355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Шон Хатсон » Наемный убийца » Текст книги (страница 1)
Наемный убийца
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:52

Текст книги "Наемный убийца"


Автор книги: Шон Хатсон


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Шон Хатсон
Наемный убийца

Лучше сгореть, чем медленно угасать.

...выглядит словно невинный цветок,

но это обличье змеи...

Макбет

«Assasin» 1988, перевод

Я хотел бы выразить свою благодарность следующим людям за помощь, оказанную мне при работе над романом.

Благодарю Боба Тоннера (так и подмывает назвать его просто Боб), Рея Моди, Питера Вилльямса, моего редактора Билла Мэсси. Приношу особую благодарность «группе захвата» – отделу реализации «ВХ Аллен». Про них с полной уверенностью можно сказать: «Пришли, увидели, победили!» Словом, большое спасибо всем в «ВХ Аллен» от того, кто доставил им столько хлопот.

Благодарю Денниса Пула и всех остальных в «Типтри». «Не радуйтесь, я еще к вам вернусь». Большое спасибо также Мику Вэллу: «Запомни, я у тебя в долгу, приятель!» Спасибо Доку Думу (единственный человек, по моему мнению, достойный памятника еще при жизни), Стелле Клиффорд, которая позволяла себе докучать.

Благодарю Брюса, Стива, Дэйва, Адриана. Могу про них сказать только: «Эти люди сделаны даже не из стали, а из самого лучшего металла. Примите мои аплодисменты!» Спасибо также всем в «Смолвуд Тэйлор», особенно Терри Н. Бергу. «Извините, но вам теперь придется еще и прочитать роман». Приношу свою благодарность также и Вэллу Гроуву.

Благодарю Эллана Троттера, Гарета Джеймса, всегда перегруженного работой, Фила Сильвера, Брайена Бекера, Рея Покока, Билла Янга и Энди Винта. Благодарю также Яна Остина, он же «сумасшедший Макс».

Приношу свою благодарность «Ганс и Роузис», «Ронни Джеймс Дио и Сворд», а также «Ливерпуль ФС».

И, наконец, особая благодарность моим родителям за все, и конечно, спасибо Белинде, которая, как и всегда, была под рукой, когда я в ней нуждался.

Это роман был напечатан на бумаге «Кроксли» в машбюро «Сильверити Тайпрайтер». Это ли не доказательство того, что мне нужна новая пишущая машинка".

Большое спасибо всем, кто поддержал меня!

Вы даже не представляете, как я вам благодарен!

Шон Хатсон

* * *

Он сразу узнал этот звук.

Легкий нож со свистом рассек воздух.

Затем он ощутил его прикосновение к своей щеке, все сильнее, сильнее, пока не брызнула кровь. Этот человек владел ножом безупречно. Легким движением он провел лезвием по лицу Веллера, разрезав кожу от виска до подбородка, сначала с одной стороны и тут же – с другой. Когда лезвие оказалось у горла, человек отдернул нож. Он подсунул два пальца под кожу, словно это была маска. Как следует потянув, он снял кожу с черепа, помогая себе ножом. Она отделилась одним куском. Одним мокрым куском.

Человек обернулся к смотрящим на него и поднял вверх эту живую маску, словно странный экзотический трофей.

Те двое сразу же подошли к Веллеру и стали его раздевать, разбрасывая одежду в разные стороны.

Когда он был полностью раздет, они принялись за работу.

Катализатор

Священник был сумасшедшим. Люди, заталкивающие его в «скорою помощь», на своем веку повидали психов. Им было достаточно одного взгляда, чтобы понять: он безумен.

Он кричал, он ругался, он угрожал.

Все безуспешно.

Наконец он провозгласил, что они совершают ересь. Такого они еще не слышали. Эта угроза откуда-то из далекого прошлого. Суеверие какое-то.

Пока он вырывался из их рук, желая вернуться в свою заброшенную церковь, слово «суеверие» постоянно крутилось у них в голове.

Он кричал им, что они совершают великий грех, кричал, что они оскверняют святую землю, разрушая нечто бесценное, но они не слушали. Старый священник был психом. Кто еще, кроме сумасшедшего, будет жить восемь долгих месяцев в старой, заброшенной церкви лондонского Ист-Энда среди сырости, плесени и крыс? Все стекла были выбиты, повсюду зияли щели, но священник тем не менее не съезжал.

Он не мог уехать. Он убеждал их в этом, когда они выволокли его из ветхого пристанища, чтобы запихнуть в фургон. Они не имеют права входить в эту церковь, не имеют права осквернять ее своим присутствием. Когда они сказали ему, что эту старую церковь снесут и построят здесь многоквартирный дом, он стал совершенно невменяемым. Его обуял такой гнев, что люди в халатах даже не смогли с ним справиться. Он вырвался и побежал обратно к церкви, выкрикивая на ходу слова, смысла которых они не понимали.

Кто-то предложил ввести ему успокоительное, но сделать это все же не решились. Неизвестно, как может подействовать наркотик на слабого человека в таком возрасте. Лучше пусть покричит.

Что он хранитель чего-то необычайно ценного.

Что владеет величайшей тайной.

Что в этих вонючих, кишащих паразитами руинах, некогда бывших местом поклонения, он прячет бедренную кость какого-то святого.

Один из санитаров даже улыбался, слушая его высокопарные, но совершенно бессмысленные речи.

Священник утверждал, что с помощью этой кости можно воскрешать мертвых. Что эти люди, эти строители, приехавшие разрушить его пристанище, уничтожат тем самым власть Господа.

Власть воскрешать мертвых. Кость должна быть у него. Он должен охранять эту силу. Этот секрет.

В фургоне санитары крепко пристегнули его ремнями, чтобы он не покалечил себя в дороге, и сидевший рядом с ним человек в белом халате слушал его безумное бормотание.

Церковь ни в коем случае нельзя разрушать. Ни в коем случае нельзя...

Разрушать... Церковь...

Через несколько минут он потерял сознание, но вдруг его глаза широко раскрылись, а грудь опала, словно в одно мгновение каким-то мощным насосом из нее выкачали весь воздух.

Несмотря на все усилия врачей, священник умер еще до приезда в больницу.

На следующий день строители приступили к работе.

Через неделю от церкви и ее построек не осталось и следа...

Пролог

3 сентября. Вторник

Это было как на войне. Над разоренным ландшафтом, словно ядовитый туман, клубились облака пыли и дыма. Вслед за взрывами слышался грохот рушащихся домов и лязг тяжелых гусениц.

Но это была не война. Шло организованное разрушение, значительно превосходящее по результатам какую-нибудь случайную вооруженную стычку. Это был тщательно продуманный план, разработанный и вычерченный специалистами, который теперь претворялся в жизнь людьми не в военной форме, а гражданскими.

Здесь, в Ист-Энде, находились три высоких жилых дома, известных раньше как Лэнгли-Тауэрс. Три дома, давших кров тысячам жильцов. Они указывали в лондонское небо, словно предостерегающие персты. Рядом возвели магазины и даже молодежный клуб, однако жители больше были озабочены строительными недоделками, чем проведением досуга.

Уже через месяц после того, как дома заселили, в жилищную контору посыпались жалобы на многочисленные трещины в стенах. Но слуги народа, как водится, жалобы проигнорировали. В конце концов в одном из домов рухнул лестничный пролет и погибло пять человек.

Никто не понимал, как подобное могло произойти. Строители не знали, архитекторы недоумевали. Многочисленные жалобы до поры до времени удавалось скрыть во избежание волнений.

Наконец было принято решение переселить людей, а дома снести. И более того, владельцы земли решили продать участок.

Теперь здесь работала бригада по сносу зданий. Строительные механизмы, словно громадные металлические динозавры из какого-то неведомого сюрреалистического мира, ползали по тоннам рухнувшего железобетона. Люди в желтых куртках, как термиты, копошились в развалинах. Их работа – не созидание, а разрушение.

Люди в белых куртках, придумавшие эту операцию, стояли в стороне, куда не долетала пыль. С безопасного расстояния они наблюдали, как рушатся дома.

Висящий на стреле крана тяжелый металлический шар ударялся в стену здания, разбивая вдребезги камень. Когда шар появлялся снаружи, на нем оказывались части внутренних конструкций, гнутые балки и трубы, свисавшие, как металлические кишки.

Человек в белой куртке нажал кнопку на пульте, который был у него в руках, и тут же прогремел взрыв. Тяжелые блоки разлетелись в стороны, и уже третье здание рассыпалось, словно карточный домик.

Сотни тонн железобетона рухнули на землю поверх уже лежащих безобразных глыб.

Маленькие здания, такие, как молодежный клуб, супермаркет и один или два магазинчика для эстетов, пока по-прежнему стояли. Стекла были выбиты, внутри все разграблено, но снаружи к ним еще не притронулись люди и машины, единственной задачей которых было уничтожение этого позора современной архитектуры.

Два года назад сооружение этих башен обошлось более чем в пятьдесят миллионов фунтов. И уже тогда многие на строительной площадке понимали, что было бы разумнее просто бросить эти деньги в печку. Башни возводились в спешке, многие недостатки скрыли, и потребовались пять человеческих жизней, чтобы продемонстрировать все прелести халтуры в строительстве. Хотя смерть этих людей вряд ли что-нибудь изменит в мире наживы.

Что же получил владелец от своих денег, вложенных в эти прекрасные дома, рассчитанные на самый взыскательный вкус?

Как выяснилось, каждое из зданий приносило в год по полмиллиона чистого дохода.

В Ист-Энде жили бедные и богатые. Бедные – в трущобах, богатые – в роскошных домах. Богатые богатели, бедные беднели и чувствовали себя обманутыми.

Бульдозер медленно полз по руинам, толкая перед собой огромные глыбы. Его гусеницы уже скребли по самому фундаменту первого дома. Фундамент был заложен глубоко, но после взрыва, произведенного людьми в белом, он оказался полностью открыт. Дым и пыль смешивались с клубами копоти из выхлопной трубы ревущего бульдозера. Полдюжины экскаваторов сгребали ковшами остатки здания и, подняв над землей тонны битого камня, с грохотом обрушивали их в стоящие рядом грузовики. Массивный чугунный шар по-прежнему раскачивался взад-вперед.

Разрушение продолжалось.

Никто не заметил руку.

Она показалась из трещины в фундаменте первого здания. Испещренная зелеными пятнами, перепачканная в пыли и грязи. Земля дрогнула, и трещина раздалась еще шире.

Рука высвобождалась из бетона, поначалу медленно.

Никто не заметил.

Никто не увидел, как рука, пошевелив пальцами, сжалась в кулак.

Часть первая

– Ложь, где ты больше всего страшна?

– В жалости.

Ницше


На свободу вырвались черти,

Осветив факелами себе новый путь...

Kiss

Глава 1

Молоток председателя опустился с громким стуком, и этот звук многократно отразился от стен в зале суда номер 1 Олд-Бейли. Но неистовый гвалт прекратился лишь на мгновение, и поэтому лорд Юстас Валентайн крепче сжал рукоятку и продолжал стучать даже после того, как голоса полностью смолкли.

Судья укоризненно взглянул на публику, на адвокатов и клерков.

Валентайн служил судьей уже тридцать три года и председательствовал на многих заседаниях, но не мог припомнить, чтобы публика и средства массовой информации проявляли к какому-нибудь делу такой интерес.

Публика уже знала из газет, что многие эпизоды этого преступления были просто отталкивающими. Этого было вполне достаточно, чтобы все три дня – а дело слушалось уже именно столько – в зале не было свободных мест.

Свидетельское показание, вызвавшее последнюю бурю негодования, пришлось повторить.

– Если в суде будет шумно, я попрошу нарушителей покинуть зал, – сказал судья и, посмотрев на стоявшего перед ним прокурора, кивнул ему: – Можете продолжать, мистер Бриггс.

Томас Бриггс с готовностью шагнул к свидетельской стойке. Его мантия развевалась, словно крылья стервятника.

Человек за свидетельской стойкой смотрел на него мутными, безжалостными глазами. Прокурор сверился с записями и обратился к обвиняемому.

– Когда вы отрезали миссис Дональдсон груди, вы знали, что она еще жива?

Эти слова он произнес спокойным, бесстрастным голосом, но у присутствующих по спине пробежал холод. Публика вновь загудела, но судья прекратил этот шум одним ударом молотка.

– Вы знали? – повторил Бриггс, облокотившись на угол стойки.

– Знал, – безразлично ответил Джонатан Крофорд. – Когда я стал ее резать, она закричала.

– Но тем не менее вы продолжали, пока не отрезали обе груди? – спросил Бриггс, на секунду отвернувшись от Крофорда.

– Да.

В зале снова послышался ропот, который, как и раньше, стих после удара молотка. В зале воцарилась гнетущая тишина, которую нарушали лишь голоса прокурора и обвиняемого.

– Почему вы все же решили сделать это? Ведь раньше вы уже ударили миссис Дональдсон кинжалом? – Он замялся, вновь сверяясь со своими записями. – Точнее, вы уже нанесли ей шестнадцать ударов ножом. Этого было недостаточно?

– У нее дети, – начал Крофорд, – этих богатых выродков она вскармливала грудью. – Он усмехнулся.

– Но ведь детей вы тоже убили, – возразил помрачневший Бриггс.

Казалось, в данном случае бесполезен весь его профессионализм. Крофорд держался так заносчиво, что прокурор чувствовал себя не в своей тарелке.

– Мы убили детей, чтобы они заткнулись, – ответил Крофорд. – Сами знаете, какими шумными они бывают. – В его голосе прозвучала ирония, на что прокурор постарался не обращать внимания.

– Вы вошли в спальню детей миссис Дональдсон, – начал Бриггс, повышая голос и направляясь к присяжным, – где спали Мелисса и Фелисити четырех и двух лет соответственно. – Прокурор вытащил из папки несколько черно-белых фотографий и протянул их присяжным. – Что вы сделали потом?

– Я их убил.

– Вы их убили, – повторил Бриггс, и его лицо стало суровым, – но сначала вы отрезали Мелиссе язык и кухонным ножом выкололи Фелисити глаза. Это так?

– О Боже! – раздался стон из зала.

– Это так?! – вскипел Бриггс, поворачиваясь к обвиняемому.

– Когда не видишь зла, о нем не говоришь, – улыбаясь, ответил Крофорд.

– Отвечайте на вопрос, – сказал судья Валентайн, что-то записывая.

– Да, мы убили их, – ответил Крофорд, отбросив назад длинные пряди волос, – так же, как и других паразитов.

– Как я понимаю, под паразитами вы имеете в виду людей, которых можно убивать?

– Да, богатых ублюдков. А скольких погубили они, наживая свои миллионы?

– Семейство Дональдсонов вряд ли можно отнести к миллионерам. Миссис Дональдсон владела лишь небольшой фабрикой в Вулвише.

– Которая свалилась ей с неба, – прошипел Крофорд.

– По-вашему, это достаточная причина, чтобы резать на части миссис Дональдсон и двух ее маленьких детей? Слава Богу, мистеру Дональдсону удалось избежать этой бойни. – Прокурор повернулся к судье: – Обвинение не станет вызывать мистера Дональдсона в суд в качестве свидетеля, милорд. Сейчас он под наблюдением врачей.

Валентайн кивнул.

– Почему вы избрали именно семью Дональдсонов? – продолжил Бриггс, повернувшись к Крофорду.

– У них водятся деньги, – ответил тот, – с кого-то нам надо было начинать? – У него на губах вновь появилась улыбка.

– Под «нам», как я понимаю, вы имеете в виду ваших соучастников?

– Да, я был не один.

– И вы назначили себя предводителем в этой... классовой войне? По-моему, вы так это называете? – Прокурор повысил голос. – Вы объявили войну богатым, или, как вы их называете, классовым врагам! Так?

– Да. Идет классовая война. Но я не назначал себя предводителем. Меня избрали.

– Вероятно, за вашу врожденную осторожность и организаторские способности, – прошипел Бриггс, не сумев скрыть сарказма.

– Вполне возможно, – улыбаясь, ответил Крофорд.

– И эта... война против богатых – не что иное, как многочисленные жестокие убийства мужчин, женщин, их детей. По вашему мнению, их преступление состоит в том, что когда-то им улыбнулась фортуна и они стали обеспеченными людьми. Наверное, вы сами не отказались бы пожить так. А, мистер Крофорд?

– Их убили, потому что они – паразиты. Они нажили свои деньги, эксплуатируя других. Людей, которые не умеют за это отомстить.

– Ага, я понял! – воскликнул Бриггс и нахмурился. – Вы отвели себе роль мстящего ангела. Вы и ваши сподвижники решили казнить богатых от имени тех, кто не был настолько удачлив, как миссис Дональдсон. Как миссис Дональдсон, умолявшая сохранить жизнь ее детям в обмен на собственную жизнь. Но нам известно, как все закончилось.

Бриггс вытащил из папки черно-белые фотографии убитой женщины и положил их на стойку перед Крофордом. Тот взял фотографии, взглянул на них и удивленно поднял брови.

– Здесь она не очень-то похожа на себя, – сказал он, возвращая снимки прокурору. Соскользнув со стойки, они упали на пол.

Взволнованный гул голосов вновь нарушил тишину, и опять застучал молоток председательствующего. Сидевший в последнем ряду инспектор криминальной полиции Питер Торп осторожно толкнул соседа и указал на дверь. Сержант полиции Вик Райли поднялся, и они выскользнули из зала.

В коридоре Торп вытащил из кармана пачку «Ротманса», предложив сигарету Райли. Тот уже искал в карманах спички, поскольку зажигалка Торпа не срабатывала.

Райли прислонился к стене. Они дружно задымили. Сержанту исполнилось тридцать семь, он был на три года моложе своего начальника, но у него в волосах уже появилась седина.

– Классовая война, – сказал Торп. – Этот парень заварил серьезную кашу.

– Да, он и его приятели. И черт знает, кто они такие, – пробурчал Райли.

– Плохи наши дела, – сказал Торп, глубоко затянувшись.

– Господи! Этот ублюдок Крофорд хочет настоящей войны! Одно хорошо – его посадят.

– Да, возможно. Но нам еще предстоит найти всех его сообщников. – Бросив сигарету на пол, Торп растоптал ее. – Пока не появились новые жертвы вслед за миссис Дональдсон и ее детьми.

Глава 2

– Ты уверен, что здесь безопасно?

Дэнни Веллер замотал шею полотенцем и, задрав голову, посмотрел на потолок. Сквозь зияющие дыры в крыше он увидел звездное ночное небо. Словно кто-то раскидал блестки по черному вельвету.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Шон Робсон. – Если беспокоишься, что нас здесь найдут копы...

– Нет, этого я не боюсь. Я боюсь, не рухнет ли что-нибудь на голову...

Робсон отрицательно покачал головой и высморкался в руку. Он внимательно изучил слизь на пальцах, затем вытер их о штаны.

– Сегодня сносят башни, – заверил он своего компаньона, – так что здесь все будет тихо. Когда-нибудь, конечно, они доберутся и сюда. Но сегодня можно поспать. Все лучше, чем на улице.

Они пробирались по ночному супермаркету. Под ногами пружинил толстый слой пыли и грязи. Повсюду валялись обломки крыши, почти все окна были выбиты, но здесь, по крайней мере, их никто не потревожит.

Робсон обшарил пустые полки, и у него забурчало в животе. Ему представились прилавки, заваленные продуктами; и тут же острая боль пронзила желудок. Он решил оставить свои фантазии и сосредоточиться на зажатой в руке бутылке виски. Робсон отхлебнул изрядный глоток и протянул ее компаньону. Тот сразу жадно приник к бутылке. Слишком жадно. Робсон протянул руку, чтобы забрать виски.

– Не увлекайся, – отрезал он, – это все, что у нас осталось.

Веллер устало посмотрел на своего спутника и, облизнув губы, кивнул.

Робсон был на три года старше двадцатилетнего Дэнни. Оба уже пять лет были безработными, а алкоголиками – и того больше. Последние три года даже не имели крыши над головой. На жизнь зарабатывали как придется: выклянчивали, воровали и очень часто брались за всякую унизительную работу. Обещание, что их за это покормят, часто казалось более заманчивым, чем перспектива получить жалованье. Но если у них все же появлялись деньги, они тут же тратили их на выпивку.

Робсон имел к виски особое пристрастие. Он знал, что спиртное его убивает, разрушает мозг и разъедает кишки, но ему было все равно. Это просто вопрос времени. Последние восемь месяцев он медленно умирал от рака легких, и какая разница, от чего он в конце концов сдохнет – от выпивки или болезни.

Веллера он встретил два года назад в Вормвуд-Скрабс, куда попал на семь дней за хулиганство, а тот отбывал двухмесячный срок за вооруженное нападение. Он угрожал ножом хозяину закусочной, потому что тот отказался его обслужить.

Отношения между ними были несколько странными. Не сексуальными, хотя поначалу Робсон думал, что его компаньон хитрит. Определение «хитрый» как нельзя лучше подходило к его внешности. Он выглядел хитрым. Его лицо было слишком гладким, Робсону даже показалось, что к щекам Веллера никогда не прикасалась бритва. Черты мягкие, почти женские. Правда, Веллер никогда не предпринимал попыток сблизиться с Робсоном, за что тот был ему признателен.

Сейчас он покрепче сжал бутылку и сделал еще один большой глоток. Веллер ничего не знал о своем товарище, кроме того, что он был женат, частенько бил жену, за что она в конце концов выгнала его из дому.

Веллер знал, что Робсон способен на отчаянные поступки, в чем не раз имел возможность убедиться. Своего компаньона он скорее боялся, чем уважал, старался подстроиться под его характер. Последнее время Веллер был очень одинок, и сейчас радовался обществу даже такого человека, как Робсон. Он знал, что Робсон умирает, и даже думать боялся, как будет жить, когда не станет товарища.

Только теперь, когда Робсон закашлялся, харкая кровью, Веллер испытал к нему нечто вроде жалости. Он взял бутылку и, прежде чем выпить, стер с горлышка кровавую слизь. Кашель товарища по-прежнему звучал у него в ушах.

Робсон схватился за грудь и, когда боль немного улеглась, оскалился в улыбке. Он осторожно вздохнул, но даже это едва заметное движение вызвало новый приступ боли, и он потянулся за бутылкой, которую Веллер предусмотрительно спрятал за спину.

– Твою мать! – выругался Робсон, растирая грудь. Он снова закашлялся, по бороде потекла слизь.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался Веллер.

– Конечно нет! – задыхаясь, ответил Робсон. – Но что я могу сделать? – Он вытер бороду рукой.

Веллер пожал плечами.

В темноте раздался вопль, заставивший их обернуться.

– Что за черт? – пробурчал Робсон, моментально забыв про боль.

Крик повторился. Вопль. Завывание. Рев боли или неистовства. На несколько секунд все стихло, затем началось снова, с большей силой. У обоих волосы встали дыбом. Несколько страшных мгновений друзья сидели молча, не в силах пошевелиться. Затем Веллер поднялся и направился к видневшемуся справа окну. Оно было забито досками, но сквозь щели можно было разглядеть, что делается снаружи.

Водянистая луна освещала развороченную строительную площадку. Веллер прильнул к щели и смотрел по сторонам, отыскивая вопившего. Что-то двигалось. Его внимание привлекло быстрое, едва уловимое движение среди наваленных глыб. Очертание исчезло в тени еще до того, как он успел в него всмотреться.

– Наверное, дети, – сказал Робсон.

– Что-то не похоже на крик ребенка, – ответил Веллер, продолжая всматриваться в темноту.

Вопль повторился. Теперь он был таким громким и резким, что между стен прокатилось эхо. Казалось, кричат в самом супермаркете. На сей раз крик был протяжнее. Низкий вначале, он перешел в такой пронзительно высокий, что их охватила дрожь. Он оборвался внезапно, отчего стало еще страшнее.

– Какие, к черту, дети? – прошипел Робсон. – Что же это все-таки такое? – Он тяжело задышал, и даже в полумраке Веллер увидел, как он побледнел.

Краска полностью сошла у него с лица, когда дверь в дальнем конце здания задрожала. Оба резко обернулись, пытаясь разглядеть в темноте главный вход.

Дверь была заперта и забита, но снаружи на нее давила какая-то страшная сила. Казалось, она дрожит под неистовым напором ветра.

– Пойдем, – прохрипел Робсон, потянув компаньона за рукав.

Второго приглашения Веллеру не требовалось. Он мгновенно повернулся, и они направились в противоположный конец здания, к двери, через которую сюда вошли. Пройдя через комнату, где до сих пор стояли холодильные камеры размером с автомобиль, в которых прежде хранились продукты, они наконец оказались у выхода. Робсон распахнул дверь.

Он даже не смог закричать. В дверном проеме стояла некая фигура. От взгляда этого существа у него остановилась в жилах кровь и перехватило горло.

Похоже, они в ловушке. Они не могли ни выбраться отсюда, ни закричать от ужаса.

Робсон словно прирос к полу и только вращал глазами не в силах отвести их от загородившей проход фигуры. Он попытался отступить, но ноги не слушались, в животе забурчало, и к горлу подступила желчь. Наконец он покачал головой, словно отгоняя чудовищное видение.

Это движение было последним.

К нему протянулась рука и, схватив за горло, легко подняла его над землей.

Увидев поднятого над полом Робсона, бешено бьющего в воздухе ногами, Веллер истерически зарыдал. С невероятным трудом ему удалось повернуться, и он побежал обратно в магазин. На секунду он замешкался, споткнувшись обо что-то в обволакивавшей его темноте, и вдруг увидел, как распахнулся главный вход. По пыльному проходу между стеллажей к нему направились темные фигуры.

Три фигуры.

Они двигались быстро, целенаправленно.

За спиной он услышал громкий булькающий звук, который, как он понял, издал Робсон. Но тут же обо всем забыл, осознав свою собственную участь. Они уже были рядом, и в нос ударило жуткое зловоние, какого он не ощущал прежде никогда.

В вышине похожая на огромный прожектор светила луна, освещая сквозь многочисленные дыры в крыше интерьер супермаркета.

В полосе света оказались лица фигур. Веллер упал на колени и молитвенно вознес руки, словно Всемогущий мог прогнать видение. От страха и ужаса у него по щекам текли слезы. Он запричитал, словно маленький, потерявшийся ребенок, а потом из груди вырвался вопль отчаяния.

Они встали над ним.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю