Текст книги "Расплата. Я выбираю сильного дракона (СИ)"

Автор книги: Слава Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 27

Глава 27

ЭйданЭйдан покинул дом Ингвара в растерянности, и эта растерянность была хуже любой боли, хуже любого унижения, потому что она подтачивала не тело, а уверенность в собственной правоте, в собственной силе, в собственном праве на счастье. Он шёл по улицам чужого города, не разбирая дороги, и снег скрипел под его сапогами, и ветер бил в лицо, и прохожие обходили его стороной, потому что видели что-то в его глазах, что-то, что заставляло их ускорить шаг. Он не замечал ничего. Он думал, думал о том, что произошло в зимнем саду, о том, как Алёна оттолкнула его, как она сказала ему убираться, как она выбрала Ингвара, а не его, своего истинного, свою пару, того, кого выбрал её дракон.

Он не понимал.

Он был уверен, что истинная пара уедет с ним. Он был уверен, что метка сделает своё дело, что связь между ними вспыхнет с такой силой, что Алёна не сможет сопротивляться, что она бросится к нему, как бросилась бы любая драконица, как бросилась бы любая женщина, которая чувствует зов крови. Он был уверен, что они вернутся в его поместье, что они будут жить настоящей семьёй – Эйдан, Алёна и их маленький дракон, Тимур, его сын, его плоть и кровь, его продолжение. Он представлял себе это так ясно, так отчётливо, что почти чувствовал запах родного дома, почти слышал смех сына, почти видел, как Алёна улыбается ему так, как улыбалась когда-то давно, в замке, до того, как всё рухнуло.

Но истинная повела себя не так, как, по мнению лорда, должна была.

Эйдан вернулся в свой номер в гостинице, и там, среди чужих стен, среди чужой мебели, среди чужой жизни, он сел в кресло и замер, и в его голове пронеслись тысячи мыслей, одна другой тревожнее. Он думал о том, почему Алёна отказала ему. Он думал о том, что могло её удержать. Он думал о том, что он сделал не так.

И постепенно, шаг за шагом, он пришёл к выводу, который показался ему единственно верным.

Алёна – не из этого мира. Она родилась в другом месте, среди других людей, среди других обычаев, среди других представлений о любви, о семье, о судьбе. Она не понимала, что значит истинная пара, потому что никогда не видела, как драконы находят друг друга, как они связывают свои жизни, как они становятся одним целым. Она боролась со своей привязанностью к нему, потому что её человеческая суть, её чуждое происхождение, её чужеродная природа не позволяли ей принять свою судьбу, не позволяли ей сделать правильный выбор, не позволяли ей увидеть то, что видят все остальные.

А раз так, раз её происхождение мешало ей понять, где её настоящее место, значит, нужно ей помочь. Нужно её подтолкнуть. Нужно дать ей то, что заставит её сделать шаг, который она боялась сделать сама.

Эйдан взволнованно взъерошил тёмные волосы, и его пальцы дрожали, и в его глазах появилось что-то похожее на одержимость, что-то, что заставило его забыть обо всём остальном, обо всех сомнениях, обо всех доводах разума, обо всём, что могло бы его остановить. Он думал о том, что может ему помочь. Он думал о том, что было надёжным якорем, который не отпустил бы Алёну к Ингвару, который привязал бы её к нему, Эйдану, навсегда, который заставил бы её забыть о прошлом и начать новую жизнь.

И тут он подумал о Тимуре.

Их сын. Его сын. Плоть от плоти, кровь от крови. Маленький дракон, который пока не умел обращаться, но в котором уже чувствовалась сила, уже чувствовалась порода, уже чувствовалось что-то, что Эйдан узнавал, потому что видел это в себе, потому что видел это в своём отце, потому что видел это во всех своих предках. Тимур – не просто ребёнок. Тимур – это ключ. Тимур – это якорь. Тимур – это то, что заставит Алёну последовать за ним, потому что ни одна мать не оставит своего сына, ни одна женщина не откажется от своего ребёнка, ни одна драконица не бросит своего детёныша.

Нужно забрать сына. А у Алёны не будет другого выбора, как последовать за ними.

Эйдан улыбнулся, и эта улыбка не обещала ничего хорошего. Он был доволен своей идеей. Он был доволен собой. Он лёг спать, и сон его был спокоен, потому что он знал, что нашёл решение, потому что он знал, что всё будет так, как он хочет, потому что он знал, что Алёна будет с ним, хочет она этого или нет.

А утром он явился в дом Ингвара.

Он шёл туда с уверенностью, с той особой самоуверенностью, которая бывает у людей, которые не сомневаются в своей правоте, которые не допускают мысли о том, что что-то может пойти не так. Он вошёл в замок, и слуги не смели его остановить, потому что хозяин был в темнице, потому что никто не знал, что делать, потому что все боялись, потому что все ждали, что кто-то придёт и скажет им, как жить дальше.

И в этот момент Эйдан узнал, что госпожа с сыном уехала.

Он стоял в гостиной, и слуги смотрели на него с тревогой, и он чувствовал, как что-то внутри него оборвалось, как земля ушла из-под ног, как всё, что он планировал, всё, что он хотел, всё, что он представлял себе, рассыпалось на осколки, которые уже не собрать. Он спросил, куда они уехали, и слуги пожали плечами, и сказали, что госпожа не сказала, но её вещей нет, и госпожа с сыном тоже отсутствуют. Эйдан смотрел на них, и в его глазах появилось что-то тёмное, что-то опасное, что-то, что заставило слуг отступить на шаг.

И тут он едва не обернулся.

Это произошло само собой, помимо его воли, помимо его разума. Его тело отреагировало на ярость, на отчаяние, на бессилие, и по его коже пробежала чешуя, и его глаза вспыхнули золотом, и из горла вырвался рык, который отдался эхом в огромной гостиной, который заставил слуг вжаться в стены, который заставил даже огонь в камине замереть на мгновение. Эйдан чувствовал, как дракон рвётся наружу, как зверь требует выхода, как что-то древнее, первобытное, беспощадное поднимается из глубины его существа. Но он сдержался. Он сжал кулаки, он зажмурился, он сделал глубокий вдох, и медленно, шаг за шагом, вернул себе контроль.

Он был зол. На себя. На Алёну. На весь мир.

Он сыпал проклятиями в гостиной замка, и его голос гремел, отражаясь от стен, и слуги разбегались, и кто-то звал стражу, но стража не приходила, потому что все понимали, что лучше не связываться с разъярённым драконом, что лучше не попадаться ему под руку, что лучше просто переждать, пока он не уйдёт. Эйдан выплёвывал струи огня, и пламя касалось ковра, и ковёр тлел, и запах гари наполнял комнату, и кто-то кричал, и кто-то бежал за водой, и суматоха поднималась такая, что Эйдану на мгновение становилось почти легче.

Алёна сбежала у него из-под носа.

Он стоял посреди гостиной, среди дыма и паники, среди разрушения, которое он сам устроил, и смотрел на огонь, который пожирал ковёр, и в его глазах было столько всего, что никто не мог разобрать: ярость, отчаяние, бессилие, и что-то ещё, что-то, что заставляло думать, что он не остановится, что он будет искать её, что он найдёт её, где бы она ни была, что он не отступится, пока не получит то, что считает своим.

Он развернулся и ушёл, и его шаги звучали гулко в тишине замка, и слуги провожали его взглядами, и в этих взглядах было столько страха, что становилось ясно: этот человек не остановится ни перед чем.

Глава 28

Глава 28

Я не сплю, потому что не могу спать, потому что мысли о Ингваре, о его темнице, о его судьбе не дают мне покоя, потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо, его глаза, его руки, и мне кажется, что если я засну, то потеряю его навсегда. Я сижу в зимнем саду, среди цветов, которые я вырастила своими руками, и смотрю на звёзды, которые мерцают за стеклом, и пытаюсь найти в этом холодном, бесконечном небе хоть каплю утешения. Тим спит в своей комнате, и Марла, наша кухарка, которая согласилась последовать за нами куда угодно, потому что у неё нет семьи, потому что Тимур стал ей как родной внук, тоже спит, и в доме тихо, так тихо, что я слышу каждый шорох, каждый скрип, каждое биение своего сердца.

Я уже собираю вещи. Я уже решила, что мы уедем. Я уже выбрала место, где нас не найдут, где мы сможем укрыться, где я смогу придумать, как спасти Ингвара. Я не знаю, что буду делать, я не знаю, как буду бороться, я не знаю, хватит ли у меня сил, но я знаю одно: я не оставлю мужа в темнице, я не позволю им уничтожить нашу семью, я не сдамся.

И тут я слышу стук в дверь.

Это не тот стук, который бывает днём, когда приходят слуги или посыльные. Это другой стук – тихий, но настойчивый, осторожный, но уверенный. Я замираю, и моё сердце начинает биться быстрее, и я думаю о том, кто это может быть, и в моей голове проносятся тысячи вариантов, один страшнее другого. Может быть, это люди Канцелярии, которые пришли за мной. Может быть, это Эйдан, который не оставил своих попыток. Может быть, это кто-то ещё, кто-то, кого я не знаю, кто-то, кто хочет нам зла.

Я иду к двери, и мои шаги звучат гулко в тишине дома, и я открываю её, и на пороге я вижу не одного человека, а нескольких. Я узнаю их лица, и моё сердце пропускает удар. Это друзья Ингвара, главы древних драконьих родов, те самые, которые днём отказали мне в помощи, которые говорили, что ничего не могут сделать, которые играли равнодушие и приносили пустые извинения.

Их пятеро, и они стоят в темноте, и их лица серьёзны, и в их глазах я вижу не равнодушие и страх, а решимость, готовность, не пустые слова, а что-то настоящее, что-то, что заставляет меня замереть и смотреть на них, не говоря ни слова.

– Леди Аль, – говорит один из них, и я узнаю лорда Гевилла, старого друга Ингвара, с которым мы не раз сидели за одним столом, – простите за поздний визит. Днём мы не могли говорить открыто. Среди наших слуг есть глаза и уши Канцелярии, и любое слово, сказанное не в том месте, могло стоить нам головы.

Я смотрю на него, и в моей груди поднимается что-то похожее на стыд, потому что я вспоминаю свои резкие слова, которые я говорила днём, потому что я обвиняла их в предательстве, потому что я думала, что они бросили Ингвара, а на самом деле они просто не могли говорить при свидетелях.

– Мы понимаем, что вы испытываете, леди Аль, – говорит Гевилл, и его голос звучит мягко, почти нежно, и он смотрит на меня так, как смотрят на человека, которого уважают, а не на женщину, которую нужно успокоить. – И отрадно, что у Ингвара такая преданная жена, которая ищет способы, как его спасти. Уверяю вас, дорогая, мы сделаем всё, чтоб спасти Ингвара. Но мы ему обещали в своё время, что обеспечим вам и Тиму безопасность.

Я смотрю на него, и в моей голове что-то щёлкает, что-то встаёт на место, что-то складывается в картину, которую я не хотела видеть. Для Ингвара произошедшее не стало неожиданностью. Он знал. Он знал, что его могут арестовать, что его могут обвинить, что ему может грозить опасность. Он знал, и он молчал. Он скрывал это от меня, чтобы защитить, чтобы не пугать, чтобы я жила спокойно, пока он решает проблемы, пока он борется с врагами, пока он делает всё, чтобы наша семья была в безопасности.

Что же он ещё скрывал от меня?

И тут я вспоминаю о двойнике.

– Лорд Гевилл, – говорю я, и мой голос дрожит, потому что я не знаю, как они отреагируют, потому что я не знаю, поверят ли они мне, – я недавно столкнулась со странностью. В парке я увидела мужчину точь-в-точь, как Ингвар. Даже я – его жена – едва могу назвать отличия...

– Мы знаем, – отвечает другой дракон, и его голос звучит спокойно, почти буднично, словно он говорит о чём-то, что давно известно, словно он говорит о чём-то, что не вызывает у него ни удивления, ни тревоги. – Этот актёр уже довольно давно пытается опорочить вашего мужа. А ещё некоторые разносят сплетни специально, желая уронить авторитет Ингвара. Как вы знаете, у нас не уважают тех, кто предаёт свою семью.

Я смотрю на него, и в моей груди что-то сжимается, потому что я понимаю, что всё это время меня использовали, что все эти слухи, все эти сплетни, все эти разговоры о том, что Ингвар изменяет, были частью чужой игры, частью плана, целью которого было разрушить нашу семью, ослабить Ингвара, лишить его поддержки, уничтожить его.

А другой дракон добавляет, и его голос звучит тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте столько горечи, столько презрения, что становится ясно: он говорит о тех, кого знает лично.

– Они могут предать кого угодно.

Я стою и смотрю на них, и в моей голове проносятся тысячи мыслей, и я не знаю, что сказать, не знаю, что делать, не знаю, как реагировать на всё это. Но одно я знаю точно: драконы успели вовремя. Ещё немного промедления, и я сбежала бы с Тимуром в неизвестность. В моих планах было укрыться в каких-то приграничных селениях, затеряться среди чужих людей. Кухарка согласилась последовать за нами, потому что не имела семьи, потому что Тимур был ей как родной внук, потому что она любила нас так, как любят своих.

– Что теперь будет? – спрашиваю я, провожая драконов, и мой голос звучит тихо, почти беспомощно, потому что я устала, а ещё я боюсь, потому что я не знаю, что делать. – Я не могу сидеть сложа руки...

– Заботьтесь о сыне, – отвечает Гевилл, и его голос звучит твёрдо, но в нём есть что-то похожее на сочувствие. – И на всякий случай, будьте готовы быстро собраться...

Я смотрю на него, и в его глазах столько всего, что я не могу разобрать: тревога, надежда, решимость, и что-то ещё, что-то, что заставляет меня замереть. Я киваю, потому что не знаю, что сказать, потому что не знаю, что делать, потому что не знаю, что будет дальше.

Сани трогаются, и я смотрю на удаляющиеся фигуры драконов, и в моей груди что-то сжимается от того, что я оставляю их, что я уезжаю, что я не могу быть рядом с Ингваром, что я не могу помочь ему прямо сейчас. Но я знаю, что должна думать о сыне, что должна защитить его, что должна быть сильной, потому что если я сломаюсь, то кто позаботится о нём, кто защитит его, кто спасёт его.

А теперь мы едем в санях.

Я, Тим и Марла. Мы едем по ночным улицам, и снег скрипит под полозьями, и ветер бьёт в лицо, и небо на горизонте окрашивается розовым, потому что рассвет вот-вот должен наступить. Мы едем в убежище, приготовленное Ингваром на такой случай. Это небольшой, ничем не примечательный дом на окраине города, среди множества таких же домов, и в этом доме нас никто не найдёт, и в этом доме мы будем в безопасности, и я смогу подумать, смогу спланировать, смогу найти способ спасти мужа.

Тим спит у меня на коленях, и его дыхание ровное, и его лицо спокойное, и я смотрю на него, и в моей груди расцветает нежность, которую я не могу выразить словами. Марла сидит рядом, и её рука лежит на моей, и в этом прикосновении столько тепла, столько поддержки, столько той простой человеческой доброты, которая помогает выжить в самые тёмные времена.

Небо светлеет, и рассвет встаёт над городом, и я смотрю на этот рассвет, и в моей душе что-то меняется, что говорит мне: я справлюсь, мы снова будем все вместе, наша семья выстоит.

Сани сворачивают на тихую улочку, и впереди показывается дом, который Ингвар приготовил на случай опасности, тот самый дом, который станет нашим убежищем, тот самый дом, где мы будем ждать, где мы будем прятаться, где мы будем готовиться к тому, что нас ждёт впереди.

Сани останавливаются. Я делаю глубокий вдох и выхожу из них, удерживая сына на руках.

Глава 29

Глава 29

Дом небольшой, похож на множество других домов в этом районе города, и в этом его главное достоинство. Здесь легко затеряться, гораздо легче, чем где-то в маленьком селении, где каждый знает каждого, где чужак бросается в глаза, где невозможно скрыться от любопытных взглядов и длинных языков. Здесь, среди одинаковых крыш и одинаковых стен, среди людей, которые не смотрят в глаза и не задают вопросов, мы можем быть никем, можем быть незаметными, можем ждать, пока судьба Ингвара решится.

Мы потихоньку обустраиваемся.

Тим занимает маленькую комнату на втором этаже, и я вешаю на окно занавеску, которую привезла с собой, и ставлю на подоконник горшок с цветком, который выкопала в зимнем саду перед отъездом. Марла хлопочет на кухне, и в доме пахнет хлебом и травами, и этот запах напоминает мне о замке, о нашей прежней жизни, о том, что было и что, я надеюсь, ещё будет. Я раскладываю вещи, устраиваюсь и делаю вид, что всё нормально, что это просто временное пристанище, что скоро мы вернёмся домой, что Ингвар приедет за нами, и мы снова будем вместе.

Мне приказали затаиться. Такова воля моего мужа, такова его просьба, такова его забота обо мне и о сыне. Он хочет, чтобы мы были в безопасности, чтобы нас не втянули в эту игру, чтобы мы переждали бурю в тихом месте, где нас не найдут. Я понимаю его. Я понимаю, что он боится за нас, что он хочет защитить нас и делает всё, чтобы мы не пострадали. Но я не могу сидеть без дела.

Я думаю над тем, как я могу ему помочь.

Я не воин, я не политик, я не дракон, который может сражаться с врагами и защищать свою семью. Я – женщина, которая когда-то пришла в этот мир из другого, которая выжила там, где другие погибли, которая нашла в себе силы подняться после падения. Я – жена Ингвара, и я не позволю, чтобы его уничтожили, чтобы его растоптали, чтобы его бросили в темницу и забыли. Я найду способ. Я найду выход. Я найду путь.

Но иногда я чувствую, как что-то внутри меня сжимается от страха, как что-то шепчет мне, что я слишком слаба и мала, что меня раздавят, как мошку, эти гиганты политических баталий, участником которых оказался Ингвар. Я не понимаю их игр и интриг, я не понимаю, как можно жертвовать людьми ради власти, ради денег, ради земли. Я понимаю только одно: мой муж в опасности, и я должна его поддерживать.

Друзья Ингвара навещают меня ещё пару раз. Они приходят ночью, осторожно, тихо, чтобы не привлечь внимания, и рассказывают мне то, что я должна знать. Они говорят, что так Ингвару мстят за то, что он не позволял опустошать недра нашей земли, как того хотел император. Они говорят, что мой муж заботился о земляках, имея статус и политическое влияние, что он защищал наш край, что он не давал выкачивать ресурсы, разрушать города, не давал уничтожать людей ради чужой выгоды. А теперь его пытаются оболгать и уничтожить.

Для этого был устроен цирк с двойником.

Сейчас активно распространяют сплетни, что Ингвар является многожёнцем, что он аморально себя вёл, что он предавал свою семью. Но люди не верят. До меня то и дело доносятся разговоры то в продуктовых лавках, куда я хожу за провизией, то на улицах, где я гуляю с Тимом, то в очередях, где я стою за хлебом. Люди говорят, что корона творит беспредел, что император пошёл против северян, что он хочет лишить нас последнего, что он боится Ингвара, потому что Ингвар – единственный, кто может ему противостоять.

Ингвар становится на глазах национальным героем.

Мучеником в застенках императорских темниц. Символом сопротивления. Знаменем, под которым собираются те, кто устал терпеть, те, кто хочет перемен, те, кто готов бороться за свои права.

И первые выступления не заставляют себя долго ждать.

Люди выходят на улицы, требуя освободить Ингвара. Они несут плакаты, они скандируют лозунги, они жгут факелы, они поют песни, которые я никогда не слышала, но которые, как мне кажется, звучат на всех языках мира одинаково – на языке гнева, на языке надежды, на языке борьбы. Я вижу их из окна нашего убежища, и моё сердце заходится от переизбытка чувств, и я не знаю, плакать мне или смеяться, кричать или молчать, радоваться или бояться.

Я горжусь своим мужем.

Я выбрала достойного человека, чтобы коротать с ним жизнь. Я выбрала дракона, который не боится идти против императора, который защищает свой народ, который готов пожертвовать собой ради других. Я выбрала мужчину, который любит меня, который заботится о нашем сыне, который сделает всё, чтобы мы были счастливы.

Тим спрашивает, что происходит.

Он спрашивает, где папа. Он очень скучает по Ингвару, и я вижу это по его глазам, по его молчанию, по тому, как он смотрит в окно, словно ждёт, что вот-вот появится знакомая фигура, что отец вернётся, что всё будет как прежде. Я пока не знаю, что сказать ребёнку. Я не знаю, как объяснить ему, что его отец в темнице, что его обвиняют в том, чего он не совершал, что его могут казнить, если мы не найдём способ его спасти. Я не знаю, как сказать ему правду, не напугав его, не сломав его, не отняв у него веру в то, что мир справедлив, что добро побеждает зло и взрослые всегда знают, что делать.

Я надеюсь, что всё ему объяснит его отец – достойнейший из драконов. Ведь я верю, что справедливость восторжествует. Я верю, что Ингвара оправдают, что его освободят, что он вернётся к нам, что мы снова будем вместе. Я верю, что те, кто стоит за всем этим, те, кто хочет уничтожить моего мужа, – я верю, что они получат по заслугам. Я верю, что добро сильнее зла, что правда сильнее лжи, что любовь сильнее ненависти.

И потому я жду и готовлюсь. И потому я не сдаюсь.