Текст книги "Оскверненные души (ЛП)"

Автор книги: Шон Хатсон

Соавторы: Мэтт Шоу
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Билли поднял телефон и начал снимать, а Кевин медленно вогнал лезвие Анджеле в живот. Она ахнула, сын притянул ее ближе к себе. Лезвие ушло почти целиком. Видна была только рукоятка.

– Мы не будем по тебе горевать.

Кевин медленно повернул лезвие в животе матери, и она осела на него. Он удерживал ее стоя, не убирая руку с плеча.

Он повторил:

– Мы не будем по тебе горевать.

Кевин оттолкнул мать, и она рухнула на пол. Он смотрел, как она цепляется за жизнь. Билли шагнул вперед и сунул камеру ей в лицо, чтобы запечатлеть последние мгновения ее существования через видоискатель.

Кевин не возражал. Только спросил:

– Скинешь мне копию?

– Конечно.

– Хорошенький ротик для старой пизды, – сказал Билли. – Надо было заставить ее отсосать мне, прежде чем ты ее пырнул.

– Чувак... Это моя мать.

Все трое рассмеялись. Последний вздох Анджелы медленно вышел из ее губ. Билли выключил камеру.

20

– Пожалуйста, не надо, – сказала Тесса, и голос ее дрогнул.

Уайтмен потянул молнию ниже, и улыбка на его лице становилась все шире.

– Я не собираюсь тебя обижать, – сказал он тихо, почти шепотом. – Ты ведь хотела поговорить? Ну, я тоже.

Он расстегнул джинсы, слегка их приспустил, не сводя взгляда с лица Тессы.

Она отшатнулась, вжалась в диван, будто надеялась раствориться в обивке.

Уайтмен чуть приподнял футболку, и она увидела голую кожу.

– Поговорить? – прошептала она. – О чем ты хочешь поговорить?

Тесса с трудом контролировала дыхание.

– Я хочу узнать о тебе, – сказал Уайтмен. – Хочу выяснить кое-что, – oн снова улыбнулся.

– Что именно? – спросила Тесса, едва слышно.

– Ну, ты красивая девушка. Расскажи мне о своем парне. Расскажи, чем вы с ним занимаетесь. Что тебе нравится? Что он с тобой делает?

Тессу уже трясло.

Уайтмен спустил джинсы и трусы еще на пару дюймов, и наружу выскочил очень твердый член. Он обхватил его пальцами и начал мягко поглаживать.

– Когда тебя последний раз трахали? – поинтересовался он.

– У меня нет парня, – настаивала Тесса.

– Хуйня, – усмехнулся он.

– Нет. Я говорю правду. Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

– Я хочу услышать правду. Ну, допустим, если у тебя нет парня, ты ведь сама себя ласкаешь, так? – eго рука задвигалась быстрее. – Когда ты делала это в последний раз? Сегодня? Вчера? Расскажи, что ты делала. У тебя есть вибратор? Спорим, сука, есть.

Тессе стало дурно. Она глубоко вздохнула, стараясь не смотреть на Уайтмена, который теперь ритмично надрачивал.

– Встань, – сказал он. – Я хочу на тебя посмотреть.

Она поставила кружку с чаем на подлокотник дивана и поднялась, колени почти подкосились.

– Пожалуйста, не делай этого, – выдохнула она. – Пожалуйста.

Она сдерживала слезы.

Уайтмен хрюкнул, и Тесса зажмурилась.

– Посмотри, что ты со мной сделала, – простонал он. – Посмотри.

Она крепко зажмурилась.

– Я сказал, смотри, – настаивал он, чуть повысив голос. – Посмотри на меня.

Тесса неохотно подчинилась, стараясь смотреть ему в глаза. Он все еще натирал свой твердый ствол, подаваясь бедрами в ее сторону.

– Смотри, каким ты сделала меня твердым, – вздохнул он, продолжая двигать рукой вверх-вниз. – Ты, грязная ебаная сука, – oн засмеялся, и у нее на затылке зашевелились волосы. – Посмотри на мой хуй. Посмотри на него.

Она закрыла глаза.

– Смотри, блядь, на него, пизда!

Эти слова он проорал ей в лицо. Они отдались эхом в маленькой комнате, и Тесса вздрогнула от его рева.

На мгновение она подумала: а вдруг кто-то в доме услышал? Может, они услышали эти слова и уже идут ей на помощь. Вот-вот раздастся стук в дверь, кто-то позовет ее, спросит, все ли в порядке. Спросит, нужна ли помощь. Она подбежит к двери, впустит спасителей, и на этом вторжение закончится. Полиция утащит его. Она даст показания в суде. Его посадят, и...

– Снимай леггинсы.

Когда Уайтмен заговорил снова, голос его вернулся к низкому, угрожающему шепоту. Она взглянула на него и увидела, что он вытащил из кармана мобильный телефон. Он держал его перед собой, снимая ее.

Больной ублюдок фотографировал.

Она услышала щелчок.

И еще раз.

Уайтмен хмыкнул.

– Погоди, вот они увидят тебя, – хрюкнул он.

– Кто? – спросила Тесса.

– Я отправлю это своим друзьям, – сказал он. – Им понравится.

Тесса сжала кулаки, ужас ее стремительно превращался в ярость.

– Теперь снимай леггинсы, – повторил он, все еще держа телефон. – Ты ведь хочешь хорошо выглядеть на видео, да?

Не открывая глаз и трясясь так сильно, что едва могла ухватиться за ткань, она засунула большие пальцы за пояс леггинсов и начала их стягивать.

– Нет-нет-нет, – укоризненно сказал Уайтмен. – Медленно. Делай это так, как раздеваешься перед своим парнем. Сделай это сексуально.

Он снова засмеялся. И снова у нее на затылке зашевелились волосы.

Тесса сделала, как он велел: стянула леггинсы с узких бедер, до колен, потом до щиколоток.

– О, да, – хрюкнул Уайтмен, опуская телефон, и Тесса бросила на него взгляд достаточно долгий, чтобы увидеть, что он мастурбирует быстрее. – Давай, ебаная сука. Снимай их совсем.

Она подчинилась, стряхнув их ногами. Она стояла в одной футболке и трусах, слушая его тяжелое дыхание – он приближался к развязке.

Когда все закончится, он, может, уйдет. Просто позволь ему сделать то, что он хочет. Выпроводи его. Чего бы это ни стоило.

– Сядь и вытяни ноги перед собой, – потребовал Уайтмен, подходя ближе, рука все еще быстро двигалась по стволу. – У тебя, блядь, отличные ноги. Раздвинь их немного, – oн потянулся за телефоном свободной рукой, делая еще несколько снимков.

Тесса сделала, как он сказал. Он шагнул вперед. Теперь он был всего в трех-четырех футах от нее.

– О, блядь, да, – простонал он, не сводя взгляда с ее бедер, удовольствие было почти на самом пике. – Снимай трусы.

На этот раз она не смогла сдержать слез. Она сидела неподвижно мгновение, тело слегка дрожало, глаза наполнились слезами, которые потекли по щекам.

– Снимай, – хрюкнул он.

Она помедлила еще секунду.

– Я, блядь, убью тебя, если не снимешь, – заверил он ее, голос стал густым и вязким.

– Я могу сделать для тебя другие вещи, – всхлипнула она, лицо исказилось, щеки блестели от слез.

Уайтмен ахнул, потом внезапно сильно сжал член и хрипло простонал.

– Знаю. Поэтому я еще не собираюсь кончать, – выдохнул он. – Зачем сейчас, если я могу кончить тебе в рот? Или в пизду? Или в жопу? Или, блядь, на все твое лицо, – oн ухмыльнулся. – Тебе бы это понравилось, да? Скажи, что хочешь, чтобы я это сделал. Скажи, как хочешь, чтобы я тебя, блядь, использовал. Скажи.

Она кивнула.

– Скажи, – настаивал он. – Скажи. Я хочу услышать, как ты это произнесешь. Скажи, что хочешь отсосать мне, – голос его внезапно снова стал громким. – Говори, блядь!

21

Тесса почти не думала, что делает.

Это была чисто инстинктивная реакция.

Инстинкт выживания?

Она схватила кружку с чаем, что еще стояла на подлокотнике дивана, и плеснула горячую жидкость в Уайтмана.

Большая часть попала в цель. Горячая бурая жижа попала ему на живот и пах, и он заорал от боли.

Тесса поймала себя на мысли, что чай должен был быть кипятком. Ей хотелось, чтобы он почувствовал настоящую боль. Чтобы корчился от мук.

Уайтмана горячий чай, хлестнувший по члену, ошеломил сильнее, чем ранил. На разбухшей головке эрекции это было больнее, и он взвизгнул, чувствуя, как боль разливается по низу живота.

– Ёбаная сука! – прошипел он, отступая.

Тесса вскочила на ноги и с чудовищной силой вскинула ступню вверх. Подъем стопы врезался ему в пах с удовлетворяюще твердым ударом. Она увидела, как он скривился, услышала крик боли и удивления. Когда он пошатнулся назад, она ударила снова – на этот раз пяткой в левое колено. Она, конечно, не была мастером боевых искусств и в жизни ни с кем не дралась, но – скорее по удаче, чем по расчету, и с силой, рожденной отчаянием, – сумела причинить ему боль. Он рухнул на пол, хватаясь за колено, джинсы все еще болтались у бедер.

Выглядел он нелепо, и будь ситуация другой, она бы, может, и рассмеялась. Но Тесса знала: надо двигаться быстро, пока он возится.

Она снова пнула его, но на этот раз он ухитрился схватить ее за лодыжку и на секунду удержал. Тесса неустойчиво балансировала на одной ноге.

Уайтман резко дернул руками вверх, и она опрокинулась назад, перевалившись через подлокотник дивана.

Она грохнулась на пол, но перекатилась на живот и снова поднялась, пытаясь добраться до кухни – отчаянно искала что-нибудь, что сойдет за оружие.

Уайтман, с джинсами на бедрах, бросился на нее, врезался и впечатал их обоих в дверцы шкафчиков под столешницей у раковины.

Одна из дверок, расшатанная ударом, распахнулась, явив полку с чистящими средствами.

Тесса схватила первое, что попалось, и пальцы сомкнулись вокруг бутылки. Бутылка кухонного очистителя сгодилась на роль дубинки – Тесса принялась молотить ею наугад, врезав Уайтману в висок со всей силы, какую могла собрать. Но это мало остановило его бешеную атаку.

Теперь он лежал на ней сверху, и она чувствовала, как его член трется о ее промежность, пока он боролся с ней. Он схватил прядь ее волос и дернул – несколько длинных волос остались у него в кулаке. Но Тесса почти не чувствовала боли. Казалось, это только подстегнуло ее, и она умудрилась наклонить бутылку с отбеливателем вверх, снова ткнув распылителем ему в лицо и нажав.

Струя отбеливателя плеснула Уайтману в лицо, часть – в глаза.

Он завизжал от боли и скатился с Тессы. Она поднялась, пиная его, топча каблуками грудь. Плечи. Лицо.

Она рассекла ему нижнюю губу, пока он корчился от мук, зажимая руками пострадавшие глаза.

Вид крови, хлещущей из рассеченной губы, подхлестнул Тессу. Теперь преимущество было у нее. Надо было закончить.

На сушилке у раковины стояли кастрюли, и Тесса схватила самую большую, вцепившись в ручку обеими руками, и обрушила ее ему на голову. Ударила раз. Два. Три. Тяжелые, сокрушительные удары, отнимавшие все силы.

Уайтман снова попытался схватить ее, но она ударила опять. Еще более мощные удары по черепу и лбу – от второго у него открылась большая рана чуть ниже линии волос.

Она продолжала бить.

Металлическое лязганье кастрюли о его череп не прекращалось.

Тесса врезала ему по носу и раздробила его – кровь хлынула из рассеченной переносицы.

Уайтман попытался перекатиться, уйти от этого града ударов, но слабел все больше.

Почему он все еще в сознании? В кино, когда кого-то бьют по голове, он падает как камень и больше не встает.

Тесса ударила снова. И еще раз.

Уайтман застонал, кровь полилась через губы, но Тесса уже едва держала кастрюлю. Ручка стала скользкой от багровой жидкости, а от усилий, с которыми она обрушивала удары на нападавшего, сила этих ударов иссякла.

Кастрюля выскользнула из рук.

Тесса отшатнулась, рука на ходу выдернула ящик. Она сунулась туда и вытащила кухонный нож.

Увидев, что Уайтман поднимается на ноги, она шагнула вперед и всадила лезвие ему в живот.

Когда он повалился назад, лезвие застряло, и нож вырвался из ее руки. Кровь хлынула из раны, Уайтман схватился обеими руками за зияющий разрез. Он рухнул на колени, глаза закатились.

Тесса секунду стояла, глядя на него, недоумевая, почему удары кастрюлей не вырубили его, а теперь нож, похоже, отключает сознание.

Уайтман с закрытыми глазами завалился набок.

Тесса на миг замерла, ее испуганный взгляд не отрывался от тела перед ней. Потом она шагнула к поверженному и ткнула носком ступни, глядя, как он перекатывается на спину, а нож все еще торчит из живота.

Она гадала, мертв ли он, но, присмотревшись, увидела, что грудь медленно поднимается и опускается.

Тесса не знала, радоваться ей или злиться, что он еще дышит.

Только сейчас она заметила, что джинсы все еще болтаются у него на бедрах, а гениталии выставлены наружу.

Она принялась яростно топтать его яйца и член.

– Ты, ублюдок, – шипела она, и слезы наконец хлынули свободно.

Слезы облегчения? Торжества?

Прошло много времени, прежде чем она перестала плакать.

22

В подъезде пахло едой.

Кто-то из соседей что-то готовил.

Питер Миллер медленно спускался по лестнице, пытаясь понять, что за аромат витает в воздухе. Карри? Чили? Что-то более экзотическое? Что бы это ни было, от запаха разыгрался аппетит. После сегодняшних утех с Клэр он изрядно проголодался.

Питер улыбнулся, вспоминая их необузданную страсть. Если так можно коротать время на самоизоляции – все не так уж и плохо, – подумал он. Стоит выделять один день в неделю, чтобы предаваться тому же, чем они занимались утром.

Спустившись на этаж ниже, он постарался выбросить эти мысли из головы.

Сейчас не о том. Спуск из собственной квартиры на этот этаж был вызван куда более благородными побуждениями.

Они с Клэр услышали грохот и крики снизу примерно полтора часа назад.

Повышенные голоса.

Один – незнакомый.

Потом тишина, а затем снова движение.

Они не могли не слышать звуки снизу – пару раз отвлекались от своих забав из-за шума. Когда гвалт стих и страсти улеглись, они обсудили шум и то, кто мог его производить. Очевидно, доносилось все из квартиры Тессы.

Может, у нее просто телевизор работал слишком громко? Может, у нее неприятности? Они перебрали все возможные объяснения, но ни одно не подошло. В конце концов решили, что надо проверить, – точнее, Клэр решила, что Питер должен проверить.

Она сказала:

– Просто спустись и убедись, что все в порядке. Если Тесса спросит – объяснишь, зачем пришел.

И все же Питер чувствовал себя неловко, подходя к двери квартиры Тессы.

Он постоял мгновение, потом легонько постучал.

Ответа не было.

Питер подождал и постучал снова.

По-прежнему тишина.

Он собирался постучать в третий раз, но задумался: Mожет, разумнее вызвать полицию?

С чего бы? Только потому, что кто-то не открыл дверь? Может, она ушла за продуктами или на прогулку, или еще что-нибудь столь же безобидное. Полиция будет не в восторге, если ее вызовут по такому пустяку. У них есть дела поважнее – например, следить, чтобы в поле не собиралось больше трех человек, или чтобы никто из паникующих покупателей в супермаркете не подходил ближе двух метров к другому запасающемуся.

Питер глубоко вдохнул и постучал снова.

Дверь открылась сразу.

На пороге стояла Тесса и широко улыбалась.

– И снова здравствуйте, – весело сказала она. – Нам пора прекращать так встречаться.

Он улыбнулся, не совсем понимая, как сформулировать то, что хотел сказать.

– Решили отдохнуть от веселого денечка? – спросила Тесса, ухмыляясь еще шире.

– Можно и так сказать, – признался Питер. – Я... мы... просто хотели убедиться, что с тобой все в порядке.

– Я же говорила, что ходила в магазин и...

Он перебил:

– Нет, я помню. Я не о еде. Мы слышали какие-то звуки отсюда, снизу. Мы забеспокоились.

– Какие звуки? – поинтересовалась Тесса.

– Повышенные голоса. Крики. И какой-то грохот.

Тесса усмехнулась.

– Простите, я на прошлой неделе купила новый телевизор, и это первый раз, когда я его включила. Решила, что надо чем-то полезным заняться на самоизоляции, вот и разбиралась. Новый поставила в гостиную, старый вынесла. Еще не привыкла к громкости. Извините.

Она сама удивилась, как легко далась ложь.

– Хочешь посмотреть? – oна отступила, приглашая его войти.

– Ой, да нет, не надо, – запротестовал Питер. – Главное, что ты в порядке. Это все, что имело значение.

– Все равно заходи, – настаивала Тесса. – Можем выпить чаю или еще чего-нибудь. Главное – держаться на расстоянии двух метров.

– Очень любезно с твоей стороны, – сказал Питер. – Но...

– И слышать не хочу отказов, – продолжала Тесса. – Чайник только что вскипел. Давай.

Питер кивнул и шагнул внутрь, едва помещаясь в крошечной прихожей рядом с Тессой, не задев ее.

– После вас, – сказал он, глядя, как она делает пару шагов до двери в гостиную.

Тесса открыла дверь и вошла. Питер последовал за ней.

Тесса показала на диван, и он уселся на краю, оглядываясь.

Квартира была ухоженная. Хорошо обставленная, с множеством комнатных растений и цветов в вазах и горшках. У дальней стены – книжный шкаф, забитый книгами в твердых и мягких обложках. Еще полки, на которых сотни DVD. А все пространство комнаты подавлял огромный телевизор, по которому как раз шел новостной выпуск. Питер глянул на экран, читая последние новости о коронавирусе – они бежали под диктором, как электронная бегущая строка.

– Интересно, когда это все закончится, – сказала Тесса, заливая кипятком два пакетика чая.

– Бог его знает, – пожал плечами Питер. – Когда все началось, я относился скептически, но чем дольше это тянется, тем меньше скепсиса и больше страха.

Он взял у нее кружку и отхлебнул.

– Такое ощущение, что больше ни о чем не говорят. Везде только эти новости. Даже когда я пишу друзьям, они хотят обсуждать только этот проклятый вирус. Как он на них влияет. Знают ли они кого-то, кто заболел. Все в таком духе.

– И правда задумаешься, вернется ли все когда-нибудь в норму.

– Что бы это "норма" ни значила.

Оба рассмеялись.

– Я, пожалуй, жду не дождусь возвращения на работу, – признался Питер. – Дома неплохо, но мне нравится рутина: выйти, доехать, войти в офис.

– Понимаю. Работа из дома требует слишком много дисциплины.

Они снова рассмеялись.

– Вот бы сейчас в сад, – продолжила Тесса. – С удовольствием бы повозилась с грядками.

– Любишь копаться в земле? – улыбнулся Питер.

– Люблю, – ухмыльнулась Тесса. – И хотелось бы развешивать белье в солнечный день, а не раскладывать его на мебели в ожидании, пока высохнет.

Он кивнул и глянул на часы.

– Мне пора, – пробормотал Питер. – Клэр будет гадать, куда я пропал.

– Передайте ей спасибо за беспокойство, обоим вам, но со мной все хорошо. И извинись за меня за шум.

Питер поднялся, и Тесса пошла за ним к двери. Они обменялись еще парой фраз на пороге, потом он повернулся и зашагал вверх по лестнице, весело помахав рукой. Тесса подождала мгновение, закрыла дверь и повернула ключ в замке.

Она долго выдохнула и сглотнула, с облегчением от того, что он ушел.

23

Крик Кевина раскатился над английскими полями. Он выронил окровавленный нож на землю и бросился туда, где на спине лежала Шэрон. Кевин упал на колени, подхватил ее обмякшее тело на руки и поднял из лужи крови, что натекла под ней. Слезы ярости и горя текли по щекам, пока он прижимал ее к себе.

Билли и Даррен озирались по сторонам в поисках Адама.

– Куда он, блядь, делся?

– Не вижу его...

– Нельзя дать ему уйти...

– Блядь, это была не моя идея, брать этого хуя в заложники.

– Но ты же, блядь, не спорил тогда, верно?

– Да пошел ты. Это не моя вина.

Кевин заорал на обоих:

– Заткнитесь, нахуй! Вы оба просто заткнитесь, сука! Я же говорил – не оставляйте ее, блядь, в машине с ним! Я говорил!

Даррен огрызнулся:

– Она же, блядь, с ножом была! Могла бы себя защитить, если б захотела, и...

Кевин положил мертвую сестру на землю и вскочил на ноги.

– И что?

Билли шагнул между ними, пытаясь сыграть миротворца.

– И она была слишком слаба, чтобы помочь себе, вот что, ты, хуесосина.

Кевин рванулся к Даррену, но Билли его остановил. Даррен благоразумно отступил на шаг.

– Она могла пойти с нами, – сказал Даррен. – Мы могли бы и этого хуя заставить пойти с нами, если б она захотела. Могли бы все держаться вместе, но нет... Она отказалась, потому что была, блядь, трусихой, и теперь из-за этого заплатила высшую цену. И если мы не найдем этого пидора, мы все сядем. Так что хватит, блядь, ныть, прими это и пошли искать этого сукиного сына.

Кевин сломался. Билли просто держал его, не зная, что сказать, чтобы хоть как-то все исправить. По правде говоря, слов не было.

– Пока мы тут стоим, он от нас уходит, – холодно сказал Даррен. – Хочешь поймать этого маленького пиздюка? Тогда надо идти сейчас!

– Куда именно? – выдавил Кевин, сдерживая слезы. – Где, блядь, мы будем его искать? Он мог сдриснуть куда угодно.

Все трое снова заозирались. Он и правда мог уйти куда угодно.

– Надо разделиться, – сказал Билли. Он отпустил Кевина и полез в карман за ключами от машины Адама. – Я отведу тачку назад по дороге. Вы двое... предлагаю одному, блядь, двинуть в ту сторону, – он махнул рукой, – а другому – в противоположную. У всех телефоны есть? Найдем его – скинем сообщение, предупредим остальных.

– Иголка в стоге сена, блядь, – сказал Даррен, снова оглядывая окрестности.

– И что? Хочешь стоять тут и ныть, как баба? Лучше искать и не найти, чем остаться здесь и ждать, пока, блядь, легавые приедут, так? Господи Иисусе, блядь. Напомнить тебе, чья это была идея?

– Моя идея? Это не моя идея была – маменькиному сынку к своей сучке-мамаше ехать.

– Но это твоя идея была, блядь, приехать сюда и делать, что, блядь, захотим...

– А ты типа много возражал?

– МЫ ТЕРЯЕМ ВРЕМЯ!

Кевин схватил нож с земли и зашагал к лесополосе. Обернувшись, крикнул:

– Вы, ублюдки, найдите его... И оставьте мне его живым. Он мой!

Билли и Даррен проводили его взглядом, потом Даррен пожал плечами и сказал:

– Ну, я, пожалуй, туда.

– Ага, ну и просто, блядь, будем писать друг другу, если найдем.

– Если, – повторил Даррен.

– Ой, просто, сука, ищи его, ради всего святого.

Билли повернулся и пошел к машине. Там открыл дверцу, плюхнулся на водительское сиденье и вставил ключ в зажигание.

Он глянул на рычаг переключения передач, потянулся включить первую – и замер, заметив на месте мобильник. На экране светились непрочитанные сообщения.

– Ну, по крайней мере, звонить этот говнюк никому не будет, – пробормотал Билли себе под нос.

Он помедлил, глянул в зеркало заднего вида: Даррен все еще шел по подъездной дорожке. По губам Билли расползлась легкая улыбка, и он повернул ключ в замке зажигания. Двигатель завелся, и мысль, зревшая в голове, оформилась окончательно – Билли включил заднюю. Он коротко бибикнул, и, как он и рассчитывал, Даррен обернулся посмотреть, в чем дело. Билли развернулся в кресле и помахал ему через заднее стекло – мол, вернись.

Даррен пробормотал что-то неразборчивое и зашагал обратно к машине. Билли отпустил ручник.

* * *

Кевин застыл по ту сторону густых кустов, через которые только что продрался. Он услышал рев двигателя, услышал сигнал. Услышал даже короткий, панический крик Даррена – прежде чем раздался звук удара. Кевин быстро развернулся и полез обратно через кусты, расцарапав кожу о шипы. Он успел выбраться на дорожку как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина переезжает тело Даррена; колесо расплющило голову, как мягкий арбуз.

– Ты что, блядь, делаешь?

Билли остановил машину. Взгляд впился в Кевина. Билли медленно улыбнулся и помахал ему рукой.

Кевин снова спросил:

– Что ты, нахуй, творишь?

Когда Билли увидел телефон, до него дошло: на его собственном устройстве нет ни одной записи, где видно его лицо. Во всех клипах, что он снимал, четко были видны остальные.

Он понимал, что шансы найти Адама почти нулевые – они же в глуши, – так что лучшее, что можно сделать, – подчистить ряды.

Билли рассуждал так: Адаму придется вспомнить, как они все выглядели, чтобы можно было объявить их в розыск. А Билли специально не слишком часто на него смотрел – отворачивался к окну, пока они ехали.

А вот Даррен и Кевин?

Оба пялились на него в упор. Так что, скорее всего, Адам сможет описать их куда лучше, чем его. Хуже того: Билли знал – если Кевина или Даррена поймают, они быстро сдадут его, чтобы скостить срок. Такие уж это были люди.

Билли включил первую и вдавил педаль газа в пол.

Как идиот, Кевин постоял мгновение, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. Когда мозг наконец включился, было уже поздно.

24

Тесса постояла мгновение у двери запасной спальни, потом толкнула ее и вошла, снова закрыв за собой.

Она щелкнула выключателем – единственная голая лампочка под потолком разлила тусклый свет по комнате и ее содержимому.

Тесса огляделась, подумав, что давно пора здесь прибраться. Выбросить пустые коробки, освободить место. Но это подождет. Сейчас есть дела поважнее.

Крис Уайтман лежал в углу, хотя с первого взгляда его скрюченное тело можно было принять за кучу окровавленных тряпок. Голова свесилась на грудь, колени подтянуты к животу – поза эмбриона.

Запястья и щиколотки стянуты пластиковыми хомутами, которыми Тесса его скрутила. В рот забита серая тряпка, примотанная веревкой. Тесса подошла ближе и увидела, что глаза у него закрыты. Вроде без сознания – но она держалась на расстоянии, гадая, не притворяется ли.

Кухонный нож, который она в него всадила, медленно поднимался и опускался с каждым вдохом.

Тесса присмотрелась внимательнее: значит, ничего жизненно важного она не задела, раз он еще дышит. Если бы она перерезала кишки или повредила печень или селезенку – рана давно бы его убила.

Ведь так?

Судя по всему, лезвие вошло в мягкие ткани живота, ниже ребер и выше таза. Тесса прикинула: дюйм или два стали проникли внутрь.

Крови он потерял немало. Алая жидкость все еще сочилась из раны, но Тесса поняла: металл работает как пробка. Сильное кровотечение начнется, только когда нож вытащат. Сколько крови уходит внутрь – она не знала и, честно говоря, плевать хотела.

Она шагнула ближе и ткнула носком ботинка ему в ногу.

Крис Уайтман не шевельнулся.

Тесса попробовала снова – на этот раз пнула сильнее.

Уайтман вздохнул и слегка пошевелился.

Тесса пнула еще раз.

Он приоткрыл глаза, пару раз моргнул и снова закрыл.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – сказала она тихо.

Наклонилась и выдернула тряпку у него изо рта.

Уайтман попытался глубоко вдохнуть, но боль, похоже, не дала. Он закашлялся – на губах и подбородке выступила яркая кровь.

– Мне нужен врач, – прохрипел он.

– Надо было думать об этом, прежде чем пытаться меня изнасиловать, – отрезала Тесса.

– Я не насиловал тебя, – простонал Уайтман.

– Ты бы это сделал.

– Слушай, просто вызови мне врача, а? Мне очень больно.

– Это я, по-твоему, должна переживать из-за твоей боли? Ты думал о моих чувствах, когда вломился сюда и пытался меня изнасиловать? Нет, не думал.

– Просто вызови мне, блядь, врача, – прорычал Уайтман сквозь стиснутые зубы.

– Здесь приказы отдаешь не ты. Уже нет, – сказала она ровно. – Теперь я главная.

Уайтман поморщился и снова закашлялся.

Тесса села на пол в паре футов от него, поджав под себя ноги.

– И что ты собираешься делать? – спросил Уайтман. – Сидеть тут и смотреть, как я подыхаю?

– Могу придумать и что похуже. И ты это заслужил.

Его поведение вдруг переменилось. Лицо, и без того бледное, приняло умоляющее выражение.

– Пожалуйста, вызови врача, – выдохнул он. – Мне реально хреново.

– Попроси как следует, – сказала Тесса с тонкой улыбкой.

– Что?

– Врача хочешь? Попроси вежливо. Ты же хотел, чтобы я отсосала тебе, правда? Ты хотел, чтобы я попросила. Чтобы я сказала то, что ты хочешь услышать. Ну а теперь ты скажешь то, что хочу услышать я. Ты будешь меня умолять. Так же, как хотел, чтобы я говорила те гнусности, которые ты собирался из меня вытянуть.

– Ты, блядь, больная, – прошипел Уайтман.

– Зато не умираю, – сказала Тесса.

Они с минуту смотрели друг на друга в упор, потом Тесса чуть подалась вперед.

– Ты и их заставлял говорить те мерзости, прежде чем изнасиловать? – спросила она.

– Ты о чем, блядь?

– О других женщинах, которых ты изнасиловал. Они точно были. Ты был слишком... опытным, когда пугал меня. Ты явно делал это раньше.

Он покачал головой.

– Я не знаю, о чем ты, – сказал Уайтман, опуская взгляд.

– Знаешь, – укорила она. – Давай, расскажи. Сколько еще ты изнасиловал?

– Пошла ты.

– Не самое подходящее обращение к тому, кто решает, жить тебе или умереть, верно?

Он закашлялся, кровь снова потекла по губам.

– Можешь снять это? – попросил он, поднимая руки, чтобы показать, как хомуты врезались в запястья.

– Чтобы ты меня все же изнасиловал? Я что, похожа на идиотку? – отрезала Тесса.

– Я не собираюсь тебя насиловать в таком состоянии, разве не понятно? – возразил Уайтман.

– Ты больше никого не изнасилуешь, если это от меня зависит, – сказала Тесса.

– Просто отпусти меня, – простонал он. – Дай мне уйти.

– Чтобы ты сделал это с другой девчонкой? Чтобы вернулся сюда и снова на меня напал?

– Просто выпусти меня, и ты меня больше никогда не увидишь, обещаю.

– С чего бы мне верить твоему обещанию? – усмехнулась Тесса.

В смехе слышалась издевка, и Уайтман это сразу уловил.

Он дернулся в путах, подавшись вперед.

– Блядь, отпусти меня, – прорычал он.

Тесса медленно поднялась.

– Ты куда? – спросил он.

– У меня есть дела, – сказала она тихо, подходя ближе и подбирая тряпку, которой затыкала ему рот. – Поважнее, чем сидеть здесь и слушать твое вранье.

Она швырнула тряпку ему.

– Можешь орать и кричать сколько влезет, – продолжила она. – Я уже сказала соседям, что у моего нового телевизора очень громкий звук. Если услышат – никому и дела не будет. Но если ты издашь хоть звук, я вернусь и отрежу тебе ухо.

– Ты не посмеешь, блядь, – сказал Уайтман, но в голосе не было уверенности.

– Хочешь проверить? – сказала Тесса.

Потом повернулась и вышла из комнаты.

Когда она дошла до гостиной, зазвонил телефон.

25

Тесса замерла.

Стационарный телефон у нее был – в основном ради интернета, но за три года жизни в этой квартире она могла пересчитать звонки по нему по пальцам одной руки.

Какого черта ей звонят?

И в такое время? Кто звонит на пике мировой медицинской катастрофы?

Она двинулась к телефону – резкая трель все еще отдавалась по квартире.

Все друзья звонили ей на мобильный. Стационарным не пользовался никто.

Тесса постояла, глядя на аппарат, и нерешительно потянулась к трубке.

Да возьми ты эту хуйню, наконец.

Она схватила трубку и поднесла к уху.

– Алло, – произнесла тихо.

– Здравствуйте, это Тесса Мейер? – раздался до невыносимого бодрый голос на другом конце.

Тесса нахмурилась.

– Да, – ответила она, на секунду запнувшись.

– Здравствуйте, меня зовут Леон, я звоню из "Дип Клин".

Тесса чуть отстранила трубку – ее ошеломил не только сам звонок, но и тон говорившего. На миг ей показалось, что он под кайфом.

– Причина звонка в том, что у нас в "Дип Клин" есть процесс очистки для уничтожения коронавируса и SARS^[9], и...

– Погодите, вы что, холодным обзвоном занимаетесь? – перебила Тесса, и на губах у нее появилась легкая улыбка.

– Я звоню, чтобы рассказать вам о нашем новом методе глубокой очистки, – продолжал Леон, решив отработать скрипт до конца, что бы там ни говорили на другом конце. – Он убивает 99,9% всех вирусов, включая коронавирус и SARS.

– Вы издеваетесь, да? – сказала Тесса.

– У нас в "Дип Клин" есть новые технологии, которые убивают такие вирусы, как коронавирус и SARS.

– То есть колл-центр нашел лекарство от коронавируса? – уточнила Тесса, широко улыбаясь.

– Я могу попросить менеджера перезвонить вам и рассказать подробнее, – не сдавался Леон.