Текст книги "Похожая на сказку жизнь"

Автор книги: Шэрон Кендрик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Как если бы ты не застал меня в «интимной» и «компрометирующей» обстановке с Расселом? – с издевкой произнесла она.

Его губы сжались. Зачем опять говорить об этом?

– Давай не будем, Анна, – попросил он. – Я допускаю, что твои намерения могли быть вполне невинными. – Тод вспомнил ее растерянный вид, но решительно отбросил неприятные мысли. – Однако смею предположить, мотивы Рассела были совершенно иными.

– Почему?

Тод взглянул на нее темными глазами собственника:

– Для начала потому, что он мужчина.

– С мозгами, находящимися где-то в районе брюк, так надо понимать?

– Анна! – запротестовал Тод, и она могла бы посмеяться над обескураженным выражением его лица, если бы тема разговора не казалась ей столь опасной. – Где ты нахваталась таких выражений?

– В реальном мире, – мрачно произнесла Анна. – В том самом мире, который был скрыт от меня на протяжении всей моей взрослой жизни!

Взгляд Тода внезапно стал проницательным, все мысли о Расселе испарились при догадке о том, что лежало в основе страдания Анны.

– А чему еще ты там научилась? – тихо спросил он.

Настало ее время, момент настоящей независимости, и она собиралась использовать каждую секунду. Анна безмятежно улыбнулась, и голос ее смягчился:

– О, думаю, ты очень удивишься, когда я скажу, чем занималась в твое отсутствие, как много узнала за последние недели, Тод.

В серых глазах мужа мелькнула подозрительность.

– И чем именно?

Она усмехнулась, по-своему поняв осторожность его вопроса, и голова закружилась от предчувствия того впечатления, которое произведут ее слова.

– Совсем не тем, о чем ты подумал, если опять вложил столько сомнения в свой голос! – проворчала Анна. – Саския запечатлевала на пленке все изменения в моей фигуре и выполняемую мной программу упражнений за последние недели, а я связалась с отделом питания «Премиум»…

– Это какая-то разновидность загадки? – нахмурился Тод.

– И результат нашей тяжелой работы появится на полках через несколько недель! – закончила она, игнорируя его вопрос.

– Не могли бы вы объяснить поподробнее, миссис Треверс?

Анна улыбнулась, ее глаза засияли от нервного возбуждения.

– Конечно, дорогой! Я говорю о книге. О книге новой диеты, которая скоро станет бестселлером. Вот о чем я говорю!

– Книга о диете? – медленно повторил Тод.

– Да! Она называется «Советы «Премиум» – волшебный способ сбросить вес с Анной Треверс». – Видя, что он до сих пор крайне растерян, она решила продолжить: – Именно ты высказал предположение, что мне нужно делать карьеру. Теперь она состоялась! Разве ты не понимаешь, о чем я говорю? Я написала книгу, Тод! И скоро стану знаменитой!

Глава девятая

Наступила оглушающая тишина, прежде чем Тод вымолвил странно грубым голосом:

– Думаю, тебе следует объясниться, Анна!

Это была единственная негативная реакция, которую она услышала в адрес своего проекта, и Анну охватило недоброе предчувствие.

– Идея принадлежала Саскии, – нервно пробормотала Анна. – Она подумала, что женщина, решившая сбросить вес, может ассоциироваться со мной – обычной матерью. Вот и все, – быстро добавила она, видя недоверчивое выражение, омрачившее его лицо.

– Такая же обычная, как ты, имеющая мужа-миллионера!

Анна нервно откашлялась.

– В любом случае «Премиум» был в восторге от идеи. Саския сделала фотографии, а я написала несколько своих рецептов, но снизила содержание калорий вполовину, заменив сметану на йогурт и так далее, ты понимаешь? И фотографии выглядят просто фантастически, Тод. Подожди, пока сам не увидишь их!

Анна искала в его лице хоть каплю понимания, но увидела лишь черствую маску – совсем не то, на что она надеялась.

И так как он все еще молчал, Анна продолжила:

– Поэтому Рассел был здесь сегодня вечером: мы пили шампанское, празднуя победу. Наши ожидания оправдались, понимаешь?

– Да, думаю, так, – медленно произнес Тод, но на его лице по-прежнему ничего, кроме недовольства, не отражалось. – А девочки? Чем занимались девочки, пока ты худела и фотографировалась?

Злоба, которая уже почти улеглась, когда Тод перестал забрасывать ее нелепыми обвинениями, закипела с новой силой.

– А как тыдумаешь, чем они занимались? – с вызовом сказала она.

– Не знаю. Именно поэтому и спрашиваю.

– Либо они были в школе, либо я просила миссис Гоббс присмотреть за ними. Но не об этом сейчас речь, Тод.

– Я так не думаю.

– Ты высокомерен, позволь мне попробовать переубедить тебя! Я провела последние десять лет, заботясь о детях, как только могла. Я всегда была рядом, когда они во мне нуждались, и, мне кажется, могу судить, когда и в каких случаях им нужна! Если бы одна из них заболела или расстроилась из-за чего-то, я бы отложила работу, но с ними было все в порядке. Они радовались за меня! А ты не имеешь права вести себя таким образом, Тод! Сначала ты пытаешься уговорить меня не посвящать все свое время тройняшкам, а когда я соглашаюсь, то осуждаешь меня!

– Тогда к чему вся эта проклятая секретность? – взорвался Тод. – Почему ты не сказала мне, что пишешь книгу?

– Книга – всего лишь сюрприз! Я хотела, чтобы ты вернулся к совершенно новой жене, хотела доставить тебе радость! И не смотри на меня так жестоко только потому, что я тебе ничего не сказала, – ты ведь тоже не предоставил мне полный отчет о каждой минуте, проведенной в компании Элизабеты!

Они стояли, испытующе глядя друг на друга. Несколько футов, разделяющих их, казались Анне непреодолимой бездной. Она мечтала о Тоде все эти недели, а сейчас огромная пропасть пролегла между ними.

Тод ни разу не прикоснулся к ней с тех пор, как вошел в комнату. Даже не поцеловал. Анна смотрела на его губы, и ее рот дрожал от обиды и желания.

Тод заметил движение ее губ, его пульс учащенно забился, разжигая ответное желание; через секунду оно уже стало обжигающе невыносимым.

Даже на расстоянии Анна увидела, как потемнели его глаза, и этот блеск незамедлительно получил отклик ее тела; волнующий трепет нарастал в груди, несмотря на то, что она сознательно не хотела заниматься с ним любовью. Не сейчас, когда между ними так много не сказано.

– Анна… – начал он хрипло.

Звонок в дверь словно окатил их ведром ледяной воды.

Анна сглотнула, пытаясь отвлечься от причиненной им почти физической боли.

– Это девочки, – произнесла она сухими, непослушными губами.

– Я открою, – сказал Тод, поколебавшись секунду. Их взгляды встретились, и Анна поймала себя на том, что ждет еще чего-то. Но короткий отрицательный кивок убедил ее, что он не собирается ничего добавлять. Распрямив плечи, Тод пошел встретить девочек.

Анна молча смотрела, как он уходит, не понимая, почему рушится весь ее мир.

Та восторженная радость, с которой тройняшки приветствовали отца, напомнила, что напряженность между Тодом и Анной не должна быть заметна, и оба попытались вести себя как можно более непринужденно – что далось им с неимоверным трудом, особенно после стольких недель разлуки.

Анна пила кофе и готовила яичницу с беконом, пока девочки возбужденно разворачивали подарки, привезенные отцом.

Из всех троих только Таша, казалось, почувствовала неестественность поведения папы и мамы. Она сморщила веснушчатый носик, как всегда делала, когда была обеспокоена.

– Что-то случилось, мамочка? – спросила она, и ее голубые глаза подозрительно посмотрели в сторону матери, колдующей над плитой.

Анна растерялась. Честность – вот обязательное правило со времен, когда девочки были еще совсем маленькими. Как она должна отреагировать на этот вопрос? Она ведь только напугает их, если скажет правду – да, далеко не все было в порядке между мамой и папой. А как признаться в этом?..

– Почему ты спрашиваешь? – осторожно спросила Анна, кладя яичницу в Ташину тарелку.

Таша пожала плечами и мгновенно проткнула желток, так что он желтой лужицей растекся по всей тарелке.

– Потому, что ты ничего не ешь, мамочка. А еще ты ужасно бледная.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – ответила Анна, радуясь, что хоть в этом она не обманывает.

– Мама выпила немного больше, чем нужно, шампанского с дядей Расселом, – с издевкой добавил Тод. – Правда, дорогая?

– Дядя Рассел оченьмного времени проводил у нас! – вставила Тина.

– Правда? – вкрадчиво поинтересовался Тод.

– Мы советовались по поводу книги! – Анна сознавала, что ее голос звучит неестественно, будто она защищается, но как мог Тод вовлечь девочек в разговор, так нелепо ревнуя?

– Мамина книга выйдет через месяц, – возбужденно прощебетала Талли.

– Да, она мне уже сказала.

– А ты не рад, папочка? – с удивлением спросила Таша. – Не рад, что мама станет богатой и знаменитой?

– Конечно, рад, – осторожно ответил Тод.

– И она сказала, что я смогу надеть бриджи для верховой езды, когда мы будем кататься на лодке, – проболталась Талли. – Она пообещала их купить!

Тод встретил взгляд Анны поверх трех белокурых головок:

– О? Только на лодке?

Анна хотела, чтобы и бриджи были сюрпризом, но, поняв, что сегодня все ее сюрпризы обречены на провал, решила рассказать сейчас:

– Нет, не только. Наверное, лучше иметь несколько пар, прежде чем мы купим ей лошадь!

– Мамочка согласнапереехать в деревню! – заявила Талли таким торжествующим тоном, будто согласие матери было лучшим в мире подарком. – Она сказала об этом, пока ты был с тетей Элизабетой.

– Замечательно, – спокойно произнес Тод и нежно посмотрел на жену.

Сердце Анны затрепетало, но она не подала виду. Ни один мускул на лице не должен ее выдать: она все еще злилась на Тода. Сперва засыпал ее отвратительными обвинениями по поводу ее поведения с Расселом, а теперь надеется, что она обо всем забудет?

Когда девочки улеглись в свои кроватки, Анна и Тод, оставшись наконец одни, осторожно переглянулись.

– Пойдем спать, – внезапно сказал Тод голосом, охрипшим от потребности почувствовать ее рядом с собой.

Анне хотелось задеть его так же больно, как его обвинения задели ее, но желание оказалось гораздо сильнее способности найти необходимые слова. Хорошее настроение постепенно возвращалось к ней.

Раздеваясь, Анна почувствовала некую странную стесненность – Тод рассматривал ее совсем по-новому. И она поймала себя на мысли, что мечтает вернуть свое прежнее тело – более полненькое, то самое, от которого так старалась отделаться. Та, прежняя Анна всегда знала, чего ожидать от их с Тодом отношений.

Сейчас все для них было как в первый раз, только без той дикой нетерпеливости, присущей пылкой юношеской любви. И Тод напряженно смотрел на нее с трепетным ожиданием.

– Не стесняйся, – прошептал он, увидев, как дрожат ее пальцы, теребящие застежку бюстгальтера.

– Я не думаю, что создана для стриптиза, – пошутила она.

– Ошибаешься, – хрипло произнес Тод. – Ты просто рождена для него!

Тод жадно наблюдал за каждой снимаемой деталью одежды, едва сдерживая желание помочь ей. Совершенно новая Анна стояла перед ним, снимая тончайшее белье, привезенное им из многочисленных заграничных командировок. В прошлом он часто интересовался, почему она его не надевает, и только теперь понял, что эти крохотные кусочки ткани не могла носить женщина с пышными формами.

– Ты удивительно выглядишь, – честно признался Тод.

– Просто красивое белье. – Анна явно кривила душой.

Он покачал головой:

– Это не то, что я имел в виду, Анна. Тебе вовсе не нужно украшать свое тело шелком и кружевами, чтобы великолепно выглядеть.

Его руки дрожали, когда он привлек ее к себе и поцеловал впервые после четырех с половиной недель разлуки. Будто сладкий дождь пролился на иссохшую землю. Тод пил из ее уст и никак не мог насытиться.

Анна ошеломленно посмотрела на мужа, когда тот наконец оторвался от нее; глаза ее излучали ослепительный синий свет.

– О, Тод, – прерывисто прошептала она, чувствуя, что вот-вот расплачется. Ей захотелось вернуться назад, в то время, когда все в их мире казалось таким уютным и предсказуемым.

– Тсс, – успокоительно сказал Тод, покрывая ее щеки и брови нежными поцелуями. Кончик его языка прокладывал влажную возбуждающую дорожку вдоль длинной шеи туда, где вершины ее бледно-молочных грудей жаждали его прикосновений. – Все прекрасно, Анна, любимая. – Его рука скользнула меж ее бедер, и Анна издала стон наслаждения. – Все будет прекрасно.

Она извивалась в его руках, позволяя отнести себя на огромную кровать. Когда-то он соблазнил ее именно на этой кровати – здесь она спала, вынашивая тройняшек, здесь кормила их после рождения.

Тод накрыл ее пуховым одеялом и, не говоря ни слова, заключил в объятия, награждая очередным поцелуем. Прикосновения к этой новой Анне невероятно возбуждали его. Кончики пальцев с любопытством изучали незнакомые выступы и впадинки на мускулистом гладком животе. Она и на ощупь стала совершенно иной. Это была и Анна и не Анна. Тод испытывал неимоверные ощущения, но усилием воли сдерживал свое желание, пока Анна не стала постанывать от наслаждения под тяжестью его тела.

После он взглянул на нее. Анна лежала улыбаясь, и ее ресницы, два темных полумесяца, отбрасывали тень на раскрасневшиеся щеки.

– Хочешь спать? – прошептал он.

Анна мгновенно открыла глаза, но мечтательная довольная улыбка так и не сошла с лица.

– Нет.

Тод привычно поймал локон шелковых волос и намотал на палец, словно приноравливаясь к их новой длине.

– Тебе нравится? – спросила Анна. – Правда?

– Ты намекаешь на мою первоначальную отрицательную реакцию? – казалось, он осуждает сам себя. – Анна, ты выглядишь великолепно. Современная, стройная, молодая и красивая – совсем не похожа на мать десятилетних тройняшек!

Тод нахмурился, закончив тираду. Он почувствовал, как мурашки желания вновь пробегают по его обнаженной коже. Анна превратилась в женщину, способную в каждом мужчине пробудить хищника. Тод ощутил незнакомый укол ревности, резанувший его словно ножом.

– Спасибо, – промурлыкала Анна, но от нее не ускользнуло изменение в голосе мужа.

Тод заставил себя проявить интерес к ее книге.

– Так когда же презентация? – поинтересовался он.

– Через две недели.

– Очень скоро, – заметил он и улыбнулся, – насколько я могу судить при своих скудных знаниях об издательском деле!

–  Оченьскоро, – согласилась Анна. – В основном потому, что всем занимается «Премиум», и девочки играют в этом немаловажную роль. Кроме того, на обеде тройняшки объявят, что прекращают свою работу, и начнется поиск замены для них. Поэтому в «Премиум» не хотели тянуть.

– Ясно, – медленно произнес Тод.

– Еще они планируют послать экземпляры книги во все свои филиалы, во все книжные магазины, так что она будет великолепно продаваться. – Анна сонно моргнула.

– Ух ты! – выдохнул Тод и восхищенно посмотрел на жену. – Молодцы девчонки! Вот как решили сыграть. Ослепительный финал вместо постепенного, тихого ухода.

– Да, – твердо ответила Анна. – И если они захотели уйти, то к чему с этим тянуть?

– Ни к чему, полагаю.

– Можно подыскивать новый дом – в деревне. Поищи что-нибудь, и мы начнем выбирать! – закончила она с улыбкой, давшейся ей с большим усилием.

Сердце Тода готово было разорваться, когда он осознал всю щедрость ее жеста. Влюбленная улыбка смягчила ее черты, и, несмотря на потерю веса и перемену в имидже, она выглядела той же девушкой, какой впервые предстала перед ним в ночном клубе.

Тода терзали угрызения совести:

– Ты знаешь, мы вовсе не должны…

Но Анна покачала головой – волосы в шелковом беспорядке рассыпались по подушке.

– Нет, мы должны. Я хочу попробовать, – твердо сказала она. – Нужнопопробовать. Ради девочек, ради всех нас.

Теперь Тод был у нее в долгу. Превозмогая нежелание признавать свою ошибку, он тихо сказал:

– Я не имел никакого права выдвигать обвинения по поводу тебя и Рассела, солнышко.

Анна уютно пристроилась возле него, засыпая, довольная великолепным сексом и разговором о переезде.

– Все в порядке, – с легкостью произнесла она. – Думаю, ты просто попал в ситуацию, которую можно неправильно истолковать.

– Но я не должен был так говорить, – возразил он. – Тем более что наши отношения всегда строились на доверии, а подозрение убивает его.

Тод нежно поцеловал жену в лоб.

– Я ошибался, подозревая Рассела, – неохотно добавил Тод, почти физически ощущая горечь этих слов. Но он обязан был их произнести. Тод слишком многое повидал в жизни, чтобы понять огромную разрушительную силу неоправданной ревности. И определенно, он не должен ревновать к мужчине, который вот уже столько лет является их другом. – Простишь меня? – прошептал он.

– Мм. Ты же знаешь, что да. Глупый прекрасный мужчина, – вздохнула Анна, устраиваясь поудобнее на изгибе его руки. Она уже почти уснула, когда вдруг поняла, что совсем забыла задать ему один важный вопрос: – Как Элизабета?

– Элизабета? – повторил он.

– Мм. Ты ничего не рассказал.

Она отчетливо различила улыбку в его голосе, скрытую усталостью после часов, проведенных в воздухе, и испытанной страсти.

– О, с Элизабетой все в порядке.

Это не сказало ей ровным счетом ничего, но Тод знал, что подозрение убивает доверие.

Прежде чем уснуть, Анна дала себе клятву, что она тоже навсегда перестанет подозревать его…

Глава десятая

В течение двух недель презентация книги Анны оставалась самым главным событием в доме Треверсов. А тот факт, что презентация совпадала с уходом девочек из «Премиум», только подстегивал и без того немалый к ней интерес.

Телефон в доме начинал звонить с самого раннего утра и трезвонил целый день до позднего вечера. Тод даже решил снимать трубку с рычага, чтобы никто больше не мог прервать спокойный семейный обед.

– Мамина книга о диете – вот о чем только и говорят в последние дни, – пожаловалась как-то за завтраком Таша. – Я больше не могу об этом даже слышать!

Анна оторвалась от мармелада, половину которого тщательно соскребать со своего тоста вошло у нее в привычку. Она обнаружила, что набрать вес вовсе не сложно, наоборот, требовалось достаточно силы воли, чтобы снова не располнеть! Она уж было подумала опубликовать продолжение своей книги «Сохранять форму – очень нелегкое дело!».

– Это не совсем справедливо, дорогая, – мягко заметила Анна. – Ты прекрасно знаешь: прессу никак не меньше интересует, что вы прекращаете свою работу в «Премиум»!

– Согласись, что их куда больше интересует, кто нас заменит, – да, мама? – весьма драматически заметила Талли.

Анне хотелось напомнить, что дочкам не стоило бы ворчать – ведь именно они так хотели оставить работу ради более интересующих их занятий, но она сдержалась.

Анна разбирала почту, просматривая горы брошюр с рекламой домов и мебели, когда Тод вошел в кухню, ловкими привычными движениями завязывая шелковый галстук цвета топаза. Он выглядит утомленным, подумала она. С предательски залегшими темными кругами под серыми глазами, затененными густыми ресницами.

Впрочем, неудивительно, что он устал. В течение этих двух недель после его возвращения они словно заново открывали друг друга, особенно в физиологическом отношении. Секс, казалось, стал главным делом на повестке дня, так не было уже многие годы. Вечером они с трудом могли дождаться того момента, когда тройняшки наконец улягутся и им удастся проскользнуть в спальню.

Сбросив вес, Анна одновременно избавилась и от своей патологической застенчивости. Частенько теперь она решалась сделать первый шаг в их любовной игре, а явное удовольствие, доставляемое этим Тоду, только способствовало ее желанию экспериментировать, на что она никогда раньше не отваживалась. Несколько раз Анна ловила обращенный на нее удивленный взгляд мужа.

– Где ты этому научилась? – поражался он.

– Просто мое воображение, – следовал самодовольный ответ.

Но для Анны не оставался тайной и тот факт, что ему было сложно привыкнуть к ней нынешней, к новому в их интимных отношениях отсутствию прежней застенчивости с ее стороны, к желанию лидировать, в то время как прежде Тод всегда брал на себя инициативу в их любовных играх.

Несколько часов сна превратились для них в награду.

Тод поцеловал и взъерошил три светлые кудрявые головки, здороваясь с дочерьми.

– Идите соберите вещи в школу, – сказал он им. – И если успеете вовремя, то я вас подвезу.

С восторженным визгом тройняшки выбежали из кухни. Тод сел за стол, налил себе кофе, взял поджаренный тост и с хрустом надкусил его.

– Мой аппетит заметно увеличился за последнее время, – заметил он с иронией. – Понятия не имею почему!

Анна с надеждой посмотрела на мужа, пытаясь оценить его настроение.

– Ты занят в среду днем? – спросила она.

Он взглянул на Анну через стол, не без удовольствия вспоминая, какой распутницей она была всего час назад. Эти воспоминания пробудили в нем желание затащить ее куда-нибудь, где они останутся совершенно одни. Собственные мысли заставили его смутиться, и Тод поспешил от них избавиться, тряхнув головой. Все-таки впереди рабочий день…

– А что?

Анна вздохнула. Ему не понравится то, что она собирается сказать, но, в конце концов, он был не единственным, кого замучила пресса.

– «Дейли вью» хочет напечатать большое интервью со мной к материалу о презентации, – начала Анна. – А также с девочками. – Она с надеждой посмотрела на Тода.

– И?..

Боже, он все-таки не в духе, подумала Анна. Все, в последний раз она разбудила его в шесть утра, чтобы надоедать с поцелуями!

– Они хотели, чтобы и ты присутствовал!

Вся семья Треверс.

Тод с ужасом замотал головой:

– Извини, Анна, я не могу.

– Но Тод! – умоляла она его. – Подумай о рекламе!

– Уже подумал, – сквозь зубы сказал Тод, которого все еще не покидали эротические воспоминания. – Я почти ни о чем другом не думаю с момента возвращения домой. Похоже, ты будешь красоваться в различных ракурсах в половине журналов на газетных стендах. Не говоря уже об этой фотографии на нашей пачке хлопьев, где ты так соблазнительна.

– Тебе нравится? – поинтересовалась она, вертя в руках коробку и вглядываясь в свое изображение, где она была запечатлена в плотно облегающем тело бирюзовом трико с пачкой хлопьев в одной руке и своей книжкой в другой.

Тод пытался подавить нарастающее раздражение.

– Замечательная фотография, Анна, – осторожно сказал он. – И фотографии в книге замечательные.

– Я знаю, – гордость сквозила в ее голосе. – Саския и Рассел очень ими довольны!

– Прими мои поздравления! – саркастически произнес Тод.

Анна нахмурилась:

– Тебе что-то не по душе?

Тод отставил чашку.

– Если хочешь, назови меня старомодным, но я не могу сказать, что мне легко вкладывать столько же энтузиазма в этот проект…

Анна разочарованно поставила пачку хлопьев на стол. Сейчас он так все прокомментирует, что окончательно испортит ей настроение.

– Почему же? – пробурчала Анна с каменным лицом.

Секунду он задумчиво изучал ее, затем покачал головой:

– Не думаю, что ты действительно хочешь это услышать.

– Ошибаешься, Тод. Очень даже хочу!

Тод поджал губы.

– Прежде всего, я, знаешь ли, не очень приветствую идею твоего появления на журнальных обложках, одетой в коротенькую маечку и пару эластичных шорт!

Анна в негодовании вдохнула побольше воздуха:

– О, ради Бога! Миллионы женщин во всем мире одеваются точно так же для занятий шейпингом! Они показывают куда меньше, чем ты можешь увидеть на большинстве пляжей. Пожалуйста, не будь смешным, Тод!

– Я не утверждаю, что мои доводы логичны, просто в ответ на твой вопрос поделился своими чувствами. И кстати, я сыт по горло всеми этими журналистами, трезвонящими моей секретарше, чтобы узнать, каково быть женатым на новой королеве диеты! А кроме того, – беспощадно продолжил он, – не испытываю восторга оттого, что вижу наши свадебные фотографии на седьмой странице «Слиммерс уикли».

– Я не хотела давать им фотографии, – в отчаянии защищалась Анна. – Но они так настаивали и упрашивали, что мне пришлось сдаться.

Тод заскрежетал зубами:

– Рад, что ты нашла интерес в жизни…

– Не смей разговаривать со мной таким покровительственным тоном!

– Я не говорю покровительственным тоном. – В его голосе послышались ледяные нотки. – Только хочу заметить, что твоя новая карьера может превратиться в безобразное неконтролируемое чудовище, если ты позволишь. И только в твоих силах предотвратить это. Вот и все.

«Вот и все». Неужели? – подумала Анна, встав из-за стола и автоматически загружая грязные чашки и тарелки в посудомоечную машину.

Она почувствовала его руки на своих плечах, но не обернулась, даже когда он наклонился, чтобы примирительно сказать:

– В любом случае мы можем выбраться и посмотреть несколько предложенных домов в выходные.

Анну наполняли противоречивые чувства. Она страстно хотела прижаться к теплому, дарящему ощущение безопасности телу мужа, но только обиженно отстранилась, думая об ограниченности его мышления. Это ведь он мечтал, чтобы она сделала карьеру, а когда его желание осуществилось, остался крайне недоволен!

– Посмотрю, что можно сделать, – ответила она жестко. – Мне нельзя опоздать на примерку нового платья, которое я собираюсь надеть на презентацию. – Анна повернулась и пристально посмотрела на Тода. – Ты ведь будешь на презентации?

Тод чувствовал себя разбитым и совершенно не в настроении. Он смотрел на жену, гадая, что случилось с ее жизненными ценностями. Потом опустился на стул и постарался взять себя в руки. С тех пор как он приехал, Анна не проявляла желания посмотреть хоть один из предлагаемых домов. Тод пытался заверить себя, что после презентации все изменится, но чувствовал, как иссякает его терпение.

Он видел энтузиазм, с которым обычно циничный издательский мир встретил сотрудничество его жены с Саскией и Расселом Голдсмит. Тод был вовсе не глуп, он понимал, что у Анны с ее книгой есть будущее. Всякий, в ком живет проницательность бизнесмена, мог предсказать, что каждая книга, выпускаемая «Премиум сторз», потенциально прибыльна. Вопрос состоит только в том, сможет ли семья выдержать связанное с этим напряжение.

– Так ты будешь на презентации? – повторила свой вопрос Анна.

Тод сверкнул глазами:

– Не знаю. Я еще не решил.

Тод присутствовал на презентации, обернувшейся шумной вечеринкой в роскошном банкетном зале огромного отеля в Мэрилебоне. Тод хмурился всякий раз, когда фотографы намеревались нацелить свои объективы в его сторону, и уехал раньше других, прихватив с собой дочерей. Тройняшки были крайне разочарованы, увидев щекастую восьмилетнюю рыжую девчонку – их замену.

– Она еще слишком мала, – неодобрительно проворчали они в унисон.

– Я лучше заберу девочек домой. Увидимся позже, – прошептал Тод на ухо Анне по пути к выходу.

– Делай как хочешь! – сухо ответила она и тотчас же изобразила на лице улыбку, видя, как Рассел посылает ей через комнату радостный взгляд и приветственно поднимает бокал шампанского.

Но, несмотря на расточаемые улыбки, на самом деле Анна была очень зла.

Зла на Тода за то, что он сбежал так рано, да еще увез с собой дочерей. Зла на себя за то, что ей было скучно и ее все больше раздражало происходящее. Зла на тех умников, кто решил устроить «низкокалорийный» фуршетный стол. Совершенно отсутствовала нормальная еда, которая смогла бы противостоять хмельным парам шампанского, и большинство журналистов уже с явным трудом могли вытащить ручки и набросать хоть пару сколько-нибудь связных строк.

Для презентации Анна выбрала блестящее шелковое платье мини цвета старого серебра, чем-то напоминающее кольчугу. Оно специально было задумано и исполнено так, чтобы продемонстрировать ее новое, подтянутое тело. Спору нет, облегающее платье как нельзя лучше подчеркивало фигуру, а серебряные сережки придавали еще больше блеска ее внешности. И все же Анна чувствовала себя жалкой и беззащитной.

Для нее презентация книги еще недавно казалась пиком жизненного успеха, знаком будущей независимости, но все это ровным счетом ничего не стоило, если рядом не было мужа и детей, которые бы разделили с ней ее радость.

Почему Тод не мог подождать ее, вместо того чтобы скрыться со скоростью хомяка, у которого забыли запереть дверь клетки?

Проталкиваясь сквозь толпу фотографов, Анна направилась в дамскую комнату. Через минуту она объявит, что уезжает.

Скольких усилий стоило ей приехать сюда – нарядить тройняшек, пытаться «делать» веселое лицо, поддерживая хорошее настроение Тода… Хотя, призналась она себе, можно было и не пытаться. Судя по его мрачному виду, Тод определенно считал презентацию ее книги тяжким испытанием, если не пыткой.

Анна пристально вглядывалась в зеркало. Отражение казалось ей чужим, незнакомым. Она обратила внимание на профессионально наложенный макияж, и ей показалось, что придется усердно тереть лицо полотенцем, чтобы снять его. Но изменил ее не только труд визажистов – Анна отметила какую-то внутреннюю перемену.

Лицо было бледным, почти белым, с крохотными цветными блестками на щеках, что придавало ей диковатый, лихорадочный вид. Серебро сверкало на ресницах, обрамляя голубые глаза, подведенные темно-кобальтовым карандашом. В результате они казались огромными. И обеспокоенными, подумала Анна, жалея, что не поела дома перед выходом. Сначала она чувствовала легкое опьянение, ведь шампанское на пустой желудок очень скоро дает о себе знать, но быстро справилась с этим.

Анна подавила зевоту. Лицо болело после тысячи улыбок для камер. Все, чего она хотела сейчас, – не медля ни секунды, уехать домой и сбросить ужасные туфли на платформе. Но как «виновнице торжества» ей едва ли удастся скрыться незамеченной. Действительно ли ей все это нужно?

Она как раз говорила президенту Гордону Буке, издателю, что собирается вскоре уйти, когда почувствовала, как чья-то рука опустилась на ее плечо. Анна быстро обернулась и увидела Рассела со странной улыбкой на лице. Его брови вопросительно взметнулись.

– Ты ведь не уезжаешь, красавица?

Даже то, как он смотрел на нее, раздражало Анну.

– Уезжаю, – кивнула она. – Они получили все желаемые снимки.

Анна окинула зал пренебрежительным взглядом. Общеизвестный язык телодвижений красноречиво свидетельствовал об изрядном количестве выпитого шампанского.

– Кажется, они деградируют. Все пьяны.

Рассел быстро поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта.

– Вызвать такси? – небрежно предложил он.

– Думаю, оно уже подано.

– Тогда ты не будешь возражать, если я присоединюсь к тебе? Такси потом завезет и меня. – Он похлопал по заднему карману брюк и пожал плечами. – Я приехал на машине, но, думаю, сейчас мне не стоит садиться за руль.

Анна попыталась представить на его месте Тода, но не смогла. У ее мужа была железная воля. Если уж он был за рулем, то пил исключительно минеральную воду. Как мужчина умудряется оставаться таким надежным и в то же время таким возбуждающе интригующим? Тод был именно тем человеком, с которым она не отказалась бы попасть на необитаемый остров. Как ей повезло, подумала Анна, что она замужем за ним.