Текст книги "Посол на планете Земля (СИ)"

Автор книги: Сима Кибальчич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Annotation

Малыш со своими друзьями: ВарЁном, СлОной, ПитОной и БегемОтой живут на даче. Дракончик живет в озере неподалеку, не помнит, кто он и как туда попал, но очень хочет найти своих родителей. Тем временем в яблоневой роще неподалеку происходит нечто странное.

Посол на планете Земля

Глава 1. Знакомство

Глава 2. Эффективное лечение

Глава 3. Борьба за свободную прессу

Глава 4. Выход новой газеты

Глава 5. Эйюшка отправляется на поиски

Глава 6. Слишком много происшествий

Глава 7. Взбучка

Глава 8. Ищите все подозрительное

Глава 9. Воздухоплаватели

Глава 10. Операция спасения

Глава 11. Посол на планете Земля

Посол на планете Земля

Глава 1. Знакомство

Около четырёх белесых ив открывался вид на огромное озеро. Оно уходило к кромке леса и было окружено топями с низкой густой порослью кустарника. Местами, по краям озера, пробивались высокие стебли камышей. Здесь было тихо, только потрескивали кузнечики в прогретой солнцем траве за ивами. По глади воды скользили быстрые длинноногие паучки, большеглазые стрекозы с разгона садились на травинки и веточки, плывущие по воде.

Глубоко под темной гладью, среди вязкого ила и длинных водорослей лежал необычный для этих мест зверь. У него было длинное покрытое чешуёй тело, четыре мощные лапы и сложенные за спиной крылья. Хищная морда заканчивалась длинным клювом, а на месте хвоста выступал крупный, похожий на акулий плавник. Зверь лежал, вытянув шею и положив морду прямо на илистое дно. Его большие выпуклые глаза были чуть прикрыты.

Сорок раз день сменил ночь, с тех пор как он проснулся в этом озере. Все, что было до озера, помнил смутно. Прошлое стерлось или выцвело из-за случившихся с семьей ужасных событий и из-за того, как сильно он испугался. Хотя в памяти всплывал дом-грот с длинными переходами и залами, наполненными звуком и цветом.

Когда все случилось, он плавал в домашней библиотеке, среди шаров с историями искал одну про кругосветное путешествие, вылавливал в бассейне то один, то другой шар, мял их, понимал, что это не то, и отбрасывал в сторону. Все утро прошло в поисках, но нужный никак не попадался. Вообще-то память хранила этот рассказ почти дословно. Но мама зачем-то попросила найти его.

Ужас пришел внезапно. Он нырнул довольно глубоко, когда вода в доме взбесилась, ломая стены и расшвыривая привычные вещи. Инстинкт требовал одного – вверх. И он рванул, пробираясь сквозь обломки. Вскоре его окружила изумрудная охрана, и они помчались прочь. Мать плыла рядом, из ее плавников сочилась кровь, но она не обращала внимания ни на кровь, ни на него самого, а только хриплым свистом отдавала и отдавала приказы. Он чувствовал, как мягкая и ласковая вода впереди превращается в камень, а их солдаты умирают один за другим.

Остальные подробности их побега зверь вспомнить не мог и просто боялся. Остались разрозненные картинки и чувства: корабль, бесприютность, голод, чернота космоса и звезды. Мама и бабушка искали спасения и не находили. Потом его засунули в тесную капсулу, а спустя какое-то время она развалилась. Он летел вниз, падал, кувыркался, пытался развернуть крылья. Ужас смыл запах воды, почти такой же, как была в его разрушенном доме. Зверь нырнул и уснул на мягком дне в теплой мути, которая защищала от всего непонятного.

Время шло, через сорок смен света и тьмы силы восстановились и страх отступил. Давно пора отправиться в путь. Оставалось только решиться. Но совсем одному?

Предыдущей ночью в небе произошло нечто особенное – над озером пролетела горящая звезда, и его посетило знакомое чувство близости родной планеты. Воспоминание об ней придавало решимости.

Зверь приподнялся на лапах и оттолкнулся от дна. Вода качнулась, помутнела, оторвавшиеся стебельки водорослей поплыли вверх, и он вылетел из воды, мгновенно расправив крылья. От тела и до середины они были покрыты чешуей, вторая половина, упругая и перепончатая, вибрировала при каждом взмахе. Зверь вытянулся в струну от острого длинного клюва до хвоста, похожего на сорочий. Два раза махнув крыльями, он оказался высоко над лесом, под самыми облаками.

Все вокруг казалось почти призрачным, омываемым белоснежным покровом легкого пара. Пар наполнял воздух, уплотнял его, заставляя видеть утреннее солнце нежным желто-белым отпечатком над кромкой наклоненного неба. Расстояние до земли растворяла невесомая белесая завеса. Совсем как в некоторых частях его родной планеты.

В отдалении он разглядел поросшее травами и кустами поле. У его края стояли два больших сооружения, а поодаль еще и третье. Там и жило двуногое создание и черная летающая крошка. Зверь усвоил слова, которые называли этих существ: мальчик и птица. Мальчик несколько раз приходил к озеру, чтобы заниматься очень странным делом: ловил рыбин, щелкал их по носу и отпускал их обратно. Два последних раза он появлялся со спутником. Черная птица называла саму себя "Карл", а мальчик звал по-другому: "ВарЁн".

Прошлым днем, спрятавшись под широко раскинувшейся ивой, зверь прислушивался к певучему языку и постепенно понимал смысл, пока его не заметили.

– Чудовище! Страшный дракон! – закричала птица.

Зверь испугался. Кто знает, на что способны эти с виду беззащитные жители чужой планеты. Страх стал менять тело. Оно увеличилось, в пасти в два ряда завибрировали клыки, крылья раскрылись и подрагивали. Он привстал, готовый взлететь, зашипел, переходя на глухое угрожающее рычание. Когти помимо воли начали выдвигаться из чешуйчатых лап. Он ждал, что два маленьких существа тоже изменятся, вот-вот раскроют свое оружие: клыки, крылья или длинные шипы.

Но мальчик просто шагнул вперед.

– Эй, ну-ка, не пугай нас! Не рычи тут, ну-ка. А то убежим, и один здесь останешься.

Маленькое существо стояло с грозной важностью, но вроде не собиралось меняться и нападать.

– Ты на крокодила немного смахиваешь, а они противные эти крокодилы, злобные. Закрывай зубы, а то крокодилом станешь. Вот так порыбачили, – и мальчик взволнованно почесал кончик носа, – и откуда ты только взялся? Эй, дом у тебя здесь или ты так, – проезжий?

Зверь слушал внимательно и следил за движениями двуногого. Ему не понравилось слово «крокодил», но слово «дом» было понятно. Крылья перестали напряженно дрожать.

– Дом, – слово легко повторилось, и от него по телу пошла волна облегчения.

– Как тебя зовут? Меня Малыш, а тебя?

– А тебя? – повторил он, чтобы привыкнуть к новым звукам.

– Нет тебя! – топнул ногой мальчик. – Меня, говорю, Малыш.

– Малыш.

– Да это я, – мальчик потыкал себя пальцем в грудь, – Алексей еще, но это для училок в школе. А тебя? Эй…

– Эй…, – произнести короткий звук было легче легкого.

– Значит, Эйюшка, – удовлетворенного кивнул мальчик, – приятно зазнакомиться. В это мой друг – Варён.

– Карл! – звонко сообщила черная птица.

Так он обзавелся приятелями и красивым именем.

Малыш и Карл жили на даче недалеко отсюда со своими друзьями: СлОной, БегемОтой, ПитОной. Там же, как сообщили новые знакомые, проживали курицы, доктор Сэм и парочка так называемых и малопонятных фальсификаторов и прихлебателей.

Эйюшку позвали в гости, но он не хотел уходить из спокойного и безопасного озера. Почти дома. Теперь кое-что изменилось. После вчерашней ночи и падения далекой звезды, ему нужен был совет и помощь. И поэтому он полетел туда, где стояли три больших дома и разные мелкие замысловатые строения, где жили Малыш и Варён "Карл".

За одним из домов у края зеленого поля сидело бескрылое существо с тонким длинным отростком вместо клюва. Рядом с ним лежала клетчатая доска с белыми и черными фигурками и еще валялось нечто длинное, зеленое и живое. Наверно это и были друзья Малыша. Набравшись решимости, он приземлился рядом.

– Доброе утро. Меня зовут Эйюшка, и я ищу Малыша.

Слова давались легко.

– А я Сло-она, – пробасило в ответ бескрылое с отростком.

– Ш-ш-ш…

Длинное и зеленое бревно зашевелилось, приподняло голову и уставилось бронзовыми глазищами.

– Меня-ш зовут Питона. А ты дракон с озера?

– Я с озера, но не дракон. А Малыш здесь живет?

– Где-то ш-здесь, – насмешливо зашипел Питона. – Он с Варёном отправился в рощу за яблоками, а потом собирался пойти к Бегемоте.

– Где же мне его найти?

– Наверное у Бегемоты. Тот в бассейне сидит с другой стороны дома. И недовольный. А когда он чем-то недоволен, с ним трудно разговаривать. Но можешь попробовать, если не боишься, что зубы от занудства разболятся.

Зубы у Эйюшка еще никогда не болели, поэтом он удивился и пошел. Строение, у которого разместились Слона с Питоной, было похоже на стоящий на земле котелок, который разрисовали в голубые и зеленые полоски. К дому-котелку шла мягкая сиреневая дорожка. Она приподнималась на короткие светло-зеленые поля котелка и упиралась в стену. Эйюшка обогнул часть здания и увидел еще одну дорожку песочного цвета, но более узкую. И пошел вдоль медленно скругляющейся стены. В какой-то момент она оборвалась, словно кто-то вырезал кусок из котелка, сделав откидной верх. Там обнаружилось небольшое озерцо, удивительно прозрачное, с ровным песчаным дном. Из-под воды торчали темные уши и влажные ноздри.

– Добрый день.

Ноздри втянули воздух.

– Добрый день, – повторил Эйюшка громче.

Вода всколыхнулась, и на поверхность вынырнула широкая морда

– Неужели? С самого утра ничего доброго, – ворчливо сообщил хозяин бассейна. – А к обеду еще и ящер приполз. Тоже поплавать хочешь? У меня места и так мало. Не пущу.

– Прошу простить за беспокойство, – проговорил он, вспоминая мамины уроки вежливости и хороших манер. – Меня зовут Эйюшка, я живу в озере, а сейчас ищу Малыша. Не знаете, где он?

– За яблоками ушел, но еще не вернулся. Ладно, так и быть, пузо втяни и полезай сюда. Здесь ждать будет прохладнее.

Эйюшка заволновался, не понимая, что будет вежливее: отказаться или согласиться. Очевидного ответа не находилось, и поэтому он просто скользнул в бассейн. Вода казалась шелковистой и проникала под каждую чешуйку, в удовольствии он расправил лапы и пошевелил хвостом.

– Вы здесь и живете?

При первом знакомстве всегда нужно поддерживать вежливую беседу.

– Когда жарко. За бассейном у меня есть еще комнаты. А рядом живут Слона и Питона. Остальные – в других домах.

– А чей вон тот, следующий дом?

Строение было прямоугольным, с высокими окнами, приятного бирюзового цвета.

– Сэма. Там еще операционная и большая галерея. Ну и комнаты для малышовых предков, когда приезжают из командировок. Но такое редко бывает. Они вечно заняты государственными делами.

– А Сэм – он тоже друг Малыша?

Бегемота опустился глубже и выпустил пузыри из ноздрей. Похоже, затруднялся с ответом. Может быть Сэм – опасное существо? После некоторых размышлений Бегемота все-таки поднялся на поверхность.

– Сэм – доктор. Он всех лечит, а Малыша учит и воспитывает, пока его предки командуют космическими кораблями.

– Предки – это мама?

– Это папа и дед. Маму я никогда не видел. Говорят, ее давным-давно нет.

Печально. И у Эйюшки вот мама пропала. Он засомневался, стоит ли спрашивать дальше, а рассказчик булькнул носом и плавно скользнул глубже. Может, заснул? Толкать его в бок не очень воспитано. Нужно подождать подходящего момента. И он закрыл глаза, отправляясь в дрёмоту.

Сразу привиделась родная планета, где вода, поднимаясь из глубины, проникала повсюду. Там из перламутровых раковин росли живые дома, наполненные ласковым журчанием и говором, вокруг тянулись гибкие разноцветные водоросли. Чем глубже ныряешь, тем плотнее и гуще становится вода. Плыть по ней труднее, и пузыри из ноздрей выходят большие и медлительные. В верхнем слое влага совсем легкая и прозрачная, по ней можно носиться, как по воздуху, широко раскрывая крылья. Ему опять снилась мама, которая ласково разговаривала, накрывая большим перепончатым крылом. Было приятно, спокойно и сонно… Внезапно накрыл страх, вода завибрировала. Мама оглянулась, и огромные когти облепили её лапы, два ряда зубов угрожающе обнажились и, вытянув шею, она издала хриплое рычание. Эйюшка испугался и мгновенно проснулся.

Сквозь рябь воды он увидел, как нечто лохматое суетилось около бассейна, и оттолкнулся лапами от дна. Наверху стоял Слона, на спине и голове которого беспокойно кудахтали малюсенькие птицы. Некоторые носились вдоль бассейна, мельтешили под ногами гиганта. На все это смотрел сонный Бегемота и невразумительно бормотал:

– Что? Что случилось? Малыш что ли вернулся?

– Нет, не вернулся.

Слона изо всех сил замотал головой и отростком, а курицы закудахтали еще громче, захлопали крыльями.

– Ну, тогда я буду спать, и нечего было будить, – буркнул Бегемота.

– Малыш не вернулся, – настойчиво пробубнил Слона.

– Ну и дайте поспать, – уперся Бегемота.

– Спать некогда, его надо спасать.

– Спасать!?

Бегемота вылетел из бассейна, расплескивая воду. Мокрые курицы с испуганным кудахтаньем разбежались в разные стороны.

– Курицы говорят, что Малыш там лежит и не двигается, не отзывается и даже глаза не открывает, – страшным голосом сообщил Слона.

– Может, он спит?

Курицы горячо и возмущенно закудахтали:

– Не спит, не спит. Мы клюем, клюем, а он лежит как не живой совсем.

– Бегемота, сходи за Сэмом и к Малышу. А то нам с Питоной было велено стоять на посту.

Бегемота, а следом и Эйюшка поспешили к большому дому Сэма. За ними семенили курицы. Влетев в распахнутые двери, они оказались в двухэтажном зале с балконами наверху. На одном из них, свесив ногу на ногу и утопая чуть ли не с головой в зеленом пушистом кресле, сидел квадратный двуногий. Вид он имел радостный, уплетал малопонятные вкусности, запивая чем-то дымящимся из красивой голубой чашки.

– Доброе утро, Бе... – начал он, но Бегемота его с ходу перебил:

– Малыш опять лежит бездыханный...

– Тьфу, ты! – все радостное удовольствие из доктора испарилось.

Сэм бросился вниз по боковой лестнице. Из-под кресла выскользнул блестящий коричневый чемоданчик с красным крестом и полетел следом за ним. Эйюшка оцепенел от удивления.

– К яблоням! – услышал он решительный призыв Бегемоты.

Ошеломленный Эйюшка не отставал ни на шаг, не зная, что и думать. Дневное солнце сделало лес жарким и тихим. Хорошо, что дорога была недолгой, и вскоре показались яблони. Бегемота внимательно смотрел по сторонам. Вскоре все заметили груженый яблоками кузов. Когда вся делегация приблизилась к нему, Эйюшка увидел нечто ужасное: Малыш и Карл лежали распростертые на земле, а рядом высилась гора яблочных огрызков. Доктор Сэм подошел и ощупал мальчика и его неразлучного друга, озабоченно покачал головой:

– Надо же так объесться! До обморока. И это в который раз. Я уже не рад, что подарил Малышу этот сорт всегда спелых яблок.

Эйюшка не поверил этому предположению. Слишком велика была гора огрызков для таких маленьких животов его новых друзей.

– Наверное, на них напали. Какие-нибудь крупные поедатели яблок.

На эти слова Малыш чуть приоткрыл один глаз и сразу его зажмурил.

– Поедатели здесь, конечно, были. Но мелкие. Допоедались так, что придется им сделать…, – Сэм выдержал внушительную паузу и закончил страшным голосом: – промывание огромной клизмой!

Глаза мальчика тут же уставились на доктора. На Эйюшку он даже не обратил внимания.

– Да мы, – еле слышно проговорил он, – просто на солнце э-э-ээ-э.… перегрелись. А после на нас напали...

– Конечно, – небрежно согласился Сэм, потом оглядел все вокруг, и в его глазах появилось удивление, – но постойте, а ведь с рощей действительно что-то случилось!

Все посмотрели вправо. Там, за стволами ближайших деревьев, шевелился прозрачный зеленый пар. Листья яблонь выглядели темными и тяжело гнулись к земле, стволы покрылись то ли водорослями, то ли причудливым мхом. Казалось, что над землей вспучился огромный пузырь плотного пара, и теперь между яблонями смогут плавать рыбы. Эйюшка почувствовал, как какая-то сила потянула его к пузырю. Он чуял нечто родное и близкое, будто кусочек своей планеты. Все остальные были удивлены и даже напуганы, поэтому он удержался от желания нырнуть в эту зелень и решил вернуться сюда позже, потом…

– Что бы это могло быть?

Сэм подошел и протянул руку к плотному пару и сразу отдернул ее. Вглубь пузыря побежали причудливые зеленые завихрения.

– Похоже, ты, Малыш, слишком увлекся генной инженерией. Одно дело делать себе новых друзей, – Сэм с любопытством осмотрел Эйюшку. – И совсем другое – портить яблоневую рощу и менять климат.

Слова Сэма всех как-то успокоили. Не обращая внимания на слабое протестующее мычание, пострадавших от поедателей яблок друзей подняли, водрузили на Бегемоту, и вся компания двинулась в обратный путь.

Глава 2. Эффективное лечение

Все столпились за закрытыми дверями операционной в доме Сэма. Лечение Малыша и Карла невероятно затянулось. Бегемота все время вздыхал, а Слона озабоченно помахивал ушами. Эйюшка же прижался к стене, не решаясь ни о чем спрашивать. Сейчас ему было не до рощи и не до звезды, его беспокоило здоровье друзей.

– Может стоит заглянуть под дверь? – не выдержал Питона.

– Лучше просунь голову в замочную скважину, – недовольно пробухтел Бегемота.

Дверь, около которой они стояли, была правильных размеров. Пациенты любой высоты и ширины прошли бы в эту операционную. Питона задумчиво приподнял кончик хвоста и предложил:

– А почему бы нам не постучать?

– А вдруг мы помешаем?

– Ну-ш, может быть...

Слона решился и слегка стукнул в дверь своим носом. Она сразу открылась. Краснощекий Сэм сидел за столом со сдобными булочками на подносе, тортом на блюде и чаем. Шлюз в операционную был открыт, и хорошо виднелась задняя стена зала, зелено-голубая, покатая, плавно переходящая в потолок и в пол. У распахнутого шлюзового проема в примыкающей комнате сиротливо прижимался к стене желтый, сверкающий металлом стол на колесиках. На нем в трагически распростертой позе лежал Малыш. На его груди, беспомощно и жалостливо раскинув крылья, поник Варён.

– А, – воскликнул Сэм, – так вы все под дверью стояли, что же не постучали? Заходите. У меня чудесные булочки.

Эйюшка не мог вынести такое безответственное поведение.

– А как же Малыш, он что, уже не встанет?

– Не встает. Ни в какую не встает, не желает.

Мальчик с возмущенным видом открыл глаза и даже поднял голову. Словно ощутив движение, Карл тоже распечатал бусинки глаз и дернул крылом. Только Сэм стал поворачивать голову в их сторону, как оба приятеля демонстративно утратили сознание.

Эйюшка просто онемел от удивления.

– Проходите, я всем налью чаю, и у меня есть великолепный шоколадный торт. Сегодня – по особому рецепту.

Пациенты беспокойно зашевелились, а Сэм улыбнулся и продолжил:

– Мы будем вместе пить чай и ждать, пока наши друзья придут в чувство.

– Им, наверное, тоже надо оставить кусочек, – предложил Слона, сочувственно глядя, как Малыш старается незаметно, не меняя позы, заставить свой стол на колесиках стронуться с места и подъехать к большой компании, чаю и сладостям.

– Сначала ему придется принять прописанное лекарство, – сказал Сэм.

Доктор показал на небольшую тумбочку неподалеку, на которой лежал крепко скрученный кожаный ремень. Пациент покосился, скривил недовольную лечением рожу и с еще более несчастным видом разлегся на столе.

Доктор раздал всем большие удобные чашки и разлил чай. Эйюшка опустил в чашку кончик языка и удивился, настолько приятным был этот напиток.

– Спасибо, такой вкусный кисло-сладкий чай. И горчит немного.

– Ничего не кислый, – фыркнул Бегемота. – Стал бы я пить кислятину. Это малиновый чай, лучшее лакомство на свете.

– А мне кажется, что он банановый. Я вообще люблю бананы, – произнес Слона.

Доктор Сэм подскочил и завопил во все горло:

– Ура! Ура! Получилось!

– Что получилось?

– Что? Вот дурни! Чай! Мой Самый Любимый чай – так я его назову.

– Это неправильное название. У каждого свой любимый чай, – возразил рассудительный Слона.

– Конечно, но вы ведь пьете свой любимый чай?

– Ну-у да, – непонимающе подтвердили все.

– А ведь я всем наливал из одного чайника!

– Не может быть!

– Точно, – кивнул Сэм и довольный зашагал по комнате.

Все радостно загудели, заговорили, затопали и даже не заметили, как Малыш стянул чашку доктора вместе со здоровенным куском торта. Незаметно, по стеночке, мальчик стал продвигаться к двери. Сэм заметил его спину в последний момент:

– Эй, стой, дружок!

Малыш на мгновение замер. Сэм сейчас же ухватился за ремень, обернулся, но пациента и след простыл. Удрал и утащил с собой торт.

– Ох, пропишу я тебе лекарство, – погрозился доктор, но как только посмотрел на чайник с чаем, то тут же заулыбался: – Все-таки здорово получилось, правда? Я хотел этот чай на день рождения Малыша подарить, но все равно теперь никакого сюрприза не выйдет. Так что дарю всем!

И компания радостно продолжила чаевничать. Только Эйюшка сидел задумчивый, забыв о торте.

– Эй! Тебя ведь зовут Эйюшка? Ты здоров? Может, тебе чай не нравится?

– Я всё думаю про Малыша. Ему же вроде было плохо?

– Да они с Варёном опять яблок объелись, – пояснил Слона. – Так можно и лопнуть, хорошо, что Сэм их промывает.

– Это как промывает?

– Медицински. Ты лучше у Карла спроси – он знает.

Эйюшка поискал глазами Варёна. Тот за Малышом не ушел, а выглядывал из-за огромной ноги Бегемоты и был очень смущен:

– А я чё? Ничего. Я просто так, за компанию. А мне чай с тортом дадите?

– Вообще-то, – весьма наставительно произнес Бегемота, – пора кончать с этим безобразным обжорством. Нужен воспитательный момент.

– Точ-шно, – прошипел Питона.

А Слона предложил:

– Надо про них в газете прописать. Аналитическую статью.

– Не аналитическую, а критическую, – поправил доктор. – Анализировать тут нечего, всё и так ясно.

– Это надо Сову просить, у неё целые критические полосы получаются. Питона говорит, что газета сразу острой и зубодневной становится.

– Не зубодневной, а злободневной, то есть на злобу дня.

– Ничего злобного в ней нет, – тут же заявил Бегемота, – газета очень благопристойная. Особенно мне нравится рубрика: «Виды на урожайность в период сельскохозяйственной страды». В последний раз был очень обнадёживающий вид. И кстати, она вовсе не острая, я пожевал, – на вкус обычная мягкая бумага.

– Если она мягкая, то на Малыша не подействует, – покачал головой Слона. – Если человек столько предметов в школе завалил, то на него трудно подействовать, как вы думаете Сэм?

Доктор удивленно посмотрел на Слону:

– Да, мягкая газета вряд ли подействует. Тьфу ты, вы меня совсем запутали, подождите. Газета хоть и мягкая, но статья в ней будет острая, зубодневная, так что должна подействовать.

– Это хорошо, – обрадовался Слона и разом зашвыркнул весь свой чай.

– Кстати, а где Варён?

Его нигде не было, а чашка стояла полная, и торт тоже остался.

– Странно, почему он не доел? – удивился Бегемота.

– Наверно к Малышу полетел.

Сэм расхохотался так, что даже подавился и закашлялся:

– Теперь неизвестно, – выдавил он, – кто про кого критическую статью напишет.

Глава 3. Борьба за свободную прессу

Варён летел, не жалея крыльев, к своему другу и компаньону. Спешил предупредить о коварных замыслах этих, так называемых, друзей. Но найти Малыша всегда не просто. Во-первых, вряд ли пойдет к себе домой. Найдет более безопасное место. Скорее всего, затаится у Куриц, там его никто, конечно, искать не станет. И очень удобно, что дом Малыша совсем недалеко от домика Куриц, так что в случае чего можно быстро занять оборону, а с наседками даже круговую.

У Куриц было просторное жилище, всё разноцветное, с резными окошками и пестрыми занавесочками. Каждое утро глава курячьего семейства, Пятух, раздвигал эти самые занавесочки, а поздно вечером плотно задергивал. В домике всегда был полный порядок: гладкие жердочки, душистая солома, чашечки с зерном, книжки с яркими картинками в низеньком шкафчике для подрастающего поколения. Пятух не любил бесхозяйственности и очень серьезно подходил ко всем семейным вопросам.

Подлетая, Варён увидел все семейство, сидевшее перед крыльцом у колючего куста шиповника, где происходила весьма подозрительная возня. Над зелеными ветками возникла всклокоченная голова Малыша. Он внимательно оглядел окрестности, заметил друга, замахал ему двумя руками и сразу нырнул обратно.

Варён ускорился и быстро очутился около Малыша. Тот сидел весь измазанный шоколадным кремом и раздавал кусочки торта Курицам. Они подходили по очереди, а за порядком внимательно следил Пятух.

– Ты, значит, тоже от этих сбежал, – воскликнул Малыш, – и правильно – ужасно скучная компания. И этот, тоже мне медик, нет, чтобы умирающему чашку чая подать, а он – ремень!

Курицы осуждающе закудахтали. Из-под зеленой травы вынырнул желтый пушистый курячий отпрыск и без очереди ухватил кусок торта. Только бросился в сторону, как тут же получил шлепок от папаши Пятуха и полетел, кувыркаясь, по траве прямо под колючий куст.

– Ко-ко-кое кокобразие. Нико-ко-кого уважения к старшим. Отправляйся в дом и останешься без ужина.

Желтенький комочек горестно поплелся к домику.

Пятух очень ответственно относился к воспитанию подрастающего поколения и спуску не давал, что Варёну категорически не нравилось. Но борьбу за права молодежи он решил пока отложить, вспомнил о своей миссии и завопил:

– Там наговор, они настоящие наговорщики и замышляют что-то очень подозрительное.

Курицы озабоченно закудахтали, захлопали крыльями, но Пятух коротким криком навел порядок. Малыш оглянулся по сторонам, заглянул под кусты, потом наклонился к Варёну и шепнул:

– Кто они?

– Ну эти, медик и остальные!

– Я так и подозревал! – он поджал губы к самому носу и втиснулся поглубже в куст, – и почему у них такой злобный характер? Рассказывай, что они там наговаривают.

– Они хотят все про нас записать.

– Уф, – выдохнул Малыш, нахмурил лоб и задумался, причмокивая с подозрением.

– Они решили устроить злобу дня и острую критичность. Слона предлагал аналитическую злобу, но Сэм сказал, что нет, только критическую, потому что она острая и подействует, а аналитическая – мягкая и не подействует.

Малыш смотрел так подозрительно, что Варён испугался: «А вдруг подумает, что и он к нему с происками проник?!»

– Та-ак, и где же будет эта злоба?

Варён наклонился прямо к уху и шепнул:

– В газете!

Тот вскочил и зашагал взад-вперед, недовольно выбрасывая правую ногу. Курицы бросились за ним, не отставая ни на шаг.

– Я так и знал, я так и знал. От местной злобной газетенки ничего хорошего не добьешься. Сова да Ёж – эти продажные журналисты того и ждут, чтобы меня зачернить. Фальсификаторы и прихлебатели! Пора закрыть эту желтую прессу и состряпать нашу, свободную газету.

Варён согласно кивнул, а курицы одобрительно закудахтали, только Пятух молчал, оглядывая грозным взором семейство. Малыш остановился и гордо выпрямился, выпячивая пузо вперед:

– Пресса должна быть свободной!

Варён опять согласно кивнул.

– Надо разработать план действий!

И Варён снова согласно кивнул.

– Во-первых, надо всё заяснить про злобу и критичность. И если всё подтвердится, необходимо будет закрыть продажную газету, и, во-вторых, – он сделал многозначительную мину и паузу, – будем поощрять развитие свободной прессы.

– Как же поощрять? Ведь у нас нет свободной прессы, только продажная.

– Что значит нет? А как же я?! – и Малыш надулся. – Я давно измыслил множество правдивых публикаций, но вот всё времени не было, и только сейчас появилась свободная минуточка. И кроме того, мы можем прославиться расследованием о появлении в роще около нашей дачи зеленого острова. Хотя Сэм и подозревает, что его сделал я, но это не так. Остров сам появился, и никто его не синтезировал. Он ужасно опасный, а предки про него еще ничего не пронюхали.

Варён всегда брал пример с Малыша, с его невероятной гениальности и несомненной правдивости. Курицы кивали с пониманием.

– Так что мы пойдем ко мне домой и поощрим свободную прессу.

Заговорщик наклонился к Варёну и чуть слышно шепнул:

– Там сохранился стратегический запас яблок на случай всесторонней засады.

Перебежками, стараясь не попадать на открытые места, чтобы их никто не заметил, союзники двинулись в сторону малышового домика. Курицы сочувственно кудахтали им в след. Одна из них, самая чувствительная, даже всплакнула, но Пятух на нее так ревниво посмотрел, что она быстренько смахнула крылом слезу.

Солнце стояло низко, жара спала, и подул легкий ветерок. Наказанный желтенький цыпленок сидел у окна и наблюдал за маленьким комариком, который вился с другой стороны стекла, и, наверняка, тоже хотел большого куска шоколадного торта. Малыш махнул желтенькому рукой, и тот в ответ стукнул клювом в стекло. Он был уверен, что Малыш обязательно принесет еще один вкусный торт. Он всегда приносил удивительно вкусные вещи.

Стратегический запас яблок был уничтожен. Заговорщики пили чай с плюшками Сэма, которые Малыш незаметно стянул еще с утра. Они сидели на топчане, сколоченным хозяином собственными руками. Топчан был горбатым, но Малыш уверял, что на нем очень удобно спать, особенно на животе. Правда, сохранялся один недостаток: подушка все время пыталась скатиться вниз и очутиться на прямо полу.

Сейчас рядом с топчаном высилась гора свежих и приятно пахнущих стружек, они равномерно растекались в стороны, закрывая пол маленькими и большими островками. Варён долго смотрел на них, но потом решился спросить:

– Малыш, а что это за опилки?

– Это я новый стол сегодня делал.

Варён стола нигде не усматривал, ни нового, ни старого. Разве что заглянуть под диван, но столы – штуки большие, никак не меньше этих самых диванов.

– А для кого ты его делал? – решил все выяснить Варён.

– Для себя, конечно!

– Странно, я его почему-то нигде не вижу.

Малыш вздохнул и огорченно махнул рукой:

– Да он у меня что-то не получался, а дерева уже мало оставалось, так мало, что пришлось закончить со столом и взяться за табуретку.

– И где же она?

– Кто?

– Табуретка.

– Да я ее выровнять не мог, много на стружку ушло. Зато вот что получилось, – и Малыш вытащил из-под дивана небольшую шкатулочку, некрашеную, плохо обструганную, с неровной крышкой, – полезная вещь. Правда все равно кривая, но выравнивать не буду, а то опять все на стружку уйдет. Мне и так эту стружку уже девать некуда.

За окном стало сумеречно, только бледно-розовый закат чуть раздвигал горизонт.

Пришло время Малышу отправиться в путь. Сова скоро проснется и возьмется за свою газетенку. Необходимо выяснить ее планы и предотвратить проникновение к ней наговорщиков.

Дожевывая плюшку, Малыш отправился к дубу Совы. По дороге миновал домик Куриц. Там уже все спали, и Пятух задернул занавесочки. От этого места шла длинная полоса леса, по его краю легко красться – около сосен темно и никого не видно.