Текст книги "Оскверненные души (ЛП)"

Автор книги: Шон Хатсон

Соавторы: Мэтт Шоу
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Было бы лучше в темноте. Он бы растворился в тенях. Дневной свет делал его слишком заметным. Слишком бросающимся в глаза. Хотя с другой стороны – кто сейчас будет выглядывать в окно? Все приклеились к телевизору в ожидании последних новостей о вирусе, или читают, или занимаются хер знает чем, запершись дома на сколько – одному Богу известно.

Уайтман шел дальше, внимательнее приглядываясь к домам. Внушительные здания. Дорогие. Он не сомневался, что и внутри есть что-то ценное. Когда вся эта хуйня закончится и люди снова выползут на улицы, можно будет наведаться в некоторые из этих жилищ. Он улыбнулся. У многих снаружи стоят сигнализации, но с ними легко справиться. С сигнализациями у него проблем никогда не было.

Он начал представлять, что сможет украсть из этих домов, когда придет время.

Но тут заметил, что добыча ушла слишком далеко вперед, и снова чуть прибавил шагу.

Да ну, нахуй то, что внутри этих домов. Сейчас у него на уме было другое.

Он увидел, что Тесса приближается к очередному повороту, и понял: она направляется к большому зданию впереди. Видимо, там и живет, – смекнул он.

Путь почти окончен.

А забава только начиналась.

14

Тесса пошарила в кармане в поисках ключей, вставила самый маленький в замок и шагнула в подъезд.

По обе стороны от нее висели почтовые ящики. Тесса проверила свой, не ожидая ничего обнаружить.

Доставку писем и посылок приостановили две недели назад – из-за того, что вирус COVID-19 якобы живет на поверхностях и запросто может сохраняться на конвертах и бандеролях. Ничего этого на самом деле не доказали, но, как видно, у СМИ вошло в привычку: если срочных новостей не хватает, сойдет и нагнетание страха.

К своему удивлению, в ящике она обнаружила небольшой листок бумаги.

На нем значилось:

*** ВНИМАНИЕ ВСЕМ МЕСТНЫМ ЖИТЕЛЯМ ***

ГРУППА ПОДДЕРЖКИ НАСЕЛЕНИЯ (COVID-19)

Под этим кричащим заголовком шло несколько строк о вирусе и о том, что неравнодушные граждане готовы помочь тем, кто уязвим, стар или живет один. Указывались телефоны – на случай, если кому-то нужна помощь.

Тесса сочла это благородным порывом, но вот как именно неравнодушные граждане собирались раздобыть еду для уязвимых, старых и прочих – это уже другой вопрос. У них что, особые супермаркеты с запасами, каких нет у остальных? Они знают аптеки, где парацетамол не редкость, как говно мамонта? У них есть связи, о которых больше никто не знает?

Тесса сложила листок и сунула его в куртку.

О таком в новостях почти не говорят. Когда вирус только ударил, несколько альтруистов запустили кампании в помощь тем, кто слабее. Но шло время, ситуация становилась серьезнее – и выпуски новостей, похоже, интересовались только тем, сколько человек подхватили вирус или умерли от него.

Хорошие новости, видимо, больше не входили в их планы. А неравнодушные граждане, протягивающие руку беспомощным, – это, оказывается, хорошая новость.

Тесса поднялась на два пролета к своей двери и отперла ее.

В этот момент она услышала движение наверху. Шаги.

Кто-то спускался по лестнице сверху.

Она обернулась, подняла взгляд и увидела Питера из квартиры этажом выше.

Почему-то он был в одних спортивных штанах. Без футболки. Без носков. Тесса слегка устыдилась того, что разглядывала его развитый торс и мускулистые руки пристальнее, чем следовало. Из их коротких разговоров она знала, что он заядлый посетитель спортзала – и насколько заядлый, теперь можно было увидеть и оценить воочию.

Она едва сдержала улыбку, удивившись, как быстро ее мысли свернули в сторону плотского при одном виде Питера без футболки. Это все три месяца карантина, – сказала она себе.

– Я видел, как ты шла по улице, – сказал он, не спускаясь дальше. – Все в порядке?

– Мне нужно было в супермаркет, – ответила Тесса.

– А, ясно, – продолжил Питер. – Мы с Клэр хотели узнать, как ты. У нас сегодня день для себя. Не работаем из дома. Оба от этого устали. Решили занять время чем-нибудь поинтереснее.

Он ухмыльнулся, и Тесса поняла, почему он одет лишь наполовину.

Мысль о том, что соседи сверху заполняют время, трахая друг друга как кролики, настроение ей не подняла, зато наглядно дала понять, что она многое упускает.

– В таком затворничестве теряешь счет времени, – заметил он.

Тесса кивнула.

– Ненавижу это, – призналась она. – Начинаешь понимать, каково животным в зоопарке. Хочу вернуться к нормальной жизни. Уверена, все остальные тоже. Я родителей полгода не видела.

– Они здесь, поблизости?

– Нет. Но даже будь у меня машина, я побоялась бы к ним ехать – вдруг я их подставлю под удар.

– Мы все под ударом, Тесс, – сказал он с горечью. – Это уже не то, чего должны бояться только старики и беременные. Мы все в опасности.

– Ты правда так думаешь? – спросила она.

– Так считают эксперты.

– А есть эксперты по этому поводу? Я уже начинаю сомневаться.

– Лучше просто делать, что говорят, а?

– Разве не то же самое говорили нацисты?

Оба рассмеялись. Звук эхом разнесся по лестничной клетке. Давно в этом доме не слышали такого радостного шума – но смех быстро угас.

– Мы просто хотели узнать, не нужно ли тебе чего, – сказал он.

– Только чтобы все это закончилось, – устало произнесла Тесса. – Но вряд ли это случится в ближайшее время. Как думаешь?

Питер втянул воздух.

– Увы, нет, – пробормотал он, все еще стоя на полпути. – Я соблюдаю социальную дистанцию, – хохотнул он, указывая на расстояние между ними.

– Вы с Клэр, очевидно, нет? – ухмыльнулась Тесса.

Питер улыбнулся шире.

– Постараемся тебе не мешать, – весело сказал он. – Хотя она та еще зверюга, когда разойдется.

Он снова улыбнулся.

– Вряд ли тебя это не устраивает, – хихикнула Тесса. – Но я не против. Развлекайтесь.

Питер поднял брови.

– Не волнуйся, развлечемся. Ты за собой следи.

Он повернулся, собираясь идти наверх, и Тесса снова поймала себя на том, что задержала взгляд на его спине и ягодицах. Она мысленно отчитала себя и толкнула дверь.

В маленькой прихожей было темно и мрачно. Тесса щелкнула выключателем, желая прогнать черноту. Она прошла в гостиную и сразу включила телевизор. Пусть даже там крутят очередные удручающие новости о вирусе. Пусть даже повтор викторины или реалити-мусор – это, по крайней мере, хоть какая-то компания. Другие голоса, чтобы заглушить те, что в голове. Звук телевизора лучше тишины в квартире. Тесса не любила надолго оставаться наедине с собственными мыслями.

Она решила заварить чай, не зная толком, слушать ли, как диктор бубнит про новые смерти, новые правительственные санкции против вируса (в основном про то, как держать людей подальше друг от друга) и отчаянную потребность в лекарстве.

Тесса глянула на потолок и постаралась не слишком думать о Питере и Клэр и о том, чем они там занимаются. Хотя, если честно, мысли были приятные. Есть вещи и похуже, которыми можно занять голову.

Пока закипал чайник, она разобрала скудные покупки, потом прошла в первую спальню переодеться. Сняла джинсы и носки, натянула леггинсы – дальше можно было весь день расхаживать по квартире босиком. Она ведь больше никуда не собирается выходить, верно? Почему бы не расслабиться?

И чем заняться?

Сидеть и тупо смотреть в телевизор? Залезть в интернет и читать последние новости? Читать книгу? Собирать пазл?

У нее были друзья, которым можно написать. Друзья, с которыми можно созвониться по видеосвязи. Но о чем, черт возьми, с ними говорить? Вряд ли ей хотелось делиться захватывающим походом в супермаркет. Тесса покачала головой и все же сумела слабо улыбнуться.

Направляясь обратно в гостиную, она задержалась у двери второй спальни.

Она туда почти не заходила. Комната была забита вещами, которые она так и не распаковала с переезда. Обломки жизни. Сейчас она не готова была с этим разбираться.

За дверью, на лестнице, послышалось движение – Тесса гадала, не спустился ли Питер еще за чем-нибудь. Может, он пришел пригласить ее наверх, к себе и Клэр. Тесса усмехнулась своим неуместным мыслям. Но, если честно, мысли были возбуждающие. По телу пробежала дрожь.

Грязная шлюха. Иди чай заваривай.

Она все еще улыбалась, когда услышала стук в дверь.

15

Улыбка Тессы стала шире, когда она двинулась к двери.

Это Питер? Стоит там, ждет, когда она откроет, чтобы спросить, не хочет ли она подняться наверх к нему и Клэр? Тесса тряхнула головой, отгоняя мысль.

Да что с тобой такое? Мозг работает на износ. Такое только в порнухе бывает.

Она все еще пыталась выбросить это из головы, когда потянулась к замку, повернула его и открыла дверь.

– Ну ладно, если хочешь, чтобы я присоединилась... – начала она, но фраза быстро оборвалась.

Улыбка тоже.

Она понятия не имела, кто этот молодой человек перед ней.

Крис Уайтман улыбнулся и кивнул, пытаясь поймать ее взгляд, но при этом оглядывая ее с головы до босых ног.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Э-э... здравствуйте, – ответила Тесса, совершенно ошарашенная незнакомцем.

Она подумала, может, он недавно переехал в их дом. Ничего необычного: люди заселяются, а соседи их даже не видят, пока не столкнутся в коридоре, на лестнице или у почтовых ящиков. Может, этот парень из их числа?

Под его взглядом Тесса вдруг почувствовала себя голой и еще сильнее спряталась за приоткрытой дверью, словно пытаясь скрыть от него свою фигуру.

– Я могу вам помочь? – спросила она, и голос слегка дрогнул.

Уайтман вытащил руку из-за спины и поднял пачку сигарет, потрясая ею, как будто преподносил Святой Грааль.

Тесса растерялась.

– Вы... вы... это выронили, – сказал Уайтман. – Там, на дорожке.

Он мотнул головой через плечо.

Тесса нахмурилась.

– Вроде не роняла.

– Ну да, они... э-э... выпали из вашего пакета. Я видел. Я шел за вами. В смысле, я к другу иду. Увидел вас и увидел, как сигареты выпали из пакета.

Он неловко рассмеялся.

Тесса замялась, переводя взгляд с лица парня на пачку сигарет в его руке.

– Это не мои, – сказала она. – Оставьте себе.

– Просто хотел проявить сознательность, – усмехнулся он. – В такие времена надо помогать друг другу, разве нет?

Тесса медленно кивнула.

– Вы говорите, шли к другу? – пробормотала она.

– Ага, он... он тут за углом живет. Поэтому я этой дорогой и шел.

– А как же социальная дистанция?

– Чего, блядь?

– Ну, мы же все должны держаться подальше от других, разве нет? Вы можете что-нибудь подцепить от друга. Или он от вас.

– В смысле? Этот ебаный вирус?

Тесса кивнула.

– Я не верю тому, что говорят, – продолжил Уайтман. – По-моему, это все хуйня полная. Я не думаю, что вирус настолько серьезен, как они утверждают.

– Ну, от него уже тысячи умерли, – напомнила она. – И еще тысячи умрут, если мы не будем делать то, что говорит правительство.

– Да похуй на правительство, – отрезал Уайтман.

Тесса поразилась яду в его голосе. Она отступила на шаг, прикрыв дверь на пару сантиметров – хотелось закрыть ее, хотелось, чтобы этот непрошеный гость ушел.

– В смысле, они же сами не знают, что происходит, правда? – продолжал Уайтман, пытаясь сдержать злость. – Они ни хера не знают о том, как люди живут. Настоящие люди. Они знают только о богатых хуях вроде себя.

Тесса секунду выдержала его взгляд. Когда он говорил, глаза у него горели. Каждое слово теперь отдавало злостью.

– Извините за выражения, – буркнул он. – Простите. Но я имею в виду: этот вирус убивает только стариков, разве нет?

– Пока что, – напомнила Тесса. – Если мы не будем делать, что нам говорят, может стать хуже.

– Ага, конечно, – отмахнулся Уайтман. – Ладно, сигареты-то возьмете?

– Я же сказала: они не мои.

– Но я видел, как вы их выронили.

– Не могли вы этого видеть. И будьте добры, объясните, как вы попали в этот дом? Он вообще-то частный.

– Главная дверь была открыта. Я просто зашел. Хотел найти вас и отдать вот это.

Он снова поднял пачку сигарет.

– Они не мои, но спасибо в любом случае, – сказала Тесса, чуть толкая дверь.

– Ваши, – отрезал Уайтман и вскинул руку, прижав ладонь к двери, которую она пыталась закрыть.

– Уберите руку, пожалуйста, – сказала Тесса, и голос сорвался.

Ей вдруг стало страшно. Он смотрел на нее не мигая, и она видела за его глазами что-то такое, что ей совсем не понравилось.

– Вам бы поучиться быть благодарной, – прохрипел Уайтман, надавливая на дверь.

– Прошу, просто уходите, – пробормотала Тесса.

– Ёбаная сука, – прорычал Уайтман и вдруг всем весом навалился на дверь.

Дверь распахнулась, ударив Тессу и сбивая ее с ног.

Она попыталась закричать, но из горла вырвался только вздох ужаса. Тесса упала назад, на стену за собой, так сильно приложившись головой, что в глазах закружилось. Она с ужасом поняла: не только сознание ускользает, но и Уайтман уже влезает внутрь, переступает порог и нависает над ней.

– Пожалуйста, – простонала Тесса, темнота смыкалась вокруг.

Она видела, как Уайтман улыбается сверху, дыша короткими толчками.

Ее мутило. Голова шла кругом.

Уайтман шагнул ближе.

Тесса вскинула обе руки, пытаясь его оттолкнуть, но бесполезно.

Она отключилась.

16

Казалось, кто-то забрался ей в голову и пытается просверлить себе выход.

Тесса чуть приоткрыла глаза, потом быстро зажмурилась – будто это простое действие могло прогнать боль.

Не помогло.

Сначала она не поняла, где находится. Помнила падение, помнила, как ударилась головой о стену. Помнила, как мужчина вломился в квартиру и...

Господи. Где он?

Она приподняла голову – острая боль пронзила череп.

Потребовалась секунда, чтобы сообразить: она лежит на диване. Каким это хером она здесь оказалась? Как...

– Тебе лучше?

Голос раздался сзади. Со стороны кухни. Квартира была маленькая: две спальни, ванная, крошечная прихожая и кухня-гостиная, разделенная барной стойкой. Голос шел от плиты.

Тесса попыталась сесть, но боль в голове не дала даже этого простого движения – она снова осела на подушки и тихо застонала.

– Ты упала, – продолжил голос. – Ударилась головой.

Тесса поняла, что голос принадлежит Уайтману, и от этого осознания ее продрал холод. Он в ее квартире. Он всего в нескольких футах от нее. Она лежала неподвижно, закрыв глаза.

– Пожалуйста, – тихо сказала она. – Пожалуйста, не делайте мне больно.

В ответ – тишина. Но потом скрипнула половица: Уайтман двинулся через комнату к ней.

– Я заварил тебе чаю, – сказал он. – Думал, тебе станет легче.

Она с трудом сглотнула и чуть повернула голову. Уайтман стоял у дивана. На ее глазах он опустился в кресло рядом, держа в руках кружку с чаем.

– Ты упала и отключилась, – сказал он. – Я перенес тебя сюда. Подумал, тебе надо прилечь.

– Пожалуйста, не делайте мне больно, – повторила Тесса. – Просто возьмите что хотите и уходите.

Уайтман молчал.

– У меня немного денег, но кошелек вон там, в сумке, и...

– Мне не нужны твои деньги, – отрезал он.

– У меня есть еда в шкафах. Я знаю, какая это теперь ценность. Забирайте. Пожалуйста. Берите что хотите, только не делайте мне больно.

– Думаешь, я влез сюда, чтобы спиздить твою еду?

Тесса вперила в него пустой взгляд.

– Вы не первый, кто крадет еду с начала карантина, – напомнила она.

– Люди напуганы. Напуганные люди делают плохие вещи.

– Как вы? – с вызовом огрызнулась она.

Уайтман тонко улыбнулся и подтолкнул к ней кружку.

– Выпей, – сказал он. – Станет легче.

Тесса посмотрела на кружку, потом на Уайтмана.

– Я не подсыпал туда яд, – сказал он с ухмылкой.

Приподнявшись, Тесса с облегчением обнаружила, что голова не разболелась сильнее. Она взяла кружку, поднесла к губам и отпила.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он.

– Было бы лучше, если бы вы ушли, – сказала Тесса.

– Такие девки, как ты, все одинаковые, – буркнул он. – Красивые. Думаешь, можно обращаться с людьми как с дерьмом и тебе за это ничего не будет, только потому что ты охуенно красивая.

– Я вас не знаю. Я никогда не была с вами грубой. Я не обращалась с вами как с дерьмом. Я вас вообще впервые вижу!

Уайтман смотрел на нее, медленно скользя взглядом от босых ступней вверх по стройным ногам.

Тесса втянула воздух, увидев, как он, глядя на нее, тронул себя между ног.

– У тебя есть парень? – спросил он тихо.

– Это не ваше дело, – сказала она, пытаясь вложить в голос силу.

– Спорим, есть, – сказал Уайтман. – У таких, как ты, всегда есть парни. Мужики всегда западают на таких, как ты. Чем он занимается? В айти, что ли? – oн ухмыльнулся.

– Я же сказала: не ваше дело.

– Ну давай, расскажи. Поговори со мной. С этим карантином и самоизоляцией, с этой хуйней люди вообще ни с кем не разговаривают месяцами. Может, они больше вообще никогда не поговорят лицом к лицу – хуй знает сколько. Я подумал, тебе захочется поболтать, – oн снова ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ничего веселого.

Тесса отпила еще чаю, гадая, как ей себя вести. Подыграть? Попытаться успокоить, пока не выяснит, чего он на самом деле хочет?

И так понятно, чего он хочет. Не деньги ему нужны и не еда. Что еще у тебя есть, что могло бы ему понадобиться? Как насчет того, что у тебя между ног?

Тесса попыталась сглотнуть, но в горле пересохло, несмотря на чай.

Она отпила еще.

– Слушайте, мы можем поговорить, если хотите, – тихо сказала она. – Вы правы. С тех пор как все началось, мы все разучились разговаривать друг с другом. Быть дружелюбными.

Уайтман медленно кивнул.

– Я с вами согласна, – продолжила Тесса, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – А вы? Как вы справляетесь с тем, что происходит?

Уайтман посмотрел на нее внимательнее.

– Тебе правда не плевать, или ты просто пытаешься усыпить мою бдительность? – сказал он ровно.

– Я хочу поговорить, – продолжила Тесса.

– Правда?

– Почему нет? Сами говорите: люди месяцами не разговаривают лицом к лицу. Skype и FaceTime не считаются, ведь так?

Ей удалось улыбнуться, и она с облегчением увидела, что Уайтман тоже улыбнулся.

– Наверное, нам полагается сидеть друг от друга дальше двух метров, – сказал он. – Вроде такое расстояние, да?

– Если с утра не сделали больше, – сказала Тесса. – Я почти каждое утро включаю новости, но это так угнетает – слушать одно и то же снова и снова. Смертность. Как NHS^[8] перегружена. Сколько еще заболело.

– Тебе нужно что-то, чтобы отвлечься от всего этого, – сказал Уайтман, все еще трогая себя между ног.

Тесса старалась не смотреть. Она отпила еще чаю и села чуть прямее.

– Так, – выдохнул Уайтман. – Расскажи мне о своем парне. Когда вы с ним последний раз трахались?

С этими словами он начал расстегивать молнию на джинсах.

17

Адам остался в машине, как они велели. Ключ из замка зажигания они забрали – чтобы он не вздумал ничего выкинуть и не уехал. Шэрон осталась сзади. Как и у остальных, у нее был нож.

Адам следил за тремя парнями, которые подходили к дому. Это Кевин предложил сюда заехать, он же и стучал в дверь.

– Зачем вы это делаете?

Адам даже не обернулся к девушке. Кроме них двоих, слышать его было некому, так что и без того ясно, к кому он обращается. Шэрон не удостоила его ответом – впрочем, он и не ждал.

Снаружи раздался крик: пожилая женщина открыла дверь, и ее тут же впихнули обратно. Адам смотрел. Билли вошел последним и захлопнул дверь. Теперь в машине действительно остались только они двое: Адам и Шэрон. Вот бы они забыли ключ. Он бы завел двигатель и вмазался в стену – в надежде, что эту суку с заднего сиденья выбросит через лобовое.

– Ты же понимаешь, что вам это с рук не сойдет?

Адам глянул в зеркало заднего вида. Шэрон даже не смотрела на него. Она таращилась в сторону дома. Он не был уверен, но, кажется, в ее глазах промелькнула искренняя тревога.

– А какая теперь разница, кто что делает?

Шэрон заставила Адама вздрогнуть. Он думал, она будет молчать до конца.

– В смысле?

– Этот вирус. То, куда катится мир. Границы закрыты. Магазины работают с ограничениями. Люди боятся выйти из дома. Работу теряют. Долги растут... Какая теперь разница?

То, как она говорила, удивило Адама. В ее речи была такая четкость, какой он не ожидал, наслушавшись остальных: заикание, обрывки фраз, мата больше, чем нужно. А она звучала почти образованно. Почти.

– Да похуй на них. Люди сами все это устроили, и – судя по тому, как все идет – надо хотя бы насладиться последними моментами свободы, что у нас остались.

Она помолчала, потом добавила:

– Мы все равно все передохнем в течение месяца, если вирус будет так распространяться.

Адам ничего не сказал. А что тут скажешь? То, что они, скорее всего, скоро умрут, – похоже, правда, если все и дальше так пойдет и если правительство действительно так мало делает. А если мир и дальше так будет катиться в пропасть, может, смерть и лучше?

– Мир уже никогда не будет прежним, – добавила она. – Теперь главное – оставить свой след, чтобы, когда пыль осядет, наверху оказались мы.

И в этом была логика. А вот в том, что они делали в доме, логики не было. Как и в том, что они сделали с Дэйвом и Анетт.

– Кто здесь живет?

Адам не был уверен, хочет ли услышать ответ. Честно говоря, он и спрашивать не собирался. Просто вырвалось, чтобы заполнить тишину. К его облегчению, Шэрон не ответила. Только улыбнулась. Она не знала, что Адам с облегчением выдохнул. Ему не нужно знать, кто там живет, и не нужно знать, что они делают.

Адам снова глянул на женщину сзади. Она была не из крупных. Не будь ножа, он бы легко ее одолел. Эта мысль теперь была на первом плане. Если он собирается что-то предпринять, чтобы сбежать, – сейчас самое время. Он вспомнил, что они смотрели в телефоне. И главное – ее реакцию. Ее стошнило. Потом еще то, что она не пошла в дом с ними... Что бы они там ни делали – явно ничего хорошего – но она не захотела в этом участвовать и осталась с Адамом.

– Ты не такая, как они, – сказал он, оглядывая то, что было вокруг машины.

Кусты, деревья... Полно мест, где спрятаться, когда он выберется.

Шэрон молчала. Она все еще смотрела в сторону дома, гадая, что они там творят.

– Ага... – Адам помолчал, еще раз прокручивая варианты. Потом продолжил: – Я не собираюсь тут торчать.

Не успела Шэрон ответить, как Адам распахнул дверцу и выскочил из машины. Захлопывать за собой не стал – просто направился к зарослям.

Шэрон выпрыгнула с заднего сиденья и крикнула:

– Стой, блядь, на месте...

Адам проигнорировал. Просто шел дальше. Только и повторял про себя, что она не такая, как они. Ее просто затянули за компанию, и даже тогда она, скорее всего, не хотела там быть.

– Я сказала, стой, блядь!

Он снова не обернулся, и Шэрон побежала за ним, сжимая нож в руке. Услышав шаги за спиной, Адам развернулся к ней.

– Отвали, блядь...

По тому, как она держала нож, было ясно: Шэрон не знает, что с ним делать. Подскочив ближе, Адам быстро схватил ее за запястье и резким движением вывернул руку. Кость хрустнула под кожей, Шэрон заорала от боли и выронила нож на каменную дорожку. Адам подхватил его свободной рукой и, быстрый как вспышка, всадил лезвие ей в горло – перерезав не только голосовую связку, но и сам крик. Ошеломленный собственным поступком, Адам выпустил нож и сломанное запястье Шэрон. Он с ужасом смотрел, как она отшатнулась с широко раскрытыми глазами и чистейшей паникой на лице.

– Прости...

Он сам не понял, зачем извиняется. Если бы он ее не опередил, нож сейчас торчал бы из его тела.

Шэрон постояла мгновение, хватая ртом воздух, которого не было. Адам помедлил, потом протянул к ней руку – бесполезное предложение помощи, которого он не имел в виду. Но она и так ее не приняла. Пошатываясь, опустилась на землю, села. Медленно, дрожащей рукой, вытащила нож из горла. Кровь хлынула на камни перед ней, едва не забрызгав Адаму ноги. Он инстинктивно отступил, но на этом не остановился. Шаг, еще шаг, еще и еще... Он развернулся и побежал к зарослям. В голове одна мысль: только бы убраться отсюда.

* * *

Не зная, что произошло снаружи, Кевин улыбнулся старухе.

– Чего тебе надо?

Старуха смотрела на него с ненавистью, горевшей в глазах.

Кевин рассмеялся над ее храброй враждебностью, друзья – тоже. Постепенно улыбка сползла с его лица.

– Здравствуй, мам, – сказал он. – Давно не виделись.

18

По другую сторону зарослей, невидимый со стороны дома, Адам замер, хлопая себя по передним карманам. Сердце заколотилось, когда он обернулся туда, где оставил машину, – и, что важнее, телефон.

– Блядь, блядь, блядь, блядь!

Часть его думала вернуться за телефоном; тихий голосок в голове твердил, что нельзя просто оставить людей в доме с этими тварями. Голосок требовал: Bозьми телефон, вызови мусоров и беги, блядь. Убирайся оттуда как можно быстрее, но со знанием, что помощь уже в пути. Но был и другой голос – гораздо громче: Просто беги, блядь!

Адам не знал, сколько они там пробудут. Может, они уже закончили со своими делами и возвращаются к машине. Как только увидят, что он сделал с их подругой, шансов уйти у него не будет – и он сомневался, что расправа окажется быстрой или приятной.

Тот же голос уже орал: Просто, блядь, беги!!!

Адам уставился вперед. Деревья и зелень вокруг, место малознакомое. Он знал только одно: нельзя возвращаться тем же путем, которым пришел. Пока у них ключи от машины и его ебаная тачка, они его легко догонят. Оставалось выбрать направление и надеяться найти кого-нибудь, кто поможет. Вопрос только один: налево или направо?

Адам поспешил направо – там было больше укрытий. Может, за зарослями прячется старая ферма или что-то в этом роде. Место, где хотя бы есть телефон, чтобы позвонить и вызвать помощь; объяснить, что случилось и что его заставили сделать.

Паника нарастала: голосок в голове твердил, что за это он сядет. Никто не поверит, что это была самооборона. Виноват будет он, и потом, чтобы показать пример в эти тяжелые времена, ему вкатят по полной и отправят за решетку до конца жизни.

Адам попытался выкинуть эти мысли из головы. Сейчас не время. Голос продолжал: И то, что происходит в доме, тоже, скорее всего, повесят на тебя. Так или иначе, все свалят на тебя. И тут мозг переключился: А что вообще происходит в доме?

19

ТОГДА...

Кевин стоял в дверях гостиной. Шэрон – в паре футов позади. Их мать, Анджела, стояла у камина. Пламя огня извивалось в танце, согревая холод ночи. Глаза Анджелы покраснели от слез, но теперь в ее выражении лица и в голосе не было и следа печали. Только горькое разочарование.

– Ты не можешь сказать, что я не делала для вас все с тех пор, как отец ушел. Я следила, чтобы у вас была чистая одежда, еда в шкафу... Все. Я хоть раз о чем-то просила? Нет. Я хоть раз сказала что-то, когда ты орал на меня неизвестно почему? Вымещал на мне свои жалкие перепады настроения? Нет. Я все терпела; все, что ты мог в меня швырнуть, – и все равно любила тебя.

Она замолчала.

Кевин ничего не сказал. Просто стоял, впившись в нее взглядом. Челюсти крепко стиснуты – он сдерживался, чтобы не заговорить. За его спиной Шэрон изо всех сил сдерживала слезы.

Парочку задержали за магазинную кражу, и Анджеле пришлось ехать в участок и забирать их. Она знала, что это идея Кевина, а Шэрон просто шла за ним, но ей было плевать; она злилась на обоих. Их асоциальное поведение давно стало проблемой, и Анджела с трудом с ним справлялась. Чем больше она старалась, тем сильнее они сопротивлялись и тем гаже становились. Что ж, сегодня... Хватит.

– Просто убирайтесь.

– Что?

– Ты слышал. С меня хватит. Я – все. Убирайтесь.

Кевин рассмеялся.

– Да и похуй.

Он повернулся к Шэрон и сказал:

– Пойдем наверх.

Анджела крикнула:

– Нет. Вон из дома. Думаешь, ты большой человек? Думаешь, знаешь, как устроен мир, и сможешь в нем прожить? Отлично. Вон из моего дома. Уходите. Теперь сами пробивайтесь.

– Ты нас выгоняешь?

Анджела ничего не сказала. Просто повернулась к детям спиной. Детям? Это уже не ее дети. Они перестали быть ее детьми много лет назад – с тех пор, как ушел муж.

– И куда нам, по-твоему, идти?

Анджела молчала.

– Я спросил, куда нам, блядь, идти?

Анджела отрезала:

– Может, надо было подумать, прежде чем швырять мне все это в лицо? Хочешь жить по своим правилам и делать что хочешь? Отлично, живи. Но не под моей крышей, и поддерживать я вас больше не буду, – oна добавила: – Никого из вас!

Кевин на мгновение замялся, перебирая в голове варианты. Извиниться? Умолять? Пообещать, что изменится? Или – как обычно – сорваться окончательно...

– Ладно. Похуй на тебя. Похуй на твой дом. Похуй на все, что с тобой связано. Ты нам не нужна. Ты жалкая, слабая баба – вот почему ты потеряла отца, а теперь потеряешь и нас. Так что да, похуй на тебя.

– ПОШЛИ ВОН!

* * *

ТЕПЕРЬ...

– Чего тебе надо?

– Просто проведать тебя, мам.

Кевин улыбнулся.

– Давно мы не разговаривали, многое изменилось, и... ну, я волновался о тебе...

– Ты волновался обо мне?

Кевин рассмеялся.

– Так трудно поверить?

– Тебе плевать на всех, кроме себя. Не знаю, что тебя так исковеркало, но ты не тот любящий ребенок, которого я растила.

– Нет. Не тот. Я выживаю, в отличие от тебя. Ты просто сдалась, когда отец ушел. Он тебя бросил, а ты сдалась и легла, как мертвая, – и при этом говорила, что слабак – это я.

Он снова рассмеялся и покачал головой.

– Но я здесь не за этим. Я здесь, чтобы проверить, как ты.

Анджела ничего не сказала. Ждала кульминации. Она знала Кевина достаточно долго, чтобы понимать: она будет.

– Ты соблюдаешь изоляцию, как положено людям определенного возраста?

Кевин приподнял бровь.

Она молчала.

– Соблюдаешь, да? Ты всегда любила жить по правилам. Но вот что меня беспокоило... Я волновался, что ты запрешься и будешь ждать, пока все это уляжется.

– Это тебя беспокоило?

Кевин кивнул.

– Беспокоило. Если ты запираешься от людей... Как ты собираешься подхватить этот вирус и просто сдохнуть, блядь?

Анджела не смогла скрыть слезы, навернувшиеся на глаза.

– Потому что теперь мы с Шэрон хотим от тебя именно этого. Мы хотим, чтобы ты окочурилась.

Он снова улыбнулся матери, а по ее щеке скатилась одинокая слеза.

– Я жалею о дне, когда ты родился.

Кевин рассмеялся.

– Когда-то это могло меня ранить. Но – сегодня – наши мысли совпадают. Я тоже жалею, что родился. По крайней мере, от такой матери, как ты. Ладно, я здесь не для того, чтобы болтать... Я здесь, чтобы убедиться, что ты сделаешь так, как хотим мы с Шэрон.

Он повернулся к Даррену и кивнул. Даррен понял и вытащил нож, который раньше прятал под одеждой. Передал его Кевину.

– Что ты делаешь?

Анджела отступила на шаг.

– Делаю миру одолжение.

Кевин медленно подошел ближе. Она не попыталась отступить.

– Надеюсь, однажды ты поймешь, кем стал, и это будет тебя грызть.

Кевин улыбнулся шире.

– Я никогда об этом не пожалею.

Он нежно положил руку матери на плечо и слегка сжал, подмигнув. Она попыталась не показывать эмоций, но не вышло – нижняя губа задрожала. Билли и Даррен теперь тоже ухмылялись.

– Давай, – сказал Даррен.