Текст книги "Похожая на сказку жизнь"

Автор книги: Шэрон Кендрик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Неудивительно, что у Тода такой ищущий взгляд! – воскликнула Делла, и мурашки пробежали по спине Анны.

– У кого? Уж никак не у Тода.

– Мм. Определенно! Он бы оказался у меня в постели за долю секунды, если бы я намекнула!

– Так почему ты до сих пор этого не сделала? – поинтересовалась Мегги.

– Что? Встречаться с женатым мужчиной? Ты, должно быть, шутишь! У таких интрижек никакого будущего. Они должны быть на грани развода, чтобы меня это заинтересовало.

– Но теперь, после того как ты ее увидела, твое мнение изменилось?

Последовало приглушенное замечание, которого Анна не расслышала, и прозвучал короткий смешок.

Капельки пота выступили на лбу Анны, когда она осознала ситуацию. Сейчас нельзя даже войти туда, так как они сразу же поймут, что она слышала весь разговор.

Анна неслышно выскользнула из дамской комнаты, затем вошла снова, громко хлопнув дверью.

Делла и Мегги уже вышли и посмотрели на Анну, смущенно переглянувшись. Мегги даже слегка покраснела, заметила Анна с удовлетворением и высокомерно улыбнулась.

– Привет еще раз! – неискренне пробормотала Делла.

– О, привет, – с выражением явной скуки на лице произнесла Анна, и обе женщины ретировались со скоростью звука.

Анна подождала, когда к ней вернется хоть капля самообладания. Реальность больно ударила ее. Несколько недель назад она поняла, что между нею и Тодом не все ладно, но теперь стало ясно, что дело обстоит куда хуже, чем можно было предположить.

Действительно ли у Тода ищущий взгляд? Она готова была поспорить на свое обручальное кольцо, что это не так. Но могла ли она действительно знать, что он делает на протяжении рабочего дня? Или с кем он его проводит? Она, которая никогда в жизни не работала вне дома, а только растила дочек, в то время как Тод жил в совершенно другом мире…

Одно Анна знала точно: она не хочет глубоко задумываться над некоторыми вещами, сказанными Деллой. Не сейчас. Не в тот момент, когда ей нужно возвращаться в переполненный ресторан и мужественно беседовать с Тодом, а не расклеиваться прямо у него на глазах.

Анне казалось, что она возвращается к столику ужасно медленно, словно плывет, в ушах у нее звенело, заглушая все звуки ресторана. Единственное, что она способна была сейчас заметить, – очевидное выражение беспокойства в серых глазах Тода.

Когда она подошла к столику, Тод был уже на ногах.

– О Боже, солнышко, – нахмурился он, – ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты выглядишь ужасно бледной.

Должна ли она рассказать ему, что только что услышала? Выгрузить на него все это прямо посреди переполненного зала? Не обвинит ли он ее в подслушивании грязных сплетен?

Даже мимолетное упоминание об услышанном вызовет у нее потоки слез, а она хотела, нет, ей нужно было оставаться спокойной. Она разберется с этим позже, когда не будет такой взвинченной и чувствительной, и они с Тодом, может, даже вместе посмеются над всем.

– Со мной уже все в порядке, – произнесла она и выдавила улыбку, опускаясь на стул. – Ты уже заказал?

– Мм. Салат из помидоров, авокадо и крылышки. Надеюсь, ты одобряешь?

– Замечательно, – вежливо ответила Анна, подумав, что они похожи на незнакомцев на первом свидании. Но может, это так и было. Ведь они редко обедали вместе, тем более в таком ресторане. Обычно она занята тройняшками. Всегда было слишком много работы и катастрофически мало часов в сутках, чтобы справиться с ней. Отвозить дочек не только на съемки, но и в многочисленные балетные и драматические студии, музыкальные классы, которые рекомендовал им агент…

Анна поражалась, почему сегодняшний неожиданный обед больше напоминал тест на выживание, чем удовольствие.

Серые глаза сузились, вопросительно глядя на нее.

– Анна, что-то не так? Ты выглядишь безумно уставшей.

– Может, потому, что я действительноустала? – не сдержалась она, хотя и не хотела портить трапезу ссорой. Ей казалось, что она не выдержит еще одной ночи в одиночестве. – Я перегладила гору белья размером с Эверест сегодня утром, и девочки оставили квартиру в ужасном состоянии.

– Как я и сказал вчера вечером, ты слишком их опекаешь, – сухо заметил он. – Как они научатся делать все самостоятельно?

– Я не позволю им взвалить на себя еще и работу по дому, когда их жизнь и так перегружена! – яростно защищалась Анна, сознавая, что сама дает Тоду почву для дальнейших аргументов. – Может, скажешь им, что у них будет больше времени на уборку комнат, если они оставят рекламу? Тогда посмотрим, будут ли они так же стремиться перестать сниматься! И пожалуйста, Тод, не нужно на меня так смотреть.

– Как это так! – спросил Тод, и его глаза потемнели.

– Как будто ты хочешь… хочешь…

– Хочу что?

– Уложить меня в постель! – прошептала Анна, ошеломленная собственными словами.

– Я бы не прочь. Меня возбуждает, когда ты сердишься на меня и начинаешь закипать, размахивая руками. От этого твоя грудь колышется так соблазнительно, что мне хочется стащить с тебя свитер и дать волю глазам и рукам. Прямо сейчас.

Глаза Анны округлились от неожиданности и удовольствия, и соски затвердели в ответ на его неприкрытое восхищение. Инцидент в дамской комнате был забыт, вытесненный наплывом желания, сделавшим ее слабой и беззащитной.

Анна приложила ладони к разгоряченным щекам. Что это нашло на Тода в последнее время? – изумленно подумала она. Он всегда был так сдержан – король благоразумия, десять раз подумает, прежде чем что-то предпринять.

– Прекрати! Не здесь же! Мы находимся в самом центре людного зала.

Он поерзал на стуле и сухо улыбнулся в ответ.

– Черт! Совершенно верно! Анна, смени, пожалуйста, тему!

Вид его обнаженного тела промелькнул перед ее глазами, и Анна почувствовала еще большую слабость.

– Я уже не помню, о чем мы г-говорили, – запинаясь, пробормотала она.

– О твоей изнурительной домашней работе сегодняшним утром.

Тод пренебрежительно повел плечами, но тут же пожалел о своем жесте, увидев выражение ее глаз.

– Звучит издевательски, – огрызнулась Анна. – Это действительно то, чем я занималась сегодня.

Тод изучал ее, подперев рукой подбородок.

– Не вижу необходимости так себя загружать. Я не понимаю, почему ты не разрешаешь мне нанять кого-нибудь для работы по дому, – механически произнес он с видом человека, которому приходится делать одно и то же в сотый раз.

Больше всего Анну обидела скука в его голосе. Он ударил по самому больному месту. Именно это Анна ненавидела – образ скучной, погрязшей в заботах о доме клуши.

– Знаешь, почему я упорствую? Потому что не хожу на службу.

– При чем здесь служба?

– А при том, что, выполняя всю домашнюю работу и воспитывая тройняшек, я чувствую, что делаю хоть какой-то вклад в нашу семейную жизнь.

– Поэтому ты так не хочешь, чтобы девочки оставили съемки в рекламе? – медленно спросил Тод. – Это оправдывает твое существование?

Анна подумала, что он мог бы выразиться и помягче.

– Может быть, – признала она.

Тод откинулся на спинку стула, наблюдая за ней.

– В любом случае, – терпеливо продолжала Анна, попав в привычную для себя среду, – зачем нанимать кого-то для работы, с которой я и сама прекрасно справляюсь? И чем ты предлагаешь заниматься мне, в то время как в доме будет кипеть уборка? Восседать, как принцесса, и наблюдать за уборщицей, приводя в порядок ногти?

Тод пригубил вино, в то время как официант поставил перед ними аккуратно нарезанные дольки помидора и авокадо. Тоду хотелось хоть как-то смягчить Анну.

Серые глаза смотрели прямо на нее.

– Ты можешь подумать о своей карьере.

– Например?

Анна выглядела такой рассерженной, что Тод решил испробовать другую тактику.

– Или ты могла бы попробовать заняться тем же, чем другие жены, – осторожно предложил он.

– То есть присутствовать на обедах? Заседать в благотворительных комитетах? Или ходить по магазинам до потери пульса? – Анна в негодовании помотала светлой головой. – Только если… – она положила вилку и посмотрела на него ясными синими глазами, – только если ты не имеешь в виду, что я должна заниматься тем же, чем занимаются все богатые и скучающие на самом деле.

– Чем же? – последовал незамедлительный вопрос.

– Заводят интрижку на стороне, – промолвила она и увидела, как побелело лицо Тода, а ведь он должен был знать, что это всего лишь предположение. Но знал ли он? – О, не беспокойся, Тод, я бы никогда и не подумала сделать такое. Не хочу разочаровывать тебя, но я совсем не из тех женщин.

– А к какому типу женщин ты принадлежишь? – поддразнил он, пытаясь поднять Анне настроение, вывести ее из теперешнего состояния. Ему не терпелось увидеть на ее губах тень легкой заразительной улыбки, которая определенно не была сегодня частой гостьей на лице жены.

Но Анна не собиралась поддерживать игру.

– Честно, не знаю, – серьезно ответила она. – Я слишком глубоко погрузилась в пучину домашних дел и, кажется, совсем забыла, что из себя представляет настоящая Анна Треверс.

– Думаю, я знаю, – пробормотал Тод.

Она прекратила лениво гонять по тарелке масленый листик базилика и уставилась на мужа.

– Ты знаешь?

– Конечно. Она – мать. Лучшая мать во всей проклятой вселенной! И просто удивительная жена, конечно же…

– Неправда! И никаких «конечно же» по этому поводу! – Анна отрицательно покачала головой и яростно отбросила золотую прядь, упавшую на лицо. Удивительные жены обладают стройной, совершенной фигурой и сексуально раскрепощены в постели. Она не обладала ни одним из этих качеств. И что она сделала вчера, чтобы соблазнить его? Всего лишь сняла мешкообразный старенький свитер! А Тод уже стащил все остальное. – С первым еще можно согласиться, но уж никак не со вторым!

– Наверное, мне видней, Анна? – с усмешкой спросил Тод. – И это натолкнуло меня на гениальную мысль. Кажется, я теперь знаю, что тебе делать со своей жизнью. Если только… – уточнил он, – девочки действительно оставят работу в «Премиум».

– Да? – в ней проснулось любопытство.

– Ммм. Ты можешь бродить по дому в нескромном нижнем белье, ожидая, вдруг муж вернется с работы раньше обычного и займется с тобой безумной, страстной любовью, – предложил Тод.

– Ты имеешь в виду – как вчера?

– О, я думаю, все может быть куда лучше, – заметил Тод обещающим тоном.

– Правда?

Анна нервно теребила льняную салфетку, лежащую на коленях, пытаясь представить, как будет выглядеть ее располневшее тело, рвущееся из тех нежных полосок кружева, что Тод имел в виду.

– И кто это согласится заниматься любовью с кем-то, выглядящим к-как огромное дрожащее ж-желе? – тихо спросила она голосом, близким к истерике.

Тод снова откинулся на спинку стула и посмотрел на нее взглядом, полным крайнего недоумения:

– С кем?

– Ты прекрасно меня слышал!

– Что за чушь ты несешь, Анна?

Ее голос еще больше задрожал:

– Может, дать тебе свободу делать то, что ты на самом деле хочешь?

Его скептицизм усилился. Наверное, она на пороге своих критических дней, столько эмоций…

– И чего же я хочу, солнышко? – Его голос звучал теперь снисходительно.

– 3-заняться любовью с Деллой, или как-там-ее-еще-зовут!

Наступил момент напряженной тишины, пока его серые глаза зло смотрели прямо на нее.

– Ты имеешь в виду Деллу Пардо? – процедил Тод.

– Конечно! Сколько Делл ты, черт возьми, знаешь?

– Я думаю, тебе лучше объяснить свою мысль, – последовал холодный ответ. – Никак не могу взять в толк, о чем ты говоришь.

– Я говорю о ней, конечно же! О Делле Пардо! И о тебе! Ты хочешь заняться дикой, страстной любовью с ней! Я слышала, как она говорила об этом Мегги всего несколько минут назад!

– Ты слышала это?

– Да!

– И ты, конечно же, поверила? – поинтересовался Тод ледяным тоном. – Ну а как же!

Но она не поверила. В том-то и дело. Может, потому что не хотела верить. Однако что-то не позволило ей произнести это вслух.

Сейчас Анна чувствовала себя толстой и бесформенной и не могла представить себе мужчину, который мог бы ее желать, – не принимая во внимание Тода. Ее самолюбие было настолько уязвлено, что она вся бунтовала.

Анна перевела взгляд на свои колени, не желая, чтобы Тод заметил слезы в ее глазах.

– Как я могу знать, чему верить? – прошептала она. – Зачем Делле врать, тем более что она даже не знала, что я ее слышу?

Тод поджал губы и издал тихий пренебрежительный звук. Звук, которого Анна никогда прежде не слышала. Он только усилил болезненное чувство отчужденности, испытываемое ею. И одиночества.

– Я привел тебя сегодня сюда не для того, чтобы обсуждать фантазии малознакомых женщин, – отстраненно произнес Тод.

– Нет? Тогда что же мы должны были обсуждать? На повестке дня очень много вопросов, правда, Тод? Например, почему ты не вернулся ко мне вчера ночью и спал в комнате для гостей?

На его щеках заходили желваки.

– Мне казалось, причины очевидны. Я почувствовал, сколько обидных слов мы могли сказать друг другу, если бы позволили этой беседе состояться.

– Только сейчас наш разговор ведется в ничуть не лучшем тоне – очевидно, твоя стратегия не сработала, – дерзко парировала Анна.

– Нет. Но стоило попробовать.

Тод наполнил ее стакан вином, удивляясь скорости, с которой она все выпила. Но и он тоже позволил себе гораздо больше обычного.

Анна почувствовала, что ей нехорошо. Все эти бокалы незнакомого вина на пустой желудок!.. Она заставила себя проглотить несколько долек авокадо и посмотрела на Тода, в его сверкающие серые глаза, выглядевшие сейчас такими неодобрительными и далекими.

– Итак, Тод, – она набрала в легкие воздуха, – что у нас на повестке дня? Ты хотел снова поговорить о переезде? Именно поэтому ты привел меня сюда?

Он отрицательно покачал головой:

– У меня и в мыслях не было снова приводить все доводы, чтобы склонить тебя к своей точке зрения. Анна, я попросил тебя просто трезво подумать о переезде и надеюсь, ты обдумала все как здравомыслящий человек.

– Я полагаю, твои предположения тебя не разочаровывают.

– Но это вовсе не та причина, по которой я пригласил тебя сюда, – медленно произнес он.

– Нет? – удивилась Анна.

– Мне нужно уехать, – внезапно сказал Тод.

–  Уехать?

Было что-то настораживающее в том, как он это преподнес, и Анна уставилась на него широко открытыми глазами, ставшими внезапно темно-синими, такими же темно-синими, как самый глубокий океан.

– Господи, куда?

– В Румынию… – слова давались ему с трудом, – боюсь, Элизабета попала в беду.

Глава пятая

Невозможно было предположить, что Тод преподнесет ей ужасное известие столь трусливым способом. Но когда Анна услышала слово «уехать», сказанное таким тоном, она все-таки перестала сомневаться, что он хочет ее бросить. Когда же за этим последовало сообщение, что Элизабета в беде, Анна испытала несказанное облегчение.

Которое длилось только до тех пор, пока она полностью не переварила сказанное.

Ее глаза сузились.

– Что случилось с Элизабетой?

Тод подбирал слова с тщательностью дипломата. Он делал все возможное, чтобы между женой и подругой его детства не возникало конфликтов, но все же их отношения были далеки от идеала.

Сам он знал эту темноглазую румынскую девушку с той поры, когда обоим было всего по тринадцать. Они ходили в одну школу и очень подружились. Тод подозревал, что это произошло именно благодаря тому, что он был единственным парнем их возраста, не влюбившимся в нее по уши. Элизабета тогда была одинока и напугана, смущена чужими обычаями, языком, в то время как Тод, имевший обожающую его младшую сестру, казался надежным и сильным. И, что важнее всего, достаточно уверенным в себе, чтобы не стесняться дружбы с девчонкой.

Тод помогал Элизабете осваивать английский и математику, а она обожала его как супергероя и заставляла смеяться над своими веселыми шутками. И оба эти ее качества нравились растущему неимоверными темпами подростку, который в свои пятнадцать был уже на голову выше многих учителей.

Позднее, в семнадцать, они попробовали поцеловаться на танцевальном вечере, посвященном окончанию учебного года, но за этим ничего более не последовало, так как никто не хотел продолжения. Каждый из них имел на то свои особые причины: Тод просто не мог представить Элизабету в роли любовницы, а та, в свою очередь, не желала быть еще одной жертвой в бесконечной веренице женщин Тода Треверса.

Но поскольку их часто видели такими счастливыми в компании друг друга, все школьные друзья решили, что Элизабета и Тод обязательно поженятся в один прекрасный день – они так подходили друг другу. И нужно отметить, что длинными серыми вечерами, когда ему было ужасно скучно с какой-нибудь пустоголовой блондиночкой, Тод даже иногда допускал мысль о женитьбе на Элизабете.

До того, как он встретил Анну и влюбился без памяти…

– Что случилось с Элизабетой? – настойчиво повторила свой вопрос Анна, истолковывая слова мужа по-своему. – Ты намекаешь мне, что она беременна?

Тод выглядел обескуражено.

– Беременна? – повторил он. – Элизабета? Но она даже еще не замужем!

Неплохо, подумала Анна, и это говорит мистер Женился-как-из-пушки! Но Тод всегда наделял Элизабету определенной святостью, которая никак не ассоциировалась с его собственной женой! Анна попробовала сосчитать до десяти, но дошла только до шести.

– Однако и мы не были женаты! – последовал ее насмешливый ответ. – Свидетельство о браке вовсе не обязательно, когда ты хочешь заняться сексом, Тод, а секс часто приводит к беременности – мы оба это отлично знаем!

Пара за соседним столиком обменялась удивленными взглядами, услышав последние слова Анны, в то время как Тод выглядел еще более шокированным. Несомненно, он не ожидал такой реакции, приглашая свою обычно спокойную жену на обед. И Анна могла бы посмеяться над выражением его лица, если бы причина ссоры не волновала ее так сильно.

Тод нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

– Анна, дорогая, это на тебя так не похоже – быть такой… такой…

– Грубой? – подсказала она, понимая, что действительно не в меру сегодня раскованна. – А как, ты полагаешь, я должна реагировать на твое внезапное заявление об отъезде в Румынию, чтобы помочь человеку, который все эти годы был так безумно и страстно в тебя влюблен?

– Вздор! – ответил Тод. – Между нами не было никогда и намека на что-то большее, чем просто дружба, и ты прекрасно это знаешь.

О, да, Анна знала! И все же сама невинность их отношений представляла собой огромную опасность. Как могла она соперничать с женщиной такой же чистой, как только что выпавший снег?!

Не то чтобы Анне не нравилась Элизабета, это не так, хотя Элизабета, в отличие от нее, определенно была другом Тода. Более того, Элизабета была крестной матерью Таши и тройняшки обожали ее.

Просто Тод и Элизабета подходили друг другу, как яйцо и бекон, и Анна ужасно нервничала по поводу этой их совместимости. Особенно если он собирается оставаться с ней наедине и особенно если последнее время у него не очень ладится с женой…

Но не сгущает ли она краски? Кто упоминал соперничество? Ей нужно задать себе несколько серьезных вопросов.

Например, любит она своего мужа или нет?

Да. Больше, чем могла себе представить. Она не сможет полюбить кого-то другого.

А разве любовь не включает полное доверие? Включает.

Анна интригующе улыбнулась.

– Итак, зачем этот визит? – спросила она. – И к чему такая срочность?

– О, обычная причина – деньги. Точнее – потребность в них. Ее банк теряет терпение.

– Да? Я всегда думала, что семья Элизабеты богата. Разве они не выходцы из румынского королевского рода или что-то в этом смысле?

– Ммм. Ты права. Но это не обязательно гарантирует богатство – они, скорее, были бедны. Они истратили ту малость, что имели, и сейчас находятся в постоянных поисках средств к существованию.

– Вероятно, не делая того, что в такой ситуации делают все люди, то есть не работая?

Его серые глаза сверкнули.

– Ты несправедлива, Анна.

– Неужели?

– Элизабета ухаживала за матерью в течение последних пяти лет – ты прекрасно знаешь, как та больна. Так что в действительности Элизабета вовсе не ленилась.

– Думаю, нет, – неохотно согласилась Анна, считая, что в глазах Тода Элизабета всегда права.

– У ее семьи также имеется прекрасный виноградник с большим потенциалом, ему просто необходим толчок в нужном направлении.

– И помочь в этом можешь только ты, да? – Она не смогла перебороть явный сарказм, сквозивший в голосе.

– Я сказал, что им нужно обратиться к специалисту в области сельского хозяйства, занимающемуся виноделием, – проинформировал Тод.

– Такое впечатление, что ты в курсе всех Элизабетиных проблем, – язвительно заметила она.

Тод растерянно посмотрел на нее.

– Но, солнышко, ты ведь знаешь, что мы время от времени разговариваем по телефону.

Не из дома, мрачно подумала Анна.

Тод не был настолько глуп, чтобы принять ее молчание за заинтересованность, и почувствовал острую необходимость заполнить чем-то гнетущую паузу.

– И еще в их районе нет необходимого для производства бутылок стекла, а я знаю подходящее предприятие в Харлсдене, которое обеспечит их…

– О, будь добр, избавь меня от деталей! Если бы я хотела пройти краткий курс по производству вина, я бы пошла в библиотеку, – напустилась на него Анна, видя, как сжимаются от гнева его губы. Но ей все уже было безразлично.

– Ты против того, чтобы я ехал в Румынию. Это очевидно, – последовал сухой ответ.

– Нет, Тод! – Анне захотелось выпить еще вина, но бокал выпал из ее дрожащей руки, и его содержимое пролилось на скатерть. – Я должна признаться, что совсем не против твоего отъезда в Румынию, я против того, что на меня так внезапно обрушиваются все эти новости…

– Анна…

– Пожалуйста, не перебивай меня! – Она повысила голос и с удовлетворением заметила, как Тод от удивления закрыл рот. Конечно, он не привык слышать такой тон от жены, да они ведь никогда и не ссорились.

До вчерашнего дня.

Анна возобновила атаку, ее глаза метали синие искры.

– Поставь себя на мое место, – бросила она вызов. – В течение всего лишь двух дней ты сначала говоришь мне, что хочешь полностью изменить ход нашей жизни, а потом радостно заявляешь, что улетаешь в Восточную Европу к святоше Элизабете.

– Анна, ты не вполне справедлива…

– А может, мне совсем не хочется быть справедливой!

– Элизабете бы не понравилось слово «святоша», – задумчиво произнес он, и Анна порадовалась, что задела его.

– Только скажи мне, сколько ты собираешься пробыть в отъезде, – холодно поинтересовалась она.

– Всего лишь месяц. – Тод напряженно смотрел на жену, и его густые ресницы почти совсем скрыли серое мерцание глаз. Анна прекрасно знала этот взгляд и не умела ему сопротивляться. Он полностью обезоруживал ее, подчинял своей воле. Когда Тод хотел настоять на своем, Анна всегда подчинялась. – В крайнем случае, пять недель.

Пять недель!

Но Анна решила больше не реагировать ни на что чрезмерно эмоционально, она и так слишком дала волю чувствам. В ней заговорила гордость. Зачем показывать мужу, насколько безумно ревнует она его к Элизабете, как бы Анна ни доверяла ему, и как бы ни старался Тод убедить ее в невинности их с Элизабетой отношений.

Ее эмоциональность не принесет никакой пользы. Только создаст тяжелую атмосферу напряженности и недоверия. Тем более если он уже собрался ехать – а он определенно будет стоять на своем.

– Думаю, мне остается только надеяться, что твой отъезд не продлится дольше месяца, – вздохнула Анна и отодвинула тарелку, так ничего и не съев. Она отпила большой глоток вина и едва не подавилась, увидев свое отражение в зеркале, висевшем за спиной Тода.

Сочетание жуткой жары в зале ресторана и выпитого вина придало ее щекам ярко-красный румянец, который совсем не шел ей и резко контрастировал с желтым свитером. Она выглядела как пестрая канарейка! Когда Анна поставила стакан на стол, губы ее дрожали.

Серые глаза сузились, глядя на нее.

– Что случилось, Анна? – прошептал Тод.

– Только то, что те женщины были совершенно правы! – обреченно произнесла она.

– Какие женщины?

– Те, в дамской комнате, которые сплетничали обо мне. Они были совершенно правы. Я действительно выгляжу как дрожащее желе!

Губы Тода вновь сжались, когда он внезапно сообразил, как именно ему разубедить жену. Он посмотрел на салат, к которому она едва притронулась, и на жалкие капли вина, оставшиеся в бутылке. Если они будут продолжать в том же духе – пить за обедом с такой скоростью, к которой ни один из них не привык, тем более на пустой желудок, – их обоих просто придется выносить из ресторана!

– Ты не голодна? – осведомился он. Анна отрицательно покачала головой:

– Нет.

– Хорошо! – Он поднялся и решительно протянул ей руку. – Пошли!

– Куда мы идем?

– Увидишь, – коротко ответил Тод, беря ее за руку.

Анна заметила, как он что-то тихо сказал на ухо метрдотелю, а затем они внезапно очутились на улице, под отрезвляющим серым дождем. Тод поймал такси и втолкнул ее в машину.

– В Сохо, пожалуйста, – крикнул он.

–  Сохо?Тод, о чем ты говоришь?..

– Молчи! – Он яростно поцеловал ее.

Вот так он не целовал меня тысячу лет, озадаченно думала Анна. Даже вчера на диване. Не с таким пылом, граничащим с отчаянием. Как будто он никак не мог ею насытиться. И сознание того, что они находятся на заднем сиденье такси и водитель наверняка наблюдает за ними в зеркальце заднего вида, придавало ситуации такую пикантность, что дрожь пробежала по ее телу.

– Тод! – задыхаясь, прошептала она, почувствовав, как его рука дотронулась до ее напрягшейся груди, натянувшей мягкий бледно-желтый свитер. – Нас могут увидеть!

– Не могут, – прошептал он заговорщически, – я закрываю тебя, хотя и не полностью. Потому что, если бы нас совсем не было видно, я бы начал прокладывать путь к твоему бедру прямо сейчас, стащил бы трусики и…

– Тод! – Ее кровь, казалось, стала густой, как мед, и бешено пульсировала.

Его слова были едва слышны:

– Потому что я никогда не занимался с тобой любовью на заднем сиденье такси. Не правда ли, миссис Треверс?

– Н-нет. – Голос не слушался ее. И это то, чем занимаются большинство женатых пар? Если так, то их сексуальная жизнь очень традиционна и скучна! Перед ее взглядом предстала яркая картинка: она и Тод целуются в такси и трое непослушных шумных детей карабкаются на них. – Но у нас никогда не было такой возможности.

– А ты бы хотела этого? – прошептал Тод, нежно целуя ее в шею, и Анна почти взмыла в воздух, возбужденная его словами и прикосновениями…

Ее голова была запрокинута назад, глаза беспомощно закрыты, и Тод взглянул на нее с пониманием. О Боже! – подумал он, наполненный почти невыносимой страстью. Она, похоже, уже на грани…

Он отодвинулся от Анны, и из ее груди вырвался слабый возглас протеста.

– Открой глаза, солнышко. Мы почти приехали.

Анна смутно осознала, что они у его офиса в Сохо и что Тод выносит ее из такси. Свежий воздух и дождь сразу охладили пыл и отрезвили ее, вызвав яркий румянец на пылающих щеках.

– Ты можешь взять себя в руки на минутку? – поинтересовался Тод. – Пока мы не поднимемся в мой офис?

Она кивнула, зная, что нет никакой необходимости спрашивать, зачем они туда направляются. Это было отчетливо написано в его глазах.

Он желал ее.

И она тоже сгорала от нетерпения.

Каким-то образом Анне удалось пройти мимо секретарши Люси, которая, кстати, была очень мила. Лицо Анны пылало, будто она совершала что-то криминальное.

– Меня ни для кого нет! – приказал Тод через плечо, вталкивая жену в кабинет и запирая дверь на ключ.

Их глаза на миг встретились: Анны, полные неизвестного предчувствия, и Тода, сверкающие, как угли, от затуманившего их желания.

– Подойди ко мне, – попросил Тод, к облегчению Анны, и сгреб ее в объятия, покрывая всю дождем сладких, нежных поцелуев.

Тод на минутку оторвался от нее, чтобы снять желтый свитер и бросить небрежно к ногам.

– Давай избавимся от этого? – предложил он прерывающимся голосом и вновь припал к ней, продвигаясь, все ниже и ниже к ложбинке между грудями, столь соблазнительно выдававшейся из бюстгальтера, прокладывая влажную дорожку, обещавшую путь к небесам и обратно. – Ммм, – выдохнул Тод, мягко укладывая ее на огромных размеров письменный стол.

Его рот дразнил ее сосок, так провокационно торчащий из-под тончайшего кружева, в то время как руки стягивали юбку с округлых бедер.

– Я думаю, что не в состоянии больше ждать, Анна. А ты?

Ждать?Лучше умереть, чем ждать!

Ее всегда вполне удовлетворяла их сексуальная жизнь, но сейчас она казалась себе жертвой нарастающего голода, который, видимо, совершенно выходит из-под контроля. Тод никогда не вел себя так. Будто она была одной из женщин, которых он мог подобрать в баре, а не матерью его детей.

– О, Тод! – возбужденно выдохнула она. – Сделай это снова!

– Что? Это?

– Да! Да!Это! О да, пожалуйста! – Анна схватилась ладонями за край стола.

Она услышала звук расстегивающейся молнии – Тод боролся со своими брюками. И тут она осознала, что он собирался сделать! Здесь! На столе в его офисе! Ее глаза стали круглыми от изумления. Тод заметил смущение жены и поспешил успокоить ее.

– Да, – проговорил он, хотя дыхание давалось ему с трудом. – Я знаю, чего ты хочешь, Анна. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо сейчас и прямо здесь. Ведь так, солнышко? Ты хочешь этого прямо здесь, на моем письменном столе, среди бумаг. Я прав?

Его пальцы решительно скользнули в ее трусики.

– Д-да-а-а… – Анна вздрогнула, когда он стащил их и отбросил в сторону.

Тод почувствовал себя настоящим властелином, укладывая ее на стол и входя в нее с какой-то неимоверной страстью, никогда еще им не испытанной, такой могущественный и в то же время нежный, что Анна закричала от наслаждения.

Тод закрыл глаза, находясь между отчаянием и экстазом, после пережитых эмоций он первый раз в жизни был больше не в состоянии ждать…

Анна хотела продлить момент, насладиться запрещенным действием, быть изнасилованной на письменном столе в кабинете мужа! Но не удалось, и Анна казалась себе почти обманутой, чувствуя, что ее тело начинает конвульсивно извиваться под ним. За долю секунды до ни с чем не сравнимого удовольствия, заполнившего все ее существо, она увидела его глаза и услышала недоверчивый стон, чувствуя одну волну наслаждения за другой, прежде чем он тоже блаженно замер.

Голова Тода покоилась на ее груди, и его горячее и прерывистое дыхание обжигало влажную кожу. В комнате нависла глубокая тишина.

– Почему ты сделал это, Тод?

– Тебе не понравилось? – поддразнил он ее, касаясь ртом кружевного бюстгальтера.

– Ты знаешь, что понравилось, – слабо выдохнула Анна и нежно провела рукой по его волосам.

Тод вышел из нее с тихим возгласом сожаления.

– Я мог бы оставаться так целый день, – вздохнул он, наклонившись за ее трусиками и поцеловав жену прежде, чем вложить их ей в руку.

– Так почему, Тод? – вновь повторила Анна вопрос, гадая, какую картину собой представляет, наклонившись, чтобы натянуть трусики, и поднимая брошенный на пол возле окна свитер.