Текст книги "Похожая на сказку жизнь"

Автор книги: Шэрон Кендрик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Тод, улыбаясь, наблюдал за ней.

– Удовольствие – вот обычнаяпричина, – прошептал он, но Анна покачала головой.

– Не пытайся выкрутиться! Это не то, о чем я спрашивала.

Его лицо внезапно посерьезнело.

– Ты имеешь в виду, почему я привел тебя сюда, в офис, чтобы заняться любовью?

– Д-да. – Анна сглотнула, ее сердце громко забилось. Она надела свитер и потрясла светлой головой, как делает собака, попавшая под дождь.

– Ты бы предпочла, чтобы я снял номер? Что ты имела в виду? – поинтересовался он. – Мне бы и это понравилось, солнышко!

– Пожалуйста, не меняй тему, Тод, – сказала она тихим голосом. – Мне любопытно.

– И мне. И уже давно.

Наступила длинная пауза.

– Очень любопытно.

Анна выжидающе смотрела на него, и что-то в его голосе заставило ее задать свой вопрос очень робко:

– Что любопытно?

Его серые глаза затуманились.

– Любопытно, заниматься с тобой любовью здесь или в отеле. На пустынной дорожке в глухой деревне или на заднем сиденье такси…

– Тод! – Анну начал наполнять страх. – Внезапное помрачение?

– Ничего не внезапное, – с улыбкой ответил он ей, – я чувствую это уже давно.

– Ты напоминаешь расстроенного, сексуально не удовлетворенного…

– Нет, нет, нет! – Тод отрицательно покачал головой. – С какой стати тебе взбрело такое в голову, Анна?

– А что еще я могу предположить, узнав, что тебя постоянно посещают связанные со мной эротические фантазии? По-моему, все совершенно очевидно! Ты хочешь сказать, что наша сексуальная жизнь тебя не удовлетворяет?

Тод вздохнул:

– Ты прекрасно знаешь, что это не так. Солнышко, почему бы тебе не подойти ко мне и не присесть рядом?

Но она осталась неподвижной, страх потерять его вылился в непреодолимое упрямство.

– Я не хочу садиться! Мне нужно знать, в чем причина таких внезапных изменений.

Он присел на край стола в той же позе, в которой незадолго до этого там сидела Анна, и ужасное предчувствие обволокло ее, как облако.

– Анна, дорогая, – нежным голосом сказал он, – ты замечательная любовница.

– То же я могу сказать и о тебе! – ответила она. – Только вот в отличие от тебя у меня нет необходимого опыта, чтобы делать сравнения!

– Ненавижу сравнения, – проскрежетал он. – И, кстати, ты не можешь обвинять меня в том, что у меня было много любовниц до тебя!

Он был прав. Но это не остановило ее ревность по отношению ко всем тем женщинам, что были у него до нее.

– Все потому, что у нас не было времени а полноценное ухаживание, – мягко напомнил Тод. – Подумай, Анна.

Она немного помолчала, обдумывая его слова. Когда они впервые встретились, то оба были так безумно влюблены друг в друга, что вопрос, стоит ли ложиться с ним в постель, никогда не вставал. Это просто произошло – одним прекрасным февральским днем, вскоре после их знакомства – и казалось таким же естественным, как ежеутренний восход солнца.

Когда они наконец набрались смелости прийти к ее отцу и сообщить важную новость о беременности, Анна совершенно не знала, чего ожидать.

Но реакция отца в корне отличалась от той, которой оба ожидали. Ни ярости, ни шока. Отца Анны мало что могло удивить в этом мире.

Он лишь кивнул и сказал, что в некоторых странах девочки выходят замуж в двенадцать лет! Потом спросил обоих, любят ли они друг друга, и, получив утвердительный ответ, заметил, что дети всегда доставляют очень много хлопот. И семнадцать лет – не лучшее время их рожать. Он также настоятельно посоветовал им пожениться, легализовав тем самым свои отношения, чтобы будущий ребенок чувствовал себя защищенным.

– Но лишь в том случае, если вы сами хотите пожениться, – быстро добавил он, не желая принуждать дочь поступать против собственной воли.

– Да, конечно, – твердо сказал Тод, – мы очень хотим!

Многие двадцатитрехлетние парни были бы захвачены врасплох таким развитием событий. Но Тод ни разу не засомневался в том, что ему предпринять.

– Мы хотим пожениться. Правда, дорогая?

– О да! – счастливо выдохнула Анна, зная, что согласилась бы на любые условия своего любимого. Как молода она тогда была!

– Это все упрощает, – добавил отец своим ровным, хорошо поставленным голосом. – С точки зрения закона.

И странным образом Анна и Тод почувствовали себя слегка уязвленными такой спокойной и полной рассудительности реакцией отца на их сообщение.

Даже мать Тода отнеслась к их признанию бесстрастно, но к тому времени она и сестра Тода жили в Америке и были далеко от места событий.

В какой-то мере все прошло даже слишком гладко – немного родительского сопротивления поддержало бы мятежный дух молодых.

Церемония бракосочетания была очень краткой. Простая регистрация в Челси, на которой присутствовали лишь отец Анны да мать и сестра Тода, прилетевшие по этому случаю из Америки.

О, и Элизабета, мрачно вспомнила Анна. Да, Элизабета там также присутствовала.

Она оделась во все черное, как новоиспеченная вдова, и Анна, как сегодня, видела разочарованное выражение ее огромных карих глаз.

На Анне в тот день было белое шелковое платье простого строгого покроя. Волосы рассыпаны по плечам светлым плащом, и единственным украшением служила благоухающая веточка камелии над ухом.

– Ты выглядишь пастушкой из пасторали! – довольно засмеялся Тод, надевая сверкающее обручальное кольцо на ее пальчик и наклоняясь поцеловать жену.

– Но я оставила свое платье из травы дома! – улыбнулась Анна, закрывая глаза, отчасти оттого, чтобы не видеть искаженного гримасой белого лица Элизабеты.

«Прием», если можно так выразиться, проходил в ресторане в Найтсбридже рядом с квартирой, которую Тод купил у отца Анны. Однако атмосфера обеда была достаточно напряженной из-за неожиданного известия, что Анна носит не одного ребенка и даже не двух, а сразу трех…

Мысли Анны вновь вернулись в настоящее время, когда она заметила пристальный взгляд Тода.

Он смотрел ей прямо в глаза.

– Анна, ты не согласна со мной, что наши отношения имели не совсем традиционное начало?

– Ты имеешь в виду, что нас не представили друг другу в теннисном клубе, и мы не встречались два года перед тем, как объявить о нашей помолвке?

Тод содрогнулся и покачал темной головой:

– Господи, ничего хуже не могу себе представить.

– Так что тогда?

Анне безумно хотелось знать, что он на самом деле думает. В самом начале супружеской жизни они делились всем, включая мысли. Как же могли они вдруг так отдалиться друг от друга? Они словно безуспешно пытаются вести разговор на разных языках.

Тод набрал воздуха, подбирая слова. Для взаимопонимания нужно общение. Он просто не хотел ничем задеть ее.

– Я пытаюсь сказать, что ты была девственницей, когда я встретил тебя. Фактически единственной девственницей в моей жизни, чем я непомерно гордился и почему всегда чувствовал свою ответственность по отношению к тебе.

– Не нужно делать из меня несчастную! – Анна вспыхнула от гнева. – Просто-таки сиротка, которую ты подобрал на улице!

Тод никак не отреагировал на ее выпад.

– Это совсем не то, что я имел в виду, – спокойно объяснил он. – Мне приходится нести груз не только того, что я лишил тебя девственности, но и того, что ты еще и забеременела от меня!

Анна больше не могла выносить этот разговор. Она помахала рукой у него перед глазами в преувеличенной попытке завладеть его вниманием.

– Извини меня, Тод, у тебя, наверное, совсем вылетело из головы, что я тоже при этом присутствовала! Помнишь? Может, я и женщина…

– Анна, это несправедливо!

– …может, и была младше и менее опытна, чем ты, но я прекрасно могла принимать свои собственные решения! И мне хотелось заняться с тобой любовью не меньше, чем тебе!

Тод предпринял последнюю попытку переубедить ее. Он сознавал тогда свое физическое превосходство и воспользовался им, хотя внутренний голос предупреждал его о ее невинности и чистоте. Тод догадывался, что она лжет о своем возрасте, но не придал этому значения. Он так ее хотел, что совершенно не желал задумываться о последствиях.

– Да, тебе повезло.

Анна уставилась на него в изумлении, пока до нее не дошло, что именно он хотел сказать. Она сердито взглянула на него:

– Повезло, что именно ты лишил меня девственности? Повезло, что ты такой крутой любовник? Из всех высокомерных заявлений, которые я слышала в своей жизни, это самое худшее!

– Повезло потому, что ты любила меня! – зло проговорил Тод. – И в том, что я отвечал тебе взаимностью! А если бы я оказался тривиальным любителем юбок, не упускавшим ни одного шанса? Что тогда?

– Тогда бы я просто не влюбилась в тебя, – мягко объяснила она мужу. – Признай, что я тоже могу о чем-то судить, Тод!

Тод выглядел смущенным, и твердая складка его губ на минуту смягчилась.

– Да.

– Звучит неубедительно!

– Хорошо, я признаю. Но у нас не было достаточно времени узнать друг друга до того, как ты забеременела. И как!

Анна кивнула, вспоминая, каким чудом была для медиков. Тройняшки – довольно редкий случай, один из шести тысяч четырехсот по статистике! И тот факт, что ей всего семнадцать, делал ее беременность настоящей сенсацией в местной больнице. Студенты-медики группами толпились у ее кровати, будто стали свидетелями второго пришествия, и Анна чувствовала себя уродом!

– Да, это определенно так, – медленно согласилась она. – Кажется, все свободное время я проводила в больнице! Помнишь? И каждый врач в Южном Гэмпшире хотел осмотреть мой живот и прощупать, как они в нем шевелятся!

– А помнишь, когда наконец они родились!..

Его переполняли эмоции. Как они оба гордились девочками! Малышки появились на свет довольно легко, но потом для родителей наступили трудные времена. Особенно доставалось Анне в первый год жизни тройняшек.

– Помню ли я? – переспросила Анна. – Я помню, что ходила, как зомби, с темными кругами под глазами. И с огромным отвисшим животом! И у меня никогда не хватало времени заняться своей фигурой, как у других мамочек в Найтсбридже.

– Потому, что ты наотрез отказывалась взять няню, – мягко напомнил Тод.

Но девочки ведь были их детьми, ее и Тода, и Анна не верила, что кто-то сможет любить их, как они. И если почти весь груз домашних забот падал на ее плечи – ведь Тод работал, – так что из этого? Зачем доверять драгоценных крошек няне? У нее было несколько подруг, подрабатывавших нянями, – молодые девчонки, которых куда более заботят посещения различных магазинов, чем орущие в своих колясочках дети. Разве кто-либо из них может ухаживать за тройняшками лучше, чем она сама?

– О, Тод! – вздохнула Анна. – Ну и способ начать супружескую жизнь!

Воспоминание о ее внешнем виде до сих пор заставляло Анну содрогаться, как и фотографии, сделанные в тот период. Но Тод по-прежнему желал ее. Обижался ли он, что ему приходилось умерять свой сексуальный аппетит из-за постоянного присутствия непоседливых детей?

Какими самостоятельными стали сейчас ее девочки, все три, по сравнению с первыми днями, как далеко они шагнули. Глаза Анны наполнились слезами.

– Теперь все изменилось, – прошептала она.

Тод внезапно поднялся и взял обе ее руки в свои. Его серые глаза пытливо смотрели на нее.

– Но так и должно быть, Анна, – сказал он тихо и погладил ее ладонь большим пальцем. – Перемены всегда неизбежны. Ты просто подумай о возможных вариантах нашей совместной жизни в будущем.

– Но твое ближайшее будущее уже заполнено Элизабетой, не правда ли? – язвительно напомнила Анна.

Его рот сжался, и муж снова показался ей чужим.

– Я попробую приехать на выходные, – пообещал Тод, но голос был сухим, и серые глаза опасно заблестели, наблюдая за ее реакцией.

Анна чувствовала себя такой опустошенной, что единственное, чем она могла ему ответить, была просьба не беспокоиться.

Глава шестая

– Тод сказал это?

Анна впилась зубами в один из пирожков, принесенных ею в роскошный дом Саскии, и немного джема упало на тарелку.

Она поглядела на подругу, растянувшуюся на алом диване. Ее муж первым обнаружил талант тройняшек и подтолкнул их карьеру в «Премиум».

Анна встретила Саскию и Рассела Голдсмит в школе – их сын Чарли учился в одном классе с тройняшками, – и обе пары стали друзьями, время от времени вместе посещали театры, выставки и концерты, на которые Рассел всегда умудрялся доставать билеты.

– Да. Именно это он и сказал! – эхом отозвалась Анна. – Он подразумевал, что мы погрязли в рутине!

Саския скривила губы. При росте почти в шесть футов, с волосами цвета спелой пшеницы, она выглядела как экс-модель, каковой, впрочем, и являлась. После рождения Чарли она решила стать по другую сторону камеры, обнаружив в себе талант создавать яркие сюжетные снимки. Сейчас она была одной из ведущих фотожурналисток города, работала как свободный художник, делая снимки для самых престижных журналов.

– А ты как считаешь, Тод прав или нет? А, Анна? – с любопытством в голосе спросила Саския. – Ты не находишь, что вы погрязли в рутине?

Анна очень долго обдумывала этот вопрос. Особенно после отъезда Тода в Румынию, в воскресенье вечером. Она тогда провела бессонную ночь, тихонько плача в своей комнате, пряча лицо в подушку, чтобы тройняшки не услышали ее жалобных всхлипываний.

– Нет! – без колебаний ответила Анна и, уловив блеск в глазах Саскии, пожала плечами. – Может, совсем чуть-чуть, – неохотно заметила она. – Если в буквальном смысле, то да. Мне кажется, мы попали в наезженную колею: живем в одном и том же доме, дети ходят в одну и ту же школу…

– Но это и есть жизнь! – драматически воскликнула Саския. – Так живут все люди! Чего хочет Тод взамен?

– Поменять город на какую-то деревенскую мечту. – Анна посмотрела на свои липкие пальцы и уронила остатки пирожка на тарелку, будто обжегшись. Зачем она ест жареное тесто, да еще с таким количеством джема, когда уже едва застегивает юбку на талии? Помнится, у тех двух ведьм в ресторане началась истерика при виде ее бедер и одежды. – Где грязь чавкает под ногами, – грустно добавила она.

– У него определенно кризис среднего возраста! – заявила Саския, поднявшись с дивана и разливая кофе по чашкам.

– Именно это я ему и сказала! – еще более мрачно отозвалась Анна.

– И как он отреагировал?

– Сказал, что еще слишком молод для кризиса.

– Да, ему действительно только тридцать три, – задумчиво произнесла Саския. – Имей в виду, Расселу было тридцать три, когда я его встретила, – очень опасный для мужчины возраст, – хмуро добавила она, не потрудившись объяснить свое загадочное замечание.

– Хмм, думаю, так. Беда в том, что девочки полностью на его стороне. – Анна отпила кофе, думая, как сказать о том, что девочки не собираются обновлять контракт с «Премиум». Тем более Саскии. Нет, не сейчас. – Талли мечтает о собственной лошади, конечно, мы не можем держать ее здесь! И квартира нам уже тесна. Я предлагала переехать в большую квартиру, но Тод устал от жизни в Лондоне.

Саския улыбнулась. Как и многие, знавшие Тода Треверса, она обожала его.

– И где же этот великий человек сейчас?

– В Румынии. Насылает магические заклинания, помогая нашей очаровательной Элизабете стать винным магнатом!

Саския подняла глаза:

– Ты ведь не ревнуешь его к Элизабете?

Анна была сыта всем по горло, а особенно ей надоело быть благоразумной.

– О! Какая странная идея, я знаю! С чего бы мне ревновать, когда мой муж проводит целый месяц с умнейшей темноглазой красоткой, которая думает, что он лучший мужчина в мире?

– Но между ними никогда ничего не было, или я чего-то не знаю? Только честно?

Нет, не было, подтвердила Анна кивком головы. Но этот новый Тод, заявивший, что хочет перемен и много классного секса, – кто может знать, чего он теперь пожелает?

– И ты не поговорила с ним об этом? – поинтересовалась Саския, проводя пальчиками с зеленым маникюром по коротко стриженным волосам.

– О нет, не хотела портить мирные дружеские отношения, – медленно произнесла Анна. Дружеские отношения. Какие ужасные слова! Звучат как часть названия новой строительной компании. Но она ведь не сказала Саскии всей правды. Потому что в действительности до отъезда Тода в Румынию все было вовсе не так гладко.

По прошествии нескольких дней после перемирия, последовавшего за тем памятным обедом в ресторане, Тод накануне отъезда, лениво потянувшись к ней, заставил ее сердце учащенно забиться. Он наклонил темноволосую голову к ее уху и прошептал:

– Хочешь меня?

Его глубокий голос гипнотизировал Анну.

– Ты же знаешь, что да!

Она хотела его и, однако, была в отчаянии от своей слабости во всем, что касалось Тода, удивляясь, почему она становилась такой податливой в его руках. Он только начал целовать ее с той неторопливостью, которая сводила с ума, когда в спальне появилась Таша. Лицо девочки отдавало болезненной зеленоватой бледностью. Анна и Тод отскочили друг от друга, как пойманные на месте преступления воришки. Девочка пробралась к ним в кровать, жалуясь на недомогание, и ее сразу стошнило на пуховое одеяло.

Анна сменила все постельное белье, а Тод отнес Ташу в гостиную. Когда Анна вернулась из прачечной, она нашла их мирно спящими на диване с бледными от усталости лицами. У нее не было ни сил, ни желания будить мужа. Анна просто накрыла обоих одеялом, оставив спать в гостиной, а сама отправилась к себе, проведя остаток ночи, мрачно глядя в потолок.

Какое романтичное прощание!

Тод молча пожал плечами за завтраком, пробормотав лишь тихое «Извини!», но Анна смогла выдавить только слабое подобие улыбки. Она знала, что их неудача прошлой ночью не была чьей-либо виной, и Тод определенно был ни при чем. Но в конце этой ужасной недели Анна чувствовала себя очень несчастной при мысли, что он уезжает к Элизабете в то время, когда между ними остается так много нерешенных проблем.

– Я пообещала ему, что подумаю о переезде, – внезапно добавила она, – во время его отсутствия.

Саския подняла брови:

– А чем еще ты собираешься заняться, пока Тод в отъезде?

Анна поднялась и задумчиво посмотрела в окно на цветущие вишни. Затем повернулась и внезапно поймала свое отражение в огромном зеркале, висящем над камином. И содрогнулась.

Ее светлые волосы спадали по спине – прическа, которую она носила последние десять лет. В ту ночь, когда она встретила Тода, они выглядели точно так же, только были в куда лучшем состоянии! Утром она надела свободную синюю джинсовую рубашку, очень подходившую к цвету глаз. В сочетании с белыми хлопчатобумажными брюками, скрывавшими множество недостатков фигуры, одежда сидела на ней вполне прилично, но… Внезапно Анна поняла, что даже очень эффективная маскировка не сможет обмануть ее. Господи, ей только двадцать восемь, а она одевается как беременная женщина! Так хочется носить вызывающие модные вещи, пока еще молода!

– Все, сажусь на диету! – незамедлительно заявила она и по отсутствию протеста со стороны Саскии поняла, что ей следовало бы сделать это давным-давно. – А еще сделаю новую стрижку! – беспощадно добавила Анна. – Сколько можно носить одну и ту же прическу!

– Что? А как же Тод?

– Мне вовсе не обязательно просить письменное согласие мужа каждый раз, когда я хочу изменить что-нибудь в моей жизни! – гордо ответила Анна. Для него это не было правилом, значит, и для нее тоже. И он уехал к Элизабете, не спросив, возражает она или нет! – Именно Тод заставил меня критически посмотреть на себя и понять, что, может быть, как раз я и погрязла в рутине, – продолжила Анна. – Так что он не сможет жаловаться, если я решу что-либо предпринять по этому поводу. А я собираюсь полностью изменить свой имидж!

– Сейчас? – Саския спрыгнула с дивана с грацией, совершенно неожиданной для ее высокого роста, и оглядела Анну с ног до головы. – У тебя есть трико? – задумчиво спросила она.

Анна удивленно посмотрела на нее.

– Трико? Да, думаю, есть. Где-то, – добавила она, вспомнив короткую вспышку энтузиазма, когда она хотела вернуть форму после рождения тройняшек, которая очень быстро испарилась после первой изнурительной тренировки. – Но я вполне могу купить новое, если нужно. А зачем?

– Ты не возражаешь, если я сфотографирую тебя?

Анна подозрительно посмотрела на подругу:

– Меня? Зачем? Для рекламы различных способов похудения в раздел «До»?

– Как подтверждение твоего будущего успеха. Кто знает? Мы же должны что-то с этим делать.

– Например?

– Не торопись, Анна, – улыбнулась с иронией Саския. – Приходи завтра в трико, и я сделаю несколько снимков. У меня есть идея, которая вполне может сработать, но дай мне обсудить все с Расселом.

– Ну что ж, договорились, – пожала плечами Анна, думая о том, что дома первым делом выкинет все шоколадное мороженое из холодильника. Интересно, как отреагируют на это тройняшки, вернувшись из школы?

Нет, с сожалением подумала она. Просто ликвидировать искушение – не способ начать контролировать свою жизнь. Тем более что искушение поджидает на каждом шагу! Нет, если она действительно хочет сбросить вес, то должна придерживаться строгой диеты в сочетании с ежедневными тренировками и все время помнить об этих ужасных словах: сила воли!

Тина широко раскрыла голубые глаза:

– Почему ты ничего не ешь, мамочка?

Помня о плохом аппетите школьниц и о том, что она должна учить девочек здоровому питанию, Анна яростно закачала головой:

– Я ем, дорогая. Даже очень много ем – ты видела, сколько я слопала за обедом!

У Таши вытянулось личико.

– Много морковки.

– Да, а морковь очень полезна для вас, – улыбнулась Анна.

– И сельдерея! – вставила Талли, которая украшала свою школьную сумку наклейками с изображением лошадей. – Ты постоянно ешь сельдерей!

– Сельдерей очень питателен, – терпеливо объяснила Анна.

– Я б лучше съела шоколадное пирожное! – с мечтательным видом вздохнула Тина.

– Если быть предельно честной, дорогая, то я тоже, – с улыбкой заметила Анна. – Но я не занимаюсь спортом так много, как вы, девочки, так что я не сжигаю пирожные!

– Не сжигаешь? – Тина растерянно взглянула на мать и немедленно понюхала воздух. – Что значит «сжигать»?

Анна расхохоталась.

– Имеется в виду количество тепла для снабжения нас энергией – я думаю, вы скоро будете учить это на уроках физики.

– Не могу дождаться! – скорчила гримасу Тина. – Как много ты теперь знаешь – поэтому начала ходить в спортзал?

– Да, – согласилась Анна, думая о том, сколько потребовалось мужества, чтобы стать членом клуба, полного мужчин и женщин с безупречными фигурами. – У них есть группа для людей, которые хотят сбросить вес и подтянуть фигуру. Именно туда я и хожу.

Таша взглянула на мать с интересом:

– А папа знает?

Анна покачала головой:

– Нет, не знает. И я не хочу, чтобы кто-либо из вас ему проболтался! Пусть это будет сюрпризом.

Талли издала звук, напоминающий цокот лошадиных копыт.

– А когда папочка вернется?

Анна сделала глоток черного кофе, пытаясь, как учила ее Саския, насладиться его крепким вкусом вместо того, чтобы немедленно добавить сахар и сливки.

– Я точно не знаю. Собирался вернуться на выходные…

–  Собирался? – разочарованно протянула Талли.

– Да, – кивнула Анна, ободряюще глядя на дочь. Из трех девочек она больше всех походила характером на отца и, когда тот уезжал, безумно скучала по нему. Но и Анна испытывала это же чувство. Ей было интересно, скучал ли он по ней с такой же силой… – Элизабета и ее семья оказались в нелегком положении, они на грани банкротства.

– Так почему бы папе просто не дать ей денег, мамочка? Тогда бы ему не пришлось уезжать. Правда? У него ведь куча денег. Да, мам?

– Это не выход, – спокойно ответила Анна. – Проблема слишком серьезная, и ее не так просто решить. Когда кто-то попадает в затруднительное материальное положение, нельзя время от времени давать ему деньги. Это поможет только ненадолго, нужно найти кардинальное решение.

Длинный пронзительный звонок разнесся по квартире, и сердце Анны возбужденно подпрыгнуло.

– Телефон! Быстрей! Может быть, папа, – воскликнула она, прислушиваясь к своему участившемуся сердцебиению, пока тройняшки наперегонки бежали к телефону. – И не забудьте, мамино снижение веса – секрет. Договорились?

Тина остановилась и взглянула на мать. Младшая и самая непоседливая из девочек, она была также и наиболее уязвимой.

– Я не люблю секретов, мама, – нахмурилась она.

– Тогда сюрприз, – исправилась Анна. – Для папочки будет приятной неожиданностью, когда он вернется и увидит, что я уже больше не похожа на…

– На что? – невинно полюбопытствовала Тина.

Анна пожала плечами. Одно она знала наверняка – что не хочет напоминать дрожащее желтое желе!

Пока девочки весело болтали с отцом, она украдкой посмотрела на себя в зеркало. Произошли ли какие-то изменения в ее облике всего за неделю? Анна обтянула широкий свитер по фигуре.

Живот определенно уменьшился. То ли благодаря пятидесяти приседаниям в день, то ли благодаря ужину, который теперь состоял из рыбы, приготовленной на пару, и овощей.

Анна полностью исключила из рациона пирожные, осознав, что временами пыталась пополнить сладостями запас растраченной энергии. Но в действительности, как убедительно объяснил Анне ее тренер, пирожные вовсе не восстанавливали энергию. Неудивительно, что она так часто чувствовала себя уставшей. О, ей уже становилось интересно, что подумает Тод о своей новой, энергичной жене!

Анне очень хотелось сделать стрижку, чтобы радикально изменить свой имидж, но Саския ее отговорила. Точнее, не Саския, а ее муж, Рассел.

Рассел был типичным руководителем – таким же худым и красивым, как Тод, только в джинсово-длинноволосой вариации. Сузив свои по-детски голубые глаза, он смерил Анну критическим взглядом, который, по правде говоря, был бы очень оскорбительным, если бы исходил от кого-то другого.

– Давай посмотрим, как изменится форма лица, когда ты похудеешь, прежде чем решать что-либо с прической, – серьезно сказал он и удивился, почему Анна шутливо замахнулась в направлении его солнечного сплетения.

– Мамочка! – закричала Таша, и Анна отпрыгнула от зеркала. – Папа хочет поговорить с тобой!

– Иду-иду, – отозвалась она.

Она надеялась, что Тод будет звонить каждый вечер, но телефонная связь в деревне работала плохо – обычная отговорка. Очень удобно, зло подумала она, но промолчала, закусив губу, не желая выглядеть ревнивой ведьмой. По крайней мере не сейчас, когда он так далеко от нее.

Анне не очень хотелось расспрашивать мужа, как он проводит время в прекрасном румынском поместье с женщиной, которая столь очаровательна, что весь мир, равно как и его жена, удивляется, почему она так и не вышла замуж.

Она осторожно взяла трубку:

– Тод?

– Здравствуй, солнышко, – долетел до нее такой знакомый глубокий голос. – Как ты там?

До чего же формально звучат телефонные разговоры, подумала Анна. Ты не можешь надеяться заполнить разговор мельчайшими подробностями повседневной жизни и поэтому произносишь такие незначительные стандартные фразы: «У меня все хорошо, спасибо, дорогой! А как ты?» Почему бы ей просто не сказать ему, что она очень его любит и скучает? Не потому ли, что ждет таких же признаний с его стороны?

– Ммм. Все неплохо – куда лучше, чем я предполагал! Я нашел поставщиков хорошего дешевого стекла из Германии и очень на них рассчитываю. Планирую отправиться туда завтра и детально узнать о возможностях использования их стекла для винных бутылок.

Вот уж чего ей не хотелось слышать. Тод казался более увлеченным, чем она видела его в последнее время. Но ведь он полностью реорганизовывал жизнь Элизабеты – несомненно, в награду за преданный, полный благодарности взгляд. Какому мужчине не понравилась бы роль могущественного покровителя такой женщины, как Элизабета?

– Звучит заманчиво, – холодно заметила она.

Последовала пауза, и что-то щелкнуло на линии.

– Я бы не назвал это заманчивым, солнышко. Просто очень короткая поездка на фабрику в самый центр промышленности Германии, во все не в те места, которые привлекают туристов!

Почему она не знает, что сказать? Почему не может придумать ничего подходящего? Не оттого ли, что не хочет надоедать ему рассказом о делах девочек и о том, что последние съемки в «Премиум» были отложены из-за плохой погоды? Боялась ли она его недовольства карьерой тройняшек и желания как можно скорее ее пресечь? Или просто оттого, что во время этих рассказов она была так же скучна и неинтересна, как пресная вода?

Последовал еще один щелчок.

– Ты еще здесь, Анна?

– Да. Да, я здесь.

– А ты бы не хотела встретиться со мной в Германии? – внезапно спросил он. – Из Лондона есть прямой рейс.

Если бы она сейчас не чувствовала себя незащищенной, а ее раздражение не достигло бы высшей точки, она не сказала бы таких глупостей:

– Да уж, Тод, не похоже на приглашение века, согласен? Ты рисуешь самую непривлекательную картину твоего путешествия в Германию, а затем приглашаешь меня. Просто замечательно! А что, интересно, мне делать с девочками?

Голос Тода звучал не менее раздраженно:

– По-моему, это не проблема! Всегда можно найти человека, который бы за ними присмотрел. Раньше таких сложностей не возникало. Кстати, ты даже можешь взять их с собой…

– Что? В Герма…

– О, забудь об этом, Анна, – устало произнес он. – Я подумал, что ты будешь рада переменам. И только.

На противоположном конце трубки послышался приглушенный зов, за которым последовал такой же неразборчивый ответ Тода. Его голос звучал виновато, когда он снова заговорил, и сердце Анны забилось с угрожающей быстротой.

– Послушай, солнышко, мне нужно идти, зовут ужинать.

– Ужин, конечно, готовит Элизабета?

– Элизабета дает больной матери лекарства, – холодно ответил Тод, и Анна отчетливо представила, как глубокая складка пролегла между его темными бровями. Господи, что с ними творится? – Я позвоню тебе через несколько дней – может, ты будешь в лучшем расположении духа.

– Не стоит беспокоиться! – огрызнулась Анна, окончательно разозлившись, и швырнула трубку. Раньше она никогда не делала этого, никогда – за все время, что знала его.

Анна помогла девочкам приготовить домашнее задание, уложила их спать, но, казалось, темное предчувствие обволакивало ее сердце.

Несмотря на все отчаянные попытки, она так и не смогла выкинуть из головы образ Тода, изливающего Элизабете душу, жалующегося на несправедливое отношение жены.

И еще ужасней была мысль о том, как именно могла утешать его Элизабета…