Текст книги "Посол на планете Земля (СИ)"

Автор книги: Сима Кибальчич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

В корабле завыла страшная, наводящая панику сирена.

– К лестнице, друзья! – воззвал Малыш.

Мощный питонин хвост, взметнувшись, обхватил скандального командира, и тот оказался на спасательной лестнице. Слона бросился следом, но налетел на груду останков руля. Вспыхнули яркие искры, и самолет круто взмыл вверх. Слона сразу полетел назад, успев-таки уцепится хоботом за лестницу

– Срочно наверх! Там запасной руль! – кричал Малыш, – Бегемота подтягивайся.

Бегемота старался подтянуться изо всех сил, но никак не мог устоять на ногах от резких качков накренившегося самолёто-вертолета. Что-то хлопнуло, и аппарат вновь начал терять высоту. Питона зашвырнул Малыша вверх, в темный проем над лестницей, сам плотным кольцом обвил голову Слоны, притягивая его все ближе. Секунда, и Слона уже карабкался сам, помогая себе хоботом. Бегемота скачком бросился к лестнице и оказался в хвостовом кольце своего друга.

Малыш в полной темноте нащупал запасной руль и потянул его на себя. Корабль взмыл вверх, но при развороте тяжелое брюхо кабины задело мощный выступ скалы. Страшный удар потряс машину. Кабина отвалилась от корпуса и полетела вниз, превращаясь в прыгающие на камнях лохмотья. Лестница скрипнула и зашаталась. Бегемота уцепился за нижнюю ступень своей огромной пастью и теперь покачивался, поддерживаемый Питоной. Слоне повезло, он был почти наверху, и под его животом уже вертелся Малыш, стараясь подтолкнуть своего приятеля.

– Сейчас помогу, – кричал он Питоне и Бегемоте. – Найду веревку!

Малыш исчез в проеме, а Слона обвил Питону хоботом, стараясь помочь подтянуть висевшую на последней ступеньке громадную морду друга. Бегемота был слишком тяжел, но команда напрягалась изо всех сил.

Раздался очередной скрежет, и все трое стали падать. Слона скользнул вниз, придавливая собой Питону, и едва успел ухватился за выскочившую откуда-то железную трубу. Самолёто-вертолёт разваливался на куски. Сверху возник весь обмотанный веревкой Малыш.

– Катастрофа! – пытаясь подтянуть Слону, кричал он.

Внезапно разрушение прекратилось. Аппарат, а точнее куча обломков, ровно летел невесть куда над горами. На переплетении труб, будто искореженных страшным взрывом, и бесформенных деталей, вылезших из брюха, болталась вся несчастная компания. Сверху методично побрякивали сломанные лопасти.

Видимости не было, все окутывал белый облачный туман. Бегемоту, который держался ниже всех, даже трудно было разглядеть. Он не издавал ни звука.

– Я поставил на автопилот, – «успокоил» всех Малыш.

– Похоже, – монотонно сообщил Слона, – я потерял свой регулятор температуры и теперь леденею.

У него микроустановка регулирующего температуру силового поля, как правило, крепилась за ухом. После всех скачков и ударов она вполне могла оторваться. Тем более, что была предназначена для бытового использования и не обладала высокой прочностью.

Малыш почесал затылок и заявил:

– Это плохо. Но автопилот может приземляться. Сейчас я туда вскарабкаюсь, и что-нибудь устрою.

– Нет! – в два голоса закричали Слона и Питона. – Только не двигайся!

Малыш озадаченно почесал нос. А Слона спросил:

– А можно приземлиться, но, чтобы не двигаться по обломкам?

– Точно! Есть же еще парашютный спуск. Последнее изобретение! Сейчас, сейчас, где-то здесь болтались парашютные кольца, – пробормотал Малыш.

Он завозил руками и дернул.

– Нет! – успел крикнуть Слона, как под ним опять что-то отвалилось.

Груда металлолома самолёто-вертолётного дирижабля разломилась на несколько частей. Над головами раскрылся огромный разноцветный купол, а под ним висела лодочка. Такая простая и вполне надежная, только бы туда влезть. Но группа «спасателей» болталась за ее бортом, висела на перекрученных лестницах, трубах и перекладинах. Огромный парашют спускался очень медленно, чуть покачиваясь в воздухе.

Малыш оказался в лодке первый. Слона, зацепляясь хоботом, стал продвигаться выше, время от времени оборачиваясь и помогая Питоне подтягивать Бегемоту. Больше всех досталось несчастному Бегемоте, ему окончательно переклинило челюсть, и он не мог сказать ни слова. Слоне чувствовал себя не лучше, начал покрываться инеем и почти не чувствовал тело.

В лодке оказалось тесно, по середине стоял большущий короб, на котором красными косыми буквами было написано: «Правиянт». Парашют опускался все ниже и ниже в долину между гор, где лежал снег. Как только лодка коснулась земли, ящик с надписью: «Правиянт» лопнул.

– Только не это, – были первые слова Бегемоты.

Изнутри ящика начало раздуваться нечто сильно напоминающее воздушный шар. Оно становилось все больше, и друзьям пришлось отойти в сторону, где лежал парашют. Когда полог натянулся, из нового сооружения вырвалась струйка дыма.

Довольный Малыш потирал руки:

– Древнейшая конструкция – воздушный шар. Легко становится палаткой.

Он подошел поближе, дернул шнурованную боковину, откинул полотнище и вошел вовнутрь. Остальные с опаской двинулись за ним. В центре палатки в большой корзине находилась горелка. Дымок от неё шел вверх, вырываясь из отверстия в куполе. Тут же стояли ящики с пестрыми надписями: «Рыба Бегемоте», «Пкусности Слоне», «Правиянт Питоне». На них торчал чемодан самого античного фасона, но с шестью ручками, по одной с каждой стороны, видимо, для удобства. На нем красными буквами было намалевано: «для Малыша».

– Наконец-то, – вздохнул Бегемота, – надеюсь, тут нет никаких сомнительных кнопочек.

– Нет-ш, все осмотрено-ш, – сообщил Питона, выползая из угла.

Трудности, однако, никак не закончились. Голодные путешественники хотели перекусить, но ящики с провиантом не желали открываться.

– Ужасное путешествие, – заявил Бегемота, а простуженный Слона чихнул. – И корабль был ужасный, а теперь ящики не открываются.

– Прекрасный летающий аппарат, – возмутился Малыш. – Я сам его конструировал.

– Заметно. Но не летающий, а падающий и разваливающийся.

– Я же не предполагал, что всякие на нем виснуть будут.

– В следующий раз я пешком пойду, – отрезал Бегемота.

Все, кроме Малыша, согласно закивали.

– Но сначала хотелось бы поесть, – настойчиво сказал Слона. – Надо открыть ящики.

– Ручка для них отвалилась где-то.

И Малыш и полез в щель между ящиками.

Послышалось звонкое бряканье, словно перебирали кучу гвоздей. Вскоре он вылез и вытащил корявую деревянную ручку, какие бывают на музейных шифоньерах. Вся компания удивленно наблюдала, как капитан стал возить этой ручкой по стенкам ящика для Слоны.

– Может просто сломаем-ш, – не выдержал Питона.

– Никаких сломать, я эту ручку десять минут изобретал и просто забыл, как открывать.

Наконец ящик щелкнул, и одна его сторона отвалилась. За первым были открыты и остальные ящики.

После еды, теплого чая и лекарства для Слоны, всех потянуло в сон.

– Спите, друзья, – торжественно разрешил Малыш. – В спасательную экспедицию отправляемся завтра с утра. А перед сном расскажу вам сказочку…

Глава 10. Операция спасения

Рано утром все проснулись, позавтракали и засобирались в поход. В походных ящиках каждый нашел необходимые вещи: лыжи, теплые шарфы, очки от снега, и, конечно, веревку, чтобы вытащить друга из неприятностей. Малыш изучал замысловатую карту, крутил компас, водил по рисунку грязноватым пальцем и недовольно шептал себе под нос об ориентации на местности.

– И где же мы потерпели аварию? – проворчал Бегемота.

– Здесь потерпели, – заявил Малыш, потом добавил. – Недолет у нас. Придется прокатиться.

Горелку потушили, вышли наружу и плотно зашнуровали жилище, запорошенное липким рыхлым снегом. Спасатели поспешили в путь. Лыжи у всех были разные. Бегемота вставил ноги в специальные мешочки с пружиной внутри. Нога опускалась, и мешочек плотно схлопывался, надежно обхватывая ногу. Лыжи Слоны были устроены также, только их было четыре, тогда как Бегемота ограничился двумя, по одной на пару ног. Оба друга не первый раз катались по снегу и были опытными лыжниками, хотя их стиль отличался.

– Все дело в стратегии, – заявлял Слона, когда Бегемота с ужасом смотрел на четыре его лыжи и боялся, что друг просто запутается в ногах.

Проще всего скользил Питона. Он с легкостью обходился одной лыжей, отталкиваясь и руля собственным хвостом, при этом мог разгоняться до огромной скорости, особенно если ехал с горы. Ровной дороги не любил, слишком много приходилось трудиться самому.

Палатка осталась позади, а члены экспедиции спешили в сторону гряды гор, едва заметной за снегопадом. Долина то полого спускала их вниз, то заставляла подниматься вверх.

Слона с Бегемотой мчались впереди бок о бок, ловко разворачиваясь на небольших склонах с редкими, торчащими из-под снега кустарниками. Красный шарф Слоны развивался сзади, а хобот то и дело закидывался на плечо. Бегемота сосредоточенно смотрел вперед. Время от времени они чуть притормаживали и ждали Питону и Малыша. Малыш корректировал курс. Он не расставался с компасом и с легкостью бежал по утрамбованному огромными лыжниками следу. От ветра хлопья снега лезли в глаза и в нос.

Время шло, серая пелена в небе редела и скоро окончательно пропала. Появилось яркое солнце, из-за которого снежинки сверкали особенно красиво.

Малыш осмотрелся и подтянул к глазам громоздкий бинокль, чтобы непременно выяснить – чего это там эти снежинки «рассверкались»? Лыжная палка, соскользнув петлей на локоть, запрыгала следом. Бинокль был самовыдвигающийся, замечательная далекосмотрительная конструкция. Особенно удобная в случае снегопада. Выдвигаешь трубу далеко вперед и, если иметь еще и подпорку, то можно заглянуть даже в трудно различимые уголки.

Пока глава экспедиции все выяснял про сверкающие вдали снежинки, на него налетело что-то довольно жесткое. Точнее он в это врезался. От удара бинокль выпал из рук, а передние загнутые кончики лыж дружно хрястнули, оставляя на ногах сомнительные обломки. Над головой возвысилась задняя нога Слоны.

– Что такое, уже приехали?

– Нет, – смущенно прогудел Слона, – мы думали вас подождать, а ты вот въехал.

Питона удачно притормозил поблизости и рассматривал укоротившиеся лыжи.

– Стоит полюбоваться на красоты, как уже поджидают с выставленными конечностями.

– Давай я тебя подвезу, – виновато предложил Слона.

– Нет, уж лучше я на Питоне доберусь.

И Малыш забрался на спину Питоны, не забыв прихватить бинокль.

– Наверное, надо было взять Сову, – пожалел Питона. – Они бы с Ежом отчет об экспедиции написали.

– Вот еще не хватало, они спят всегда. Да я и лучше отчет напишу. Потом эти прихлебатели всегда панику разводят и сплошное промедление. И на лыжах кататься не умеют. Я одного прихлебателя учил кататься, а он: «не толкайся ты, не толкайся», а сам еле-еле по горочке идет и идет. Когда лыжи ему развернул, как завопит: «я скользю-ю, скользю-ю». Но ведь в этом то все и дело! Доскользил почти до конца и уселся на свои иголки. Тогда еще Бегемота с нами катался. Упал впереди, и такая ямища образовалась, – трамплин настоящий. Туда фальсификаторы, прихлебатели и курицы попадали. Весь вечер к Сэму в очереди стояли, а на следующий день ругались, да статейки пописывали. Сплошное разочарование. Нет, лучше я сам отчет писать буду.

Никто не стал спорить и согласно двинулись дальше.

Начали подниматься вверх по пологому горному склону.

– Ш-мотрите туда, – воскликнул Питона.

За остроконечным каменным выступом виднелся темный треугольный проем пещеры. Она была несколько выше места, где они стояли. Снег навис над входом, а из затемненного отверстия проглядывал силуэт огромного животного. Кончик знакомого кожистого крыла, почему-то алого цвета, беспомощно свисал вниз.

– Вот он, застрял бедный и от горя весь покраснел, – жалостливо заключил Малыш, почесал затылок и добавил: – Хотя странно, чего он там затаился, вроде не заперто. Может его громко позвать?

– Эйюшка, Эйюшка! – закричала вразнобой вся команда, – ты нас слышишь!?

В горах невнятно прогудело эхо.

– Надо залезть и дернуть за крыло, – вернейшее средство возбуждения уснувших, – предложил Малыш.

– Как же туда залезешь? Мы ведь не альпинисты, и скользко очень. Может вызвать помощь?

– Нет, раз мы экспедиция спасения, то будем спасать! А за крыло дернуть проще простого. Слона и Бегемота, вставайте поближе, а ты, Питона, залезай им на спину и давай дотягивайся.

Питона свернул хвост кольцом на спине своих друзей и, опираясь на него, стал поднимать свою голову все выше и выше, скользя ей по снежному склону. Вскоре он коснулся крыла.

– Давай, давай, дергай! – изо всех сил орал внизу Малыш.

Крыло пришло в движение, и удар обрушился на покачивающегося Питону. Он слетел с опоры вправо, скользя вниз по снегу вдоль подножия горы. Бегемота и Слона тоже не удержались, под ними просел наст, и они скатились вслед за Питоной. Малыш остался один на голой площадке напротив пещеры, откуда раздавалось угрожающее шипение.

Внезапно порыв ветра ударил Малыша. Огромная птица тенью метнулась из пещеры и зависла над ним. Красные глаза, страшная оскаленная пасть, – все похоже на Эйюшку. Дракон начал увеличиваться, расщелкивая хвост, удлиняя крылья. Тень закрыла солнце и весь склон. Этот алый зверь был раза в три больше потерянного друга. Короткий рывок дракона вниз, жар и пугающий щелчок пасти. Малыш едва увернулся от такой атаки. Падая головой в снег, он увидел второго, ярко синего, дракона, взвившегося из пещеры. Зверь тоже сделал разворот в воздухе, и красные, горящие яростью глаза заглянули в возмущенного предательским нападением Малыша.

Все произошло в секунду, никто не заметил возникшей в воздухе скоростной военной авиетки. Её мощный фюзеляж распирали мышцы орудий, три киля были широки и тяжеловесны.

Алый зверь развернулся с угрожающим шипением, синий взвился, разрывая воздух. Два быстрых зеленых луча опередили атаку, коснулись кожистых тел, и оба хищника обессиленно завертелись и упали на землю, распластав крылья и взметнув столб снега до самого брюха машины. Авиетка зависла на секунду и, вспыхнув, ушла на форсаж, оставляя за собой столб ярких вспышек.

К двум беспомощно лежащим огромным телам приближалась грузовая платформа.

– Ничего себе операция спасения, хорошо, что нас успели спасти, – растерянно прогудел Слона.

Глава 11. Посол на планете Земля

Уже пять часов, а все идет не так, как оно должно. Малыш взялся раскладывать парадный костюм, но по близости до сих пор не виднелось ни одной дружественной морды. Никто не кричал: «Добрый вечер! Поздравляю!», не целовал и даже не обнимал. Он фыркнул, решительно натянул фиолетовые с зелеными блестками штаны и отправился измерять свой рост.

Конструкция измерителя роста была глубоко продумана накануне вечером. На вертикально планке, размеченной разноцветными кривыми цифрами, ездил туда-сюда великолепный парадный цилиндр. Малыш встал спиной к этой планке, надел на голову цилиндр, потом вынырнул из-под него, забрался на табурет, стоявший по близости, и посмотрел, до какой метки достала верхушка измерительного головного убора. Результат был вполне удовлетворительный – сто пятьдесят метров солидного роста. Малыш довольно почесал пузо и прошелся по комнате. Сегодня ответственный день: визит инопланетной делегации и, конечно, чествование Малыша – спасителя. В такой ситуации без парадного цилиндра никак не обойтись.

Вот уже целую неделю он добивался ясности в одном мутном вопросе. С тех самых пор как двух Эйюшек схватили и уволокли в неизвестном направлении, Малыш писал петиции в Совет безопасности. Где это вообще видано, скрывать ценную информацию от широкой общественности в лице спасателей, которые, презрев опасности и невзгоды, пробились-таки к далеким заснеженным вершинам и спасли двух замороженных летающих крокодилов.

Замшелое ведомство с сомнительным названием "Совет Безопасности"острые и бескомпромиссные петиции упрямо игнорировал. Особенно обнаглели малышовые предки, они вообще делали вид, что Малыш ни коем боком ко всей этой истории не причастен, и им недосуг заниматься его требованиями.

Два дня назад терпение Малыша лопнуло, и он заявил, что, если не прекратится информационная дискриминация спасателей, он намерен пожаловаться в Юнеско и потребовать немедленного судебного разбирательства, а заодно и лишения предков отцовства, дедовства и… в перспективе прадедовства. Тут-то предки забегали, засуетились, сразу заявили, что с материалов снимается секретность, и они приедут с инопланетными гостями, все разъяснят, и можно даже устроить вечеринку.

– Малыш, уже подлетают, они уже подлетают!

В окно влетел всклоченный Варён и, сделав круг по комнате, вылетел обратно. Малыш, сохраняя достойный вид, вышел из дома через автоматически открывшиеся стеклянные створки. Увидел в небе три микроскопические точки и поспешил к дому Сэма.

Наконец-то он выглядел, как настоящий герой, покрытый множеством орденов и медалей. Парадная форма колыхалась на надутом животе, и при каждом шаге раздавался звон и бряканье. Время от времени Малыш фыркал, стараясь сдуть повыше на лоб высоченный черный цилиндр. Слишком оказался тяжел. Сияющие медали не помещались на груди и ползли вверх на солидный головной убор. А он, мощный и неотразимый, покачивался в такт шагам на ушах и носу. По его бокам, как причудливые уши, то взлетали, то опускались погоны. Собственного изобретения, конечно, с десятком звезд на каждом. Но парадное великолепие не заканчивалось на цилиндре. Брюки поблескивали фиолетом, их пересекали ярко красные широченные лампасы, которые повторялись и на рукавах: от запястий до плеч.

Жители дачи «Белый Восход» сгрудились на поляне и задирали головы. В небе росла алая точка, а вслед за ней приближалась еще одна, – лазоревая. Два «дракона» из заснеженной пещеры спускались, раскинув свистящие на ветру кожистые крылья, к встречающим. Они приземлились, сжимая и сщелкивая свои сильные тела, и из гигантов, закрывавших солнце, превратились в крупных, несколько больше Слоны, существ. Прижавшись одна к другой, их чешуйки потеряли блеск, но цвет стал сочнее и насыщенней.

Малыш поднял цилиндр и только открыл рот для произнесения торжественной речи, как алый дракон сказал глубоким звучным голосом:

– Мы хотим поблагодарить вас за спасение из пещеры. И рады познакомиться. Называйте меня Агриппина, а это, – и алый дракон величественно кивнул на лазоревого, – моя дочь, на вашем языке ей лучше всего подойдет имя Марфа.

– Очень приятно. А меня зовите – Малыш.И он раздул щеки от собственной важности и значительности ситуации.

На поляну легла тень снижающейся авиетки. Предки не заставили себя ждать, но на этот раз Вэ-эН пожаловал не один. Высоченный седой дед Малыша, прославленный и именитый генерал, Николай Михайлович Алексеев, неспешно вышел следом и улыбнулся, увидев напомаженную толпу встречающих.

– Ну что, Малышок, надеюсь у вас все готово для встречи гостей?

– Готово, готово. Только вы тут не косите под дорогих гостечков. Могли бы и вовсе не заявляться.Вэ-эН и Ник-Мих переглянулись и, хитро улыбаясь, и пошли вслед за делегацией к дому Сэма.

Внутри дома хозяин все сильно изменил. Во-первых, сделал его больше: стены раздвинулись, чтобы вместить гостей, центральный зал стал очень просторным. По балконам висели шары, цветы, гирлянды, смешные надувные рожицы, двигающиеся фигурки. С потолка спускалась огромная копия малышового цилиндра. Каждая медаль на нем была размером с курицу или петуха, чтобы гости могли еще раз внимательно ознакомиться с заслугами спасателя. Более того, подвесной цилиндр нарастил вторые поля, они изгибались над нижними под тяжестью мишуры орденов, блестящих флуоресцентными надписями.

Внушительная конструкция висела на какой-то сомнительно тоненькой веревочке и над серединой праздничного стола. Сэм пытался отнекиваться от такого великолепного люстро-дизайна, но Малыш был неумолим и неотступен.

Для разноразмерных посетителей вокруг угощения устроили несколько уровней. Прямо от входной двери крупные гости спускались вниз, в специальную нишу, где они могли удобно расположиться у стола. Гости средних размеров, главным образом люди, никуда не спускались, а рассаживались на креслах около стола. Хорошо устроилась всякая мелочь: курицы, Варён, фальсификаторы и прихлебатели. Их отправляли на уровень выше, на специальную подкову над столом. Там можно было расхаживать по специальным переходам, добираться до Слоны, Бегемоты, беседовать с Малышом, который развалился в широком расфуфыренном кресле.

Все устроились и немного угостились, с любопытством рассматривая необычных гостей, так похожих на Эйюшку. Агриппина и Марфа вели себя спокойно и величественно, пробовали самые разные блюда, расспрашивали Слону и Бегемоту о житейских мелочах. Во время светской болтовни Малыш сидел, как на иголках, грыз ногти, вертелся на кресле, его цилиндр сползал то к правому, то к левому уху. Через полчаса он не выдержал:

– Ну, когда же, наконец, вы все разъясните? И откуда вы вообще взялись и понаехали. Рассказывайте.

– Мы с далекой от вас планеты, и наш мир весь из воды.

Вэ-эН взялся назидательно разъяснять:

– Планета Эхтилотов жидко-газообразная, с плавным переходом от жидкости высокой плотности к разряженному газу. Растительность отчасти напоминает наши водоросли.

– Эхтилотов? Это от Эйюшки придумали?– Можно и так сказать, – добродушно рассмеялся дед.– Имя хорошее, а планетка мутненькая, – с важностью кивнул Малыш, – не зря вы оттуда слиняли.Агриппина и Марфа недоуменно переглянулись.– Свалили, то есть, – пояснил Малыш, – ну, что здесь не понятного? Отпочковались, так сказать.– Планета Эхтилотов, – опять встрял нудный Вэ-эН, – подверглась атаки негуманоидной расы, заинтересованной в новых сырьевых ресурсах,– На нас напали Клешни, – покачала огромной головой Агриппина. – Мы оказались совершенно не готовы к войне, тем более на уничтожение и с технологически развитой цивилизацией. У нас нет техники в вашем понимании и пока мы проигрываем. Хотя рано или поздно наша планета поглотит захватчиков, сама их уничтожит, но, боюсь, к этому времени не останется и десятка живых эхтилотов.– Оружие эхтилотов – это достижения генетики и селекции, – пояснил Вэ-эН. – Этот подход лежит основе всех ваших изобретений.–Да, это так – согласилась Агриппина. – Мы вырастили полипов – неразумных существ, обладающих особым полем, которое наводит на захватчиков тоску и мысли о бессмысленности войны. На скрытых плантациях выращиваем титакуры – трансформаторы материи, которые способны полностью переродить чужое в нашу среду обитания. Но все это требует времени, а наши дома уничтожают металлом. Поэтому приходится проводить максимально возможную эвакуацию населения.– Эхтилотов надо спасать! – завопил Малыш. – А вы что здесь расселись, вояки! Только бы вам бутерброды поедать, да меня запугивать!

Разгневанный Малыш взмахнул руками, и парадный цилиндр, звеня медалями, брякнулся прямо на нос.

– Да, успокойся Малышок, – ласково промурлыкал Николай Михайлович, – поможем, уже помогаем.

– Ну-ну, – недоверчиво протянул тот, – ну так что там дальше… Вы, значит, слиняли.

– Королева Агриппина и ее дочь, – Вэ-эН привстал и наклонил голову, – отправились на захваченном корабле Клешней искать помощи.– Королева? Так у вас там все еще древнемонархическая отсталость? – спросил просвещенный Слона.– Цивилизацию эхтилотов нельзя сравнивать с нашей, – опять завел лекцию Вэ-эН, – там развитие не технологическое, а генетическое. Все только выращивается: дома, музыкальные инструменты и оружие. Развитие личности эхтилота вносит изменение и в его генетику и отражается на внешнем виде и, в первую очередь, на цвете. Я правильно объясняю?Агриппина звучно щелкнула и перевела поблескивающие багровым глазищи на Малыша:

– Все верно, многоуважаемый Василий Николаевич, и только эхтилот алого цвета достоин управлять своим народом. Дети королевской семьи, как правило, рождаются лазоревыми или изумрудными, а не мутно серыми или зелеными, как обычные граждане. Но можно и деградировать от праздности или лености, тогда потеряешь цвет, а с ним и право принимать решение. Народ этому свидетель.

– Фу-у, ерундовина какая-то, – выпятил губу Малыш. – всегда можно краски раздобыть. Даже водно-устойчивые.

– Это не честно, – прогудел Слона.

– Ага, а то, что от цвета твоей морды зависит отношение окружающихся, честно?

– Конечно, это очень честно, мальчик, – возразила Марфа. – Кто ты есть, так к тебе и относятся.

– А я вот есть предприимчивый и с активной жизненной позицией. И с красками. Если что, обращайтесь – выручу.

– Не советовал бы лишний раз обращаться, – пробурчал Бегемота, – вечно у Малыша всплывают подводные камни.– Да вы что? Подводные камни всплывают, – восхитилась Марфа. – Это так необыкновенно, могут получится сверхпрочные плавающие дома. Мы вас с удовольствием подключим вас к наши генетическим разработкам.

Малыш начал раздуваться от гордости, зазвенел медалями на шляпе. А Агриппина продолжила:

– Так вот, мне, Марфе и моему маленькому внуку удалось покинуть планету. Наши мужья остались там, на войне. Но не получалось оторваться от преследования, тем более на совершенно чужом для нас корабле. У Клешней другое мышление, удивительно, что при этом у нас схожие условия обитания. Ситуация на плохо управляемом корабле была опасной, а мы не должны были подвергать опасности Аристарха, моего внука. Он слишком мал.

– Кто такой этот Аристарх. Где же он? – поинтересовался Слона.

– Вы его знаете. Нам сказали, что вы назвали его Эйюшка. Хорошее имя.

– Эйюшка, – воскликнул Малыш, – вот он откуда. Но куда же он запропал? Он не нашелся?

– Нет. Это еще придется выяснять, – вздохнул Вэ-эН.– Так вот, мы решили отправить Аристарха в единственной у нас капсуле к предполагаемо безопасной звездной системе и планете. На всякий случай снабдили капсулу титакуром. После активации он как бы оживает и начинает менять все вокруг, чтобы оно стало таким, как наша родная планета. Титакур должен был помочь Аристарху выжить, если бы мы ошиблись в расчетах и место приземления капсулы оказалось бы не очень подходящим. Капсула ушла, а мы продолжили путать следы и пытаться оторваться от преследования. Даже не надеялись, но получилось. Но Клешни отстали, а может по собственным причинам решили бросить нас. Наконец-то можно было отправиться за внуком. Когда мы оказались в солнечной системе, чужой корабль преподнёс сюрприз: развалился. Пришлось добираться до вас на солнечном ветре. Несмотря на все наши способности, это чуть не убило. Нас вышвырнуло куда-то в холод, без сознания, без жизненных сил и с потерей памяти. Поэтому еще раз благодарим за то, что вы нас нашли.– На стоит благодарности, – преисполненный важности кивнул Малыш. – Осталось только найти Эйюшку. И почему он только решил сбежать?– Почему – как раз понятно, – сказал Вэ-эН. – Ведь Сова из яблоневой рощи принесла титакур. Как она сказала – «лунный камень». Ты, Малыш, его забрал и не соизволил кому-либо сообщить о такой странной штуке.– Я взял только на обследование, только на обследование, – возмутился Малыш. – И между прочим, выяснил все про Агриппину с Марфой. Он мне показал и пещеру, и красного дракона.– Титакур еще и средство связи, – пояснила Марфа. – Он передает образы.– Капсула, видимо, сгорела в атмосфере, – продолжил Вэ-эН, – а титакур упал в яблоневой роще и в какой-то момент активировался. Его где-то увидел Эйюшка, и «камень», наверняка, вызвал у него воспоминания. Вот он улетел, скорее всего, под влиянием тревожных мыслей и появившихся вопросов.– С ним все в порядке, мы это чувствуем, и нет никакой угрозы, – успокоила Агрипина. – С Марфой отправимся завтра на поиски и уверена, что найдем его.

После застольных посиделок пришло время подвижных игр и плясок. Как часто случалось на дачных праздниках – взялись водить хороводы. Сначала долго перепирались, кто за кого держится: курицам хотелось быть между Слоной и Бегемотой. Они пушили крылья, а два гиганта неловко топтались под музыку, боясь защемить маленьких партнеров, хотя те и были защищены силовым полем. В конце концов устроили три круга: в первом расхаживали крупные звери, внутри танцевали люди, а в самой середине вертелась всякая мелюзга. Среди гостей мелькали роботы-разносчики со столовыми приборами в цепких лапках и разнообразным угощением для тех, кто не наелся.

Когда гости и хозяева устали от плясок, на еще светлом ранним вечером небе заметались разноцветные краски фейерверков. Сочными цветами проступали забавные картинки. Сначала это был сам Малыш. Его сияющая физиономия, накрытая торжественным цилиндром, разрослась в небе. Румяные щеки начали раздуваться, рассыпаться искрами, нос удлинился, как у Буратино, а гигантский цилиндр с мелодичным звоном медалей полетел в толпу зрителей. Он почти коснулся голов, ослепил каждого сиренево-золотистой вспышкой и исчез без следа. Круглощекой физиономии в небе стало смешно и, расхохотавшись, она осыпалась дождем.

Потом на небе замелькали знакомые фигурки жителей дачи «Белый Восход», они то падали цветами к стоявшим внизу гостям, то разрастались ветвями в высь. В какой-то момент дело дошло до штанов, посуды и ванн, которые выделывали немыслимые трюки на фоне светлого заката.

Под конец шоу Малыш с Питоной устроили гонки на авиетках за Агриппиной и Марфой. А за домом на голографическом экране запустили кино, снятое каким-то древним, но очень известным режиссером. Сова и Бегемота составили партию в скремблер. Оба были опытными игроками, и их быстро окружили любопытные зрители.

Николай Михайлович и Василий Николаевич в какой-то момент исчезли с праздника, не иначе как по причине сверхсекретных дел. Малыш даже не заметил их ухода, с авиетки он переместился на спину Марфы, и та взялась выписывать крутые виражи под радостные вопли и визг.

Когда, налетавшись, они приземлились, робот принес набор чаш, для выбора напитка. Марфа долго принюхивалась, опустила морду-клюв в трехведерную емкость с пивом и сглотнула ее в одно мгновение.

– Где вы это берете? Агриппина, послушай, – она позвала королеву. – Оказывается, у землян есть наш напиток.

Она мягким стрекочущим звуком назвала его.

– Так, это же пиво, – засмеялся Малыш. – У нас Сэм его ужасно любит.

– Пиво? – удивленно повторила Агриппина. – И где же вы его берете?

– Ну, вообще-то, сами и делаем. Люди его с древности варят.

– Варите? Это забавно. А наша планета сама его создает, главное найти источник. Оно, кстати, очень полезно для эхтилотов, насыщает организм необходимыми веществами. Хотя некоторые им слишком увлекаются, – Марфа смущенно кашлянула. – Тогда это становится серьезной проблемой: эхтилот пьет его целыми днями, обо всем забывает, теряет цвет и становится бесполезным существом.