. – Она стояла неподалеку и увидела меня!
– Кто? – не отрываясь от книги, спокойно вопросил император.
Эарлан откинулся на спинку и устремил в потолок задумчивый взгляд.
– Самая прекрасная девушка в мире… – ответил он, чуть помедлив. – Клянусь тебе, отец, если бы ты её видел, ты бы забыл обо всем на свете.
Чародей неопределенно хмыкнул. От эльфов можно было ожидать подобного. В самом деле, всегда находилось в них что-то необыкновенное.
– И долго ли ты созерцал эту самую прекрасную девушку? – негромко спросила императрица, недовольно взглянув на сына.
Юноша вздохнул и отвернулся.
– Эарлан, как ты можешь так рисковать? – возмутилась Виорена, но всё так же тихо, ни на полтона не повышая голоса. – О нашем прибытии…
– Я знаю. Но она оглянулась, и я тут же скрылся. Она видела меня не больше двух секунд, и я был довольно далеко! – твердо произнес принц. – Вряд ли она узнала меня.
– Зачем ты вообще подошел близко к границе? – Императрица непонимающе тряхнула головой.
– Там за оградой пели фениксы, – виновато склонил голову Эарлан. – Я не думал, что будет плохо, если я подойду ближе послушать их. Да и потом, сад магистра и так невелик, если ещё урезать доступное мне пространство наполовину, я сойду с ума. Мы здесь уже довольно давно и…
– Может быть, спросить у Эдорела, кто это? – Стефан, наконец, отвлекся от книги и положил томик на стол.
Виорена подошла к двери, осторожно выглянула за неё и быстрыми шагами направилась в конец коридора. Через несколько минут она вернулась вместе с главным магистром.
– Опишите мне эту эльфийку, – Эдорел повернулся к принцу, закрыв дверь.
– Она – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. – усмехнулся Эарлан. – И не смотрите так на меня. Если вы хотите сказать, что для других народов все эльфы кажутся красивыми, то вы не правы! То есть, это, конечно, правда, но сейчас я действительно уверен, что она самая прекрасная даже среди эльфов…
– Бледное овальное лицо, неяркий румянец, глубокие голубые глаза, тонкий нос, губы треугольной формы. Волосы длинные, прямые, разных оттенков: от жемчужно-платинового до рыжевато-русого. – произнес эльф, не глядя на чародея. – Была наверняка в каком-то изящном платье холодных цветов.
– Да, – воодушевленно подтвердил Эарлан.
– Вы знаете её? – спросила Виорена.
– Я знаю всех учеников, – кивнул Эдорел. – Немногие из них заходят так далеко в сад. А уж приручить к себе моих фениксов смогла только одна. Её зовут Сенеренталь.
– Да уж, с таким набором отличительных особенностей вы действительно не можете ошибиться, называя эту девушку, – пробормотал Эарлан.
– Да, принц, вы правы, – улыбнулся Эдорел. – Но что вы хотите? – обернулся он к императору. – Чтобы я поговорил с ней?
– Лучше стереть память, – категорично заявила Виорена. – Хватит и того, что о нас знают трое эльфов, которые встретили и проводили нас. Я понимаю, что им мы обязаны за большую помощь и их знание о нас вынуждено, но расширять круг знающих не хочу!
Главный магистр нахмурился.
– Что-то не так, Эдорел? – внимательно следя за реакцией эльфа, произнес Стефан.
– У неё через восемь декадонов наступит важный экзамен. Нехорошо сейчас будет оказывать какое-либо блокирующее действие на её сознание. Это может отрицательно сказаться на её волшебных силах. Я не ясновидящий, чтобы накладывать такие заклинания без последствий…
– Вы обещали, магистр, что сделаете всё для нашей безопасности. – напомнила императрица.
– А я и не нарушаю обещания, – поднял на неё глаза Эдорел. – Я хорошо знаю своих учеников. И никто бы, встретив принца, не стал болтать об этом – у всех голова на плечах. И она никому не расскажет. Но если вы настаиваете, я могу поговорить с её отцом – он хороший ясновидящий, один из двенадцати, состоящих в совете Повелителя. Он вероятно сможет наложить запрет на память без вреда для неё.
Виорена промолчала и посмотрела на Стефана.
– Что ж, если вы ручаетесь за её молчание… – начал император и тоже замолчал.
– Я ручаюсь, ваше величество, – заверил эльф. Император глубоко вздохнул и кивнул, принимая его заверения.
***
Оправившись от непредвиденного возвращения в школу, Олоримэ и Ксион вскоре снова получили повод отправиться в Фиела-тону. Там жила семья брата их матери, у младшей дочери которого затевалась свадьба. Это торжество собрало всех родственников.
Семья Старлен прибыла в Фиела-тону на рассвете пятого числа второго декадона осени. И свадебные хлопоты тут же заняли всех приехавших эльфов. Эрисон, мать Ксиона и Олоримэ, делала украшения для невесты, её основной стихией была Земля и, хотя она уже владела Водой, с камнями ей работалось намного проще. Она была лучшим ювелиром всего рода. Остальные же члены семейства трудились на поприще простых ремесленников. За городом была выбрана поляна, которая по расчету невесты должна была вместить всех гостей. Мужчины расставляли столы, а девушки готовили трапезу.
Олоримэ со старшей сестрой заворачивали плоды серденика в листья морской розы, когда к ним подошел Ксион и спросил:
– Есть ли здесь кто-то, кто не очень занят и может слетать в дом и принести оттуда некоторые вещи?
Олоримэ отложила нож и встала из-за стола.
– Я могу, – вызвалась она.
– Спросишь у Торирэль, она знает, что нужно, – благодарно улыбнулся брат и снова улетел в центр поляны, где воздвигалась великолепная, украшенная гирляндами арка, под которую предполагалось посадить молодых. Олоримэ окинула взглядом это сооружение и мечтательно прищурилась, представляя, как это будет выглядеть. «Счастливая Тори…» – рассеяно подумала она, расправила крылья и поднялась над поляной.
Подлетая к самому городу, Олоримэ посмотрела на приближающийся холм, в котором скрывалась школа, и внезапно вспомнила недавние события, побудившие их отправиться сюда в качестве проводников. «Принц Феррии Эарлан… – улыбнулась она. – Интересно, помнит ли он тех, кто был послан ему и его семье в такой нужный момент?» – промелькнуло у неё в голове.
Леса были спокойны и величественны. Шелест высыхающих листьев навевал умиротворение, и эльфийка с наслаждением смотрела вокруг, запоминая и складывая в сердце ощущения и мысли. Солнце сияло ровно и ярко, однако тепла не чувствовалось, потому что осенний прохладный ветер пронизывал верхние слои, где летела девушка. Всё было так хорошо, что взрыв, прогремевший неподалеку от горы, в первую секунду не произвел на неё никакого впечатления. Девушка с прежней улыбкой смотрела, как зеленоватое облако поднимается над деревьями, потом скручивается в воронку и стремительно разлетается по всей округе. Грохот отозвался в холмах глубоким эхом, и только тогда Олоримэ остановилась, резко взмахнув крыльями, и изумленно уставилась на источник ударной волны. Потом оглядела безмолвные леса и понеслась к месту происшествия.
***
Принц Эарлан переживал не лучшие часы в своей жизни утром пятого числа второго декадона осени. Ссора с матерью, полнейшее непонимание его идей со стороны отца, да ещё это постоянное замкнутое пространство, покидать которое запрещалось…
Порывистый ветер гулял по саду, и волшебник с хмурым лицом наблюдал, как он срывает листья с вишен, ещё находившихся в цвету в тот день, когда они впервые вошли под сень этой школы. Где-то в глубине сада всё так же пели фениксы. Фениксы… Неожиданно в голову пришло воспоминание об удивительной встрече с прекрасной эльфийкой. Сенеренталь, Эдорел сказал, что её зовут Сенеренталь!.. «Какие же они все разные, эти эльфы!» – подумалось Эарлану.
В ту ночь, когда трое эльфов встретили на поляне императорскую семью, принцу хорошо запомнилась молчаливая строгая девушка по имени Олоримэ, с которой он изредка встречался взглядом во время путешествия в школу и всякий раз поражался серьезному выражению её глаз. За всё время, пока они были в пути, эльфийка не произнесла ни слова. Почему она пришла ему в голову именно сейчас, когда он вспомнил о Сенеренталь? Возможно, потому что она, молчаливая и собранная, была так непохожа на девушку, приручившую фениксов? Непохожа, но от этого не менее удивительна.
Эарлан тряхнул головой, отгоняя пустые мысли. Одиночество уже становилось невыносимым. После того, как Повелитель передал совету дело о поиске принцессы, а отец и мать обсудили с ним план возможных действий на родине, события закончились, и потекли похожие один на другой дни в отведенных им покоях.
Виорена всё же не была спокойна насчет встречи эльфийки и её сына, и при первом же разговоре с Повелителем попросила призвать к ответу отца этой девушки. Повелитель и присутствовавший при разговоре главный ясновидящий Элиор снова заверили, что в этом нет необходимости, однако Ирелант исполнил просьбу и коснулся сознания дочери.
Вскоре между принцем и Элиором состоялся короткий разговор, в котором опять предметом обсуждения стала недавно встреченная эльфийка. Главный ясновидящий вышел на связь, чтобы рассказать последние новости из Феррии, но ни отца, ни матери не было в тот момент в покоях, и несколько минут Элиор дожидался императорскую чету, коротая время в беседе с принцем.
– Вы видели Сенеренталь вживую? – не смог удержаться от интересующего его вопроса Эарлан.
– Видел один раз, – спокойно кивнул Элиор. – Она дочь моего друга, – ведь Ирелант для меня не только сильный ясновидящий, необходимый совету, но и хороший друг. Поэтому я знаком с его семьей. Вижу, вам запомнилась эта девушка?
– Да, – не стал отрицать чародей.
– Это заслуженно, – довольно улыбнулся ясновидящий. – Она ещё сама не знает об этом, но она действительно очень красива даже по эльфийским меркам.
– А как же Тарья? – не веря своим ушам, переспросил Эарлан.
– А что Тарья? – не понял эльф.
– Она же ваша кхэль! Вы ведь её любите, верно?
– Разумеется, – согласно кивнул ясновидящий. – И при чем же здесь Сенеренталь? Я люблю эльфийку – живую душу с собственным внутренним миром, характером, мыслями, способностями. А не красоту формы. И никогда никто не был и не будет мне более дорог, чем Тарья. Я не могу воспринимать других эльфиек так же, как её, какими бы прекрасными они ни были. Тарья для меня – единственное создание женского пола в целом мире, – он немного помолчал, затем произнес слова, поразившие волшебника: – А Сенеренталь в моих глазах просто шедевр гениального мастера. Я вижу её произведением искусства, которое радует глаз, как великолепно выполненное полотно или статуя… Хотя, конечно, в ней есть не только красивое лицо. Только меня это уже не касается!
Эарлан и рад бы был, может, забыть о девушке, но все вокруг словно сговорились ему о ней напоминать. Вот и разговор с главным магистром, который иногда приходил в покои, чтобы скрасить волшебникам существование взаперти, снова вышел на неё.
– Магия, как и всё, происходящее в душе, имеет яркое отражение на наружности любого живущего, – говорил Эдорел. – Ведь красота это не только, точнее, не столько внешность, сколько внутреннее состояние. Чистое сердце не может быть уродливым. А злой человек не может быть прекрасным. Сенеренталь, наверное, сможет быть невероятно красивой… – внезапно подвёл итог эльф. Эарлан тут же оживился, услышав знакомое имя.
– Почему сможет быть? А сейчас? – поинтересовался он.
– Она ещё слишком молода, – усмехнулся магистр. – Она ещё только начинает путь совершенствования и возрастания магии. Когда она разберется в себе, исправит недостатки, отшлифует свои лучшие качества, тогда её внешность станет ещё прекраснее!
– Куда ж ещё-то… – пробормотал принц.
– Я говорю не о материальном, – махнул рукой эльф. – Все черты лица останутся на месте, но появится новое выражение, новый взгляд. Вся фигура будет словно светиться изнутри – красоту души нельзя скрыть никакой оболочкой. Только нужно очень хорошо поработать для того, чтобы эту внутреннюю красоту смогли разглядеть другие.
…Неудивительно, что мысли об этой девушке не оставляли волшебника с самого утра пятого числа второго декадона осени. Из-за неё он поругался с матерью. Недовольная легкомыслием сына, Виорена крайне нелестно отозвалась о причине его поведения. На что Эарлан оскорбился, как если бы эти слова относились к нему самому. Однако эльфийка не шла у него из головы.
– Нет, это невозможно! – решительно произнес волшебник и встал из-за стола, где сидел до этого долгое время, вперив в окно неподвижный взор. – Надо развеяться, – сказал он сам себе и вышел из комнаты.
Жилые этажи принц миновал самыми отдаленными коридорами. За несколько дней он выучил план школы наизусть и лучше всего знал места, в которых ему категорически нельзя было появляться. Впрочем, на всякий случай, выходя из своих комнат, члены императорской семьи надевали маски, словно собирались на карнавал. Пока предосторожность была излишней: в те отдалённые уголки, где волшебники мелькали как тени умерших, ученики не заглядывали, даже когда искали уединения.