Текст книги "Альфа из ниоткуда (СИ)"
Автор книги: Снежана Альшанская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 3
Звонок в дверь оторвал меня от просмотра глупого телешоу, где трое участников соревновались в абсолютно идиотских конкурсах по типу переодевания на скорость. Я поднялась с дивана, голова слегка закружилась.
Беременность во всей красе! Аж страшно. Что будет на поздних сроках.
– Иду, иду.
Открыла дверь, впустила Таньку.
Та как всегда выглядела цветущей. Она была на три года старше меня, но выглядела младше. Аккуратное, ухоженное лицо, стрижка-каре на темных волосах, джинсы и темное пальто – будто на неё шили. Я рядом с ней даже в вечернем платье выглядела простушкой.
– Ну, как поживаешь? – сходу спросила она.
Я лишь пожала плечами. Ненавижу такие вопросы.
– Слушай, ты в самом деле беременна? То есть в клубе забеременела?
– Да блин, сказала же. Да! А тебе надо предупреждать, что…
– На бумажке же все написано было. Читать надо!
– Ладно, проехали. Так выяснила что?
Мы прошли на кухню, я поставила закипать чайник.
– Поговорила с одной девушкой. Та в том клубе себе хахаля нашла. Старый оборотень. Лет восемьдесят, если не все девяносто. Но выглядит на шестьдесят, не больше. Недавно ей «Мерседес» подарил…
– Личная жизнь твоей подруги меня не особо интересует.
Танька поморщилась.
– Короче, она у него спросила. Не существует твоего Алекса.
– Хочешь сказать, мне приснилось, что ли? И зачатие непорочное…
– Не в том смысле. Его там видели. Появляется он редко, но несколько раз видели. Всегда называется как Алекс. Суть в том, что про него никто ничего не знает. Вообще, – Танька сделала длинную паузу. – Сама понимаешь, туда кого угодно не пустят. У него явно есть и деньги, и влияние. Но где он живет, с кем ведет дела, что вообще за дела у него, никто не знает. Даже как зовут – тайна.
Блин…
– Как-то же он туда попадает. Где-то берет приглашения, – пробубнила я.
– Владелец клуба тоже не афишируется. Это может быть хоть президент, хоть премьер-министр. Говорят, тот олигарх, который нефтяной бизнес держит. Как же его? Маланкин! Но наверняка никто не знает, и такая репутация владельцу точно ни к чему. Слушай, ты уверена, что хочешь найти этого Алекса? Не просто так же он ото всех скрывается.
Чайник пикнул и выключился. Я быстро сделала две чашки кофе. Как же странно он пахнет…
– Хочу. Вот появится ребенок, и что я делать буду? Тут сама еле концы с концами свожу, а ребенку – то одежду, то игрушки, то таблетки.
– Слушай, а может, ты того…
– Что? – спросила я, ставя перед Танькой горячий напиток.
– Аборт…
– Не знаю. Честно, не знаю. И как жить дальше не знаю, и грех на душу брать не хочу.
– Давай я тебя с одним мужичком познакомлю. Борькой зовут. Он не оборотень-миллионер, конечно. Обычный мужик. Лет на семь тебя старше. Недавно развелся, детей не было. Срок ведь небольшой, скажешь что его…
– Да иди ты. Вечно какую-то гадость предложишь!
– А что? Только так и живут. Это ты у нас в святую играешь. Рано или поздно поймешь, что только мешает. А Алекса если и найдешь, чисто теоретически, черта лысого он на тебе женится. Трахнул и убежал трахать другую. Или у него уже есть другая. Да и не найдешь – жить он может хоть в Австралии, хоть в Китае.
Она была права.
Пожелай он – сам бы меня нашел. А так, даже если приду к нему, он и не вспомнит. Укажет на дверь. Сколько угодно могу требовать тест на отцовство, у него деньги, а они могут убедить судью официально признать меня хоть двугорбым гималайским верблюдом.
Но все равно я хотела встречи с ним. Просто посмотреть в глаза. Сказать, что ношу его ребенка. А дальше – будь что будет. Если меня вышвырнет его охрана – так тому и быть.
– А знаешь что, – попивая кофе, протянула Танька.
– Что?
– Хахаль той девочки сказал, что ты первая, кого он выбрал и повел в комнату. Он, конечно, за твоим Алексом не следил, но в клубе бывает частенько. Твой волчонок обычно выпивает за стойкой, перекидывается парой слов то с одними, то с другими, но девушек никогда не выбирал, хоть все только ради этого туда и ходят.
– И что? Пожалел он меня. Сказала же, меня чуть на растерзание извращенцу не отдали.
– К извращенцу каждый раз кто-то попадает. Обычно две-три девушки за вечер. Но их он не спасал. Знаешь, как у оборотней? Они те еще гуляки и бабники, но ровно до момента, когда встречают истинную пару.
– Будь я его парой – объявился бы. Да и посмотри на меня? Какая из меня пара такому, как он? Он может взять себе кого угодно. Звезду Голливуда или олимпийскую чемпионку…
– А они не решают. Природа решает за них. Щелкнет что-то в башке, и плевать, что ты не чемпионка и не звезда. Неспроста он настолько скрытен. У кого-то с твоим Алексом есть счеты, и этот кто-то явно не нагрубивший ему сосед. Может, боится за тебя.
– Он боится, а мне самой ребенка растить, – вздохнула я, отпивая кофе. – Сама видишь, у меня тут мебель, – постучала кулаком по древнющему столу, способному напугать, если снять с него скатерть, – которую еще бабушка в молодости покупала. Бойлер надо менять, а то пока нагреется, состариться успеешь. И владение давно забытым искусством зашивания колготок в придачу. Не будет жить со мной и ладно. Может, хоть ребенку поможет. Это же столько всего купить надо, что голова идет кругом – от «памперсов» и до колыбели.
– Говорю тебе, аборт сделай, – шепнула Танька, будто кто-то мог нас подслушивать. – А то родишь, полюбишь, папаша объявится да отберет. Могу посоветовать хорошую клинику. Недорого, врачи приятные, не отговаривают.
– Да не знаю я! – мои ногти впились в ладонь. – И понимаю, что сама не потяну, и не хочу душу губить.
– Да какую душу? – рассмеялась Танька. – Говоришь как восьмидесятилетняя бабка. Я третий недавно делала. Молния еще с неба не ударила. Сделай, забудь и живи как раньше. Еще молодая, и мужика найдешь, и детей родишь. Всему, как говорится, свое время. Клиника, если что, на Пушкина. Номер дома не помню, напротив налоговой.
– Подумаю, – фыркнула я, допивая остывающий кофе.
Танька таких вещей не понимает. Да и вообще добивается всего как может, не гнушаясь никаких методов. Переспала с одним – вот ей большая квартира в центре рядом с метро, дала на лапу другому – работа в престижной компании при том, что она и школу не закончила, не то, что институт. Небось и с боссом шуры-муры крутит. Сама не знаю, как мы с ней могли сдружиться.
– Пойду я. Мне через двадцать минут на работе надо быть. А с пробками – за час бы успеть, – она поднялась и принялась вызывать такси.
«Можно подумать, ты там и правда что-то делаешь, заместитель начальника отдела маркетинга» – мысленно фыркнула я.
Провела подругу до двери. Пока она обувалась, подала её пальто. Легкое, как пушинка, приятное. Явно недорогое. А у меня обвисшая куртка из секонд-хенда…
– Давай, – Танька по-дружески поцеловала меня в щеку. – А про Борьку подумай. Простоват, но… Управляем.
Я посмотрела, как она порхнула к лифту, вбежала в кабинку. Что-то она недоговаривала, я чувствовала это, но что именно сказать не могла.
***
В клинику я все-таки пошла. Просто поговорить да расспросить. Схожу, узнаю цены и все такое. Может, и права Танька. Без постоянной работы, на одних подработках мне ребенка не вырастить. Не хочу, чтобы он потом с завистью смотрел на соседей, одноклассников и тихо ненавидел меня за непрошенный билет в этот мир.
Клиника находилась в стареньком, но реконструированном пятиэтажном здании. Терпеть не могу больницы, но это место понравилось. Во дворе небольшой парк с аккуратными лавочками, рядом с пристройкой детского отделения ухоженная игровая площадка, большие окна и мягкий светло-голубой цвет стен. Внутри оказалось еще лучше – никаких узких коридоров с неудобными сидениями и ютящимися на них в томительном ожидании бабушками. Просторный холл с обилием зелени, широкие коридоры, журналы и листовки на столиках рядом с мягкими диванчиками.
– Здравствуйте. Вы записаны? – спросила меня сидящая за стойкой молоденькая девушка.
– Да. К Петру Дмитриевичу. На двенадцать.
Она взглянула на часы.
– Подождите пять минут. У него сейчас пациентка.
Пять минут ждать не пришлось. Петр Дмитриевич появился через две вместе с пациенткой – ухоженной женщиной за пятьдесят. Узнала врача по фото на сайте клиники. То явно делалось лет десять назад. За это время виски доктора покрылись сединой, он успел отрастить усы и обзавестись большими очками в роговой оправе. Он был ниже меня, не выше метра шестьдесят. Благодаря этому и крючковатому носу походил на гнома.
– Принимаете утром, после еды, и вечером, перед сном, – говорил он на ходу. – Если через три дня продолжит болеть – позвоните, увеличим дозу. Вдруг какие побочки – звоните в любое время, хоть среди ночи, – быстро тараторил Петр Дмитриевич.
– Спасибо, – широко улыбнулась явно куда-то спешившая пациентка.
– Теперь у меня вы, – врач посмотрел на меня.
Я кивнула.
– Пройдемте.
Поначалу не хотелось идти к доктору-мужчине с таким деликатным вопросом, но его коллега женщина была в отпуске, и я поддалась на уговоры по телефону, записалась на прием.
Кабинет был небольшим, но приятным, больше напоминавшим жилую комнату. На стенах светлые обои с цветами, у стены диванчик, над которым висело фото Петра Дмитриевича и десяток дипломов в рамках, за столом у большого приоткрытого окна массивное кресло. Лишь гинекологическое кресло в углу и столик с инструментами напоминали, куда меня занесло.
– Садитесь, – врач жестом указал на диванчик, посмотрел на стол и уселся рядом.
– Вы у нас Оксана.
– Я кивнула, тут же разнервничалась от начавшегося разговора. Наверное, даже покраснела.
– Хотите, – Петр Дмитриевич помедлил и угадал зачем я здесь, – избавиться от нежелательной беременности.
Я пожала плечами.
– Ничего страшного в этом нет, – усмехнулся он. – Обычное дело. Не в средневековье живем. Ежедневно такое делаю. Не беспокойтесь. Вот наш прайс.
Он взял со стола листок, протянул мне.
Цены действительно были демократичными, только у меня и на это не хватало.
– Если нет денег – не беспокойтесь, – продолжил врач. – Сейчас выпишу вам бумажку, как выйдете из здания, направо, там банк. У нашей клиники с ними договор – без проблем дают кредиты на любые процедуры. Писать, что будете делать вы, конечно же, не буду. Подождите минуту.
Он достал из кармана белого халата телефон, позвонил.
– Галина Викторовна, добрый день. Петр Дмитриевич, ваш врач беспокоит. Как у вас дела? Прошла сыпь? Ну и хорошо. Вы завтра зайдете посмотреть или сегодня? Хорошо, спасибо. Тогда жду вас завтра. Здоровья вам.
Доктор повернулся ко мне.
– Ну вот, пациентки сегодня не будет, освободилось окно, можем все сделать уже сегодня.
– Я не знаю. Еще думаю…
– Уговаривать я вас не буду. Отговаривать тоже. Скажу только, что все истории, мол, потом не забеременеете – выдумки. Это я вам как врач говорю. Так что звоните, записывайтесь. Бумажку я вам все равно выпишу, можете сейчас пойти в банк, все оформить. Деньги поступят на счет клиники. Если процедуру не сделаем – через две недели вернутся в банк без процентов.
Он встал, взял какой-то бланк. Принялся черкать в нем ручкой.
– Оксана. А дальше?
– Оксана Андреевна Король.
– Когда родились?
– Восемнадцатого июня девяносто шестого.
– Двадцать пять, значит. Кем работаете?
– Временно не работаю.
– За это не переживайте. Кредит они все равно дадут, процедура не дорогая. Сейчас штамп поставлю, – Петр Дмитриевич щелкнул печатью, – и можете идти в банк. Очередей в это время там обычно нет. Как оформите…
Кабинет внезапно наполнился звуками тяжелого металла.
Петр Дмитриевич достал из кармана телефон.
– Добрый день. Слушаю…
Он тут же побледнел на глазах. Взгляд из добродушного и веселого стал испуганным, загнанным. Что ему такое сказали? Сообщили о смерти близкого родственника? О болезни? Об уничтожающем его дом пожаре?
Одним движением он смял мой бланк.
– Слушаю. Хорошо.
Телефон отправился в карман. Бланк – в стоящую в углу мусорную урну.
Доктор достал из кармана пачку сигарет, извлек одну, закурил, хоть до этого он вряд ли курил прямо здесь.
– Извините, наша клиника не может вам помочь, – дрожащим голосом сказал он.
– То есть? Может, в другой день? У вас что-то произошло…
– Не приходите больше к нам по этому вопросу. Мы не можем вам помочь, – как завороженный, говорил он. – Извините. Ко мне вот-вот придет другой пациент.
– Вы же говорили…
– Наконец-то до меня стало доходить происходящее.
– Это был он? Алекс? Отец ребенка? Вы его знаете? Что он сказал?
– Выметайтесь! Иначе позову охрану! – выкрикнул Петр Дмитриевич, резко встал и открыл передо мной дверь в коридор.
Тогда я выбежала из больницы, трясясь от нервов. Сразу же побежала в другую. Там меня и к врачу не пустили.
Был лишь один вопрос – да кто он, черт возьми, такой? Бог? Дьявол собственной персоной?
Тогда я еще не знала, что вскоре встречу его прямо в своем сером, неприметном дворе. И что он меня не вспомнит.
Глава 4
Шатаясь, Алекс вошел в лифт, оперся на стенку, закрыл глаза. Темное пятно на его джинсах разрослось еще больше. Черт, да он бы умер, не позови я его к себе! Странно, что вообще согласился. На мое предложение подняться сперва призадумался, наклонился ко мне, будто обнюхивал, а затем кивнул.
– Я помогу, – сказала ему, когда створки лифта разошлись.
– Я сам, – он просверлил меня взглядом за очередную попытку помочь, пошел по коридору, пошатнулся. Показалось, что оборотень вот-вот упадет, но удержать равновесие получилось.
– Сюда, – открыла дверь, впуская его внутрь.
Он вошел, шатаясь, добрался до комнаты, задел новогоднюю ёлку, которая тут же грохнулась на пол, и плюхнулся на диван.
Я метнулась к нему, расстегнула куртку, подняла свитер. Он что, пережил апокалипсис? По всему телу синяки, две кровоточащие раны на животе, еще одна на ноге, порез на шее и огромная шишка на затылке. На мгновенье показалось, что он не дышит, и сознание нарисовало мрачную картину – приезжает скорая, полиция, а я знать не знаю кто он…
Все-таки живой. Пульс есть, хоть и слабый. А еще у него жар.
Нашла спирт в аптечке, принялась промывать раны.
Внезапно он зашевелился, дернулся, будто собирался встать, и что-то зашептал.
– Что? – я склонилась к нему.
– Орлова, – шептал он. – Орлова. Нужно увидеть…
И опять умолк.
Орлова? Если это фамилия, то никого с таковой я не знала. Может, улица? Тут, недалеко есть улица Орлова. Он туда собирался? Он там живет? Не похож он на того, кто жил бы на неприметной улице в спальном районе.
Ладно, не до этого.
Раны Алекса и правда затягивались почти что на глазах.
Я всегда боялась крови. Мои дедушка и бабушка были врачами, и настаивали, чтобы я пошла по их стопам, но я просто физически не могла. А тут промывала раны оборотня без намека на страх или брезгливость…
Заклеив порезы, стянула с Алекса окровавленные брюки. Промыла, продезинфицировала и заклеила с обоих сторон дыру на бедре, благодаря высшие силы, что выстрел был сквозным, и не придется доставать пулю.
Свитер пришлось разрезать. Надеюсь, не разозлится. Укрыла горячее тело одеялом, подложила под голову подушку.
Жар все не спадал. Сделать бы укол жаропонижающего. Дома только таблетки, но круглосуточная аптека рядом. Понятия не имею, сколько нужно колоть оборотню, да и уколов никогда в жизни не делала, но пойду. Иначе он сгорит у меня на глазах.
Переступила через упавшую ёлку, набросила куртку, выбежала на улицу.
Погода разбушевалась не на шутку. Холодный ветер и дождь когтями впивались в лицо, забирались под одежду, больно кусали. Сапоги тут же промокли. Уже давно надо купить новые, но никак денег не хватает.
Добралась до аптеки, постучала в окошко.
Открыла моя знакомая Надежда Павловна. Сколько себя помню, она тут работала, хоть её возраст успел перевалить за тот, когда можно позволить себе ночные смены.
– Здравствуйте, Надежда Павловна. Нужно жаропонижающее. В уколах, – сказала ей.
– Оксанка, зачем это тебе жаропонижающее посреди ночи?
Вот только вопросов не хватало.
– Да соседу, – на ходу придумала я.
– Сейчас, подожди.
– И шприц.
– Вот, держи. Взрослому человеку колоть все содержимое ампулы внутримышечно, – она протянула мне коробочку с лекарством.
– А оборотню?
– И во что ты, Оксанка, впуталась? – посмотрев мне в глаза, дружелюбно спросила Надежда Павловна. – Не мое дело, конечно, но полчаса назад какой-то мужик заходил. Сказал, что из полиции, но больше на бандита похож. Мол, ищут оборотня. Он ранен и может прийти сюда за лекарствами. Просил позвонить, если объявится. Я-то никуда звонить не буду, говорю же, этот тип удостоверение не показал и сам на бандита похож. Но ты, Оксанка, осторожнее.
– Спасибо, – кивнула я, чувствуя пробегающий по телу холодок. – А номер того типа не дадите?
– Да вот он, – аптекарша протянула мне вырванный из блокнота листок с написанным от руки номером. – Забирай. Но смотри осторожно. Оборотню уколешь полторы ампулы. Если не спадет через полчаса – еще ампулу.
Я кивнула. Пошарила по карманам. Блин!
– Кажется, деньги забыла. Можно завтра занесу?
– Завтра я не работаю. Послезавтра.
Я кивнула и поспешила домой постоянно оглядываясь. Страх шел за мной по пятам, скользил по промокшему от дождя асфальту, виднелся в тонущих в лужах двориках многоэтажек. Каждый шорох казался шагами за спиной. От чувства что на меня смотрят было трудно отделаться, но я была рада. Мне не снится! Он и в самом деле тут! Отец ребенка, которого я ношу под сердцем! Он не вспомнил меня сразу, но обязательно вспомнит!
Уж не знаю, что у него за враги, но никому его не отдам.
Запрыгнула в подъезд, чуть не врезавшись в выходящего из него высокого крепкого мужчину бандитской внешности. Сердце передернуло, я застыла как вкопанная, пока он не поздоровался.
Ответив кивком, я вспомнила, что это новый сосед, снимавший квартиру парой этажей выше. Никаким бандитом он не был, чинил мобильники. Что не померещится на нервах?
Поднявшись на лифте, забежала в квартиру. Алекс лежал на диване в той же позе, в которой я его оставила. Дышит. Слава Богу!
А вот Мальвина уничтожала упавшую новогоднюю ёлку с таким рвением, будто искусственное дерево сожгло её будку и запретило собачий корм.
– Успокойся! Фу! – наорала на собачонку, вспомнив, что так и не дала ей ужин. Ничего. Минуту подождет. Полторы ампулы, значит…
Открыла лекарство, набрала содержимое в шприц.
Это куда колоть-то? В бедро? Не переверну я его. В ногу? В плечо? Попробую…
Присела рядом с Алексом, секунду полюбовалась. Какое же красивое лицо. Будто созданное искусным скульптором. Все ровное, прямое. Высокий лоб, мужественные скулы, а этот нос…
Попробовала кожу – надо колоть.
Попробую.
Коснулась иголкой кожи оборотня, и тут же мое запястье было сжато его пальцами. Я даже не поняла, когда это произошло.
Он смотрел в мои глаза звериным, недобрым взглядом, от которого меня передернуло.
– Ты кто такая? – спросил он.
***
– Кто ты? – повторил оборотень громче, сердито, сильно сжав мое запястье.
– Оксана, – вырвалось из моего рта.
– Какая Оксана?
– Я нашла вас на лавочке пару часов назад. Вы были ранены, – отчеканила я.
Алекс закрыл веки, кажется, вспомнил, и упал обратно на кровать.
– Что ты мне хотела уколоть?
– Жаропонижающее. У вас температура.
Он взял у меня шприц, присмотрелся к нему, кажется, даже принюхался, а затем уколол его содержимое себе в плечо и снова откинулся на кровати.
– Алекс…
Он молчал. Кажется, снова отключился. Через минут десять-пятнадцать его тело заблестело от пота. Кажется, температура спадала.
Любоваться блестящим торсом можно было вечно. Но я проверила раны. Те стали заметно меньше. И правда, на оборотнях все мигом заживает. Вскоре он окончательно придет в себя, уйдет, и вряд ли я его когда-нибудь еще увижу. Признаться, что отец он, я почему-то не могла. Будто сам слова хватались, царапались, ни за что не хотели появляться на свет. Странно, оборотень должен был почувствовать, что я беременна от него. Может, то, что говорят о них – вранье или касается не всех, а может, все из-за ран и шока.
Кто же ты такой, Алекс?
Покормив Мальвину, я села в кресло рядом с Алексом и любовалась им. Плавно поднимающаяся и опускающаяся покрытая капельками пота грудная клетка гипнотизировала. Татуировка на руке казалась все такой же непостижимой, неземной. Слегка приоткрытые губы так и просились, чтобы их поцеловали.
А еще запах…
Тот самый, который я ощутила еще в клубе. Думала, что это какой-то элитный одеколон, но нет. Это был его естественный запах.
От него мурашки бежали по коже…
Не может этого быть. Он не может спать здесь, прямо у меня дома. Сон кончится, как только он проснется. Может, он все вспомнит, в том числе и меня. И тогда…
Хотелось поговорить с ним.
Хотелось услышать ответы.
Но если он не вспомнит, что тогда? Смогу ли я рассказать ему о той ночи, о беременности…
Поверит ли он?
Часы показывали четыре ночи, и меня медленно, но верно сковывал сон. Прямо в кресле.
Как же хотелось лечь рядом с ним, положить голову на его грудь и так уснуть.
Странные мысли. Совсем ведь его не знаю. Вдруг он и впрямь мафиози, а то и что похуже. Даже если нет – характер у него может быть какой угодно.
Разум спорил с чувствами, а глаза, плюнув на все стороны конфликта, медленно закрывались. Мысли становились тягучими, путанными. В какой-то момент даже показалось, что все произошедшее – сон. Я подниму веки – и оборотня тут не будет, окажется, что я снова уснула с работающим телевизором, впустую прибавляя киловатты в счете за электроэнергию.
Коснувшиеся глаз солнечные лучи заставили проснуться.
Телевизор и правда работал.
– Мы нашли свидетеля происшествия, послушаем его, – сказала ведущая, и на экране возник мой сосед из другого подъезда.
– Было где-то одиннадцать вечера, я вышел на балкон покурить. Оттуда хорошо видна стройка. Услышал грохот. Думал, подростки с пиротехникой балуются. А потом из окна выпал мужчина.
– Вы можете его описать? – спрашивал находившийся за кадром репортер.
– Где там? Темно было, хоть глаз выколи. Но он упал с десятого этажа, сразу же вскочил и пошел за угол. Только прихрамывал. Точно не человек. Оборотень. Человек после такого точно не встанет. Все кости переломает – так точно. А к окну, откуда он выпал, кто-то подошел, выстрелил. Дальше не видел. Вернулся в квартиру, запер дверь на все замки. Испугался. Сами понимаете, у меня трое детей.
– Мы напоминаем, что стрельба на улице Рижской произошла в районе одиннадцати вечера. Осмотревшая место полиция нашла труп молодой женщины и мужчину без сознания. Если вам знакомы эти лица…
На экране появились две фотографии. Брюнетка приблизительно моего возраста и коротко стриженый блондин лет сорока.
– Или вы видели, что произошло, просим позвонить на горячую линию, телефон которой вы видите на экране, или в полицию. К другим новостям. Депутаты горсовета приняли закон…
Я моргнула, потянулась, отходя от не самого удобного сна.
– Ушел твой отец, – сказала, посмотрев на свой живот. – Может, к лучшему, как думаешь? Нам с тобой только бандитских разборок в жизни не хватает…
Только сейчас услышала шум воды, доносящийся из ванной. Потом дверь с привычным скрипом открылась.
– Спасибо вам, – донесся приятный, бархатный голос Алекса. – Вы врач? Раны хорошо обработали.
Я вскочила, выглянула из комнаты. Оборотень стоял на пороге ванной, завязав вокруг пояса полотенце. Капельки воды плавно стекали по его широкой, мускулистой груди, блестели между кубиками торса….
На это можно было любоваться вечно!
– Извините за неудобства, – сказал он. – Вряд ли многие на вашем месте поступили бы так же. Я пойду, не буду вам мешать…
– Вы что-то вспомнили? – выпрыгнуло у меня из груди.
– Не вспомнил. Сплошная пустота.
– Так куда же вы пойдете?
– Не знаю даже. Похожу по округе, может, что знакомым покажется. Потом схожу в тот недостроенный дом. Вдруг учую что.
– А потом? Вам же надо где-то жить.
– Что-нибудь придумаю.
– А может, останетесь пока вспомните?
Он усмехнулся.
– Я бы с радостью, но сами поймите, я понятия не имею, кто и почему в меня стрелял. Не хочу наражать вас на опасность. А еще, может, у меня есть семья. Жена, дети. Сейчас они нервничают.
– А знаете что? – внезапно в мою голову пришла мысль. – Вам ведь врач нужен. А у меня есть один знакомый, который спрашивать лишнего не станет и в полицию не позвонит.
Про то, что мой бывший одноклассник Пашка – стоматолог, я умолчала. В медвузах ведь все изучают, специальность выбирают только в середине обучения. Должен он иметь хоть какие-то понятия о том, что делать при амнезии. Да, мы с ним виделись целых два года назад на встрече выпускников, но парень он хороший. Надеюсь, не пошлет куда подальше.
– Сегодня воскресенье, а завтра мы можем к нему сходить.
– Черт, да вы даже имени моего не знаете, и хотите, чтобы я у вас остался! А вдруг я террорист или маньяк…
– Можно называть вас Алекс?
Он кивнул.
– Мне нравится. И если можно, перейдем на ты.
***
Алекс
Отойти подальше, найти в двориках неприметную машину, которой редко пользовались, уехать в другой район, а то и город. Там украсть бумажник у кого-то побогаче, если не будет налички – снять с карты немного денег на мелкие расходы по типу еды и ночевки. Поселиться в дешевом отеле, где за пару лишних купюр ни документов не спросят, ни вопросов задавать не будут. А дальше надеяться вспомнить…
Такие были планы.
Твою мать, откуда я знаю, как по следам определить машину, которой почти не пользуются и в розыск подадут не сразу? Почему точно знаю, что смогу её незаметно открыть и завести без ключей? Знаю, как незаметно вытащить у кого-то бумажник? Как снять деньги с карты, не зная пин-кода?
Я – профессиональный вор?
Воровать я не хотел.
Машину нашли бы быстро на какой-нибудь неприметной стоянке и вернули владельцу. Деньги я бы взял лишь у того, у кого их точно много, да и то лишь небольшую часть.
Мне претила мысль о воровстве, без необходимости я бы точно этого не делал.
Шпион?
Иностранный разведчик?
Точно знаю английский и французский, могу связать пару слов на итальянском и португальском. Но ни один из этих языков не был мне родным. Я точно отсюда. Как минимум вырос здесь.
В голову ударила сумасшедшая, неприятная идея.
Я – наемный убийца.
Оружием я точно умел пользоваться. В сознании всплывали обрывочные знания о ядах, взрывчатке…
Не справился или узнал слишком много – и меня решили убрать подальше, желательно на тот свет.
Так, не стоит делать поспешных выводов.
Я точно не школьный учитель, но и мысль об убийствах за деньги точно не вызывала ассоциаций с тем, чем я мог бы зарабатывать себе на жизнь.
– Можно называть вас Алекс? – спросила она.
Что-то есть в этом имени. Может, я и вправду Алекс? Одно ясно точно – не хочу, чтобы из-за меня с ней что-то случилось, и не знаю, смогу ли её защитить, если сюда явятся те, кто пытался меня убить.
Нога все еще болела. Ныло ребро. Голова раскалывалась. Но что-то было в этой девушке. Нечто такое, от чего не хотелось её оставлять. А может, виной была простая, банальная логика? Кто-то мог видеть нас вместе. Из окна, из дверного глазка, во дворе. Если сюда явятся мои враги – шансов выжить рядом со мной у неё точно больше, чем одной.
Дурак я. Конченный дурак. Не надо было вообще сюда приходить. Только в голове вчера была такая каша, что я и сам толком не понимал почему, с кем и куда иду.
– Мне нравится. И если можно, перейдем на ты, – предложил ей.
– Я Оксана.
– Сказал бы «приятно познакомиться», если бы вспомнил, как меня зовут, – ответил ей, и вспомнил, что умею еще кое-что, кроме воровства и обращения с оружием. Я неплохо готовлю. – Как насчет завтрака?
– Постараюсь что-то сообразить…
– Я сам.
– У меня не то, что много продуктов…
– Хватит, – хромая, я направился на кухню. – Ты же не против?
– Вы… ты ранен…
– Если буду сидеть и пялиться в потолок – точно ничего не вспомню. Лучше заняться тем, что делал раньше, а мне точно приходилось готовить.
Малюсенькую кухоньку хозяйка к счастью поддерживала в чистоте. Плита, древний, еще советский холодильник, дешевая микроволновка явно постоянно протирались. На столике стояла ваза с искусственными цветами, на подоконнике аккуратно сложили полотенца. Спавшая на коврике в углу маленькая собачонка подняла веки, безразлично окинула меня взглядом и вернулась к созерцанию снов.
За дверью холодильника обнаружился десяток яиц, маленький кусочек вареной колбасы, пара огурцов, помидор, наполовину использованная пачка кетчупа, полпакета пельменей-полуфабрикатов. Старая сумка в шкафчике хранила полтора кило картошки, тут же нашлось немного муки.
Негусто, но уже что-то.
Обчистил пару картофелин, нарезал тоненькими дольками, смешал яйца с мукой, как на омлет, поставил на медленный огонь, аккуратно просунул внутрь картошку. Затем разделил надвое четыре пельменя, уложил их сверху мясом вниз. Посолил, принялся натирать на терку картошку.
Вряд ли я был поваром, но на кухне точно управлялся неплохо и не готовил подобное для себя. У меня кто-то есть?
Оксана пришла на кухню, держа в охапке одежду.
– Вот. Ваша… Твоя порванная и в крови. Это чистое. Не ахти что, но не ходить же голышом.
– Убегающий бывший оставил? – пошутил я, взяв одежду и переложив её на табуретку.
Оксана восприняла шутку всерьез.
– Это моего отца. Он уехал за границу на заработки, нашел там женщину, сказал, не вернется. Он чуть ниже тебя и полнее, но…
– Но лучше, чем ничего, – усмехнулся я, посыпал блюдо натертой колбасой, добавил соли. – Я примерю. Готовиться должно полчаса, успею.
Как же она на меня смотрела!
Стоит прикоснуться, и скромная девушка превратиться в раскрепощенную львицу!
Да и я знал, что могу доставить ей удовольствие, которое она никогда и ни с кем не испытывала и не испытает.
Мне она нравилась. Это не та женщина, с которой можно переспать, а на другой день и имени не вспомнить. С такой связывают жизнь всерьез и надолго. А еще её необычный, странный запах. Будто близкий и далекий одновременно. Не могу его понять. Хоть убей, не могу. Обычно запах говорит сразу о многом, а тут – как нюхать дорогие духи, ни капли в них не разбираясь – приятно, но как это работает и что находится во флаконе черт знает.
Может, дело в ней. Или во мне. После травмы что-то изменилось. Я не так чувствую запахи, как должен. Даже продукты пахнут необычно.
Кому-то эта девушка станет отличной женой.
Не мне. По крайней мере пока что.
Не факт, что у меня никого нет, да и вдруг я правда киллер? Что-что, а попадать в мир криминала ей точно не стоит.
