Текст книги "Свидетели на свадьбе"

Автор книги: Шеннон Уэверли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В оцепенении Кейла смотрела через ограду. Ллойд оглянулся.

– Кейла, ты? – Он был совершенно ошарашен.

Вдруг она осознала: света от фонарей на стойках ворот вполне достаточно, чтобы разглядеть бусинки у нее в волосах, мокрое, обвисшее от песка платье.

– Боже мой, девочка моя! Что с тобой? Что здесь происходит? Дай-ка мне войти.

Чувство унижения пронзило ее. Вперед вышел Мэт – с видом еще более хмурым, чем у Ллойда.

– Что вы здесь делаете, мистер Брейтон?

– Разговариваю с дочерью, если не возражаете.

Кейла пришла в себя.

– Все в порядке, Мэт. – Она положила ему руку на плечо. – Папа, и правда, что ты здесь делаешь? И как ты нашел это место?

– Позвонил Фрэнку, он мне сказал.

– Фрэнку? – Мэт обратился к Кейле: – А он-то, черт возьми, откуда узнал?

Кейла задрожала, вспомнив про свой звонок Фрэнку в тот вечер, когда только что сюда приехала. Мэт ругался себе под нос, а Ллойд постукивал пальцами по воротам.

– Ты меня когда-нибудь впустишь?

– Бабушки здесь нет, папа.

– Нет? А чем же вы здесь занимались, Рид?

– Успокойся, папа. Бабушка с Филипом просто уехали в однодневное путешествие. Утром вернутся.

– Ты хочешь сказать – вы здесь одни?

Кейла тщетно пыталась привести себя в порядок, заправляя волосы за уши и бессмысленно приглаживая ладонями мокрое платье. Голосок ее звучал жалобно и тонко.

Мэт обхватав пальцами стойку и наклонился нос к носу к Ллойду, стоявшему за воротами.

– Мистер Брсйтон, уже поздно. У нас с Кейлой был длинный день, нам бы сейчас принять душ и хоть немного поспать. А вам – найти приличный отель и сделать то же самое.

Глаза Ллойда стали узкими щелками.

– О, да вы еще… вам придется просить извинения за это, Рид. А что, если я сейчас приду с полицией?

– А что, если вы все-таки уйдете?

– Прекратите! – выкрикнула Кейла. – Немедленно прекратите! Мэт, пусть он войдет!

Он со злостью выдохнул ей в лицо:

– Ты с ума сошла?

– Мэт! Это мой отец. Уже поздно, он, должно быть, устал. Не можем же мы оставить его на улице!

Мэт прошептал еще несколько ругательств и подчинился.

– Благодарю вас, – высокомерно произнес Ллойд.

Когда вошли в дом и попали на еще более яркий свет, Кейла приготовилась к новым объяснениям: их с Мэтом вид, разумеется, этого требует. Но Ллойд лишь взглянул на нее и разочарованно покачал головой.

– Присаживайтесь, – резко предложил Мэт. – Мы к вам спустимся через несколько минут. – Взял Ксйлу за руку и слегка потянул за собой.

– Что? – Не понимая, она смотрела на него.

– Пойдем смоем песок.

– Ох да, конечно! – Поднимаясь по лестнице, она ощущала на себе осуждающий взгляд отца.

– Ты иди в душ, – предложил Мэт, – а я воспользуюсь ванной хозяев.

Она вошла в ванную комнату, страшась взглянуть на себя в зеркало. Теперь-то картина ясна до конца: губы припухли, на лице и шее красные пятна – бусинки Мэта натерли. В душе она прямо рыдала от отчаяния, а под душем только чуть-чуть всплакнула. Да, она унижена и чувствует себя как подросток, которого застали врасплох на заднем сиденье автомобиля.

И еще она зла – да, зла, еще как! Отец не имел права так поступать с ней. Приехал, видите ли, – не доверяет ей, пусть она еще раз почувствует, что никогда и ничего не может сделать как надо.

И уж конечно, у него нет никакого права расстраивать бабушку. Рут вышла замуж, расслабилась, впервые за много лет радуется жизни. Не хватало, чтобы на нее обрушилась ярость сына.

– Ты готова?

– Да-да, готова. – Она затянула пояс халатика. – Я… я вот что решила: тебе бы сейчас лучше пойти спать.

– Вот так так! Да никоим образом!

– Пожалуйста, Мэт! Со своим-то отцом я сама справлюсь, а с вами двумя… Если ты спустишься, наше сражение наверняка кончится бесславно, а у меня уже сегодня сил для этого нет.

Он вглядывался в ее покрасневшие глаза, сжатый рот и снова в глаза.

– Ты уверена, что так лучше?

Кейла устало кивнула.

– Мы поговорим, и я устрою его в комнате Рут и Фила. Не возражаешь?

Мэт наконец сдался.

Она уже уходила, когда он вдруг схватил ее за запястье и потянул назад. Сейчас он ее поцелует, и тогда… Но Мэт лишь улыбнулся и прошептал:

– Ведь это было так чудесно, да?

Взволнованная и воодушевленная, Кейла спустилась в гостиную. Эта длинная ночь оказалась одной из самых удивительных, какие ей пришлось пережить. Кейла начала с того, что рассказала Ллойду о свадьбе Рут, и он сразу обрушился на нее: как это она не сумела помешать?! Но ее злость и решительность – вовсе для него непривычные – очень скоро помогли ей изменить весь характер нелегкого разговора.

Кейла высказала отцу все: насколько взбешена, что он обманывал ее относительно состояния здоровья Рут; как недоумевала, приехав сюда и не найдя в ней ни малейших изменений, обусловленных старостью. Она также не преминула доложить, что осведомлена о всех его попытках вмешаться в личную жизнь Рут: как она ведет свое домашнее хозяйство, а не ограничить ли ей свою деловую активность, ну и так далее. А это его дикое, жуткое предложение – провести остаток жизни в доме для престарелых?! В заключение Кейла смело высказала свою нелицеприятную оценку позиции отца.

Конечно, Ллойд отбивался как мог: он же действовал только исходя из интересов матери, думал о ее здоровье. Но стоило ей сказать, что Руг намерена передать ему все полномочия по управлению компанией Брейтонов, как только вернется в Бостон, и это оказало волшебное действие. Ллойд моментально утих, успокоился и подобрел.

Теперь она попробует ему объяснить, что у Рут есть свой внутренний мир, свои планы, собственная самооценка. Рут всего-навсего хотела, чтобы ее считали полноценной личностью, понимали, что она способна сама позаботиться о себе.

Кейле удалось даже заставить отца выслушать некоторые доводы в защиту Мэта и Филипа. Но здесь, поняла она, Ллойд упрется – он только понял, что компании Брейтонов ничто не фозит, она останется в семье, и это для него главное. Более того, она схитрила – использовала ущемляющий его достоинство аргумент: Рут, вероятно, придет в ярость, вернувшись из путешествия и обнаружив его здесь; вот тогда она, не исключено, изменит свое решение о передаче ему компании. Ллойд побледнел – и согласился вылететь в Бостон первым утренним рейсом, на который удастся заказать билет.

Затем разговор неизбежно перешел к его жене-ее матери. Ему было всего двадцать пять, когда она оставила этот мир. Такой молодой мужчина, почему он снова не женился? Ллойд бормотал что-то неопределенное – не встретилась та, которая способна была заменить ее…

Тема щепетильная, что и говорить. Кейла осторожно предположила: а не подменял ли он все в своей жизни работой, чтобы заглушить боль?

Вот и устроил себе, пусть бессознательно, такое существование: меня не интересует ничего, кроме работы (мысленно она, конечно же, сравнивала отца с Мэтом).

– Тебе далеко еще до старости, пала. Что, если бы тебе, ну… расширить круг общения?

Играть, например, в гольф или в теннис? Или взять да и поехать вдруг в отпуск?

– Ох, нет, не смог бы я.

– Почему нет? Посмотри-ка на бабушку! У нее теперь началась совсем новая жизнь.

Ллойд наконец рассмеялся и согласился подумать; потом зевнул, извинился и поднялся.

– Поспать бы хоть часа два, а, Кейла? Сейчас уже половина пятого.

– Да уж, папа. – Кейла не удержалась и в порыве чувств обняла отца. Как я рада, что у нас наконец состоялся этот разговор!

Впервые за долгие годы он сердечно обнял ее в ответ, не стесняясь своей привязанности.

– И я, дочь. Я тоже рад.

Они пошли к лестнице.

– Только… у меня еще остался один вопрос. – Он умолк, улыбка исчезла с его лица. – Чем вы занимались с Мэтом, когда я появился?

С новой силой вспыхнули воспоминания, притупившиеся было от усталости: обед, ревю, прогулка по пляжу… поцелуи – при одной мысли о них жар разлился по всему телу.

– Да просто… ммм… дурачились. Как раз возвращались после обеда в большом ресторане, там было забавное ревю. Решили пойти поплавать, переодеться – и все.

– Ты уверена, – он нахмурил брови, – что больше ничего не было?

– Больше ничего! – заверила она, будучи не в силах встретиться с ним взглядом.

Почему, собственно, не выложить ему всю правду? Ну да ладно, со временем у него появится достаточно возможностей узнать ее, свою дочь.

– Ладно, надеюсь, что так, – заключил он. – У тебя есть замечательный парень – Фрэнк Шафер, – и вас ожидает прекрасное будущее. Для меня было бы невыносимо думать, что ты можешь погубить его, увлекшись тем, с кем у тебя нет никакого будущего.

– Почему ты думаешь – никакого будущего? – Кейла помрачнела.

Ответ Ллойда прозвучал для нее как гром среди ясного неба:

– Ну, ведь ни для кого не секрет – он находится в процессе примирения со своей бывшей женой.

– Что ты сказал? – У нее потемнело в глазах.

– Примирения с бывшей женой. Разве он не упоминал об этом?

У нее хватило сил лишь отрицательно помотать головой.

– Что очень типично для него, – нахмурился Ллойд. – К счастью, его бывшая жена не столь скрытна, как Рид. Твой брат заглянул к ней, когда ездил в рекламное агентство.

– Она так и живет в городе? – Кейла почти не могла дышать.

– Да, конечно. В разговоре с Гордоном она обмолвилась: мол, с Мэтом недавно встречались – обсуждали возможность воссоединиться, восстановить семью.

Силы совсем оставили Кейлу. Дрожащим от слабости голосом она выговорила:

– Ты… папа, ты уверен?

– Вполне. Спустя несколько дней Гордон видел их – они обедали в прибрежном ресторане. Кейла, что такое, что с тобой?

Она ухитрилась раздвинуть губы в улыбке.

– Ничего, все в порядке. Только немного удивлена, что Мэт ни словом не обмолвился.

Дело в том, что за это время мы стали… хорошими друзьями.

– Ну, должно быть, на то у него есть свои причины. – Ллойд боролся с зевотой. – Пойду-ка я спать, Кейла.

– Да, конечно. Спокойной ночи, папа. Я тоже лягу через минуту.

Услышав, что дверь наверху закрылась, она вышла на улицу и, прислонившись к двери во внутренний дворик, полной грудью стала вдыхать ночной воздух – это помогало как-то справиться с отчаянием. Какая же она дура! В первый же раз, по дороге из аэропорта, когда они заговорили о его браке, она все видела: застывшее выражение лица, с трудом сдерживаемые эмоции…

Неожиданно Кейлу поразила мысль, от которой ее бросило и в жар и в холод. Как это ей раньше не пришло в голову? Мэт любит свою жену, любит до сих пор и любил всегда! Вот почему он так самозабвенно работает и никогда всерьез не увлекался ни одной женщиной.

Она опустилась в шезлонг – здесь они сидели недавно вместе. Все теперь ясно: эта его печаль, смена настроений, тревога в глазах – особенно во время… когда Рут произносила брачные клятвы. Конечно, в это мгновение он думал о жене, о тех клятвах, что они давали когда-то друг другу. А она-то сама… она вела себя совсем по-глупому: улыбалась ему, навязывалась со своей любовью…

О, конечно, Мэт немного увлечен ею – женский инстинкт тут безошибочен. Сегодня вечером воображение завело ее слишком далеко – она почти поверила, что он испытывает к ней нечто большее. Но разве он что-нибудь сделал, сказал нечто определенное? Заговорил об их общем будущем, признался, что любит ее?

Ей еще повезло, что отец вовремя появился.

Если бы они с Мэтом стали близки, то, узнав правду, она никогда не избавилась бы от боли.

Ей сейчас очень больно – о, еще как! Но по крайней мере хоть гордость удалось сохранить…

Прерывисто вздохнув, она закрыла глаза.

Уже ведь близка была к тому, чтобы признаться ему, что собирается порвать с Фрэнком, бросить свои магазины и вернуться в Бостон… Она немедленно все это исправит – сразу, завтра!

Когда Мэт спустился во дворик, она все еще полулежала в шезлонге. Он подсел к ней. Глаза ее были открыты.

– Ты что, не ложилась всю ночь?

С наигранной безмятежностью она потянулась.

– Похоже, так.

– Как все прошло? – озабоченно поинтересовался Мэт.

Она ответила не сразу, не зная, с чего начать.

– Не удивляйся, если отец сегодня вдруг извинится перед тобой.

У Мэта изогнулась левая бровь.

– Он даже согласился, не дожидаясь возвращения Филипа с Рут, вернуться в Бостон.

– Как же тебе это удалось? Что ты ему сказала?

– Главное – как я это сказала. Зла была, Мэт. Не думаю, чтобы он прежде видел меня такой.

Халатик у нее на груди распахнулся, выглянула майка. Мэт потянулся и двумя пальцами еще немного приоткрыл халатик. Прочел: «Летайте как птицы в Фрипорте!», улыбнулся.

Она и забыла, что натянула вчера вечером после душа. Мэт убеждал ее впредь самой распоряжаться своей жизнью, освободиться от диктата отца. А сам не в состоянии оказался следовать своему же собственному совету: все еще связан со своим прошлым, и, как выяснилось, навсегда.

– Итак, все удалось?

– Да, мы хорошо поговорили. Я ему все-все высказала.

Мэт улыбнулся своей чарующей, загадочной улыбкой.

– Кейла Брейтон, вы никогда не перестанете удивлять меня.

Кейла смотрела в сторону, хмурилась.

– Когда у него рейс? – осведомился Мэт.

– Собираемся заказать первый утренний.

– И не скажем Рут, что он был здесь?

– Ни слова. Единственное, что ты можешь ей сказать, – это что я ему звонила, долго с ним разговаривала и добилась, что он полностью изменил свое отношение ко всему.

Безоблачное выражение исчезло с лица Мэта.

– А почему не ты сама?

На сердце у нее стало еще тяжелее.

– Мэт, давай спустимся на пляж.

Настороженно вглядываясь в ее лицо, он встал и пошел за ней к воротам. Молча дошли до самого края воды, и к тому времени он тоже погрустнел.

– Сегодня я возвращаюсь прямо отсюда в Чикаго, – наконец выговорила она, стоя неподвижно, изучая солнечные блики на поверхности воды.

Услышала, как он тяжело вздохнул, потом будто перестал дышать.

– В Бостоне я не нужна теперь. Отец пообещал мне, что ничем ее не расстроит.

– Итак, ты уезжаешь. Возвращаешься к Фрэнку, к своим магазинам, к своим планам на десятилетие вперед.

– Да. – Ощущение разлуки повисло в воздухе. – Каникулы кончились. Пора возвращаться к реальной жизни.

Ради него она старается сохранить безмятежный тон, но сердце ее безнадежно разбито.

Краем глаза она видела: Мэт скрестил руки, переступает с ноги на ногу.

– Кейла, ответь мне только на один вопрос: а как же быть с тем, что произошло между нами за эту неделю?

– Все было удивительно, Мэт, и… я хочу, чтобы ты знал об этом. Мы жили в романтическом тропическом раю. И позволили себе увлечься. – Она передернула плечами, будто придавала этому их увлечению значение… ну вроде приобретения загара. – Но твоя жизнь – возвращение в Бостон, а моя в Чикаго. Мы всегда знали, что этот день наступит. Разве нет?

Наконец он выдохнул:

– Да, знали.

Для нее этот ответ был равносилен смерти. А собственно, чего она ждала? Что он скажет «нет»? Пусть его жены и не существует – где гарантия, что у них сохранятся те же отношения? Станет ли ее так же тянуть к нему там, дома, без этого фона из пальм и небес цвета лаванды?

Ее печальные размышления прервал голос отца. Она с радостью обернулась теперь на этот зов и помахала отцу рукой.

– Иду-иду, папа.

Мэт все смотрел на воду; глаза его сузились и лишились живости, челюсти сжались.

– Отвезти вас в аэропорт?

– А ты не возражаешь? – Раз он не возражает против ее отъезда, почему бы и нет?

– Нет, конечно. И не беспокойся о Рут – я обо всем позабочусь.

У Кейлы судорожно сжалось горло. Надо уходить немедленно, иначе положение ее станет глупее не придумаешь.

Как и обещал, Мэт отвез их в аэропорт. Перед тем она позвонила, заказала себе и отцу билеты на один самолет до форта Лодердейл. Там им предстояло расстаться и следовать каждому в своем направлении. Мэт дожидался самолета вместе с ними, хоть ей и не совсем понятно было зачем. Он почти не разговаривал, вел себя, как и утром, отстранение.

Объявили их рейс; Мэт пошел с ними по полю к маленькому самолету. Кейла себя чувствовала совершенно растерянной: что делать, как с ним прощаться? Попросила отца пройти вперед; они остались с Мэтом одни на раскаленной взлетной полосе. Ксйла просто сделала то, что казалось ей естественным, порывисто обняла его.

Он отшатнулся.

– Не надо. – Выражение его лица было таким же каменным, как в тот день, когда она впервые пришла к нему в офис. Неужели прошло всего восемь дней? – Садись уже, наконец, в этот чертов самолет, Кейла! – пробурчал он.

В Чикаго Кейла попыталась жить по-прежнему. Вытащила бусинки из косичек, вернулась на работу в магазин, обедала с Франком и на следующей неделе улетела в Сан-Франциско.

Оттуда позвонила отцу: Рут уже приезжала, решила все свои рабочие дела и вернулась в Фрипорт. По рекомендации Рут Гордон и Кейла должны стать вице-президентами компании с обшей суммой голосов (в соответствии с принадлежащим им пакетом акций), равной сумме голосов отца. Продвижение по службе сопровождалось значительной прибавкой в зарплате.

В конце беседы отец, колеблясь, смущенно добавил:

– Хочу попросить моего кассира, Маргарет, иногда обедать со мной. Как ты на это смотришь? Не старый ли я дурак?

– Смотрю так: делай то, что тебя делает счастливым, папа.

Прошла неделя, за ней другая. Кейла убеждала себя: она следует собственному совету – делает то, что ее делает счастливой. Но на исходе третьей недели с прискорбием обнаружила, что не только не счастлива, а попросту несчастна. О Господи, как она тоскует по Мэту! Проведя с ним всего неделю, она не сознавала, видимо, насколько глубоко к нему привязана. Да, правда, что истинная любовь сильнее разлуки.

Тоска по Мэту не единственное, что делало ее несчастной в эти тоскливые, зимние дни. Со всей отчетливостью Кейла поняла: отношения се с Фрэнком не что иное, как удобный для обоих самообман. Они стали встречаться только потому, что вместе переезжали из города в город. Живи она постоянно на одном месте – с кем угодно познакомилась бы, как с ним.

К тому же их объединяет работа, оба испытывают к ней неподдельный интерес. Вот и внушили они себе: здесь нечто большее – чувство друг к другу. Но, полюбив впервые в жизни, полюбив по-настоящему, она знает теперь: никогда не пойдет на компромисс, не вступит в брак без подлинной, страстной любви.

С глубокой досадой осознавала она и еще одну причину, почему встречалась с Фрэнком: на нем печать одобрения отца. Потребность ее угождать отцу коварно подтолкнула ее к этим встречам.

В ту последнюю ночь на Багамах о многом они поговорили с отцом – кроме своих взаимоотношении. И жаль, потому что совершенно иначе, чем он, представляет себе Кейла свою жизнь. Кто она сейчас? Странствующая по свету деловая преуспевающая женщина. Останься она такой – прощай счастье. А Кейла жаждет вернуться к своим истокам, к Бостону, скучает в отрыве от своей семьи, в этой своей скитальческой жизни.

В середине марта, как-то вечером в пятницу, ее вдруг осенило – она как раз заводила «Шейкер», одни из настенных часов, висящих в выставочном зале. Вокруг все часы тикают, стрелки вращаются с неумолимой безостановочностью, и по какой-то необъяснимой причине это ранит ее… Жизнь-то уносится безвозвратно, проходит мимо. Кейла прикрыла стеклянную крышку часов, рухнула в первое попавшееся кресло и разрыдалась…

В тот же вечер она сказала Фрэнку: больше они не встречаются помимо работы. Он тяжело воспринял эту новость, но она уже не в состоянии была поддерживать в себе иллюзию, что любит его. Какой уж там у них счастливый брак – и думать нечего!

Через два дня она прилетела в Бостон. Две недели назад Рут и Филип вернулись с Багам, и, когда Кейла возникла на пороге с просьбой остановиться у них на несколько дней, они донельзя обрадовались, заверили ее: она может жить у них сколько захочет.

На следующий вечер Кейла встретилась с отцом; дрожала как осиновый лист, но сразу бросилась на него в атаку.

– И чего же ты хочешь? – хмурился он, наливая коньяк.

– Хочу вернуться в Бостон, работать на заводе.

– А что же будет с твоими магазинами?

– Пусть Фрэнк ими управляет. Он больше, чем я, подходит для этого.

– Но они твои, твое создание.

– Папа, послушай. – Колеблясь, она сильно сцепила руки, опасаясь его реакции. – Я понимаю: я здесь лишний багаж и ты предпочел бы, чтобы он остался на дороге. У тебя есть Гордон, оба вы прекрасно справляетесь, он исключительно способный…

Хмурясь все сильнее, Ллойд медленно, осторожно поставил на место хрустальный графин.

– Но я устала, папа, переезжать с места на место, никогда не успевать нигде завести друзей, даже знакомых. Утомилась от этого своего положения. – Она опустила глаза. – Главное, что я пытаюсь тебе сейчас объяснить: я так сожалею, что мама моя, дав мне жизнь, умерла.

И… мне тяжело оттого, что ты обходишься со мной так, будто это моя вина.

Краски сошли с лица Ллойда Брейтона, оно стало пепельного цвета.

– Ты думаешь, что я… Ох, Кейла! – Онемев, он рухнул на стул, коньяк стекал по его руке.

Растворясь каждый в своей сердечной боли, они замолчали на несколько долгих минут.

– Я так сожалею, Кейла, что… быть может, и правда своим поведением заставил тебя так думать, – произнес наконец Ллойд; слезы блестели на его глазах. – Наверное, я слишком редко говорил тебе, как горжусь тобой. Ты проявила настоящую смелость – избрала собственный путь, у тебя неиссякаемые творческие способности в деле. Ты всегда поражаешь меня, Кейла. Как бы я ни старался – не мог бы гордиться тобой больше!

– Спасибо, папа. Я ценю твое одобрение.

Но я в нем больше не нуждаюсь… то есть так, как раньше. Как сказала, я решила расстаться с этой стороной своей жизни и вернуться домой.

Предпочла бы работать на заводе. Ну а раз нет там для меня места подыщу себе что-нибудь в Бостоне.

– Нет места для тебя! – Ллойд улыбнулся, и улыбка росла, пока он не рассмеялся. – Дорогая, да с тех пор, как твоя бабушка перестала здесь работать, у нас места больше, чем в Гранд-Каньоне. Когда ты можешь приступить?

На следующее утро Кейла пересказывала всю беседу бабушке за булочками и чаем в «РитцКарлтоне» – это была новая слабость Рут со времени ее выхода на пенсию. Рут взволновалась, но после признания Кейлы, что она планирует сразу лететь в Чикаго, чтобы покончить там со всеми своими делами, решительно запротестовала:

– Кейла, извини, но ты ужасно выглядишь: бледная, измученная, подавленная. Последуй моему совету, девочка: возьми-ка ты небольшой отпуск, доставь себе такое удовольствие. – И она обняла внучку. – Мы еще с Филипом не говорили твоему отцу – боимся, он подумает, что мы и впрямь с ума сошли. Дело в том, что мы купили тот дом на Багамах. Воспользуйся им, Кейла. В эти две недели там никого не будет. Слетай туда, расслабься, развлеки себя, отдохни!

Кейла принялась возражать – Рут настаивала.

– Пожалуйста, девочка, сделай это… ну хоть для меня. Я была бы так счастлива, если б ты меня послушалась!

Кейла и сама чувствовала – отдохнуть ей нужно: спит скверно, совсем пропал аппетит.

– Ладно, бабушка. Спасибо тебе.

Вечером во вторник она уже входила в знакомое розовое здание аэропорта. Стоило ей услышать эту певучую фразу: «Нет проблем, мадам!», произнесенную молодым носильщиком, глаза ее увлажнились.

Такси привезло ее в дом со светлыми прохладными комнатами, с запахами сада и шумом океана внизу. И снова слезы на глазах – ну, это пройдет, это от усталости.

Распаковав вещи и переодевшись в легкое платье, в котором была здесь в последний свой вечер, она спустилась в знакомую, такую удобную кухню, приготовила себе ужин. Вот и солнце село в ярком пламени оранжево-розового заката. Почему бы не прогуляться по пляжу?..

Когда она возвращалась, уже стемнело. Тихие удары теплого прибоя опять напомнили о вечерах, проведенных здесь с Мэтом. Что-то делает он сейчас, вот в этот момент? Встретился ли за обедом со своей бывшей женой, продвинулись ли они в своем решении соединиться вновь?

Поднимаясь к воротам владения, Кейла остановилась еще немного полюбоваться видом океана. Снизу, с пляжа, от одного из огромных отелей, доносились отдаленные звуки барабана.

Она тяжело вздохнула, вбирая в себя, в глубину души, воспоминания, звуки, запахи – отголоски несостоявшегося счастья.

Фонари вдоль забора освещали пляж в том месте, где она стояла. Затаив дыхание, Кейла отметила, что они отбрасывают тень на песок и на гребешки вздымающихся волн. Надо бороться с этим воспоминанием, гнать его! Но все усилия тщетны: образ Мэта не просто четко стоит перед глазами – он отбрасывает тень рядом с ее тенью… Она крепко зажмурила глаза, преодолевая приступ неподдельного горя. Не стоило возвращаться сюда: на что бы она ни смотрела, что бы ни слышала, ни ощущала, ни чувствовала все наполнено воспоминаниями о нем. И покуда она здесь, никогда не перестанет о нем думать.

Она медленно открыла глаза, потом закрыла, снова распахнула… Тень простирается там – вторая тень, рядом с ее тенью… Не дыша, она повернулась в безумной надежде – и там был он, Мэт.

– Здравствуй, Кейла.

– Мэт, ты… что ты здесь делаешь?

Он подошел ближе, так что она уловила его дурманящий запах.

– Мне позвонила Рут – уже после того, как ты решила ехать сюда. И предложила и мне присоединиться.

– Ты… тоже здесь остановился? – Сердце ее так и и колотилось.

– Да, я вчера приехал, но решил: мне лучше уйти на сегодня, чтобы ты устроилась, побыла какое-то время одна.

– Это… лишено всякого смысла. – Дрожащей рукой Кейла провела по лбу. – Зачем бабушке понадобилось… устраивать, чтобы мы оказались здесь вместе одновременно – и порознь друг от друга?

При лунном свете она увидела слабую улыбку, тронувшую его губы, когда он придвинулся к ней ближе. В следующее мгновение он уже целовал ее.

Она лепетала что-то протестующее, делая слабую попытку высвободиться, он обнимал ее все крепче – и убежденность ее поколебалась.

Так сладостно снова оказаться в его объятиях!

Он не отрывал губ, и она отвечала ему, растворяясь в этом омуте… Когда он наконец поднял голову, она едва дышала.

– Мэт, этого не должно быть! – удалось выговорить ее слабым губам.

– Почему не должно? – Его левая бровь изогнулась.

Никогда ей не надоест вот эта его милая привычка.

– Потому. – Она вырвалась из его объятий и стала заправлять за уши ниспадающие до плеч светлые волосы.

– Потому – что, Кейла?

– Не валяй дурака, Мэтью. Разве ты не решил помириться со своей бывшей женой?

Он стоял как громом пораженный.

– Так это все… вот из-за чего!

– Ответь мне, Мэт, пожалуйста. Когда мы прилетели сюда в прошлом месяце, вы с Кэндейс ведь искали способы примирения?

– Да, искали.

– Ну хорошо, тогда… – Ответ сразил ее.

– Выслушай меня, Ксйла. Это она пришла ко мне с этой идеей, а не я – к ней. Единственная причина, почему она это сделала, – финансовая. Дела у нее складывались, когда мы расстались, не так, как она ожидала. Все, в чем она заинтересована, так это в собственном благополучии и комфорте. Я не сразу это понял, конечно. Поверил ей, почувствовал себя обязанным по крайней мере поговорить с ней, рассмотреть некоторые возможности.

«Почувствовал себя обязанным…» Мэт – человек чести: некогда данная им клятва удерживает его…

– Но все это оказалось нелепой затеей, – продолжал он. – Наш брак был ошибкой с самого начала. Единственное, что мы сделали правильно, расстались. Ничего не изменилось за то время, что мы жили отдельно. Мы по-прежнему хотим разного от жизни и так же сильно действуем друг другу на нервы. Нет, Кейла, здесь не утраченная любовь. Ее просто никогда не было.

Ксйла, почти лишившись дара речи, еле прошептала:

– Но, Мэт… я так часто заставала тебя в глубоком раздумье. Всю неделю, что мы провели здесь, ты был не на шутку озабочен – будто беспрерывно обдумывал, решал что-то серьезное.

– Да, обдумывал. И решал. – Он гладил ее по волосам, улыбался нежно. И был озабочен: тем, что влюбился в тебя без памяти и не знал, как с этим справиться.

– Ты… влюбился… в меня?..

– Бесповоротно. – Он наклонился к ней и легонько провел губами по се губам. – Но я не хотел влюбляться. Ты была права: я боялся серьезно увлечься, был травмирован неудачным браком, разводом. И ты опять была права: изза этого работа стала для меня высшей ценностью.

– Почему же ты… Мэт, почему ты не сказал мне? Позволил уехать, не поговорив со мной?

– Я решил, что ты заслуживаешь лучшей доли – мужчины, который примирился бы с твоим желанием делать карьеру, позволил бы тебе жить той жизнью, что ты сама для себя выбрала, не создавать тебе дополнительных сложностей. И узрел катастрофу на нашем горизонте – разные устремления, ссоры и в конце концов, конечно, несчастье. Все это стало бы моей очередной глупостью – точной копией того, через что я уже прошел с Кэндейс.

– Так вот почему ты не удерживал меня от возвращения в Чикаго!

– И почему ты теперь здесь, Мэт?

– Рут позвонила мне, рассказала о твоем решении переехать в Бостон. Дала мне надежду, что я, возможно, ошибаюсь. – Он притянул ее к себе ближе, прижался к ней.

От такого божественного прикосновения у Кейлы захватило дух.

– Я не мог перестать думать о тебе, Кейла.

Меня сводила с ума мысль, что ты где-то там, далеко, и с другим мужчиной. Прошедший месяц был самым ужасным в моей жизни. – Он гладил ее по спине, и она дрожала от наслаждения, хотя слезы наворачивались ей на глаза…

– О, Мэт, он был таким ужасным и для меня!

Надежда промелькнула на лице Мэта.

– И теперь, Кейла…

– Теперь я знаю: когда встретишь того, кто нужен, без кого невозможно дышать, только тогда познаешь настоящее счастье. Я встретила того, кто мне нужен.

Мэт снова обнял ее.

– А я думал, ты этого никогда не заметишь, – прошептал он в ее волосы.

– «Никогда не заметишь»! О, Мэт, я до боли люблю тебя!

Он поднял голову, чтобы взглянуть на нее.

– И я люблю тебя, Кейла, – всем сердцем, всей душой. Я люблю тебя. – Он поцеловал ее нежным поцелуем – так обещают долгое счастье и долгое общее будущее.

Не переставая целовать ее, Мэт шептал:

– Остается единственный вопрос: когда ты выйдешь за меня замуж?

Кейла тихонько, счастливо смеялась, прижимаясь к нему все крепче.

– А ты правда делаешь мне предложение?

– Кейла, Кейла! Со времени этого кошмара, случившегося месяц назад, я поклялся себе никогда не говорить снова того, чего не думаю.

– Где мы поженимся?

– Здесь, в этом саду, где бабушка и твой отец…

Мэт подхватил ее на руки.

– Все, мисс Брейтон, теперь я вас не отпущу! – Он неистово закружил ее. Потом опустил на землю и улыбнулся как-то по-новому. – У меня все же есть один к тебе вопрос, Кейла. Чисто гипотетический, конечно, – добавил он с нарочитой серьезностью. – Как ты отнесешься к тому… – он остановился, но закончил решительно: – …чтобы начать медовый месяц до свадьбы?

– Ммм… – Будто в раздумье, она терла подбородок. – Не зна-аю, не могу сейчас думать гипотетически. Боюсь, что нуждаюсь в опытном руководстве. Знаешь, принять такое решение…