Текст книги "Посол на планете Земля (СИ)"

Автор книги: Сима Кибальчич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Очень сильными союзниками землян оказались инсектоиды. Внешний вид похожих на насекомых существ ужасал: многоуровневые челюсти уходили внутрь головы, над короткой кожистой накостницей с двумя ноздрями, открывались большущие, на пол-лица, словно причудливые очки, фасеточные глаза. От трехдольного черепа вниз на плечи и на мощную узловатую шею спускался капюшон, весь разделенный на толстые кожистые веревки. Четырехметровое существо, покрытое чешуйчатой кожей и стоящее на двух мускулистых птичьих ногах, поражало своим устрашающе великолепным торсом. Тело напоминало человеческое и выглядело идеальным. Правда, живот не уходил под грудную клетку, наоборот, выступал вперед гладким и блестящим стальным камнем. Впрочем, весь инсектоид, покрытый рельефом разнообразных мышц, выглядел вылитым из стали.

Смертельным для людей оказался их запах, вдыхая его, человек ощущал дикий ужас и погибал от шока. Поэтому первый контакт принес много жертв. Позже инопланетники стали использовать силовые поля, которые защищали окружающих от "ароматов". Да и одежду. Посол расы инсектоидов на Земле всегда ходил в человеческом костюме и с маской на голове, которая оставляла открытыми только неподвижные фасеточные глаза и скрывала устрашающие челюсти, наполненные ядовитым составом.

Все тело инсектоида – переплетенные мышцы и мозг. Ничего удивительного для рожденных на жуткой планете Утраз. Имея гигантскую массу, она неотвратимо ускорялась по немыслимой траектории среди нескольких звезд, делая существование на своей поверхности все невыносимее. Землянам там не выжить, только от просмотра реконструкции некоторые отправлялись на психреабилитацию. Животные с Утраз могли бы запросто летать по космосу, ловя солнечный ветер, и даже с легкостью уничтожить такую планетку как Земля. Вот только в аду экологического баланса Утраз у них и свободной минуты не оставалась, да и не стремились они покинуть "милый" дом. Инсектоиды – самые слабые и беззащитные там существа, в борьбе за выживание стали великолепными боевыми тактиками и стратегами. постепенно взялись за освоение космоса. Теперь они – ядро объединенных военных сил Федерации. Вместе с людьми, во всем опирающимися на технологии. Такие разные формы жизни, но обе гуманоидные и пока две самые экспансивные расы на просторах Вселенной.

Если цивилизация Эйюшки существует и она малоразвита, то придется отказаться от контакта. Того требовали законы. Новая, ни на что не похожая культура должна развиваться сама по себе, чтобы сохранить свою уникальность, а не повторить путь сильного соседа. Однако, Эйюшка как-то добрался до Земли, и это уже о многом говорило. Оставалось надеяться, что его раса окажется достаточно развитой, раз Эюшка так загадочно быстро адаптировался и освоил речь. По оценкам искина он очень молодое существо, по сути, ребенок. Предположительно, его планета – жидко-газообразная. Раса явно способна к существованию и быстрому перемещению как в воде, так и в воздухе. Земные опасности Эюшке не угроза. Так надо ли искать пропавшего гостя?

Изучив собранную информацию о новом друге сына, Вэ-эН все больше и больше сомневался, что тот сможет пролить свет на эту странную катастрофу в космосе. Осмотрев озеро, где нашли Эйюшку, консультанты Совета пришли к выводу, что он жил там задолго до появления корабля рыбообразных. Найти его на Земле было возможно, используя поисковые системы. Но интуиция подсказывала, что пока не стоит этого делать, пусть все идет своим чередом. Тем более что опасности для людей Эйюшка не представлял, хотя на всякий случай просматривались сводки всех необычных событий.

«Наш гость, скорее всего, найдется и без нас, – подумал Вэ-эН, – Малыш с друзьями бросится на его поиски, а он умеет добиться своего, и при этом самыми дурацкими способами. Нужно просто за ним присмотреть».

Вспомнив вчерашний день, он расхохотался. Все-таки сынок заставил попотеть, и когда только Вэ-эН перестанет попадать в его дурацкие ловушки. Программа озвучивания файла прямой связи работала до сих пор, компьютер сам диктовал и сам же записывал размашистым почерком хитрого председателя КСЗ. Малыш пока об ответной хитрости ничего не знал, с раннего утра парился на пересдачах. Не плохо было бы выяснить, как у него идут дела. Вэ-эН устроился по-удобнее на стуле и произнес:

– Вывести трансляцию экзамена сына.

На полиэкране появилось изображение.

Каждый желающий в принципе мог наблюдать за экзаменационной процедурой. Малыш сидел в кабинке для одного учащегося и ожесточенно готовил задание: что-то орал по каналам связи, махал руками, словно на зарядке, строки и таблицы мелькали перед ним на экране.

Вэ-эН хмыкнул и почесал подбородок. Экзаменовка по основам дизайна. Надо же было по собственному желанию выбрать такой странный для своего возраста и интересов спецкурс. В итоге изучать его второй год, хватать двойки и с завидным упорством их пересдавать. Нынешнее аттестационное задание: разработать классический твидовый костюм для мальчика. Оценки ставили сразу по нескольким разделам курса. В прошлую попытку Малыш сдал на отлично основы цветовой разработки и использование аксессуаров, но схватил двойки по материаловедению и историческому контексту объекта дизайна. Из-за этих несчастных двоек он сейчас и пересдавал весь предмет.

Рисунок костюма, который Вэ-эН рассмотрел на электронном планшете, был хорош. Сын уже определил, какой должна быть ткань, и послал запрос в научно-исследовательские институты по последним наработкам в области материалов. Костюм получался плотным с виду, а на самом деле легким, наверняка, согревал и давал ощущение прохлады, все в зависимости от погоды. И, судя по техническому описанию, мог защитить от разных непредвиденных ситуаций: падения, огня и воды – всего, что может случиться с мальчишками. Все говорило о пятерке по материаловедению.

На экзамене еще требовалось оценить прогноз на спрос, и сейчас Малыш висел на нескольких каналах связи, пытаясь выяснить: покупают ли вообще твидовые костюмы для мальчиков. Ошибиться в прогнозе покупателей разрешается только в десять раз. Если он скажет, что купят тысячу костюмов, а продаст только сто, то это допустимо, а если десять или двадцать, то это верная двойка по прогнозу востребованности. Но заниматься этим рановато. Костюм еще не доделан, и цвет для него не подобран, а этот обормот уже ищет, кто бы его купил.

Посмотрев на цифры, пробежавшие по экрану, Малыш надул губы. Вэ-эН моментально чувствовал недоброе. Сын подскочил на стуле, наклонился к экрану и стал быстро просматривать электронные каталоги по цвету. Мелькание прекратилось на ядовито-желтом изображении перед носом хихикающего ученика.

Рука отца непроизвольно дернулась к интеркому, но толку-то, даже председателю КСЗ не позволено вмешиваться в экзамен. Он слегка сполз в кресле и обречено оперся головой о согнутую в локте руку. Элегантный твидовый костюм окрашивался в ядовито-желтый цвет, его объемное изображение повернулось на экране, и рядом возникла надпись: «Каталог аксессуаров». Замелькали манжеты, галстуки, запонки. На костюме сначала появились предлиннющие фалды, потом он оброс рюшками на лацканах, рукавах и тех же злосчастных фалдах. Изображение вращалось, и скоро отец перспективного дизайнера-модельера насчитал восемь запонок и столько же огромных, как яйца, пуговиц. Затем на костюм спустилось пышное жабо.

Вэ-эН убрал звук, не в силах следить за тем, как Малыш выбивал у своих одноклассников обещание купить костюмчик, тыкая пальцем в созданное им желтое чудовище. Своего он каким-то чудом добился и остался очень доволен.

Самое время выключить эту комедию. Но сын взялся набирать на клавиатуре адреса текстильных филиалов заводов. Это уже слишком. Несколько экземпляров одежды для приятелей делались на собственном синтезаторе, а завод мог взять заказ самое меньшее на сто костюмов. Стало любопытно, и Вэ-эН снова врубил звук.

– Сто?! – возмущенно кричал заводский дизайнер, – да кто же будет покупать эти клоунские наряды!! Мы пошлем запрос и проверим ваши прогнозы!

Малыш замахал бумажкой с девятью фамилиями своих одноклассников.

– Девять? – переспросил дизайнер, – но девять это же не сто. Вы и сами сделаете эти костюмы.

– Ничего бесподобного, ничего бесподобного. Девять – это почти десять, значит, сто я заказываю...

– Какие сто, вы же десять с трудом тяните!

– В десять раз можно и ошибиться. В правилах разрешается ошибка на порядок? Разрешается! – кричал Малыш самым противным голосом. – Значит, я могу настаивать в рамках ошибки.

– Но…, – беспомощно протянул дизайнер, и на лице его появилось обреченное выражение. – Черт бы побрал этих школьников с дурацким обучением и экзаменами. Сплошные головные боли!

Вэ-эН расхохотался и вырубил экран. Теперь было ясно, сынок принесет еще одну двойку, которую так убедительно заработал. Только теперь она будет по цвету и аксессуарам, вместе с пятерками по материаловедению и, наверняка, по прогнозу востребованности дизайна. Кровь из носу, всучит за считанные дни каким-нибудь бестолковым покупателям как минимум девяносто этих ужасных костюмов. Вот так всегда он своей клоунадой переворачивает с ног на голову любую систему и все, казалось бы, внятные правила.

Ну его, пусть школа и разбирается, у Вэ-эН хватает и своей свистопляски: загадочный корабль, исчезнувший Эйюшка и превратившаяся груду пожухших водорослей яблоневая роща у дачи. Эксперты не обнаружили и следов зеленого тумана, но анализ почвы говорил о том, что там побывало нечто неземное. Надо бы понаблюдать за местностью, сыном и всеми обитателями дачи, как бы чего нежданного не случилось. Да и неплохо бы по всем эти проблемам с дедом посоветоваться, хотя с активной работой он распрощался, но консультировал.

***

Малыш подлетал к дому весьма довольным собой. Сегодня отошлет запись экзамена Пузырям, и уже завтра сможет получить солидную прибыль. Полгода назад он заключил с инопланетниками удачную сделку на продажу проваленных экзаменов. Космическая раса сфероидов, по-простому Пузыри, была самой древней из известных и совершенно негуманоидной. Существа выглядели как упругие продолговатые сферы, имели запредельный интеллект, странный юмор и тягу к малоподвижному, созерцательному образу жизни. Малышовые экзамены пользовались среди них популярностью, как хорошая юмористическая передача. Пузыри покупали записи за бешеные деньги и, просматривая их, впадали в вибрацию – видимо, так смеялись.

Малыш давно мечтал купить часть пользовательского времени в Центральном Земном Компьютере. Очень дорогая затея. ЦКЗ был предназначен для решения сверхсложных задач, и девяносто процентов его ресурсов занимало государство, остальное мало кому было по карману. Малыш мечтал о пешей прогулочной дороге до Луны. Такой, чтобы сжимала время и пространство и чтобы путешественник через два часа прогулки по космосу шагнул бы на лунную поверхность. Только ЦКЗ мог просчитать возможность этой идеи. Поэтому ура – деньгам, двойкам и Пузырям. Он и желтые костюмчики продаст, не пропадать же добру. А через три дня очередная пересдача, поэтому пока есть время надо быстренько разыскивать Эйюшку.

Когда Малыш на всем ходу влетел в комнату, предка там, конечно, не наблюдалось. Компьютер был занят сам собой, верещал о каких-то там сортах водорослей и строчил на планшете почерком хитрого папана.

– Скрылся, – обижено надулся Малыш, – но куда же он мог удрать?

Он нырнул к компьютеру и попытался связаться с отцом, но электронный секретарь сообщил, что Василий Николаевич на закрытом заседании Совета.

– В бункере значит. Очень подозрительно. И что он там высиживает? Тут Эйюшка пропал. А этот в бункере запечатался. Надо бы все выяснить.

По проторенной еще во времена поисков информации о Пузырях дорожке Малыш влез в систему Совета. Данные к сегодняшнему заседанию оказались закрыты вторым уровнем секретности, и в них уже никак не удавалось прорваться.

– Подозрительно, подозрительно, все это не спроста...

Высунув кончик языка, он задал контекстный поиск на слово «Эйюшка». Прилетело сообщение, что файлов по этому слову нет, но Малыш не сдавался, стараясь перехитрить систему. Та поупорствовала, призналась, что информация «засекречена», и уперлась окончательно.

Пришлось Малышу отправиться в свой домик, почесывая на голове умные мысли. Интересно, знают ли его военизированные предки про небезопасный камень? Всего за утро внешние и внутренние углы малышового дома скруглились, и стены приобрели обтекаемую форму. По поверхностям сочилось что-то вязкое, болотного запаха. С того, что раньше было потолком, свисали тяжелые, бурого цвета пузыри, но они не падали вниз, а колыхались и время от времени лопались с глухим звуком.

Малыш прошел по чавкающему полу к колышущемуся в зеленом тумане столу. Жидкость быстро промочила одежду. Подойдя поближе, он увидел, что на месте стола находился красивый, необыкновенно синий каменный нарост. Внизу он был узким, а вверху расширялся, расходясь в разные стороны отростками разной формы. От него шло тепло. Под ним в достаточно глубокой выемке и в зеленоватом желе лежал сам камень. Малыш сморщил нос и решительно протянул руку. Какая-то сила его оттолкнула.

– Вот еще! – он протянул сразу обе руки и снова ощутил толчок.

Сверху будто пошел снег, но не холодный и не мокрый. Он мгновенно запорошил все вокруг. Задней стены дома будто не стало, а вдаль распахнулись черные горы с заснеженными вершинами. Солнце ярко сияло над горизонтом.

– Это что-то новенькое. Кажется, ты любишь снег?

Словно услышав слова мальчика, картина сначала помутнела, потом стала ярче, заснеженные горы и редкие голые кустарники понеслись ему навстречу.

– Ого, да этот камень что-то соображает и сообщает…

Картинка замерла у самого входа в пещеру. Там из мрака проступали алые контуры гигантского существа. Малыш присмотрелся:

– Неужели это Эйюшка? Невозможно. Снега! Пещера! Но почему же он такой красный?

Он попытался войти в пещеру, но вся картина лопнула, как пузырь. Комнату заволокло вязкой зеленью. Малыш чихнул.

– Придется поискать это место. Тогда и удастся выяснить, кто покрасил Эйюшку, и что он делает в такой морозяке.

Остаток дня он посвятил разработке плана поиска замерзшего до красноты Эйюшки в таинственной заснеженной пещере. К вечеру собрал всю команду.

– Я провел разведку и выяснил, где наверняка можно найти Эйюшку. Но это совершенно секретная операция. Никому ни слова. Завтра отправляемся в воздушный поход на север.

– И на чем мы отправляемся? – с подозрением спросил Бегемота.

– На сверхнадежном аппарате!

Предвкушение в голосе Малыша заставило друзей тревожно переглянуться.

Глава 9. Воздухоплаватели

С позднего вечера и до ночи шла подготовка к воздушному путешествию, точнее к экспедиции по спасению Эйюшки. Малыш сначала что-то рисовал, высчитывал, чертил и при этом бормотал себе под нос о сверхнадежнейшем, взлето-падательном аппарате. Спустя пару часов приступил к постройке этого непревзойденного агрегата.

Слону и Бегемоту он послал на ближайший завод за необходимым оборудованием. Только в его компьютере появились первые наметки летательного аппарата, как сведения о нем тут же попали в заводские сети, и высвободилось место под возможный заказ. Малыш, однако, хотел практически все соорудить сам. Для этого нужен был бассейн для гальванопластики. Делать такую штуку самому – долго, поэтому Слона и Бегемота в сопровождении Пятуха и пары приближенных к его особе куриц отправились на платформе в путь за заказанным бассейном.

Вернулись они довольно быстро, и сразу вся команда взялась за установку. Малыш сообщил всем, что «речь идет о спасении, и замедление бесподобно». Смысл этой фразы каждый понял по-своему, но работать бросились в едином порыве. Несущие конструкции бассейна установили быстро и почти без потерь, правда, Бегемота отдавил Слоне сразу четыре ноги, а Варена потеряли и долго не могли найти. Он отлетел на максимально безопасное расстояние от груды строительных материалов и на всякий случай не откликался, делая вид, что страшно занят.

Для таких работ обычные люди используют роботов, и тогда дело движется быстрее, но Малыш всех уверил, что роботы на даче окончательно проржавели. Слона подозревал, что их вообще не из железа делают, но от возражений воздержался.

Стенки бассейна выстроили из пористых, похожих на вспененный нефрит кирпичей. Его форма была эллипсоидная, на каждом из двух полюсов размещалась набольшая лазерная установка. Они двигались по стержню, а сам стержень перемещался вверх-вниз по двум рельсам. В бассейн туда, где находилась заряженная электричеством металлическая болванка, по специальному шлюзу поступала кислота. Кислота воздействовала на болванку, от нее отрывались ионы, наслаивались на практически невидимый каркас, на тоненький молекулярный слой первой детали, которую создал всего за микросекунду присоединенный сюда же синтезатор. Лазеры работали вовсю, направляли движение ионов, так что деталь вырастала заранее заданной формы и толщины. Всем этим процессом управлял компьютерный модуль.

До самой темноты друзья со специально установленного возвышения смотрели на процесс гальванопластики, проходящий под прозрачной, герметичной крышкой бассейна. В тумане проскакивали разноцветные огоньки лазеров, они то вспыхивали яркими шарами, то змеились, скрещиваясь. Каждый огонек спешил по своему делу, одни корректировали ионы, другие выверяли точность растущей формы.

Весь бассейн слегка светился, и иногда по нему пробегали всполохи. Там словно шла не точнейшая выверенная работа, а праздничный фейерверк, и зрители смотрели, не отрывая глаз. Когда деталь была готова, кислота сливалась в нижнюю емкость, а форма выгружались через специальные отводы. Потом сквозь шлюзы поступала свежая кислота, и процесс запускался заново.

Бегемота напряженно вглядывался в детали: будущий аппарат его беспокоил все сильнее и сильнее.

– По-моему тут что-то вроде самолета, – шепнул он свесившемуся рядом Питоне. – Я разглядел крылья.

– Шамолет? Не мошет быть. Только что выгружали винт. Вертолетная коншшструкция.

Через какое-то время детали были готовы, и Малыш разогнал кампанию спать, пообещав завтра потрясти своим изобретением. В результате почти у всех обострилась бессонница и особенно у Бегемоты.

Малыш прогремел еще полночи, а потом сидел за компьютером и отрабатывал траекторию «залета».

Ранним утром, только продрав глаза, жители дачи вылезли из домов и помчались смотреть экспедиционный корабль. Увидели. И глаза долго не могли отвести. Корабль просто устрашал своей надежностью, а вдоль махины прогуливался его сияющий от гордости создатель.

Летательное чудище оказалось большим, выпуклым, с тяжелым брюхом внизу. Детали громоздились в полном беспорядке. Сверху просматривались большие вертолетные лопасти. Сильно изогнутые, они плотно прижимались к корпусу. Хвост с четырьмя аккуратными уголками напоминал дирижабельный. По бокам нелепо проросли крылья, совсем крохотные и тоже согнутые. Под крыльями висели пропеллеры. Выступающее брюхо дирижабля в верхней части оказалось прозрачным. Здесь располагались места для пассажиров, и какая-то сомнительного вида лестница уходила вверх летательного аппарата.

– Перед вами, – гордо заявил Малыш, – мое гениальнейшее изобретение – дирижабельный вертолёто-самолет с парашютным спуском. Это соединение всех главнейших аппаратов, на которых в древней античности отправлялись в воздушные экспедиции! А значит, дирижабельный вертолёто-самолет – сверхэкспедиционный. Во-первых, на нем можно спокойно фланировать над землей, как на дирижабле, и разглядывать все подозрительное. Особенно Эйюшкину спину, если-таки обнаружится. Если же Эйюшка прокрадется мимо, и мы не успеем его ухватить, то выдвигаем крылья и мчимся вдогонку на самолетных скоростях. Если Эйюшка проявит коварство и полетит быстро вверх, чтобы скрыться в облаках, мы сразу включим вертолетные винты, прорвемся на высоту и схватим его за пятки. Он от нас не ускользнет. Хочу уверенно заявить, что спасение Эйюшки – неизбежно.

Курицы пришли в полный восторг. Варен расхаживал и важно каркал. А Бегемота чувствовал, что подтверждаются самые худшие его опасения.

– Может, полететь на платформе? – нерешительно предложил Слона. – Она поднимается к облакам ничем не хуже.

– На платформах в экспедиции не ходят, – надул губы Малыш. – Я, между прочим, всю античную классику прочитал. У них в древности был обильный экспедиционный опыт, но на авиетках и платформах никто не летал. И вообще самые исследовательски-экспедиционные – это собаки и олени.

– Я еще на собаках не ездил, – фыркнул не выспавшийся Бегемота.

Но делать нечего, все принялись за сборы. На земле оставались курицы, так как Пятух ответственно заявил, что семейство еще не готово к такому серьезному путешествию, и в ближайшее время они начнут тренировки с пеших походов. У Варена обнаружились таинственные дела, и он бескомпромиссно отказался лететь. Сова и Еж днем как обычно спали.

Слона, Бегемота и Питона взяли в поход только самое необходимое. Слона упаковал в небольшой футляр зубную щетку и очки, еду решил не брать, но плотно позавтракал. Бегемота подкрепился и запасся в дорогу мягкими вставками в уши, чтобы не продуло в высотных ветрах. Чем занимался Питона, никто не знал, но он долго шуршал за плотно прикрытой дверью, затем выполз в неизменных темных очках, свернулся у входа в кабину корабля и соблюдал шпионское молчание.

– Незамедлительно на загрузку! – призвал Малыш. – Взлетаем уже!

И нырнул в огромный люк своего корабля.

Стоило ему оказаться внутри, как два кронштейна, удерживающие аппарат на земле, раздвинулись. Машина покачнулась и приподнялась. Малыш мельтешил внутри, размахивал руками и кричал:

– Скорее за борт! Что вы спите! Уже улетаем!

Слона с размаху придавил хвост Питоне, который полз первым. Аппарат еще немного приподнялся, и тогда Бегемота одним прыжком забросил в кабину передние ноги, задние подобрать не успел, и они торчали за бортом взлетающего «изобретения». Слона и Питона напряглись и втянули своего друга внутрь.

– Неужели нельзя было сначала погрузиться, а потом взлетать? – недовольно прогудел Слона.

– А я и так сначала погрузился, а потом взлетал, – не моргнул глазом Малыш.

В кабине кроме обзорных мест никаких удобств не наблюдалось. Пол под окнами был выложен чем-то мягким, по периметру торчали места экипажа, разнообразной формы. Они могли принимать очертания любого тела, укутывая его в мягкую упругую перину. По середине кабины стоял внушительный руль управления: на длинном шесте держался круг, обтянутый ярко-зеленой кожей, точь-в-точь снятый с какого-то античного автомобиля.

Малыш с капитанской важностью встал около руля и разложил карту.

– Курсируем на север.

Он крутанул руль, корабль устрашающе заскрипел и косо накренился.

– Всем срочно пристегнуть ремни небезопасности. А то экспедиционный опыт только у меня и Питоны.

Прямо из-под пола по бокам Слониного кресла выскочили два стержня и мягкий ремень, протянувшись между ними, плотно обвил пассажира. Питона просто обмотался вокруг уходящей вверх лестницы с подозрительной надписью «спасательная». Бегемоту сдавили по бокам какие-то прутья.

– Античная экспедиционная защита, – гордо заявил командир. – Системы безопасности спасут вас от любого удара.

Дирижабль стремительно плыл под облаками, а экспедиционные спасатели въедливо разглядывали тянущиеся внизу участки леса. По верхушкам берез, елей и осин ходил ветер, делая лес живым и немного сердитым. Постепенно лес начал редеть, а потом и вовсе прервался, превращаясь в гладкое травянистое пространство, а потом снова показались перелески. На северо-западе от дачи лежали лесостепи и степи, места спокойные и серьезные. Здесь не обнаруживалось ни Эйюшки, ни единого его отпечатка. Но все члены экспедиции неутомимо таращили глаза. И только Малыш отвлекался у карты и отмерял, сколько пальцевых шагов осталось до места назначения.

Положа хобот на сердце, Слона думал, что вглядываться особо некуда, кругом до горизонта гладь и покой. Только спешат по земле пятна облаков, да клякса их вертолёто-самолёто-дирижабля. В поэтическом настрое он даже поднял вверх глаза. Облака на самом деле не мягкие и к тому же холодные, но выглядят всегда, как перина, и немного напоминают куски сахарной ваты, которую как-то Малыш сделал специально для Слоны. Небо вообще способствует философским размышлениям и научным открытиям. Сиди под небосклоном, открывай, ничего тебе не мешает, если, конечно, Малыша с собой не брать и Бегемоту заодно. Хотя Бегемота не очень шумный, но много внимания обращает на бытовые мелочи, и в результате никакой возвышенности и созерцательности не выходит. А когда нет полета мыслей, то и открытий не наблюдается.

Слона не мог оторвать глаз от клочковатого облачного скопления. Темное пятно мелькнуло где-то сбоку. «Странное, однако, облако» – подумал Слона и воскликнул:

– Эй, я, кажется, что-то видел.

– Что? – Малыш аж подскочил около карты.

– Не знаю, что-то было, что-то темное.

– Куда, куда полетело? – вопил Малыш.

– Не знаю, – на этот раз Слона сказал тихо и с сомнением.

Но Малыш уже ни в чем не сомневался.

– Срочно начинаем преследование!

И он бросился к иллюминаторам.

Бегемота забеспокоился, а Питона не шелохнулся, сохраняя вид не то загадочный, не то сонный. Взволнованный командир осмотрел окрестности, но ничего необычного не увидел.

– Сбоку и внизу нет, – заключил он. – Значит, он скрылся вверху. Отправляемся в вертолетную погоню! Всем соблюдать небезопасность и пристегнуться к ремням.

Капитан дернул на себя античный штурвал. Слона в панике ухватился хоботом за один из пристяжных штырей. Бегемота уцепился зубами за круговой поручень под иллюминаторами. Питона плотнее обвился вокруг лестницы, и, не шевелясь, смотрел в черные очки. Корабль затрясло. Зубы Бегемоты скрипели в тон надрывающемуся агрегату, и он чувствовал, как пошатывается поручень.

Малыш прыгал и летал вокруг руля управления, словно акробат с шестом, одновременно кричал:

– Держитесь! Запускаю вертолетный подъем!

Монотонный гул заполнил пространство, скрежет стал нарастать, самолёто-вертолет тянуло вверх. Серое плотное облако обняло кабину, а потом вытолкнуло её в белесое холодное небо. Все тяжелые облака остались под кораблем, а наверху стелилась размытая пелена.

– Где он скрывается?!

Малыш бросился к одному иллюминатору, потом к другому, так и бегал по кругу, недовольно выкидывая правую ногу. Но пространство вокруг выглядело пустым.

– Скрылся, скрылся!

– Может Слоне померещилось? – предположил Бегемота. – Замечтался как обычно, ну и увидел...

Слона философски вздохнул и возражать не стал.

– Ничего не померещилось, – заскандалил капитан. – Я сам чуть-чуть и увидел бы, как что-то пролетело. И кто знает, если это не сам Эйюшка, то наверняка похитители Эйюшки. И если их нет вверху, значит, уже скрылись внизу.

Малыш бросился к рулю управления, стал дергать рычажки, нажимать кнопки и вскоре послышалось ровное успокаивающее гудение. Но недолго. Пискнуло, щелкнуло, взвизгнул паровозный гудок, как в античных фильмах, и из панели управления вырвалось облачко дыма.

– Вертолетно-самолетный переходник, – гордо заявил изобретатель и чихнул.

Корабль полетел вниз, все ускоряясь и ускоряясь к земле. Очень скоро путешественники увидели горы, которые двигались прямо на них. Малыш издал победный звук и дернул изо всех сил штурвал. Аппарат выровнялся над самыми вершинами, покрытыми слепящим снегом. Из-под него торчали носы каменных утесов, то серые, то коричневые. Окажись хоть один из них выше остальных, самолето-вертолёт пробороздил бы кабиной.

– Может нам подняться повыше?

– Нет, нет, мы спустимся ниже, нужно бы осмотреть горы. Где-то здесь эта пещера. Питона и Бегемота будут присматриваться, а ты, Слона, указывай дорогу между скал, чтобы не врезаться.

– Почему я?

– Потому что у тебя хобот есть. Был бы у меня хобот, я бы указывал, нельзя же, чтобы такая дельная вещь пропадала.

Слона устроился удобнее, чтобы его дельная вещь не упиралась в иллюминатор, и принялся указывать дорогу. Питона приспустил очки для четкости зрения, Бегемота встал тверже, заявляя о непреклонной позиции в устройстве, которое каждую минуту меняло направление полета.

Самолет нырял между грядами скал. Солнце слепило, яркое и холодное, и снег слепил, но они летели и летели.

Глаза Бегемоты устали от напряжения, и он повел взглядом по кабине корабля. В который раз пытался рассмотреть ту штуку, что торчала справа от спины Слоны. Пригляделся и понял, что это выглядывает красная кнопка с надписью: «Кнопка самоуничтожения».

– Что это?!!

Бегемота взревел и, растеряв всякую непоколебимость и непреклонность, с такой силой рванул в сторону, что надежные ремни безопасности лопнули, как струна. Слона вздрогнул и, испугавшись, обернулся. Хобот его изменил направление, Малыш повернул штурвал. Кабина накренилась, и бедный Слона, не успев схватиться, наехал на эту злосчастную кнопку. Все услышали голос:

– Процесс самоуничтожения запущен, процесс самоуничтожения запущен!

Восемь глаз посмотрели на мигающую красным зловредную кнопку. Слона в ужасе отскочил в сторону и вывернул из пола два железных штыря ремня безопасности с кучей каких-то проводов. С Питоны свалились очки. А методичный голос снова заладил:

– До самоуничтожения осталось три секунды, две секунды...

Бегемота рванул к спасательной лестнице и смял в лепешку руль управления со всеми его кнопочками, рычажками и множеством разноцветных проводов. Малыш чудом не пострадал от натиска Бегемоты, ловко вывернувшись и удержавшись на каком-то штыре.

И тут красная кнопка взорвалась с громким хлопаньем, из-под нее выскочила блестящая пружинка, покачиваясь из стороны в сторону.

– Кнопка самоуничтожилась! – торжественно провозгласил Малыш. – Античный прикол, между прочим...

Не успел он договорить, как несчастный, развороченный паникой самолёто-вертолет стал заваливаться на бок, снижаясь над горами. Руль управления уже не существовал, и вывести летающее чудище из крена было нечем.

Кабину вновь затрясло, и под нарастающий гул аппарат бросало то вверх, то вниз. Скрежетание сменилось жутким треском. Самолёто-вертолёт завалился на бок, и две огромные туши пассажиров стали съезжать вправо, в панике перебирая ногами. Бегемота плавно скатился вниз и уперся в стенку. Слоне удалось уцепиться за штырь, на котором болтались порванные ремни. Он лежал на боку и боялся пошевелиться, ему казалось, что вот-вот античная конструкция с воем рухнет вниз. Питоне повезло, его удержала спасательная лестница. Малыш неутомимо болтался на остатке своего смятого штурвала и непрерывно кричал то «спасите», то «спасайтесь», то еще какую-то неразбериху.