Текст книги "Истинная (не) для президента (СИ)"
Автор книги: Снежана Альшанская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Старался не отвлекаться, даже краешком взгляда не смотреть на неё, отвлечься от запахов, от всего. Сосредоточиться лишь на деле. Но не получилось. Даже сам Кудрев сказал, что что-то изменилось во мне с предварительных переговоров две недели назад, и в шутку спросил, не подменили ли меня двойником.
Сейчас я держу её за руку, говорю, что хочу её. Понимаю, что она ответит нет. Слишком много я сделал не так. Но не могу удержаться. Звериное нутро рвется наружу. Ощущаю, что из пальцев вот-вот появятся когти, а лицо обратится мордой.
Нет, нельзя. Надо держаться.
По запаху чувствую, что она хочет того же, что и я. Мы оба жаждем друг друга, но не можем. Из-за меня.
Время замирает. Все застывает в едином моменте. Исчезает ощущение пространства, звуки, мысли, остается лишь она.
Что я натворил?
Не может быть, чтобы истинные пары существовали, и она была ею.
Когда она вошла в кабинет тем утром, почему-то сразу понял, что она та, кого я ищу. Тогда не предал этому значения, решил, что это просто интуиция. Только получил от неё отказ, сразу понял, что никто другой мне не нужен, и я её не отпущу.
Понятия не имею, что думала она. Наверное, «политик-беспредельщик», «бандит с возможностями» и все такое…
Я не думал.
Она не уходила из моей головы. Её аромат был будто везде, преследовал, не давал покоя. Понял одно – без неё не смогу работать, а все успехи, миллионы потраченных долларов умчатся псу под хвост.
Инстинкты изо всех сил рвались наружу и одерживали надо мной верх.
Она что-то говорит, но я не слышу слов.
Хватаю её, прижимаю к себе, целую, наслаждаюсь моментом. Возбуждение струится по коже, достигает пика, обращается в ураган. Кровь закипает в венах.
Она – как наркотик. Пьянит, будоражит, заставляет распрощаться со здравым смыслом.
Нужно было сопротивляться! Биться до конца!
Ни один наркотик не может довести до добра. И она в том числе.
Нужно было взять отпуск и уехать на пару недель туда, где никому до меня нет дела. Трахнуть несколько красоток, пару раз напиться, как никогда в жизни, прыгнуть с парашютом, взойти на Эверест. Занять себя чем угодно, лишь бы навязчивая мысль пропала из головы. Плевать, что накрылись бы несколько выступлений, съемки агитационного ролика, пресс-конференция. Нужно было бежать.
Я не привык убегать ни от чего, но тогда – стоило.
Сейчас проигрывал бой тому, кто, как мне казалось, давно был повержен и полностью под моим контролем. Тому, от кого точно не ожидал удара в спину.
Самому себе.
Я столько времени держал инстинкты в кулаке, отрицал все, что с ними связано, что сейчас, когда они упорно выходят наружу и требуют свое, понятия не имею, что с этим делать.
Прижимаю её к себе, и тут же отпускаю.
Нет, не могу.
Я сделал ей больно. Тогда, в кабинете, я боролся с самим собой, и проиграл, потеряв над собой контроль. Звериное начало взяло верх, и я едва смог встать между ним и ней, не дав произойти худшему.
Не могу!
– Извини, – шепчу ей. Не знаю, слышит она или нет, потому что я уже бегу прочь. Одним прыжком преодолеваю лестницу вниз, выбегаю на улицу, слышу, как трещит моя одежда, как разрывается и улетает в небытие стоящий как подержанная машина ремень.
Пролетаю двор, выскакиваю на дорогу. Где-то над головой маячит огромный билборд с моим лицом и каким-то лозунгом. Вижу светящиеся вдали фары. Понимаю, что если кто заметит меня тут, рядом с домом, в таком виде, гоняющим по дороге, придет конец Виктору Голубоглазову, кандидату в президенты.
И даже на мгновенье хочу этого.
Уж очень долго боролся со своей сутью. Держал её под замком, не давая ни шанса вырваться. Как мне казалось…
Тут же срываюсь с места и бегу в лес около дороги. Словно взбесившийся, прорываюсь через него, выхожу к тихой, мягко несущей свои воды реке, сажусь на берегу. Река и отражение в ней рожка луны успокаивают, дают собраться мыслями.
– Она меня полюбит, – говорю себе, возвращаясь к человеческому обличию. – Должна полюбить. Я должен сделать так, чтобы она меня полюбила. Иначе мне с собой не совладать.
Истинная пара…
Да нет, не может быть. Не со мной. Всегда считал это уделом всяческих легенд.
Но если это произошло?
Может, просто любовь? Как у всех…
Но вижу же, что нет. Это одержимость. Чертов инстинкт, который я так и продолжу отрицать прежде всего перед самим собой.
Те, кто верит во все эти пары, говорят, что если уж встретил такую, то жить без неё невыносимо. Все не в радость, ничего не склеивается, а то, что раньше вызывало удовольствие, становится безразличным.
Но я ведь не такой. Я сильный. Меня уважают, боятся, ненавидят. Я творю хренову историю!
Мне нужно бороться. И победить. Какими бы ни были трудности – нужно побеждать.
Сажусь на траву у реки, зачерпываю ладонью воду, умываюсь, смотрю на отражение своего лица.
– Я выбрал этот путь. Я должен идти до конца, – говорю себе. – Уж не знаю, истинная она или нет, но сбить меня с пути не сможет ни она, ни я сам.
Глава 6
Уж не знаю, что происходило со мной в тот момент. Словно бы внутри пробудилось что-то давно спящее, отобрало у меня контроль над телом и изо всех сил возжелало прыгнуть с Голубоглазовым в кровать.
Дура!
Хорошо, что в последний момент пришла в себя и смогла отказать ему. И к счастью, он не стал требовать. Развернулся и убежал с такой скоростью, будто за ним черти гнались.
Какое-то время мне казалось, что он вернется и потребует свое. Было страшно до дрожи в коленках. Но со временем успокоилась, а сонливость стала брать свое. Нашла в шкафу халатик, как ни странно, подходящий по размеру. Интересно, откуда он тут? Кто-то из его любовниц оставил?
Он был чистым, выглаженным, и я переоделась. Удобнее, чем спать в платье.
Укладываясь, увидела Голубоглазова в окне. Он медленно шел к дому полностью голый. Хотелось вмиг отвернуться, но по каким-то неведомым причинам я продолжала смотреть. Любоваться его спортивной фигурой, большим членом…
Он не смотрел ни на меня, ни вокруг, пялился в землю, будто боялся оступиться. А охранник, стоящий в пяти метрах от него, упорно делал вид, что не замечает этого. Даже коту, разместившемуся на ветках дерева, было до лампочки.
Может, это здесь норма? Все-таки он оборотень, им необходимо время от времени обращаться.
Что я, блин, делаю!
Отошла, села на кровать. Это в конце концов, не мое дело. Пусть хоть голышом ходит, хоть прыгает вокруг дома, помечая углы. Забралась под одеяло, и уже через минуту сон захватил меня в свои объятья.
Когда открыла глаза, уже было утро. Солнце выглядывало из-за горизонта через большое окно с округленными краями, по чистому небу порхали птицы, листья деревьев медленно и лениво шевелились под дуновениями легкого ветерка. Сколько времени я не знала. Часов не было, а мой телефон уничтожил Голубоглазов.
Перевернулась на другой бок, в надежде полежать чуть подольше, и увидела висящий на приоткрытой двери шкафа костюм. Оборотень зашел сюда, пока я спала, и принес его?
Я поднялась, потянулась, заметила на костюме табличку «Еда в холодильнике. Затем оденься и тебя отвезут ко мне».
Ясно, ушел куда-то ни свет, ни заря.
Я встала, умылась, приняла душ, спустилась вниз, перекусила оставленным мне в холодильнике блюдом из фруктов. Надела костюм. Рукава показались чуть длинноватыми, пришлось их подвернуть, но в общем, на меня из зеркала смотрела такая себе деловая леди. Немного подкрасилась, вышла на улицу.
Машина уже ждала рядом с домом, а вместе с ней и молодой высокий водитель в форме и фуражке.
– Прошу, – сказал он, открывая передо мной заднюю дверь.
– А куда мы едем не скажете? – поинтересовалась у него.
– У Виктора Олеговича публичное выступление перед избирателями. Он хочет, чтобы вы были на месте до его начала.
Не нравилось мне это. Не тот я человек, что любит находиться перед публикой и выдерживать на себе множество взглядов. Но куда уж тут денешься? Надеюсь, мне не скажут произносить речь. Мирно постою рядом с ним и все.
Садясь в машину, вспомнила о флэшке в шкафу. Может, это был идеальный момент, чтобы поискать компьютер Голубоглазова и использовать её? В дом так понимаю не заходит никто. Ну или почти никто. Вся охрана на улице, шофер тоже ждал меня здесь. Наверное, оборотень терпит в доме лишь меня и своего кота.
Машина быстро вырулила на оживленные улицы города, и я заметила, что за нами едет два черных внедорожника. Блин, Голубоглазов приставил ко мне целый взвод охраны. Придется и с этим мириться…
Машина подъехала к стадиону. Он что, собрал целый стадион народу?
Рядом со входом встретила толпа протестующих с транспарантами, на которых красовалась перечеркнутая волчья морда и лозунги в стиле «людьми не правит животное». Я даже на какой-то миг испугалась, но протестующие не проявляли агрессии. Только кричали и свистели так, что аж уши заложило.
Голубоглазов встретил меня прямо на подземной стоянке. Он был одет в светлый костюм без галстука и темную рубашку.
– Хорошо выглядишь, – улыбаясь, сказал оборотень.
– Может, мне не стоит… Я немного боюсь толпы.
– Это и нужно, – ответил он. – Если бы хотел идеального выступления – нанял бы профессиональную актрису. Ты должна выглядеть живым человеком с живыми эмоциями.
Похоже, отвертеться не получится.
Подбежал один из тех парней, что вчера делал мне макияж.
– Нужно поработать над ней. Минут двадцать – полчаса, – сказал он. – Думаю, люди подождут…
– Не стоит. Люди любят естественность и не любят ждать, – ответил Голубоглазов.
Что же…
Я взяла его под руку, он повел меня по коридору внутрь.
– Мне нужно будет что-то говорить? – по коже бродил холодок.
– Надеюсь, что нет. Но если кто-то спросит что-то конкретно тебя – постарайся дать обтекающий ответ, без деталей. Это выступление должно было быть только на следующей неделе, но стадион тогда будет занят. Перенесли какие-то соревнования. Пришлось брать сейчас, когда есть возможность.
– И что будет…
Говорить больше не было смысла. Шум ударил в уши, гром толпы, казалось, звучит отовсюду одновременно. Никогда не слышала таких громких звуков раньше.
Через несколько секунд и увидела всех этих людей, пришедших поддержать Голубоглазова. Люди всех возможных возрастов, социальных слоев, профессий аплодировали, кричали лозунги, махали транспарантами и флагами. Больше всего хотелось развернуться и уйти прочь. Стать невидимкой, провалиться сквозь землю. От взглядов десятков тысяч людей аж колени подкашивались.
Совершенно внезапно оборотень схватил меня за талию, притянул к себе и поцеловал. За нашим поцелуем наблюдала вся страна. Шум вспыхнул с новой силой, превратился в непроницаемую звуковую стену.
***
Когда Голубоглазов закончил меня целовать, весь огромный стадион аплодировал, а я в то же время не знала, что и думать. Он это сделал ради публики и рейтингов или нет? А может, и для них, и для себя?
Почему мне не хотелось, чтобы поцелуй заканчивался? В какой-то миг я даже перестала слышать собравшуюся толпу и наслаждалась тем, как язык оборотня ласкает мой рот и находит в нем потаенные уголки.
Мне нужна пауза. Нужно все осмыслить. Понять, что делать дальше. Он же не думает, что я и правда полюблю его, особенно после того, что он сделал, когда я пришла к нему с телефоном, настроенным на запись?
Тем временем Голубоглазов подошел к микрофону, начал говорить. Он не был похож на политика, скорее на рок-музыканта. Не произносил длинных заученных речей, не давал множество обещаний, а общался с народом. Внизу были люди с микрофонами, подходили к людям, те задавали вопросы, и оборотень где-то серьезно, а где-то шутя на них отвечал.
Мне хотелось побыстрее уйти отсюда. От шума разболелась голова, да и вообще не привыкла к такому. Еще и завтра мое фото рядом с ним появится в интернете и в газетах, к нему начнут придумывать смешные подписи, обсуждать на кухнях и лавочках у подъездов, дорисовывать рога, хвосты…
Если это закончится, и я останусь целой, то точно не захочу жить здесь, где едва ли не каждый ребенок будет тыкать в меня пальцем. Но не верилось, что выборы закончатся в пользу оборотня или нет, и я просто уйду. Или он не захочет меня отпускать…
…или я не захочу уходить.
От этой мысли я вздрагивала.
Как это, не захочу? Он ведь мой враг, и от него нужно бежать, как только появится такая возможность. Нельзя чтобы он оказался прав, и я захотела быть с ним! Это ненормально! Противоестественно!
Стоять перед кучей народа в окружении каких-то людей из партии Голубоглазова и охраны с каждой секундой надоедало все больше. С нетерпением ждала, когда все это закончится. Не выдержу такого постоянно.
Кто-то легонько ткнул меня в руку, вырывая из состояния полутранса.
– Что?
– Вы любите Виктора Голубоглазова? – прозвучал вопрос из толпы. Вопрос, от которого мне сразу же захотелось развернуться и уйти. Лучше бы спросили про экономику или армию, хоть ни в том, ни в другом я не разбиралась.
– Вы его любите? – кто-то там, в толпе, был очень настойчив.
Оборотень и сам смотрел на меня, всем своим видом показывая, что нужно ответить.
– Да, – закивала я. – Люблю.
Вряд ли получилось искренне. Но что-то было в этих словах…
Что-то теплое, близкое.
– Вы планируете детей? – продолжал голос из толпы.
– Еще не знаем, – к счастью, оборотень взял инициативу на себя, не заставляя меня отвечать. – Думаю, хотим двоих. Но до этого еще долго. Дайте, пожалуйста, слово вон тому парню в красной бейсболке.
Парень в красной бейсболке спросил что-то про вступление в какую-то торговую ассоциацию, а я опять отошла назад и с нетерпением ждала. Когда все закончится. Тот вопрос, заданный кем-то из толпы, все не давал мне покоя. Самое страшное было то, что это могла быть правда. Пусть не сейчас, но…
Нет. Нафиг такие мысли. Аж захотелось дать самой себе пощечину.
Наконец-то, ответив на кучу вопросов о реформах, соглашениях, финансах, и даже о том, готова ли страна к прилету инопланетян, оборотень попрощался, взял меня за руку, и под оглушительный рев народа мы покинули сцену.
Тут же в глаза ударили вспышки фотокамер, со всех сторон раздались голоса.
– Отведи её к машине, – сказал Голубоглазов стоящему рядом с ним охраннику.
Тот взял меня за руку, провел сквозь толпу, а оборотень остался на растерзание журналистов. Через две минуты я уже сидела в машине. Водителя не было, наверное, отошел куда-то. Впрочем, охранник сказал, что сюда никого лишнего не пустят, и я могу спокойно дождаться «своего мужа».
Я расслабилась на сидении, стараясь немного отойти от шумного стадиона, даже слегка придремала, и тут же вскочила от громкого стука. Аж сердце в пятки ушло. Обернулась, и прямо за окном увидела надпись на листе бумаги, который кто-то стоявший за машиной держал в руках.
«Сделай то, о чем я тебя просил, как можно быстрее. Вольский»
– Кто вы? Кто там? – я попыталась рассмотреть его лицо, но он стоял так, что не выйдя из машины, я никак не могла его увидеть. Простояв секунд тридцать, он развернулся, сунул лист бумаги в карман и ушел. Кажется, мужчина, или крупная женщина в темной толстовке с капюшоном. Даже цвет волос не разглядеть.
Я хотела выйти, догнать незнакомца, но что, если вернется Голубоглазов? Что, если нас с этим типом поймают вместе? Ему-то вряд ли что будет, обычный человек, которому за это заплатили. А вот мне…
Вряд ли оборотень будет спокоен, если узнает, что я пошла на сговор с его врагом.
Внутренний голос изо всех сил рвался наружу и говорил, что нужно сделать то, что хочет Вольский.
Но если не получится? Если оборотень поймает меня на горячем? Если, если, если…
Если я и в самом деле…
Нет, точно нет.
Тут же вылез интерес. Что такого натворил Голубоглазов, за что его могут посадить? Он ведь кого угодно купит, если ему будет нужно.
Я чувствовала себя меж двух огней. К какому не ткнись – обожжешься, при чем больно. Но нужно что-то делать. Или сделать то, чего хочет Вольский, или выбросить ту треклятую флэшку при первом удобном случае и никогда не вспоминать о её существовании.
Глава 7
После стадиона мы поехали в штаб Голубоглазова. Вид здания вызывал у меня тревогу, какое-то подсознательное отвращение. Не соблазнись я тогда узнать, что за работу предлагает оборотень – может, и не было бы меня здесь, а его я бы видела исключительно по телевизору и на рекламных плакатах.
Может, благодаря Вольскому у меня еще есть шанс вернуть все как было?
Как только въехали на подземную парковку под штабом, оборотню кто-то позвонил. О чем говорили, я не поняла, но после разговора он сказал водителю отвезти меня в дом, сам же он должен кое-что сделать и вернется к вечеру.
На прощание он поцеловал меня в щеку, и сказал, что все получилось хорошо. Сказал, если понадобится что из еды или чего-то другого – сказать кому-то из охранников. А потом водитель повез меня обратно в дом.
Еще один шанс побродить по обители оборотня, найти нужный Вольскому компьютер и…
Уж не знаю, смогу ли я.
В одну секунду казалось, что дай мне только шанс сбежать от оборотня, и я им непременно воспользуюсь, а в другую – что не могу его предать.
Вернувшись в дом, я первым делом наткнулась на сидящего на кухонном столе кота. Нашла корм, насыпала ему. Поднялась в комнату, переоделась и решила устроить себе небольшую экскурсию по обители Голубоглазова.
Остальные комнаты на втором этаже выглядели так же, как и моя. Полные копии друг друга. Он заказывал одинаковую мебель, расставлял точно так же… Разве что окна разнились – где-то продолговатее, где-то круглее. Я понемногу даже начинала привыкать к таким окнам.
За еще одной дверью нашелся гардероб. На вешалках висели всевозможные костюмы, пальто, рубахи, галстуки. Все выглажено, идеально чисто. Аж представила, как оборотень каждое утро приходит сюда в раздумьях что бы надеть сегодня.
А вот комната самого Голубоглазова оказалась закрытой. Не заглянуть никак. Возможно, там и находится тот самый компьютер. Впрочем, это облегчает выбор – просто выбросить чертову флэшку.
Спустилась вниз. В центре, за большой дверью располагался большой овальный и полупустой зал, по краям которого стояли диванчики и столики. Интересно, зачем он ему? Балы устраивать?
Заметила в углу дверь, пошла туда и оказалась в небольшой комнате, отведенной под всякий хлам. Пианино, порезанная картина, гитара без струн, стул с отломанной ножкой. Уже собралась уходить, но внезапно услышала треск и чуть было не упала. Едва удержалась на ногах.
Блин, доска под ногой проломилась.
Хотела было уйти, но услышала внизу какой-то шорох.
Мыши?
Шорох повторился. Слишком громко для мышей. Может, пес или другой зверь забрался в подвал?
Присмотрелась.
Внизу было темно, хоть глаз выколи. Только узкая полоса света сверху открывала вид на что-то похожее на металлический пол. Ладно. Кажись, пора уходить отсюда. Ну подвал и подвал. Надеюсь, Голубоглазов простит меня за сломанную доску.
Поднялась и внезапно внизу что-то показалось. Что-то большое. Я аж застыла от страха, отступила назад, присмотрелась. Сердце бешено заколотилось.
Это точно был не пес. И не какой-то другой зверь.
Воспринимать это было трудно. В какой-то миг я даже была согласна поверить в то, что мне показалось. Но блин, там был человек! Голубоглазов держит человека в подвале!
Я опустилась на колени, всмотрелась, прислушалась.
Услышала звуки, отдаленно похожие на то, будто бы кто-то там рвал бумагу. Странные, жуткие звуки.
– Эй! Вы там?
Ответа не было.
– Эй!
Вдруг мне и правда показалось? Нет там никого? Странный шорох может быть чем угодно. Что-то колышет ветер, например.
Поднялась, шагнула назад, и тут он снова показался. Теперь я даже смогла рассмотреть его лицо. Круглое, с невыразительными чертами, большим, мясистым носом. Черт возьми, кто это и что он здесь делает?
Где вход в этот подвал?
Наверняка где-то снаружи.
Черт!
В голове словно царил ураган. Мысли путались, ни одна из них не задерживалась даже на секунду. Хотелось сорваться и бежать отсюда со всех ног, но не могла сделать ни шагу. Пальцы тряслись, сердце колотилось. Он больше не появлялся внизу, лишь слышался тот самый жуткий звук, будто кто-то рвет бумагу.
Зараза!
– Зачем преуспевающему политику может понадобиться держать кого-то в подвале, – думала я вслух, не в состоянии уследить за своими мыслями.
– Иди наверх! – внезапно услышала за спиной голос Голубоглазова.
Обернулась, всмотрелась в его озлобленное лицо и окаменела.
– Я так не могу, – слова едва-едва появлялись на свет. – Кто там?
– Ступай наверх, – медленно проговорил оборотень. – Потом поговорим.
– Там живой человек…
Он подошел ко мне, ухватил за руку и потянул в комнату. Мои ноги не слушались, заплетались. Голубоглазов подхватил меня, поднял на руки, отнес в комнату. Я смотрела в его глаза и опять видела монстра. Никому в здравом уме не понадобится держать у себя дома пленника.
– До завтра его тут не будет, – сказал Голубоглазов и направился прочь.
– И что ты с ним сделаешь? Убьешь? – выкрикнула я. – Ты держишь в плену живого человека, мать твою!
Крикнув, я закашлялась.
– Не совсем человека, – ответил оборотень. – Поговорим про это потом.
Сказав это, он вышел, оставив меня одну.
Вот теперь точно все. Когда я увидела это, он вряд ли меня когда-либо отпустит! Вряд ли оставит живой! А может, тоже закроет в подвале!
Ладони потели, меня всю трясло. Кажется, даже температура поднялась.
Есть только один выход. Сделать то, что хочет Вольский.
***
Из окна я наблюдала, как к дому подъезжает серый микроавтобус. Он направился куда-то за здание, так, что я его не видела, пробыл там с пять минут, а потом выехал со двора и умчался в неизвестном направлении. Того человека из подвала увезли. Но куда? Кто он такой? Почему с ним так обращаются?
Может, он тоже подписал какой-то контракт с Голубоглазовым?
От этой мысли меня передернуло.
Он не пытался просить меня о помощи, будто бы сам испугался. Его взгляд до сих пор стоял перед моими глазами. Странный, неестественный взгляд, как у сумасшедшего. Может, он такой и есть, но почему он был здесь, а не в больнице? А может, ему колют наркотики? Или держат взаперти так долго, что он успел сойти с ума?
А главное – все охранники, бродящие вокруг дома, знали, что в их подвале сидит живой человек! Знали, и никто ничего не сделал! Они же не зомби и не роботы, а живые люди. Сколько бы не платил оборотень, но такое…
Ни черта не понимаю.
Только чувствую, как холодок бродит по коже, сердце неистово стучит, а каждый посторонний звук ощущается как взрыв бомбы.
Не могу тут оставаться. Надо убегать. В треклятом контракте Голубоглазова не писалось, что в его подвале находится чертов пленник.
Но убегать некуда и не за что. Он всюду меня найдет.
Я подошла к шкафу, проверила, на месте ли флэшка. Та нашлась там же, где я её и оставила. Блин, даже не знаю, где этот компьютер. Наверняка в его комнате, куда не добраться. Разве что сказать ему, что хочу спать вместе с ним…
От одной мысли стало не по себе.
Я не смогу. Такое точно мне не по силам.
Стук в дверь заставил содрогнуться. Я обернулась, увидела оборотня с серьезным видом входящего в комнату. В руке он нес газету.
– Что ты там делала? – сходу спросил он.
– Просто ходила по дому, осматривалась. Доска разломалась, – протараторила я.
– Думаешь, я чудовище?
Хотелось сказать да, или хотя бы кивнуть. Но не могла. Страх сковывал меня, не давал выговорить ни слова.
– Это он – чудовище, – Голубоглазов протянул мне газету. – Посмотри! Взгляни. Кто он такой!
На первой странице была фотография того человека из подвала. Он был одет в пиджак, белую рубаху, галстук. И он улыбался. А над фотографией красноречивый заголовок говорил «Убийцу девяти человек отпустили за неимением доказательств».
– На самом деле их было больше. Не всех нашли, – добавил оборотень.
– А ты уверен, что это он? У тебя были доказательства? Да и ты – не суд!
– Доказательства были. Любого другого на его месте посадили бы до конца жизни. Но у этого хватило денег, чтобы откупиться.
– И ты решил посадить его сам. В собственной тюрьме под своим же домом!
– Мне он был нужен, – коротко сказал Голубоглазов.
– Для чего?
– Не важно. Главное, чтобы ты знала – не я здесь монстр.
– Мне важно, – сказала я, и тут же пожалела об этом. Чем глубже я погружусь в его тайны, тем меньше шансов, что выйду отсюда живой. Один раз уже поплатилась за свой интерес, так что «меньше знаешь – крепче спишь» тут не пословица, а условие выживания.
– Главное, что он больше никому не навредит, – сказал оборотень и положил руку мне на колено. Я инстинктивно съежилась, посмотрела в его глаза. Взгляд Голубоглазова слегка расслабился. Уж не знаю, что он переживал, но мне показалось, будто бы в нем идет какая-то невидимая борьба.
– Не бойся, – прошептал он. – Не нужно меня бояться.
– Я не хочу этого, – ответила я, забираясь дальше на кровать.
– Почему же?
– Потому что это все должно быть не так.
– Ты о чувствах?
– Именно о них.
Оборотень вздохнул.
– А ты прислушайся к себе, – сказал он, подвигаясь ближе ко мне и буквально зажимая меня в угол. – Ты вся так и говоришь о том, что хочешь этого. Твой запах просто кричит об этом. А он куда честнее рта.
– Нет, – прошептала я, понимая, что что бы не сказала, он полностью владеет мной и бежать мне некуда. Захочет – трахнет, захочет – убьет, захочет – посадит в подвал до конца жизни. А может и отдать кому-нибудь за поддержку на его чертовых выборах. Деваться мне некуда, а он воспринимает меня как вещь, которая стоит наверняка дешевле этой кровати или его костюма.
Но он не стал приближаться. Тихо усмехнулся, встал и вышел, оставив газету рядом со мной на кровати.
Я долго пялилась на дверь, ожидая, что он передумает и вот-вот вернется. Но потом услышала гул автомобиля за окном, повернулась, и увидела, что оборотень куда-то уезжает. Стало немного спокойнее, хоть все равно пальцы сжимались в кулаки, а сердце колотилось как запертая в клетке птица.
Посмотрела еще раз в газету, пробежала глазами статью. Может, тот человек и был маньяком-убийцей, но если и так, не может Голубоглазов подменять собой суд. Нужно рассказать кому-то, только кому? И чем я это докажу? Того человека уже увезли отсюда, даже если сюда явится полиция с обыском – ничего не найдут.
А еще беспокоили слова Голубоглазова о том, что я хочу заняться с ним любовью. Если прислушаться к себе, то, может, он и был прав. Все-таки он – сексуальный, богатый и все такое. Если следовать инстинктам, я должна бы сделать все, чтобы заиметь от него ребенка.
В какие-то моменты казалось, что это лишь дело времени, и рано или поздно он получит свое. Но пока что я была готова сопротивляться ему изо всех сил.
Глава 8
Видеть Голубоглазова по телевизору было непривычно. Он казался каким-то другим, чем в реальности, будто бы там его подменял двойник. Его крутили по всем каналам, почти что беспрерывно. Там он давал интервью, тут разгуливал по вузу и отвечал на вопросы студентов, а здесь зачитывал речь перед рабочими завода. Всякие передачи казались лишь перерывами между явлениями его оборотничества на экране.
Рекламы его конкурентов было куда меньше. Кажется, он скупил все, что можно скупить.
Я долго пялилась в телевизор, стараясь просто позабыть обо всем, пока не начала медленно засыпать.
Какое-то время заснуть не удавалось. Все время что-то будило. То кто-то запустил неподалеку фейерверк, то кот Голубоглазова решил погонять по дому, то где-то на улице громко залаял пес.
Ворочаясь в кровати, я мысленно проклинала Голубоглазова. Раз за разом твердила себе, что ему меня не одолеть, я буду сражаться до конца и приложу все усилия чтобы выстоять.
А потом я оказалась посреди громадного заснеженного поля.
Везде, куда не глянь, был лишь снег. Я шла по нему, одетая лишь в ночную рубашку, и мне не было холодно. Но куда идти не знала. Звала кого-то, но отвечало только многократно усиленное эхо. Ощущение было такое, что все это место – одна большая клетка с невидимыми стенами, и вот-вот я упрусь в одну из них.
Я озиралась по сторонам в поиске хоть кого-то, пока не уперлась в широкую, мускулистую грудь Голубоглазова.
Даже не поняла откуда он взялся. Словно бы материализовался из воздуха.
Он был полностью голым. Можно было в деталях рассмотреть кубики его торса, широкие плечи, мускулистые руки, ноги как у профессионального велосипедиста и большой эрегированный член.
Оборотень шагнул ко мне, обхватил плечи, притянул меня и поцеловал.
Поначалу хотелось выбраться, убегать прочь, но как только я начинала сопротивляться, становилось невыносимо холодно. А оборотень целовал меня, облизывал мое тело, ласкал пальцами ягодицы.
Все не на самом деле! Нужно проснуться!
Но сон не хотел заканчиваться, или какая-то часть меня не хотела просыпаться. Страх перед Голубоглазовым куда-то ушел. Здесь, в этом месте, в мире иллюзий, я почему-то хотела быть с ним. Не могла это объяснить, чувствовала лишь острую потребность в его объятиях и ласках.
Оборотень схватил меня, принялся целовать, облизывать грудь, впился губами в сосок. По моему телу пробежала волна возбуждения. Моя одежда испарилась, будто её и не было никогда.
Он положил меня на траву. Уж не знаю, откуда посреди снежной пустыни взялась свежая, весенняя трава. Лишь потом увидела, что пейзаж вокруг меняется. Снег испаряется, прямо на глазах вокруг вырастают деревья, на горизонте появляются горы. Но стоило мне отдалится от Голубоглазова, как холод возвращался, трава желтела, с деревьев осыпались листья.
– Моя истинная пара, – говорил оборотень, склонившись надо мной. – Сама природа велит тебе быть со мной.
Сказав это, он вошел в меня.
Поначалу меня будто парализовало. Голова сама по себе откинулась назад, изо рта вырвался тихий стон. Но спустя секунду я уже чувствовала нечто другое, необъяснимое. Будто мы с ним одно целое, и лишь так нам обеим хорошо. Я будто читала его мысли, и в то же время ощущала, как он читает мои. Они были об одном и том же – о том, что нам суждено быть вместе.
Воздух наполняется пением птиц. Голубоглазов проникает в меня все глубже и глубже. Я кричу, растворяясь в потоке удовольствия. Мой крик подхватывает ветер и разносит вокруг.
Язык оборотня путешествует по моей груди. Перемещается с плеч на шею. Оттуда на соски. Каждое мгновенье все резко меняется. Оборотень то находится за мной, массирует руками мою грудь, то передо мной, жарко целует в губы, то на мне, усердно работает членом.
Закрываю глаза, чувствую, как все вокруг меня вращается, пока не превращается в ничто. Остается лишь вспыхивающее внутри меня удовольствие. Эйфория стремительно проникает в мозг, заставляя вскрикивать.
– Ты будешь со мной, – шепот оборотня будто бы исходит отовсюду одновременно – из травы, листвы, небес, земли.
