Текст книги "Посол на планете Земля (СИ)"

Автор книги: Сима Кибальчич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

– Какое-то волш-шебство, – прошелестел Питона.

– И еще там страшно.

Сова закашлялась, и Малыш заботливо погладил ее по перышкам.

– Страш-шно? – покачал головой Питона.

– Словно попадаешь в какое-то неземное место, и тебя могут съесть.

– Поедатели яблок? – с подозрением прищурился Малыш.

– Не знаю, – хрипло ответила Сова. – Я испугалась, но помог лунный камень.

– Лунный?

– Очень похож на лунный, – авторитетно сказала Сова. – Он лежал там в тине, и когда я его взяла в клюв, то стало легче дышать, и найти выход. Вот он.

Действительно, Сова показала на большой молочно-матовый камень с крошечной голубой искоркой внутри. Но Малыш даже не обратил внимания, открыл чемоданчик с красным крестом и достал оттуда пакетик свежей клюквы. Ее Сова очень любила, особенно если на горку ягоды складывали кусочек сочного мышиного мяса. Малыш укутал больную и отправился к крошечному синтезатору.

Вскоре Сове на пятки налепили толстенные компрессы, чем-то похожие на оладьи. Она выпила малинового чая, закусила его клюквой и мясом для укрепления сил. Кашель немного утих, Сова стала засыпать рядом с мерно посапывающей лежалкой.

Осмотрев мирно спящих друзей, Малыш удовлетворенно кивнул и взял камень. Он был очень теплый, даже горячий. А камни, тем более лунные, должны быть холодными. Изнутри шла вибрация, словно тот был живой. Очень и очень странная штука. Необходимо срочно все про нее выяснить.

Глава 5. Эйюшка отправляется на поиски

Находка Совы очень заинтересовала всех, кто пришел к дубу навестить больную. Бегемота сказал, что на Луне вовсе нет таких камней и быть не может. Но Слона уверенно заявил, что видел его изображение в справочнике по камням, и он так и назывался – «лунный». Еж заметил, что даже если этот камень с Луны, то вряд ли бы он смог упасть сверху на Землю. Малыш, выслушав каждого, сделал вывод, что все это неспроста и не понятно, что там, на Луне, творится, откуда эти камни падают, и почему яблоневые рощи превращаются в болота. Он сунул камень глубоко в карман и, сообщив, что проведет «доследование и заяснение всех обстоятельств», отправился в неизвестном направлении. Потом разошлись все остальные.

Эйюшка, который совсем недавно проснулся и вылез из гостеприимного бассейна Бегемоты, никуда не пошел. Он лежал, вытянувшись, около дуба Совы и грустил. Все дело в этом «камне с Луны». Эйюшке вдруг показалось, что именно его он должен был найти. Но не нашел. Что, правда, делать с этой штукой непонятно – никак не получалось вспомнить нечто очень важное. Плохо, когда пустеет память.

Камень, роща, он сам, пропавшая мама и космический корабль как-то крепко связаны, но как именно? От бесполезных попыток вспомнить и понять становилось все грустнее.

Небо плотно заволокло тучами, и сырой прохладный ветер принес издалека запах озера и рыб. В озеро Эйюшке не хотелось, а Малышу некогда с ним разговаривать, давать советы, и он сам должен решиться на поиски. Дача «Белый Восход» оказалась хорошим местом, у Эйюшки появились друзья, хотя и немного странные.

Местный мир был непривычным. Здесь соединяли разные предметы и получали нечто новое. Но ведь так не должно быть. Разные предметы всегда остаются разными, а значит то, что получилось, оно как бы не настоящее, а обман. Оно как будто бы есть, но на самом деле это фокус, – его нет. Дом здесь не дом, а фокус из отдельных вещей: пластин, камней, винтов, железных кусков и других хитрых штук. Не слишком надежная вещь, чтобы жить. Дома из его далекого мира были другими, живыми, кем-то выращенными. Очень крепкими.

Этот странный камень с Луны кричал ему о родной планете, о живом доме и, как ни странно, о холодном космосе.

«Будь внимателен» – будто бы услышал он.

Эйюшка оглянулся, но никого рядом не было. Медлительные теплые капли упали ему на спину. Он посмотрел вверх, все небо потемнело. Стало очень беспокойно. Нечто внутри требовало лететь дальше, осмотреть каждое озеро, каждую поляну, каждый уголок этого мира. Только тогда он найдет нужное. К тому же теперь он успокоился: летать по этим местам безопасно. Люди не злые и у них нет спрятанной силы, как и у здешних животных. Он сможет справиться с любой опасностью, если потребуется, просто напугает кого-нибудь.

Эйюшка перевернулся на спину, подставил каплям кожистый живот, открыл клюв, и вода падала ему на язык, – теплая и сладкая. Земля под травой становилась мокрой, мягкой и размазывалась по спине. Он задумался, а как правильно проводить поиски? В какую сторону полететь сначала?

Стоит сходить к Сэму, и попросить совета. Гигантский зверь поспешил, оставляя за собой огромные крокодильи следы.

Чтобы пройти вовнутрь дома Сэма, пришлось сложить и уменьшить хвост, схлопнуть крылья, сжимая их почти в плавники, напрячь спину, чтобы позвонки уплотнились и сложились гармошкой. Так он стал чуть больше Слоны и мог спокойно войти внутрь. Центральный зал дома пустовал, на балконах галереи, идущих полукругом по краям, тоже никого не было. Эйюшка поднял выше голову и заглянул туда, где верхняя галерея выходила в кабинет Сэма. Дверь в кабинет оказалась открытой, но внутри никого увидеть не удалось.

– Доктор Сэм, – тихо позвал он.

Раздался щелчок, Эйюшка вздрогнул и отступил. Голос Сэма прозвучал очень твердо и строго:

– Извините, дорогие друзья, но меня тренировочная операция. Беспокоить только в крайнем случае.

Эйюшка оглянулся, доктора нигде не было видно, наверное, опять какая-то волшебная техника. Техника – это одно из местных слов про соединение разного в одно. Как тот ящик с кнопками, который стоял в большой боковой комнате второго этажа. Когда нажимаешь на кнопки, получается музыка. Вчера вечером он слушал эту музыку, когда заходил в гости после больничной истории с Малышом. Жаль, что кнопки были слишком малы для него. Но как сделать такой же ящик самому? Главное в нем волшебные кнопки? Их так много, и они все присоединяются отдельно. Тут без специалиста не обойтись.

Эйюшка вздохнул, почувствовал свою беспомощность и еще уважение к тем, кто понимает технику. Можно попробовать посетить Слону и Бегемоту и спросить у них, что нужно сделать, чтобы отправиться на поиски, особенно если точно не знаешь, что или кого ищешь.

Дождь успел кончиться, но светло-серая пелена неподвижно висела в воздухе. Два крупных приятеля расположились у дома и с удовольствием перекусывали. Слона запускал свой хобот в огромную бочку, наполненную овощами: красной морковкой с хвостиками, свеклой, резаными кочанами капусты и заедал все это большущими кругами пушистого хлеба. У Эйюшки забурчало в животе, особенно когда он увидел Бегемоту, который аппетитно хрустел свежей рыбой, доставая её из огромного синего чана.

– Пообедаешь? – тут же предложил он.

– Я.., – начал было Эйюшка, не отрывая взгляд от рыбы.

Бегемота сразу потопал в дом и скоро показался оттуда с другим чаном, и тоже по верху полным. Он выкатил его, ухватившись своей квадратной мордой за ручку и подтащил к Эйюшке.

– Угощайся, – прогудел он.

– Спасибо!

И Эйюшка окунул клюв в свежую, слегка пахнущую тиной рыбу.

– Где же вы столько вылавливаете?

– В доме, – буркнул Бегемота. – Нажал кнопку и хоть весь день вылавливай.

– Дело в том, – решил пояснить Слона суть дела ошалевшему Эйюшке, – что есть такое великое научное изобретение, – синтезатор. В него помещены матрицы разных продуктов. Синтезатор делает эти продукты, сколько угодно и совсем одинаковые. И вещи тоже делать может.

– А зачем вам тогда это картофельное поле?

– Чтобы сорта разводить, а потом матрицы отправлять в синтезатор. Да и вообще интересно. Малыш, например, бегающую картошку в прошлом году вырастил, чтобы охотиться за ней можно было. Я так ни одну и не поймал.

– А зачем охотиться, если есть синтезатор?

Слона помолчал, в затруднении почесал хоботом лоб, а потом решительно заявил:

– Охотничьи инстинкты, вот в чем дело.

Эйюшка не нашелся, что возразить, но вспомнил, зачем пришел:

– Мне нужно кое-что найти. Посоветуете, как здесь проводят поиски.

– Поиски проводят последовательно и методично, но нужно помнить о важных вещах, – со знанием дела сообщил Слона и решительно махнул хоботом. – Во-первых, надо с определенностью понять, что именно ищешь. А то бывает, что находишь что-то совсем не нужное. Затем начинаешь делать вещи, которые делать совершенно не собирался. И вся затея может плохо кончится. И тут важно отметить, что, если ты точно знаешь, что ищешь, то, наверняка, найдешь там, где ищешь, если ищешь там, где надо. Это понятно?

Эйюшка тряхнул головой и с усилием проглотил застрявший кусок рыбы:

– Я все обдумаю, – сказал он несколько растеряно.

– И еще, – решительно добавил Бегемота, – если ты не всегда догадываешься про то, что ты собираешься искать, то лучше искать везде, где возможно, и тогда может даже случайно попадется.

– А-а, – протянул Эйюшка.

– Дорогой друг, тебе еще как-то помочь? – заботливо спросил Слона.

– Нет, нет, вполне достаточно. Нужно подумать над вашими советами. Спасибо за угощение.

И Эйюшка в глубокой задумчивости отправился дальше.

Стыдно признаваться даже себе, но друзья его совсем запутали. Может, их советы и правильные, вот только нет никакой возможности понять, что именно он ищет. Опять вспомнился лунный камень. Он точно где-то его видел в своей прошлой жизни. Камень особенный, живой, и все это было очень важно. Главное найти маму, а может и космический корабль окажется где-то здесь. И где же искать? Сверху все хорошо видно, и Эйюшка поднял голову.

Солнце поблескивало в дымке облаков, и пока день, можно отправиться на поиски. Он уже развернул крылья, но увидел Малыша и Питону, которые спешили от дуба Совы. Малыш был одет в комбинезон и тащил огромный бинокль. На Питоне плотно сидели темные очки. Заметив Эйюшку, Малыш подбежал к нему.

– Мы с Питоной будем на важнейшем задании. Возьмем у Сэма авиетку и улетим. Еще не известно, вернемся ли живыми, так что, – прошептал он страшным голосом, – к нашему возвращению готовьте медали за героизм и самопожертвование.

– Мне готовить? – испугано уточнил Эйюшка.

– Не важно кому, главное, чтобы медали были.

– А может вам не ездить? – спросил он упавшим голосом.

– Вот еще, – фыркнул Малыш, – от вас тогда никаких медалей не дождешься. Во-первых, нам надо полететь на авиетке на ту сторону Земли, где ночь, и выяснить, не падают ли с Луны камни. Засиживаться нельзя, а то Луна развалится, и все яблоневые рощи превратятся в туманные болота. Нельзя терять ни минуты...

– А зачем Питоне черные очки? Там, где ночь, в них хуже будет видно.

– Без очков в разведке никак нельзя. При конспирации главное, чтобы тебя никто не узнал, – и Малыш поправил темные очки друга.

– А что будете делать там? – с опаской спросил Эйюшка.

– Ну, после поверхностного наблюдения мы внедримся в Центральное Оборзевательное Управление и попробуем подложить туда шланг. В шланги возьмем Питону, а я буду наблюдать, – Малыш поднес бинокль к глазам и в упор посмотрел на Эйюшку. – Эти оборзеватели в конец оборзели, с утра до ночи на Луну пялятся и наверняка про куски все давно пронюхали, но скрывают.

Героические Малыш и Питона отправились дальше, восхищенный Эйюшка проводил их взглядом. Теперь он знал, что в поисках следует проявлять высокую бдительность и конспирацию. Вряд ли ему удастся прикинуться бревном или на худой конец шлангом, слишком много у него ног в отличие от Питоны. Но что-нибудь можно попробовать. Эйюшка встал на задние лапы, шире раскинул крылья, раскрыл клюв. Так простоял минуту, не двигаясь и не шевелясь, постепенно чувствуя себя вполне сносным зеленым кустом.

Краем глаза он заметил плоскость поднимающейся в воздух машины. Летающая штука зависла прямо над ним. Стараясь не двинуться, не шелохнуться, он неотрывно смотрел на замерший над головой аппарат, состоящий из маленьких светящихся клеточек. С одного бока машины вдруг свесился Питона, следом за ним выглянул Малыш. Лицо его стало хитрым и подозрительным.

– Цветочек-шш, – с умиление шепнул Питона.

Малыш с сомнением причмокнул губами и заключил:

– Вылитый кактус.

Странная человеческая машина, слегка вспыхнув ярко красным, рванула вверх.

«Это я, наверное, с высоты на кактус похож», – подумал довольный конспиратор и покачал колючками на ветру.

Самое время отправляться в путь. Эйюшка взмахнул крыльями и взмыл к распухшим дождем облакам.

Гигантская точеная птица с сорочьим хвостом и длинным клювом летела под облаками. Иногда она замедлялась и снижалась к земле, кружила над поселениями людей, но каждый раз после нескольких кругов отправлялась дальше.

Через несколько часов бесплодных поисков Эйюшка оказался над бесконечно огромным скоплением человеческих домов. Оно походило на живую картинку, нарисованную на серо-голубом фоне. Здания проступали свежими, ясными цветами: фиолетовыми, зелеными, синими и оранжевыми, разбегались цветовыми пятнами в разные стороны, удалялись изогнутыми лучами, выстраивались в замысловатые фигурки.

В этом поселении между высокими домами синей полосой двигался длинный бесшумный змей, который развозил людей. Эйюшка потратил целый час, разглядывая с высоты собранные из частей механизмы этого змея. Вообще-то их было несколько, они летали по одним и тем же дорогам, невероятно быстро и точно повторяя все изгибы и повороты. Пассажиры покидали одних змей и пристраивались к другим в тех местах, где длинные ленты пробегали мимо точек встречи. Туда же подлетали небольшие желтые летательные аппараты. Они везли людей от разноцветных домов, потом прилеплялись к змеям, и люди проходили и занимали свободные кресла.

Эйюшка скользил над зелеными парками с приятно пахнущими цветами и мягкими лавочками, распахивал крылья между высотными башнями, состоящими и из окружностей и квадратов, и самых замысловатых фигур. Мир, пролетавший под ним, казался столь занимательным, что Эйюшка и не заметил, как забыл о цели своего путешествия. Одно красивое место открывалось вслед за другим и распаляло неуемное любопытство.

Когда солнце стало клониться к горизонту, он заметил, что здания начали расти, и некоторые этажи разворачивались окнами к слабнущему солнцу. Дома тянулись к свету, ловили его, увеличивались просветы между этажами, словно лежали на воздушной, раздувающейся подушке. Смешные крохотные коробочки бегали вверх и вниз по домам: поднимали людей на верхние этажи, спускали к светлым, словно рисованным тротуарам. Люди куда-то спешили, иногда останавливались у небольших экранов на стенах зданий, рассматривали меняющиеся на них картины, пейзажи, странные всполохи света. Многие гуляющие исчезали потом в низких длинных постройках с прозрачными стенами.

Эйюшка поднялся выше и заметил, как быстрыми птицами улетают прочь из поселения сверкающие огнями машины. И ему пора в путь и так слишком задержался. Пусть сегодня ничего не нашел, но завтра отправится на поиски в другую сторону. Он собрался к родному озеру и даче, доверяя собственному безошибочному чутью. В какой-то момент полета заметил вдалеке нечто сияющее и звучащее. Музыка, сильная, глубокая, будто бы ее писало само красноватое закатное небо. Она тянула, влекла к себе, и Эйюшка свернул с пути домой.

Весь горизонт заполнялся музыкой. Огромные яркие картины вырастали в воздухе, меняли цвет, сливаясь воедино со звучанием, и исчезали, уступая место новым. Площадка на возвышении оказалась источником и света, и музыки, и была окружена рядами людей в блистающих одеждах. Кто-то сидел, кто-то стоял, обнявшись и слегка раскачиваясь под глубокие и торжествующие звуки. Ряды серебряно-синих кресел смещались, пропуская новых зрителей, позволяя людям вставать и садиться, не мешая друг другу. За рядами расползались по темнеющему небу силуэты летающих машин. Они висели в воздухе, а между ними, в разных местах, словно на гигантском невидимом экране, повторялся танец, сама музыка и воздушные картины.

Эйюшка замер, слегка вибрируя перепонками крыльев. Картина захватывала. Музыкальные инструменты, на которых играли люди на площадке, неотвратимо влекли все его существо. Они выглядели совсем небольшими, как только людям удавалось извлекать из этих крошек такие сильные звуки? По-настоящему большим был только сияющий ящик с трубами разной толщины и крупными кнопками. Им никто не пользовался, наверное, слишком большой для человека, вот он и стоял в сторонке и одиночестве.

Эйюшка настроил зрение на детальную картинку. Нескольких секунд оказалось вполне достаточно, чтобы понять, что и на этом инструменте можно сыграть настоящую музыку.

Сумеречная тень упала камнем с неба, на долю секунды накрыла концертную площадку и исчезла в ярко расцвеченном небе.

Помогая себе плоским хвостом, Эйюшка старательно держал равновесие. Его чешуйчатое тело напряглось, становясь с каждым взмахом крыльев все больше и мощнее. Набирая скорость, вдыхая запахи ночи, он торопился домой, к родному озеру. Неожиданно воздух принес родной, памятный запах. Благоухание захватило все мысли и чувства, потянуло в сторону. От такого запаха невозможно отказаться, как и от музыки. Озеро и новые друзья подождут, он совсем немного задержится.

Крепче обхватив свою драгоценную добычу и круто повернув вправо, Эйюшка мгновенно исчез в ночной темноте.

Глава 6. Слишком много происшествий

Малыш и Питона вернулись только на исходе ночи, оба грязные, но с чувством выполненного долга. Малыш бросился выбивать место в газете выздоровевшей Совы, поскольку до альтернативной, по-настоящему свободной прессы читающая публика еще не доросла. Множество экземпляров так и остались лежать в портфеле бывшего редактора. К сожалению, Сову застать не удалось. Только почувствовав себя лучше, она отправилась заканчивать сбор материала к ответственной статье «Проблемы подводного сиротства».

Для остальных ночь прошла спокойно, особенно для Сэма, он спал без задних ног, а на тумбочке у изголовья кровати стояли начищенные ботинки. Солнце поднялось высоко над горизонтом, шел девятый час утра, когда Сэм открыл глаза и сладко зевнул. Бодренько встав, он направился к ванне, но тут же вспомнил об очень важном деле. Открыл дверь, которая выходила на галерейные помещения, все осмотрел, – в доме никого не было. Плотно прикрыв ее за собой, он направился к небольшому шкафу около кровати.

Там внутри стояли комнатные весы.

Когда он два года назад вернулся из космической экспедиции, то имел просто идеальное телосложение: двухметровый рост, литую стройность и стальные мышцы. Это его весьма угнетало. Сэм был уверен, что ему не хватает солидности, достойной уважаемого врача. Так началась эпопея с набором веса. Булочки, пирожные, пиво и неподвижность целый год ничего не могли сделать с его фигурой. Только теперь дело сдвинулось, и он приобрел радующую глаза округлость.

Когда Сэм заходил в шкаф, то всегда плотно прикрывал за собой дверь, чтобы никто случайно не заметил его за этим важнейшим занятием – взвешиванием. Внутри было темно, но на весах светились метки. Они показали около ста тридцати килограммов. Доктор удовлетворенно хмыкнул, вышел, стараясь сильно не скрипеть дверью, и отправился в ванну, насвистывая песенку, которая напоминала позывные спецканалов его боевого прошлого.

Ванная комната была у Сэма круглой, большой, с самыми разными приятными устройствами. Вдоль стен, покрытых голографическими зеркалами, изгибалась тахта. Огромная, желто-красная ванна находилась посередине комнаты: семь лепестков ромашки, вдавленные в серо-синий пол и окруженные матовой серой полоской, за которой стелились темно-синие звезды. Он любил посидеть в наполненной ароматной ванне с друзьями, выпить пиво, поесть вкусности, посмотреть кино.

– Умыть, – скомандовал Сэм.

Продолговатое темно-синее корыто, болтавшееся на потолке, подлетело к нему. Внутри плескалась вода. Доктор слегка наклонил голову, пушистая губка мягко вынырнула и протерла ему лицо, и оно сразу же высохло. Конечно, некоторые считали его умывание дурацким, а некоторые предпочитали гигиенические процедуры без всякой воды – направленным ионным потоком, но Сэм думал, что все они – идиоты. А вот возиться с бритьем – морока, проще поднять лицо к центральной панели, чтобы инфракрасный лазер выжиг растительность до требуемого размера, тут же оттягивая неприятный запах.

В зеркало отразилось гладкое лицо и взлохмаченные кудряшки. Пригладив их, он взял с полки небольшие, округлой формы очки – предмет особой гордости. Румяному лицу эти очки придавали вид респектабельности и добродушной солидности. Теперь можно отправиться на кухню.

Кухонное хозяйство Сэма было большим. Он любил возиться с разными блюдами и славился на все окрестные дачи булочками с хмелем и рецептами приготовления пива. Кухня тянулась широким коридором, здесь расположилось множество нагревательных поверхностей, устройств для резки, охлаждения воздухом, вспенивания и вспучивания продуктов. Стены были увешаны трубочками, ситечками, дуршлагами всех размеров и прочей замысловатой кухонной утварью. Вставленные друг в друга, горшки высились до потолка. В самом конце кухонного коридора стоял большой полупромышленный синтезатор. Сэму, который время от времени изобретал блюда гигантского размера, такой синтезатор был просто необходим. Электронные копии знаменитых кушаний доктора Кэмпбелла расходились по планете, как горячие пирожки.

На полу кухни лежали заброшенные в окно газеты. Сэм взял одну, сунул её подмышку и стал быстро набирать на клавиатуре синтезатора заказ на обильный завтрак: сок, бекон, три яйца, Гурьевская каша и тарелочка пирожных на закуску. Развернув газету Совы, он увидел на первой полосе крупными зелеными буквами: «Проблемы подводного сиротства. Неоконченное интервью». Текст сразу заинтриговал:

«Наши достижения часто остаются поверхностными, а недостатки скрыты, уходят вглубь. Что и говорить, изнутри уже давно зреет вопрос: а все ли дети счастливы на Земле. Где их родители? Ответ печален: в авиетках, на космических станциях и научных конференциях. Каналы радио– и телесвязи заменяют родительское тепло. Но безответственность некоторых командированных идет вглубь, они оставляют своих детей даже без средств связи, в вечной нездоровой сырости. И сегодня наш репортаж со дна ближайшего озера у дачи «Белый восход». Тут в глубине от цивилизации провел свое детство Эйюшка, чудом извлеченный со дна. Может быть интервью с ним заставит деятелей поверхностного масштаба спуститься с небес под воду.

Наш корреспондент:

– Как вас зовут?

Подводный сирота:

– Недавно назвали Эйюшка, а до этого – не помню.

Наш корреспондент:

– Где вы живете?

Эйюшка:

– Живу я в озере.

Наш корреспондент:

– А где ваши родители?

Эйюшка:

– Я не знаю, они у меня были, но я их потерял или они меня потеряли.

Наш корреспондент:

– Помните ли вы что-нибудь из своего детства?

Эйюшка:

– Помню маму, дом, музыку и космический корабль.

Интервью, к сожалению, осталось незаконченным, наш корреспондент всю ночь просидел у озера, где живет Эйюшка, но герой статьи так и не вернулся домой. Вопрос: где же он был этой ночью? Здесь проблема сиротства встает в полный рост. Задумайтесь, не стали ли и вы для своих детей потерянными родителями в эпоху сверхглобальных космо– телекоммуникаций? Ещё в античности журналисты с выдающимся философским мышлением не раз отмечали, что сиротская жизнь толкает к бродяжничеству. А к чему может привести подводное сиротство в современных условиях, особенно если океан занимает две трети всей земной поверхности?»

Статья оканчивалась жирным знаком вопроса и подписью "Сова – ответственный журналист и редактор".

На второй странице был размещен материал под заголовком: «Виды на урожай». Это традиционная рубрика сегодня представила только три вида: вид слева, вид спереди и вид сзади. Ниже редакция выражала глубокие извинения за отсутствие вида справа и сверху: «поскольку в связи с неблагоприятными погодными условиями наш фотокорреспондент Еж вынужден был прервать заготовку вида».

Фотографии сельскохозяйственных угодий шли на весь разворот. Они напоминали одна другую. Исключением был только вид снизу, где большую часть занимало небо, обрамленное верхушками склоненных ростков. Заготовку вида фотокорреспондент явно проводил лежа на спине. На последней странице газеты располагалась ещё одна проблемная статья: «Дезинформация и запугивание нарастает». Статья была по-настоящему напряженной:

«Страшные сообщения о лесных разбойниках и зеленом тумане потрясли читающую общественность. Угроза похищения нависла над каждым. Мало кто решится прогуляться по лесу, а тем более нарвать яблок, особенно после последних публикаций в альтернативной газете о страшном туманном острове, который разрастается каждый день. Но редакция задается вопросом: откуда идет это нагнетание страха и кому оно выгодно? Прогрессивно настроенные и образованные граждане считают весьма сомнительными сообщения о голодающих всадниках, которые выскакивают из тумана. Не происходит ли обман народа в чьих-то корыстных целях? И что имел в виду Сэмюэль Кэмпбелл, местный медик, весьма известный в академических кругах за свои бесспорные достижения, когда сказал: «Некоторым двоечникам и обжорам давно пора взяться за ум». Большое начинается с малого, и мы должны предотвратить возникновение страшного явления на почве распущенности, лени и разгильдяйства. Редакция не называет имен, чтобы каждый из нас мог спросить себя: не забилось ли в его глазу огромнейшее бревно».

Внизу газетной полосы было напечатано: «Сова – ответственный редактор, Еж – штатный и заштатный корреспондент».

Сэм потягивал апельсиновый сок и решил вернуться к первой статье, она его всерьез заинтересовала. Подцепил на вилку большой кусок бекона и тут заметил, что у стола лежит еще один газетный листок. Им оказался вкладыш с дополнительным материалом, озаглавленный большущими оранжевыми буквами: «Как Малыш спас Луну вместе с великим конспиратором Питоной».

Сэм с подозрением хмыкнул и стал читать:

"Несмотря на всем известную героичность Малыша и конспиративность Питоны, до сих пор остаются некоторые сомневающиеся и прихлебательски настроенные личности, борьбу с которыми Малыш ведет не покладая рук. Вчера, приложив безразмерное усилие, Малыш с Питоной решительно и бескомпромиссно проникли в Центральное Оборзевательное Заправление. И все выяснили. Заправленцам после длительного запроса пришлось сознаться в погрешности всех оборзевательных приборов, которые скрывали от общественности распадение Луны на осколки. Только убедительность Малыша и полная конспирация Питоны позволили добиться решительных результатов, и на Луну был отправлен корабль с тремя бочками лучшего конторского клея. По преждевременным сообщениям уже готовится медаль «За клеевые заслуги перед Луной» для Малыша и Питоны".

Статья была подписана: «Сверхглавный, сверхответственный заместитель так себе редактора – МАЛЫШ».

Сэм поперхнулся пирожным. Уж кто-кто, а он догадывался, что посещение Центральной Обсерватории добром не кончилось. Это была не первая скандальная история. Малыш родился в далеком космосе, где и потерял родителей, и обладал множеством неординарных способностей, в том числе скоростью принятия решений, выносливостью и быстротой. Справиться с ним было трудно даже нескольким крепким мужчинам. Если бы не его хулиганистый характер, то таким ребенком можно было бы только гордиться.

Особой слабостью Малыша был клей. Однажды в три года он сварил варенье и решил приклеить к банке бумажку с надписью: «ВАРЕНЕЕ». Заперся в комнате, и более часа из-за двери слышались весьма подозрительные звуки. Когда Василий Николаевич, отец Малыша, ворвался внутрь, обормот висел на потолке, а вся комната была усеяна вкривь и вкось вырезанными листочками бумаги с прыгающими закорючками: «ВА-РЕ-НЕЕ». Особенно густо была покрыта бумажками парадная форма Василия Николаевича. Посередине этого безобразия стояла чистенькая банка со свежеприготовленным вареньем. Малыш уверял, что ему никак не удавалось отлепить бумажку от пальцев.

Вспомнив эту историю, Сэм бросился в кабинет к видеофону. Лицо заведующего Обсерваторией выглядело бледным, глаза красные, вид не выспавшийся.

– Привет, Сэм.

Вилли Кроус был знакомым Сэма со времен молодости и десантуры. Одно время вел курс по приемам скоростной адаптации в экстремальных условиях космоса, а потом как-то перебрался в Обсерваторию.

– Ваш пацан тут невесть что натворил. Да ты, наверное, в курсе раз звонишь. Видите ли, ему нужно было провести эксперименты на прочность нового типа клея ПиФи, ну, знаешь для молекулярно точного оборудования. В итоге он приклеил друг к другу половину сотрудников, до сих пор растворяемся. Не сотрудников. И более того, сумел под шумок самостоятельно отправить к Луне автоматический челнок, груженный клеем. Он, кстати, уже вернулся. Но ты представляешь, в чем дело? Там на Луне действительно произошла разгерметизация в комплексе регистрационного оборудования на орбите, причем никаких сигналов к нам не поступало, узнали только благодаря отправленному челноку. Возможно, неполадки в системах слежения, а может еще что-то, – будем разбираться. Ты, кстати, посмотри, что у нас творится.

Экран дал широкий план, и доктор увидел знакомую картину склеености всех и всего. Около телескопов дальней мощности работали люди в голубых комбинезонах, направляя на место склеивания из небольших пульверизаторов невидимую глазом молекулярную струю растворителя. Сэм забурчал что-то извинительное.

– Да, ладно все нормально, в конце концов он нам даже помог, – кивнул Вили и выключил видеофон.

Сэм обречено подумал, что Малышу давно пора задать хорошую взбучку, чтобы не ставил на уши нормальных людей. Да и в школе кучу двоек этот умник нахватал. Но мысли вернулись к первой статье в газете.

Вообще-то, когда Эйюшка появился, Сэм подумал, что Малыш сделал себе нового друга. Правда странно, что такого необычного. Раньше Малыш создавал только земных животных, наращивая им нейроны мозга. Но, похоже, Эйюшка не сконструированный интеллент, иначе не получилось бы такой статьи у Совы. Она была очень въедливым журналистом, быстро выяснила бы, что у респондента нет никаких родителей. И потом, это упоминание о корабле…

Значит Эйюшка был рожден в совсем другой среде обитания. Насколько бывший десантник Сэм знал, с таким типом существ люди в космосе еще не сталкивались. Куда он пропал сегодня ночью? Да и к необъяснимому островку в яблоневой роще Малыш, похоже, не имеет никакого отношения. Зря Сэм думал, что это его баловство. Сразу несколько странных событий к ряду. Такие вещи всегда касались Совета безопасности.

– Надо связаться с Вэ-эН, – пробормотал Сэм и отправился в кабинет к видеофону.