Текст книги "Похожая на сказку жизнь"

Автор книги: Шэрон Кендрик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– А ты что думаешь, Тина? – мягко спросила Анна.

Тина пожала плечами, и этот жест был так похож на отцовский, что у Анны перевернулось сердце.

– Мне надоело сниматься на телевидении, – ответила она просто.

–  Надоело? – потрясенно повторила Анна.

Тина кивнула:

– Приходится так долго стоять перед камерой, ждать, и потом еще каждый кадр снимают снова и снова. А в школе все завидуют и отпускают обидные шуточки.

– Ясно, – медленно проговорила Анна, гадая, сколько еще нового ей придется сегодня узнать. – И как давно тебе это все надоело, Тина?

– Не помню, – уклонилась от ответа девочка.

– Скажи мне, – настойчиво попросила Анна.

– Я думаю, с тех пор, как умер дедушка, – прошептала девочка.

Анна кивнула, мгновенно поняв все.

Ее отец сразу после продажи этого дома ей и Тоду переехал в небольшую квартирку неподалеку. Рождение внучек вновь вернуло его к жизни, он опять стал тем энергичным, веселым мужчиной, каким Анна помнила его с детства. Он оставил свою изнурительную работу в Уайтхолле и посвятил всего себя девочкам.

Отец проводил много долгих часов, играя и шутя с ними, с гордостью и тенью печали наблюдая, как они растут, так как Талли напоминала ему умершую жену. Позже он испытывал огромное удовольствие, видя их симпатичные мордашки на экране телевизора и на плакатах, расклеенных по всей стране.

Он умер внезапно, во сне, около года назад, и Анна поняла, что для нее и девочек какой-то этап жизни подошел к концу. Может, Тод почувствовал то же? Может, смерть ее отца заставила его оглянуться и на собственную жизнь?

– Дедушка любил смотреть вашу рекламу, – мягко сказала Анна. – Он так гордился вами.

Таша очень серьезно кивнула и произнесла:

– Я знаю, мама. Но еще он говорил, что мы должны заниматься рекламой, только пока нам это нравится.

– А вам больше не нравится?

– Нет! – в унисон прокричали тройняшки.

Анна улыбнулась. Как можно сердиться на такой откровенный ответ!

– А папа упоминал, что ему хотелось бы уехать из Лондона? Переехать жить куда-нибудь, где будет больше места, где Талли смогла бы держать лошадь?

Кулачки Талли сжались на груди в просящем жесте, и неописуемая мольба читалась на ее маленьком, в форме сердечка, личике.

– А можно, мама? – спросила она. – О, можно?

Анна перевела взгляд на Тину и Ташу.

– И вы обе хотите того же?

Она заметила нерешительность на их мордашках, вызванную боязнью огорчить ее.

– Только честно, – заметила она. – Я ведь и не узнаю, если вы не скажете мне. Хотите ли вы уехать из Лондона?

– Да, да, мамочка. Да! Конечно, хотим!

Она уложила всех в кроватки и почитала им вслух. Некоторые из школьных подруг смеялись над подобным ритуалом, считая, что они уже слишком взрослые для этого, но тройняшки стойко выдерживали все насмешки: мама читала так хорошо, забавно озвучивая каждого героя книжки, и те представали как живые.

Было уже начало десятого, когда Анна убралась в ванной комнате и положила разбросанные по дому носочки в корзину для белья.

После она направилась в комнату и нашла Тода, вытянувшегося на диване под умиротворяющие звуки Шопена. Его ресницы образовали две мягкие угольно-черные арки, а точеные высокие скулы отбрасывали соблазнительные тени на красивое лицо.

Легкая вечерняя щетина придавала лицу очень мужественный вид. «Он выглядит как самый настоящий разбойник с большой дороги», – подумала Анна, чувствуя, как учащаются удары сердца. Будто он только спрыгнул с лошади, сбросив темный развевающийся плащ, и прилег вздремнуть прямо здесь, на диване…

Тод открыл глаза и вопросительно посмотрел на нее.

– Все в порядке? – поинтересовался он.

Анна уже решила, что будет вести себя, как подобает взрослому человеку, даже если ей очень захочется упасть на пол посреди большой комнаты, колотить ногами по ковру и кричать не своим голосом!

Она набрала побольше воздуха.

– Я полагаю, ты прав, Тод, – произнесла она спокойно. – Ты все очень хорошо продумал, переезд пойдет всем нам на пользу.

Тод от удивления сел. Он ожидал услышать все возможные и невозможные аргументы против, но никак не предвидел такую быструю капитуляцию.

– Ты действительно так думаешь?

Анна закусила губу. Если Тод будет продолжать изображать ее миссис Неразумностью, то все добрые намерения вести себя по-взрослому исчезнут как дым.

– А ты чего ожидал? – последовал ядовитый ответ. – Сложу возмущенно руки и наотрез откажусь ехать?

– Некоторые женщины так бы и сделали, – сухо заметил он.

Вероятно, подумала Анна. Но ведь она уже один раз бесповоротно изменила жизнь Тода, забеременев. Возможно ли диктовать ему условия относительно их дальнейшей жизни?

– И ты, конечно, подумал, что я из их числа. Что, не так? – начала она прощупывать почву. – Ты действительно мало знаешь обо мне как о личности, Тод.

Повисла минутная пауза.

– Я знал тебя еще школьницей, – вымолвил в конце концов Тод уступчивым тоном, который почему-то заставил Анну почувствовать себя неловко. – Затем – когда ты носила наших детей, такая кругленькая и спелая. – Он улыбнулся, но улыбка получилась грустной. – Может, ты и права. Мое знание тебя как личности было ограничено только потребностями нашей семьи. Я действительно не знал тебя по-настоящему без того груза материнства, который приходит с рождением детей, тем более – к девочке, едва снявшей школьный фартучек.

– Пожалуйста, к чему такой трагизм, Тод! Это банально.

– Но это правда! Не так ли? – запальчиво перебил он. – Я не прав?

– И ты хочешь заставить меня почувствовать себя виноватой в том, что прыгнула к тебе в постель? Виноватой, что заманила тебя в сети супружеской жизни, когда мы оба были еще слишком молоды? Ты этого добиваешься?

– О, Анна, – прошептал он усталым голосом. – Если кто-то в чем-то и виноват, то только я. Мне, как старшему и более опытному, нужно было понимать, что происходит. Черт, я все понимал, но полностью игнорировал, совершенно ослепнув от…

– Похоти? – закончила она за него резко.

Тод уж было собрался сказать «любви», но циничное словечко, брошенное Анной, пресекло эту мысль в корне. Он посмотрел на жену ледяным взглядом. Ответ был краток:

– Ты сама сказала.

Руки Анны дрожали, когда она пыталась развязать бархатную ленту, стягивавшую ее роскошные пшеничные волосы на затылке. Спина болела от переутомления. Да, день выдался трудным.

Его глаза пробежали по изгибам ее тела. Большинство женщин уже бы переоделись, а она носит все те же старые леггинсы, что и днем, бесформенная футболка, которую она так поспешно натянула тогда, покрыта мыльными пятнами. Щеки стали розовыми и сияющими от легкого массажа водяной струи. На лице никакой косметики, и выглядела она куда моложе своих двадцати восьми лет. Анна была совсем не похожа на тех невозмутимых, умудренных опытом женщин, которых он привык видеть каждый день на работе.

И он все так же стремился обладать ею.

– Почему ты не идешь ко мне? – мягко прошептал он, чувствуя, как все сказанные обидные слова забылись в тот момент, когда желание начало накатывать своими горячими настойчивыми волнами. – И не снимешь эту хламиду, как тогда, днем?

Но Анне вовсе не хотелось повторно выступать в роли сирены. Ее терзали сомнения при взгляде на невыносимо сексуальное лицо мужа. Неужели эти внезапные проблески недовольства жизнью – начало конца? Может, десять лет с одной женщиной – слишком много? Тем более с женщиной, на которой ты сначала и не собирался жениться…

– Не сейчас, Тод.

Она произнесла это более холодно, чем хотела бы.

– Я не думаю, что все наши проблемы могут каждый раз решаться тем, что ты затащишь меня в постель. Или не так? Или подарить наслаждение – твой способ закрыть мне рот?

Его губы принимали совершенно незнакомое чужое выражение по мере того, как она говорила с той прямолинейностью, которую он очень не любил. Она намеренно искажала все его слова, приписывая смысл, который он никогда в них не вкладывал.

– Именно так ты видишь секс, Анна? – холодно осведомился Тод. – Как оружие? Способ добиться желаемого результата?

– Ты имеешь в виду то, как я добилась тебя?

Челюсти Тода сжались от злости.

– Ты прекрасно знаешь, это совсем не то, что я хотел сказать!

– Знаю? О нет, я только что поняла, как мало на самом деле знаю. И еще меньше я знаю тебя, Тод, – отрезала она ледяным тоном. – Например, я и понятия не имела о том, как плохо тебе здесь…

– Анна…

– Я дала тебе высказаться, так что сделай одолжение и позволь мне закончить свою мысль! – сказала она, стиснув зубы. – Потому что кто знает, сколько еще твоих тайных желаний выплывет наружу перед тем, как все закончится.

Наступила зловещая тишина.

Выражение серых глаз Тода заставило Анну похолодеть от страха.

– Ты закончила? – осторожно спросил он.

Произнося последние слова, Анна подразумевала переезд, но теперь ей стало ясно, что Тод понял ее совсем по-другому. Он подумал, что она говорила об их супружеской жизни! Боже!

– Тод, я совсем не имела в виду наши отношения!

Но Тод был очень зол, огорчен и разочарован.

– Давай оставим этот разговор, Анна, – устало предложил он. – Пока кто-то из нас не сказал ничего такого, о чем мы действительно очень пожалеем.

Он откинулся на подушки и закрыл глаза в знак прекращения разговора.

Глава четвертая

В ту ночь, впервые за их супружескую жизнь, Анна и Тод не спали вместе.

О, они проводили ночи раздельно – когда Анна лежала в больнице с девочками и в те редкие времена, когда Тод уезжал по делам. Но никогда прежде они не были под одной крышей на разных кроватях.

Анна приняла душ и направилась в их комнату, лежа до полуночи с открытыми глазами, ожидая, когда же Тод к ней присоединится.

Наконец, решив, что он уснул в комнате, слушая музыку, после того, как она оставила его, Анна отправилась туда. Но все, что она нашла в темноте, был пустой диван с грудой подушек, и ее сердце тревожно забилось.

«Где он, черт побери?» – удивилась Анна.

Вскоре она это выяснила, приоткрыв дверь спальни для гостей и увидев очертания его тела на кровати. Паника сменилась горечью гнева.

Она позволила себе еще раз посмотреть в сторону кровати. Он спал абсолютно обнаженным, это было очевидно. Тод никогда не мерз ночью, даже в середине зимы, и сейчас простыня сползла вниз по обнаженным плечам. Тод спал спиной к ней, рука покоилась на взъерошенной голове; Анна могла видеть изгибы его мускулистых ягодиц, как если бы они совсем не были прикрыты простыней…

Ярость и желание пульсировали в ней, как комбинация сильнейших наркотиков, и Анна долго стояла в дверях, не зная, что предпринять.

Чувственная сторона ее натуры желала отбросить простыню, примоститься рядом с ним, прижаться грудью к его спине, чтобы он издал тихий беспомощный стон наслаждения и начал любить ее так же неистово, как сегодня днем.

Ведь в действительности, если подумать, сегодняшнее занятие любовью было самым… самым потрясающим за всю их жизнь. «Неужели такое с нами творят разногласия? – подумала она с вожделением и одновременно с отвращением. – Неужели они так распаляют нас, что мы совершенно теряем способность здраво мыслить?»

Намеренно соблазняя его, искушая, Анна надеялась, что он немедленно забудет о переезде и согласится с ее мнением.

Что только доказало, как плохо она оценила ситуацию.

Лечь с ним в постель? Скорее она разделит ее с коброй!

Круто повернувшись, Анна покинула комнату для гостей, и Тод медленно, протяжно вздохнул, выпуская воздух, который он сдерживал, проснувшись от ее присутствия в комнате.

Ни один из них так и не уснул больше этой ночью.

Завтрак оказался не простым делом. Анна обнаружила, что не в состоянии ничего приготовить. Ей, которая обычно шутя справлялась с приготовлением завтрака из десятка яиц и нескольких пачек хлопьев, задача накормить всех сегодня казалась непосильной, и положение еще более усугубилось с приходом на кухню Тода.

На нем был темный костюм, который еще больше подчеркивал тени под глазами, и Анна почувствовала удовлетворение, когда заметила явное подтверждение того, что он провел еще худшую ночь, чем она.

Анна смотрела в серые глаза мужа совершенно бесстрастно, пока тройняшки щебетали свои приветствия.

– Привет, папочка! – сказала Талли, даря ему ослепительную улыбку и рисуя в воздухе лошадь пальчиком.

– Доброе утро, папочка! – Таша ненадолго оторвала глаза от книги с греческими легендами, в которую была полностью погружена.

И только Тина, невнимательная, безалаберная Тина спросила то, что Анна меньше всего ожидала услышать:

– А почему ты спал этой ночью в комнате для гостей, папа?

Взгляд Анны столкнулся со взглядом Тода, но она проигнорировала молчаливый вопрос в его глазах. Онначал все это, сказала она себе зло, так пусть сам и выпутывается!

– Я слегка простудился, – объяснил Тод, – и не хотел будить маму своим храпом.

Таша, хоть и была погружена в книгу, не могла не заметить грубое отсутствие логики в его словах:

– А как же когда у папы был жуткий грипп и мы даже вызывали доктора? Он ведь все равно спал с тобой, мам. Помнишь?

Это как раз и была ситуация, которую может решить взрослый, а не ребенок. Но Анна не справилась с поставленным заданием и позволила себе вовлечь детей в их распри. Но ведь никогда раньше они и не ссорились так сильно.

– Конечно, помню, Таша, – ответила она девочке.

– Так почему, папа?

– Да, почему, Тод?

Тод уничтожающе посмотрел на Анну, его глаза горели злостью. Он отошел налить себе кофе и совладать с мыслями, чтобы не сказать что-нибудь оскорбительное в присутствии девочек.

Он обернулся и наткнулся на четыре пары синих глаз, вопросительно глядящих на него.

– Мне нужно было о многом поразмыслить, – честно ответил он. – И поэтому… – он пододвинул к себе стул, сел и подмигнул дочерям, – я подумал, что для мамы будет лучше, если ей не мешать. Теперь отложи книгу, Таша, и принимайся за хлопья.

– Хорошо, – прощебетала та и начала орудовать ложкой, уже забыв обо всем.

Если бы и Анна могла с такой легкостью забыть обо всем! Необъяснимый страх обволакивал ее.

– Скорее, девочки, – Анна попыталась говорить весело и беззаботно, но вместо этого в ее голосе сквозили неуверенность и пустота. – Сложите вместе свои рюкзачки. Ваша одежда в холле. И поторопитесь! Тина, милая, пожалуйста, быстрее – нам нужно выйти через пятнадцать минут!

Тройняшки покинули кухню, оживленно болтая, и повисшая сразу после их ухода тишина казалась оглушающей.

Тод налил себе вторую чашку кофе и наблюдал за Анной, попивая его.

– Какие у тебя на сегодня планы? – мягко спросил он, доставая из тостера кусочек хлеба и намазывая его маслом.

Так он даже и не собирается поговорить о разных комнатах! – подумала Анна с негодованием. Он даже не считает данную тему достаточно важной для обсуждения – или это просто очередная стадия их супружеской жизни? Все их ссоры вылились в существование в отдельных комнатах и ничего теперь не изменить? Анна нашла спасение в мытье посуды. Все, что угодно, было лучше, чем смотреть в мрачные серые глаза мужа.

– Как обычно, – ответила она. – Уберу в доме, поменяю белье на кроватях.

Что включает теперь и кровать в комнате для гостей. Если, конечно, он решил создать свою временную резиденцию именно там. Что ж, тогда она не будет переживать. Хотя Анна никак не могла отважиться спросить его об этом. Не в данный момент.

– У девочек после школы съемка для новой рекламной кампании «Премиум», так что я повезу их прямо туда.

– Можем ли мы пообедать вместе? – спросил Тод.

Рука Анны замерла над посудомоечной машиной.

– Пообедать? – эхом отозвалась она, с удивлением глядя на мужа.

Это только игра ее воображения или он действительно выглядит побежденным?

– Неужели настолько странное приглашение? – вкрадчиво поинтересовался Тод.

Анна поежилась:

– Немного. Ты никогда не приглашаешь меня пообедать.

С другой стороны, когда это он спал в комнате для гостей? Или говорил, что они рушат семью? Или занимался с ней любовью так, что она дрожала не только от физического удовольствия, но и от ярости в его серых глазах?

– Я считал, женщинам нравится, когда мужья приглашают их пообедать, – задумчиво произнес он.

– О, конечно, ты ведь эксперт по части женской психологии, Тод, – с иронией ответила Анна. – Так что, я полагаю, ты прав. Где? В котором часу?

Тод поборол желание стереть это высокомерное выражение с ее лица самым примитивным способом. Почувствовать ее под собой, уязвимую, мягкую и податливую. Уничтожить все горькие, обидные слова и отрицательные эмоции тяжестью своего мускулистого тела…

Зазвонил телефон, и его желание растаяло, как под ледяными струями освежающего душа. Он ухватился за звонок, словно за спасительную соломинку.

– Тод Треверс, – проскрежетал он в трубку, но его поведение менялось по мере того, как он слушал голос на другом конце провода. – О, привет, Люси!.. Нет, нет, нет – конечно, я не подал в отставку! Уже выхожу… Что он? Нет, нет, все в порядке. Скажи ему, я встречусь с ним в одиннадцать. – Тод посмотрел на руку, где его дорогие часы мерцали, как серебряная чешуя рыбы. – Ты очень рано пришла, – заметил он и, наклонив голову, рассмеялся в ответ на ее шутку. – Нет, конечно, не жалуюсь! Я просто проспал сегодня утром.

Тод опустил трубку на рычаг и посмотрел на жену настороженно, будто почувствовав ее немую ярость.

– Кто такая Люси? – потребовала ответа Анна.

Он встретил ее обвиняющий взгляд.

– Люси – моя временная секретарша, – спокойно ответил он. – Она прекрасно справляется с работой, и я хочу постараться уговорить ее остаться.

– О, с этим у тебя не будет проблем. Так ведь, Тод? Мы оба знаем, что ты обладаешь особенным даром убеждения.

Его лицо ничего не выражало.

– Ты имеешь в виду секс, Анна?

Она не ответила. Не посмела.

– Ты действительно думаешь, что я затащу свою секретаршу в постель, чтобы уговорить ее остаться работать у меня?

Анна так и не ответила. Просто не нашла слов.

– Как примитивно! – протянул он язвительно. – Но не по адресу. Ведь именно ты внезапно начала играть роль роковой женщины вчера днем. Я не прав, Анна? Чего ты ожидала? Что после самозабвенного занятия любовью я соглашусь со всем, чего ты хочешь? – Он поднялся на ноги – высокий и сразу такой устрашающий. – Ты заблуждалась, солнышко. Кажется, разговор о нашем будущем необходим, и ресторан – вполне нейтральная территория. Я закажу столик на час дня. Если ты не сможешь или не захочешь прийти, дай мне знать.

Анна прижала пачку хлопьев к груди, как талисман:

– Зачем? Что ты в таком случае сделаешь? Пригласишь Люси вместо меня?

Тод замер, взявшись за ручку двери. Даже едва заметная улыбка не смогла скрыть пренебрежение в его глазах.

– Именно сейчас, – ответил он честно, – я бы предпочел это.

И удалился, хлопнув входной дверью, не слыша звона бьющейся посуды. Анна била свои любимые чашки об стену, как символ ломающейся жизни.

Отвезя девочек в школу, Анна провела утро в кипучей деятельности: срывала белье с кроватей, словно оно было жутко грязным, и еще перегладила кучу белья, точно это была ее попытка выжить.

Дважды она подходила к телефону, чтобы позвонить Тоду, и дважды отдергивала руку.

Кем он себя, черт возьми, возомнил? – спрашивала она, яростно оттирая сосновый кухонный стол. Выказывать больше уважения секретарше, чем собственной жене! Хорошо, пусть ведет в ресторан свою любимую Люси, пусть безумно флиртует с ней за обедом, а потом, потом…

Анна сняла трубку и набрала номер прямой линии Тода. Ответили сразу после второго гудка.

– …просто откажитесь, – говорил он, – я не хочу тратить на это время. Алло?

Анна нервничала, как на своем первом с ним свидании, когда он пригласил ее в кино и в течение всего сеанса они держались за руки.

– Т-Тод?

– Анна, – ответил он осторожно.

– С кем ты разговаривал?

Ей только показался его вздох нетерпеливым?

– Конечно, с Люси. Моей секретаршей. Помнишь, я говорил тебе?

– Да, помню.

Анне было очень интересно узнать возраст Люси. Имя не очень соответствовало имиджу простой надежной женщины средних лет, какой была его прежняя секретарша. Имя Люси звучало томно, даже, можно сказать, сладострастно.

– Анна? Ты еще здесь?

– Да.

– Так ты сможешь прийти на обед?

– Если ты хочешь.

– Договорились. Я закажу столик у Орсино.

Лестный выбор, подумала Анна. «Орсино» был признан лучшим рестораном месяца – самый стильный и наиболее посещаемый ресторан столицы.

– Ты уверен, что сможешь зарезервировать столик за такой короткий срок?

– Да, солнышко. Жди меня в час. Договорились?

– Хорошо, Тод. Не опаздывай.

Анна должна была объяснить, что у нее не хватит нервов сидеть одной в шумном ресторане. Но она этого не сделала, а потому просьба не опаздывать прозвучала ядовитым замечанием ревнивой гарпии.

– Довольно, Анна, – устало сказал он, – я не опоздаю.

Она положила трубку и направилась в ванную принять освежающе-ободряющий душ. Неразрешимый вопрос мучил ее: почему так ровно протекавшая жизнь вдруг оказалась разбитой на мелкие кусочки?

Анна уложила волосы феном, в очередной раз проклиная себя, что слишком быстро со всем справилась. Она вполне могла бы отложить смену белья на завтра, никто бы не возражал, никто бы даже не заметил, если быть предельно честной. Это горькое наблюдение она сделала еще в первые дни супружеской жизни: не важно, как много и тяжело ты работаешь по дому, ни от кого не дождешься аплодисментов или даже простой благодарности!

Она надела свежий бюстгальтер и трусики, затем заменила их на другую, кружевную пару, чтобы чувствовать себя сексуальной.

Черт!.. Она посмотрела через плечо, пытаясь разглядеть себя сзади в зеркале, и сразу же об этом пожалела. Черное кружево трусиков врезалось в бедра, а застежка бюстгальтера на спине выглядела так, словно готова была лопнуть в любой момент! Она знала, что ей давно пора взвеситься, но предпочитала этого не делать, боясь увидеть результат.

Когда она последний раз обращала на себя внимание?

Как могли незаметно набраться все эти лишние килограммы?

Может, оттого, что у нее скоро должна начаться менструация? Да, должно быть, в этом дело. И что также объясняет ее ужасный вид. И то, почему она вела себя так зло и агрессивно с Тодом.

Но Анна знала, что пытается обмануть саму себя. Сначала она набрала пару лишних килограммов после рождения тройняшек, а потом никогда уже не пыталась их сбросить. А на последнее Рождество Тод повез ее с девочками погостить у своей сестры в Америке, и там она пристрастилась к кленовому сиропу и блинчикам и, конечно, еще больше прибавила в весе.

Так что, черт возьми, ей теперь надеть?

Она рыскала по шкафу с пылом человека, готового провести всю ночь в очередях на январских распродажах с целью найти что-либо подходящее, но ничего так и не выпрыгнуло из него с криком: «Надень меня!» О, наконец что-то подходящее – прекрасно сшитое платье из аквамаринового шелка, – но Анна не смогла натянуть его даже до середины бедер и в отчаянии швырнула на кровать.

Если бы у нее было больше времени, она смогла бы пробежаться по магазинам и купить что-нибудь новенькое. Но в действительности Анна не испытывала ни малейшего желания делать это даже при наличии времени.

Она остановилась на короткой черной юбке в складку и пожалела, что у нее нет времени переставить пуговицы, чтобы та не врезалась в талию. Но зато юбка открывала ноги, а ноги были – и по сей день остаются – лучшей частью ее тела. Подумав, Анна надела кашемировый свитер нежно-желтого цвета, скрывавший множество недостатков ее располневшей фигуры.

Придется смириться с этим, решила она, недовольно глядя в зеркало. Ты – заурядная толстая домохозяйка и выглядишь в точности как те непривлекательные женщины, которых тебе хотелось бы видеть секретаршами Тода.

За окном моросил дождь. Серый туман опускался на город как сырой и густой занавес. Анна боролась с зонтом, но ей так и не удалось открыть его прежде, чем дождь оросил ее пшеничные волосы миниатюрными капельками, и Анна тихонько выругалась. Она оставила волосы распущенными, потому что Тод любил именно такую прическу, но сейчас они совсем развились от сырости, и Анна подумала, что в конце концов будет выглядеть жалко.

Из-за дождя такси невозможно было поймать, дороги в обеденное время забиты спешащим транспортом, и к тому времени, как она увидела спасительный огонек свободного автомобиля, Анна опаздывала в ресторан на двадцать пять минут.

Следуя за метрдотелем в безумно дорогой обеденный зал, Анна увидела Тода.

Женщина за соседним столиком, выглядевшая так, будто опустошила все мировые запасы силикона, чтобы обеспечить себя парой столь неимоверного размера грудей, сидела, чуть наклонясь вперед, и оживленно беседовала с ее мужем.

В то время как Тод слушал ее с добродушной улыбкой на лице.

Рядом с ней сидела еще одна женщина с тонкими блестящими волосами цвета апельсинового мармелада и золотисто-коричневыми глазами, разглядывающими Тода с неприкрытым вожделением.

Анна машинально расправила плечи и зашагала, думая о том, как больно пояс юбки врезается в талию.

Заметив ее, Тод незамедлительно поднялся с приглашающей улыбкой, в которой сквозило некоторое отчуждение.

Он бесстрастно изучал Анну, глядя, как она приближается. Да, Анна только расцвела с материнством, и последние десять лет нисколько ее не изменили, подумал Тод. Бледно-лимонный свитер изумительно подходил к цвету лица и распущенным, струящимся по плечам и спине волосам. С едва заметными штрихами косметики на молочно-белой, нежной коже, она ничем не отличалась от той девочки, которую он впервые встретил в ночном клубе много лет назад.

– Привет, солнышко, – он улыбнулся и расцеловал ее в обе щеки.

Женщины за соседним столиком наблюдали, разинув рты, что придало им нелепый вид выброшенных волной на берег рыб. Анна не без злорадства заметила это.

– Разве ты не собираешься представить меня своим знакомым, Тод? – сказала она довольно резко – и тут же пожалела, увидев ответные ухмылки женщин.

Ее невинная просьба прозвучала, черт возьми, так, будто она ревнует! К ним!

Если быть предельно честной, Анна не верила, что Тод собирался изменить ей. И, уж конечно, такие вульгарные особы не в его вкусе!

Затем она взглянула на свое отражение в зеркале, и сердце ее упало.

Почему бы ему и не увлечься этими женщинами, видя перед собой альтернативу ей. Да, она, его жена, определенно не была больше воплощением красоты и не вызывала желания. Увы, именно так.

– Дорогой? – Анна выжидающе смотрела на мужа.

– Конечно, – спокойно произнес Тод. – Делла Пардо и Мегги Менсон, рад представить вам мою жену – Анна Треверс.

Анне вовсе не нужно было быть самым чувствительным в мире человеком, чтобы заметить секундный шок на лицах обеих женщин, когда те пожимали ей руку. Должно быть, по их мнению, у такого влиятельного, богатого и сексуального мужчины, как Тод Треверс, жена должна быть словно только что сошедшей с роскошных страниц модного журнала.

– Привет, Анна, – сказала Делла, та самая, с огромной грудью. – Рада знакомству.

– Очень приятно, – протянула Мегги.

Анна откашлялась.

– Привет, – она очень старалась придать своему голосу хоть каплю энтузиазма.

– Делла и Мегги работают в «Викен-Эдветайзинг», – быстро сказал Тод. – Я ходил в школу вместе с их боссом, Оливером Викеном, – помнишь, ты встречала его прошлым летом во Франции? Мы еще тогда пустились в давние воспоминания.

– Нет никакой необходимости изображать нас всех такими старыми, Тод! – фамильярно промурлыкала Мегги, подмигнув Анне и доставая пачку сигарет из кожаной сумочки. – Он всегда такой?

– Какой? – резко спросила Анна.

– О, не имеет значения! – поспешно произнесла Мегги и предупредительно посмотрела на Деллу, прежде чем выудить из пачки длинную сигарету и прикурить.

– Присаживайся, солнышко, – мягко сказал Тод с улыбкой, показавшейся Анне вымученной.

Анна скользнула на стул напротив Тода, стараясь не выглядеть слишком удрученной. Всегда ли он ходит в рестораны в обеденное время и такого рода женщины вьются вокруг него? Подобная мысль заставила ее подумать, как мало она знает эту часть жизни мужа.

К счастью, Делла и Мегги уже допивают свой кофе и вскоре покинут ресторан, подумала Анна с облегчением. Их присутствие явно мешало, если не сказать больше.

– Может, сначала выпьешь что-нибудь? – спросил Тод, завидев приближающегося официанта.

Любая другая на ее месте, стремящаяся влезть хоть в одну из своих прежних одежд, благоразумно заказала бы диетической содовой, но Анна не желала сейчас быть благоразумной.

– Белого вина, пожалуйста.

Вино было доставлено незамедлительно – холодное и очень вкусное. Анна почувствовала, что мечтает выпить весь бокал залпом, но она никогда не искала выхода из трудных ситуаций на дне бутылки, поэтому лишь деликатно пригубила вино, испытующе глядя на мужа.

– Давай выберем, что будем есть, – сказал Тод, чувствуя, что ему совсем не хочется начинать разговор.

Анна пожала плечами в ответ, почувствовав его нежелание разговаривать, которое как нельзя кстати совпадало с ее собственным.

– Почему бы и нет?

Женщины за соседним столиком поднялись. Анна взглянула поверх меню и одарила их холодной прощальной улыбкой.

Она не знала, что выбрать – утку или рыбу, когда почувствовала острый режущий спазм внизу живота. На ее лице отразилась гримаса боли.

– О-ох.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Тод.

Анна покачала головой:

– Ничего страшного. Просто боль в животе.

– Уверена? Просто менструальная боль?

– Я… я не уверена, – призналась она. Недели и месяцы летели так быстро в последнее время, что она совсем перестала следить за своим циклом.

Тод наклонил голову, с тревогой глядя на нее, и Анна вспомнила, как заботливо он с ней обращался, суетился вокруг нее во время месячных. Поил чаем, приносил старомодные грелки с горячей водой, делал массаж, пока она не начинала урчать, как довольная кошка.

– Извини, мне нужно удалиться на минуточку, – прошептала она. – Сделай заказ за меня, Тод, ты знаешь, что я люблю.

– Хорошо, – кивнул он и, встав, проводил взглядом жену, спешащую к выходу из зала.

Анна зашла в туалет – затемненную комнату с приятным мягким освещением и огромными зеркалами, в которых отражались вазы с благоухающими цветами. Она выбежала из дома в такой спешке, что совершенно забыла о духах – а Тоду очень нравилось, когда от нее исходил изысканный аромат.

Достав из сумочки флакончик духов с легким цитрусовым запахом, Анна смазала пульсирующие жилки на руках и шее. Потом убрала флакончик в сумочку и как раз собиралась открыть дверь в другую комнату, когда знакомый голос Деллы заставил ее застыть на месте.

– Я просто не могу поверить! Ты видела ее размеры?

Анна стояла как вкопанная, боясь услышать продолжение.

– Подумать только! Тод – и подобное чучело!

– Еще напялила желтый джемпер! Она выглядит, как огромное дрожащее желе. На ее месте я бы предпочла что-нибудь черное! Кто-нибудь должен сказать ей.