Текст книги "Расплата. Я выбираю сильного дракона (СИ)"

Автор книги: Слава Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Расплата. Я выбираю сильного дракона

Пролог

Лес пахнет прелой хвоей и сыростью. Я иду по звериной тропе, стараясь не хрустеть ветками. За спиной – арбалет, у бедра – поясной нож, за плечами – вещевой мешок. В нём немного: сушёное мясо, фляга с водой, огниво, моток верёвки и смена портянок. Всё, что нужно для охоты.

Я не жду сегодня крупной добычи. Просто хочу проверить силки на зайцев у северного оврага. Сыну нужно свежее мясо, а мне – хоть какая-то передышка от мыслей. В нашем охотничьем домике слишком тихо по вечерам, и эта тишина давит.

Но вместо заячьего писка я слышу стон.

Низкий, гортанный, почти звериный. Он доносится со стороны старой дороги, той, что давно заросла кустарником и считается заброшенной. Я замираю на месте. Рука сама тянется к арбалету.

Стон повторяется. В нём – не ярость, не угроза, а боль. Такая, от которой внутри всё сжимается даже у меня.

Я осторожно раздвигаю ветки и выхожу на край заросшей колеи.

Сначала вижу только тёмную груду чешуи. Она лежит на боку, наполовину в грязи, наполовину в жухлой траве. Хвост подёргивается, крылья сложены как-то неестественно, одно – вывернуто. Из-под бока тянется тонкая струйка дыма. Запах – палёной плоти и железа.

Дракон.

Я приседаю за кустом, не дыша. В голове мгновенно проносятся все правила: не подходить, не шуметь, не встречаться взглядом. Драконы опасны, даже раненые. Особенно раненые.

Но этот... не выглядит опасным.

Он мелкий. Нет, не так – он истощён. Чешуя потускнела, на боках проступают рёбра. На правой передней лапе – открытый перелом, белая кость торчит из-под разорванной плоти. Кровь уже запеклась чёрной коркой, но рана ещё сочится. Он лежит, тяжело дыша, и глаза у него полуприкрыты. Он не видит меня. Или не может сфокусироваться.

Я медленно выпрямляюсь и выхожу из-за куста.

Дракон вздрагивает. Зрачок – мутный, с желтизной – дёргается в мою сторону. Он пытается поднять голову, но сил хватает лишь на то, чтобы чуть приоткрыть пасть.

– Помоги... – выдыхает он. Голос хриплый, надломленный. – Прошу...

Я не отвечаю, просто смотрю.

А потом вдруг узнаю его.

Нет. Этого не может быть!

Я подхожу ближе, не сводя с него глаз. Форма гребня, изгиб рогов, рисунок чешуи на морде – всё то же. Только тогда он был другим. Мощным, надменным, с лоснящейся шкурой цвета тёмной бронзы. А теперь – тощий, грязный, сломленный.

Но это он.

Лорд Эйдан Террагон.

Тот, кто стоял на мраморной лестнице родового замка и смотрел на меня, как на грязь под своими когтями. Тот, кто произнёс слова, которые я до сих пор слышу во сне:

– Я отрываю от себя пиявку. Мне не нужна самозванка, которая ничего не может мне дать.

Самозванка. Это он так назвал меня. Женщину, для которой он стал первым, женщину, которая любила его.

Дура.

Я сжимаю ремень арбалета так, что кожа скрипит.

Он не узнаёт меня. Смотрит сквозь, видит только тень в мужской одежде. Капюшон скрывает волосы, куртка – плечи, брюки – бёдра. Я для него – просто охотник, случайно оказавшийся рядом.

– Воды... – шепчет дракон. – Нога... сломана... Я не могу встать.

Он пытается шевельнуться, и из его груди вырывается сдавленный крик. Лапа дёргается, из раны снова течёт кровь.

Я могла бы развернуться и уйти.

Никто не узнает. Дорога заброшена. Дракон умрёт к утру – от боли, от потери крови, от холода. Это не моя забота и это справедливо.

Я делаю шаг назад.

И с раздражением вздыхаю, ведь я – не он, я не могу просто уйти. А ещё, нас кое-что связывает.

Моему малышу пять. Он ждёт меня в домике, сидя на лавке у окна, и рисует пальцем на запотевшем стекле дракончиков. Он верит, что драконы – добрые. Я никогда не рассказывала ему правду о его отце. О том, что тот отказался от нас, когда узнал, что у меня нет магии крови, что я не смогу родить ему «чистого наследника». Что он вышвырнул беременную невесту за ворота, даже не оглянувшись.

Я смотрю на того, кто лежит в грязи.

И всё-таки не ухожу.

– Лежи тихо, – говорю я. Голос звучит глухо из-под капюшона. – Я попробую помочь.

Дракон не отвечает. Он, кажется, теряет сознание.

Я снимаю с плеча мешок и начинаю ломать ветки. Нужно сделать волокуши – что-то вроде решётки из гибких стволов молодых елей. Руки работают быстро, привычно. Я не думаю. Я просто делаю то, что должна.

Через полчаса основа готова. Дракон всё так же лежит без движения, только хвост изредка подрагивает. Я подхожу к нему вплотную. От него пахнет палёным и болезнью. Близко его морда кажется ещё более жалкой.

Кладу ладонь ему на бок.

– Сейчас будет больно, – предупреждаю я, хотя он, возможно, не слышит.

Шепчу заклинание.

Это одно из тех простых бытовых чар, которым меня научила деревенская травница. Им обычно пользуются, чтобы переносить мешки с зерном или корзины с овощами – уменьшают вес на пару часов. С драконом сложнее: нужен более сильный отток силы. Я чувствую, как из ладони уходит тепло, как тяжелеет голова. Но вес под рукой становится легче – раза в три.

Дракон вдруг дёргается и кричит.

Громко, отчаянно, на одной ноте. Он хватается передней лапой за сломанную ногу, из горла вырывается клокочущий рык. Глаза распахиваются, в них – чистая агония. Он всё-таки чувствует перемещение веса, нагрузку на рану.

– Тише, – говорю я, убирая руку. – Я почти закончила.

Он не слышит. Он воет.

Мне всё равно.

Я подсовываю волокуши под его бок, упираюсь ногами в землю и начинаю тащить. Тяжело даже с заклинанием. Дракон крупный, несмотря на истощение. Я тяну за верёвку, перекинутую через плечо, и медленно, шаг за шагом, продвигаюсь к своему домику.

Он стонет всю дорогу. Иногда вскрикивает. Иногда зовёт кого-то. Имени не разобрать.

Я не оглядываюсь.

Мне всё равно.

Мне. Всё. Равно.

Ветви трещат под моими сапогами. Солнце уже село, в лесу темнеет. Я знаю эту тропу наизусть, поэтому иду уверенно. Волокуши цепляются за корни, приходится останавливаться и поднимать их. Один раз дракон почти сползает на землю, и я грубо заталкиваю его обратно. Он стонет. Я молчу.

Впереди, между деревьями, появляется тёплый жёлтый огонёк.

Наш домик.

Я останавливаюсь на опушке, переводя дух. Пот заливает глаза. Руки дрожат от напряжения. Спина ноет. Дракон затих – то ли без сознания, то ли в забытьи.

Я смотрю на окно.

Там, на подоконнике, лежит маленькая фигурка. Сынок ждёт меня, положив голову на сложенные руки. Наверное, уснул, дожидаясь.

А рядом с ним – моя жизнь, которую я с таким трудом построила из осколков.

И теперь я тащу в неё того, кто эти осколки разбил.

Зачем? Я не знаю.

Но волокуши уже у крыльца. Дверь протяжно скрипит. В доме пахнет травами и тёплым хлебом.

Я переступаю порог и втаскиваю внутрь дракона.

Глава 1

Глава 1

Я просыпаюсь не от звука будильника.

Это первое, что кажется неправильным. Второе – тишина. Не та привычная, городская, с гулом машин за окном и приглушённой руганью соседей за стенкой, а глубокая, ватная, звенящая. Третье – воздух. Он пахнет деревом, сухими травами и чем-то сладковатым, как ладан.

Я не открываю глаза. Просто лежу и прислушиваюсь.

Птицы. Они щебечут так громко и так близко, словно сидят прямо на подоконнике. Не чирикают, а заливаются, будто соревнуются друг с другом. За окном нет шума проезжающих машин, нет гудков, нет дребезжания старого трамвая. Только птицы.

И чьё-то дыхание рядом.

Я резко распахиваю глаза.

Потолок. Высокий, белый, с лепниной по углам. Я не видела такого ни разу в жизни, разве что в кино. Огромная люстра с хрустальными подвесками тускло поблёскивает в утреннем полумраке. Я сглатываю и чуть скашиваю взгляд.

Окна. Деревянные, высокие, с частым переплётом и тяжёлыми портьерами насыщенного тёмно-бордового цвета. Ткань выглядит дорогой, плотной, будто бархат. По другую сторону от кровати – шкаф. Громадный, тёмного дерева, покрытый резьбой от пола до потолка. Завитки, листья, какие-то геральдические символы. Он старомоден настолько, что кажется музейным экспонатом.

Но самое невероятное – не мебель.

Рядом с кроватью, в кресле, спит мужчина.

Я не сразу решаюсь на него посмотреть. Сначала – дыхание. Ровное, глубокое, спокойное. Затем – рука. Его ладонь лежит поверх моей, тёплая, тяжёлая, с длинными пальцами. Я чувствую, как моё сердце пропускает удар, а затем пускается вскачь.

Я медленно перевожу взгляд выше.

Он невероятно красив.

Тёмные волосы слегка растрёпаны, падают на лоб. Волевой подбородок, чётко очерченные скулы, брови вразлёт. Ресницы густые, тёмные, чуть подрагивают во сне. Белая рубашка, просторная, с широкими рукавами, не скрывает ни широких плеч, ни крепкой груди, ни того, что этот человек явно не привык сидеть без дела. Выглядит она так, словно её вытащили из театрального реквизита, но на нём смотрится естественно. Словно это я привыкла одеваться не по эпохе, а он – именно так, как надо.

Я задерживаю дыхание.

Где я? Что это за комната? Почему он держит мою руку?

Мысли налетают одна на другую, как осы, жалят со всех сторон. Паника поднимается откуда-то из живота, растекается по груди, сдавливает горло. Я пытаюсь вспомнить вчерашний вечер: я пришла с работы, приняла душ, легла в кровать с телефоном. Обычный вечер. Обычная я.

Так почему я сейчас не в своей спальне с низким потолком и старым шкафом-купе?

Я хочу выдернуть руку, но боюсь разбудить незнакомца.

Он вдруг открывает глаза.

Резко. Без перехода от сна к бодрствованию. Просто распахивает – и смотрит прямо на меня.

И я вижу его зрачки – вертикальные. Узкие, вытянутые, как у змеи или... как у кота. Они дёргаются, будто реагируя на свет, а затем, спустя мгновение, становятся круглыми – человеческими.

Но я всё увидела!

Сердце пропускает удар, и меня охватывает ледяной ужас. Я замираю, боясь даже дышать. Что он такое? Кто он такой? И где, чёрт возьми, я оказалась?

Он смотрит на меня с таким выражением, словно увидел призрака. А потом бросается ко мне, не отпуская моей ладони. Движение настолько стремительное, что я не успеваю отшатнуться. Он сползает с кресла и падает на колени перед кроватью, прижимая мою руку к своей груди

– Магда! – выдыхает он.

Его голос срывается. В нём – облегчение, ужас, радость, отчаяние – всё сразу. Он сжимает мои пальцы так, словно боится, что я исчезну.

– Магда, ты слышишь меня? Ты пришла в себя...

Магда – это имя звучит, как удар колокола. Он называет меня Магдой. Я не знаю никакой Магды. Меня зовут Алёна. Алёна Соколова. Обычная женщина из Москвы.

Но мой рот не открывается. Инстинкт, древний, животный, приказывает молчать. Не выдавать себя, а сначала смотреться. Понять, куда я попала, кто этот мужчина со змеиными зрачками и чем мне может грозить правда.

Я смотрю на него: на благородное лицо, на старинную одежду, на то, как он прижимает мою руку к груди. Всё это неправильно. Это не театр. Это не розыгрыш. Он действительно верит, что я – какая-то Магда.

И если я сейчас скажу: «Вы ошиблись, я Алёна из Москвы, мира, где нет таких, как вы» – то что тогда? Что он сделает? Примет за сумасшедшую? Обвинит в одержимости? В колдовстве? А если здесь есть инквизиция? Если таких, как я, сжигают на кострах?

Мой разум мечется. Я пытаюсь унять дрожь в руках.

– Я... – начинаю я, но голос выходит хриплым, чужим. Я прочищаю горло. – Я ничего не помню.

Мужчина замирает. Его глаза – теперь уже совершенно обычные – расширяются. Он смотрит на меня с тревогой, и в этой тревоге я вижу что-то ещё: надежду. Или страх? Не разобрать.

– Совсем? – переспрашивает он.

Я качаю головой.

– Не помню ни имени, ни того, где я. Ничего.

Это ложь. Но произношу я её так ровно, так спокойно, что сама удивляюсь. Внутри у меня всё дрожит, но лицо, кажется, остаётся каменным. Я вжимаюсь подушку спиной, словно ищу опору.

Мужчина медленно отпускает мою руку. Пальцы разжимаются один за другим, и моя ладонь безвольно падает на одеяло. Он не отстраняется, но я чувствую, как между нами вырастает стена.

– Ты упала, – говорит он тихо. – Упала с лестницы и дарилась виском. Лекарь сказал, что возможна потеря памяти.

Я внимательно слушаю. Падение, удар, потеря памяти. Значит, у меня есть алиби. Мне не нужно ничего объяснять. Я могу просто задавать вопросы. Много вопросов.

– А вы... – я запинаюсь. – Вы кто?

– Меня зовут Эйдан, – отвечает он. – Лорд Эйдан Террагон. Ты в моём замке. Ты живёшь здесь уже два года.

Два года. Я живу здесь два года, но ничего не помню. Я должна быть аккуратной. Не спорить. Не выдавать себя. Просто слушать и запоминать.

– Замок, – повторяю я. – А где именно?

– В провинции Лария, – говорит он, и я не понимаю, звучит это как что-то реальное или выдуманное. – Ты моя... гостья. Я не позволил бы тебе умереть.

Гостья. Или не просто гостья? Он держал меня за руку. Спал в кресле рядом. Называет по имени. Это не просто вежливость. Это что-то большее.

Я решаю не давить. Чем меньше я говорю, тем меньше шансов проколоться.

– Мне страшно, – признаюсь я, и это правда, но не потому, что я потеряла память. А потому, что я не знаю, где я и что здесь происходит.

Эйдан поднимается с колен, выпрямляется. Теперь он возвышается надо мной, и я снова вижу, насколько он высок. Рубашка обтягивает плечи, когда он скрещивает руки на груди.

– Тебе нечего бояться, – произносит он. – Ты под моей защитой.

Я смотрю на него и не верю. Он говорит уверенно, властно. Но в моём мире такие слова ничего не значат. А здесь? Здесь, возможно, они значат всё.

Или почти всё.

– Спасибо, – шепчу я, опуская глаза. – Я... мне нужно время.

– Конечно, – он кивает. – Я пришлю служанку. Она поможет тебе одеться. И позову лекаря, пусть осмотрит тебя ещё раз.

Он разворачивается и идёт к двери. Останавливается, взявшись за ручку, и оборачивается.

– Магда, – говорит он. – Я рад, что ты очнулась.

И выходит, оставив меня одну.

Я выдыхаю.

Долго сижу неподвижно, глядя в одну точку. Птицы за окном всё так же щебечут, но теперь их пение кажется мне зловещим. Я осматриваю комнату снова, уже внимательнее: каменные стены, гобелены, подсвечники без электричества. Свечи. Не видно ни выключателей, ни розеток. В углу – камин, потухший, но с углями. Всё слишком чистое, слишком старинное.

Это не декорация. Это реальность.

Я в другом мире. Или в прошлом. Или в бреду.

Но самое жуткое – я не могу проверить.

Подтягиваю колени к груди, обхватываю себя руками. В голове – только одна мысль: «Я не должна выдать себя. Никто не должен узнать, что я не Магда. Пока не пойму, что здесь происходит и как отсюда выбраться».

Мне нужно наблюдать. Играть роль потерявшей память. Выучить правила этого мира. Понять, кто такой лорд Эйдан и чего он хочет от Магды.

И, главное, понять, безопасно ли здесь быть той, кем я являюсь на самом деле.

Или мне суждено навсегда остаться для всех чужой женщиной с чужим именем.

Глава 2

Глава 2

Дни тянутся, как мёд с ложки – медленно, тягуче, сладко.

Моё тело всё ещё слабо. Я встаю с постели только для того, чтобы дойти до кресла у окна, и это короткое путешествие выматывает так, будто я пробежала несколько километров. Голова кружится, перед глазами плывут тёмные пятна. Но лекари не отходят от меня ни на шаг. Они приходят дважды в день, приносят отвары, пахнущие горечью трав, накладывают прохладные компрессы на виски, что-то шепчут над моим телом. Их ладони светятся едва заметным голубоватым светом, и я делаю вид, что это меня не удивляет.

Магия. Здесь всё – магия.

Я быстро учусь не задавать лишних вопросов. Служанка, которую ко мне приставили, – молодая женщина по имени Розали, – помогает мне одеваться, приносит еду, расчёсывает волосы. Она зовёт меня «госпожой», но я вижу в её взгляде что-то настороженное, почти испуганное. Не я вызываю в ней страх, а то, что со мной произошло. Падение с лестницы, потеря памяти – всё это окружено какими-то невысказанными слухами, которые клубятся в стенах замка, как туман.

Я не расспрашиваю. Наблюдаю.

Эйдан приходит каждый вечер.

Он появляется, когда за окном уже сгущаются сумерки, а в камине разводят огонь. Стучит в дверь – всегда вежливо, всегда предупредительно – и ждёт, пока Розали откроет. Потом садится в кресло напротив меня, и мы пьём чай. Точнее, пью я. Он просто держит чашку в руках, изредка поднося её к губам, и смотрит на меня.

От его взгляда мне не по себе. В нём нет враждебности, но есть что-то тяжёлое, изучающее. Словно он пытается разглядеть во мне ту, прежнюю Магду. Или убедиться, что я – не притворщица.

Я очень стараюсь не проколоться.

– Расскажи мне, – прошу я его в один из вечеров, когда молчание становится невыносимым. – Каким я была человеком? До падения.

Эйдан ставит чашку на столик. Огонь из камина бросает тёплые блики на его лицо, и в этих отблесках он кажется почти обычным. Почти человеком.

– Ты была тихой, – говорит он наконец. – Скромной. Любила вышивать. Много читала. Ты никогда не спорила.

Я киваю, хотя внутри у меня всё сжимается. Тихая, скромная, не спорила. Значит, Магда была удобной. Послушной. Такой, которую не жалко держать рядом, но и не страшно вышвырнуть, когда надоест.

– А что насчёт моей семьи? – спрашиваю я. – У меня никого не осталось?

– Твоя тётя была кормилицей в этом замке, – отвечает Эйдан. – Она вырастила меня. Когда она умирала, я поклялся ей, что позабочусь о тебе.

– Кормилица? – переспрашиваю я, и впервые за всё время слышу в своём голосе живой интерес. – Когда вы были младенцем?

– Я был драконом, – поправляет он. – Но в человеческой форме – да, младенцем. Твоя тётя выкормила меня своим молоком, когда моя мать не смогла.

Я отвожу глаза. Драконы, которые кормятся молоком кормилиц. Звучит как что-то из фэнтезийного романа, но я уже достаточно видела в этом мире, чтобы перестать удивляться.

– Значит, вы – дракон? – уточняю я, снова смотря на него.

Эйдан не отвечает сразу. Его зрачки на мгновение вытягиваются, но он быстро берёт себя в руки. Это настолько мимолётно, что я могла бы списать на игру света, если бы не знала, на что смотреть.

– Да, – говорит он. – Я дракон. Как и ты.

Эта фраза бьёт меня под дых. Как и ты. Я – дракон? Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но издаю только невнятный звук.

Эйдан усмехается.

– Ты не помнишь, конечно. Но в тебе течёт кровь мелкого дворянского рода, из которого происходила твоя мать. Ты – дракон, Магда. Пусть и очень слабый. Твоя магия почти не проявляется.

Почти не проявляется. Значит, всё-таки проявляется. Я делаю вид, что обдумываю эту информацию, а на самом деле лихорадочно пытаюсь понять, что это значит для меня. Если я не проявлю никаких способностей, это вызовет подозрение? Или наоборот – успокоит?

– Я никогда не видела себя в другой форме, – осторожно говорю я. – То есть... не помню.

Эйдан качает головой.

– Ты никогда не обращалась. Насколько я знаю, у тебя нет крыльев. Только зрачки иногда.

– Зрачки? – переспрашиваю я.

– Да. В момент сильных эмоций. Я видел пару раз. Но ты контролируешь себя. Лучше, чем я.

Он улыбается, и эта улыбка неожиданно тёплая. На мгновение я забываю, что должна быть настороже. На мгновение я вижу перед собой не того, кто держит меня под подозрением, а просто мужчину, который заботится о девушке, оставшейся на его попечении.

– Я рада, что вы рядом, – говорю я, и сама не понимаю, ложь это или правда.

Эйдан смотрит на меня долго, очень долго. Потом кивает.

– Я тоже рад, что ты очнулась.

В комнате повисает тишина. Но не та, что давит, а другая – спокойная, почти уютная. Я делаю глоток чая, и тёплый напиток разливается по телу. Эйдан сидит напротив, и его присутствие больше не кажется мне угрожающим.

Вечера повторяются. Мы говорим о книгах, о саде за окном, о том, как устроена жизнь в замке. Эйдан рассказывает о провинции Лария, о соседних землях, о том, что скоро будет праздник сбора урожая. Я слушаю, запоминаю, киваю. Иногда он задерживается допоздна, но всегда ведёт себя безупречно сдержанно. Никаких прикосновений, кроме тех, что можно счесть случайными. Никаких намёков. Только долгие взгляды и паузы, которые я не решаюсь трактовать.

Моё тело крепнет. Я начинаю выходить в коридор, потом – в сад. Розали сопровождает меня повсюду, но я убеждаю её, что мне полезнее гулять одной. Она нехотя отпускает меня, и я впервые остаюсь наедине с этим миром.

Замок оказывается огромным. Каменные стены, увитые плющом, внутренние дворы, башни, переходы. Всё дышит стариной и магией. Где-то вдалеке слышен гул, похожий на рокот водопада, но я не нахожу его. Воздух чистый, прохладный, пахнет хвоей и рекой.

Я вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время мне дышится легко. Это странно – я в чужом теле, в чужом мире, под чужим именем. Но почему-то мне не так страшно, как должно было быть.

Возможно, потому что рядом есть Эйдан.

Эта мысль пугает меня сильнее всего.

Однажды вечером, после очередного нашего разговора, я снова остаюсь одна. Розали помогает мне переодеться в ночную сорочку, мягкую, из тонкого полотна, и уходит. Я сижу перед зеркалом и смотрю на своё отражение.

Магда. Это имя всё ещё не звучит как моё. Но я уже не вздрагиваю, когда меня так называют.

Я провожу пальцами по волосам. Светлые, густые, они каскадом падают на плечи. Лицо – нежное, с мягкими чертами, с серо-голубыми глазами. Я вижу в нём что-то странно знакомое. Может быть, потому что мы с Магдой чем-то похожи? Не внешне, нет. Но в выражении глаз, в манере хмуриться. Я не знаю.

И вдруг – зуд.

Он начинается где-то на левом плече, под тканью сорочки. Я морщусь, потом ойкаю и спускаю ткань с плеча.

На коже проступает рисунок.

Тонкий, изящный, выжженный будто изнутри. Дракон с расправленными крыльями, хвост обвивает предплечье. Он ярко-алый, как свежая рана, но не болит. Только чешется, невыносимо, до дрожи.

– Что это? – шепчу я, не в силах отвести взгляд.

Изображение не исчезает. Оно пульсирует, словно дышит. Я прикасаюсь к нему пальцами, и по телу пробегает странное тепло. Не обжигающее, а согревающее, как отголосок далёкого огня.

Я вскакиваю, хочу бежать, позвать кого-нибудь, но тут в дверь громко стучат.

Три удара. Тяжёлых, торопливых.

– Госпожа Магда! – раздаётся приглушённый голос из-за двери. – Откройте, пожалуйста!

Я вжимаюсь спиной в стену, придерживая спущенную с плеча сорочку. Метка горит всё сильнее. Стук повторяется.

– Госпожа!

Я не знаю, что делать. Открыть? Позвать на помощь? Спрятаться? Мысли мечутся, как птицы в клетке.

Стук становится громче.

– Госпожа Магда, скорее!

Я делаю глубокий вдох. Если я не отвечу, они могут выломать дверь. А если открою – увидят метку. И что тогда?

Медленно, на подгибающихся ногах, я подхожу к двери и приоткрываю её на ширину ладони.

– Что случилось? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

В тёмном коридоре стоит Розали. Глаза у неё широко раскрыты, в руке – дрожащая свеча. Она ловит мой взгляд и произносит одно-единственное слово:

– Лорд Эйдан.

И всё.

Моё сердце падает куда-то вниз, в пятки, и я понимаю: что бы ни произошло, моя спокойная жизнь в этом замке только что закончилась.