Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 63 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8

Москва

Приехал домой, и Валентина Никаноровна тут же мне сказала, что мне уже дважды моя сестра Диана звонила, пока меня не было.

– Из Италии?

– Нет, звонок был местный.

Ясно. Диана обещала приехать в Москву в начале этой недели и обещание свое сдержала. Пришлось пока что от планов своих отказаться и дома задержаться, чтобы звонка ее дождаться. Няня сказала, что она обещала перезвонить. Понял из этой информации, что явно она сейчас не у себя на квартире, раз не попросила ей туда просто перезвонить. Ну мало ли какие дела в городе…

Где-то через полчаса сестра снова позвонила. Удивился, когда понял по голосу, что она чем-то сильно недовольна. Подумал даже встревоженно, не стряслось ли там что-то с французской разведкой нехорошее после моего отъезда из Италии? Мало ли, нервы у Дианы не выдержали, и она поломала предложенную мной игру с Марией Боччи? Или французы какую-то провокацию в адрес Дианы устроили?

Или дело вообще не связано с французской разведкой, и просто с бизнесом какие-то неожиданные проблемы возникли? Или мой совет Тареку пойти к главе итальянской контрразведки к каким-то неожиданным проблемам привел?

Эх, в жизни так много всяких неприятных вещей может произойти, что попробуй еще угадай, что именно так Диану разозлило…

Она очень хотела, чтобы мы побыстрее встречу организовали. Договорился, конечно, с сестрой, что через сорок минут уже ко мне и приедет. Про Тузика ничего не говорили. Но раз сестра такая злая, значит, совершенно однозначно разговор этот не из тех, что надо в квартире вести. Мало ли, там что-то совсем конфиденциальное. А она явно на эмоциях, про опасность прослушки знает, конечно, но в таком состоянии может и позабыть…

Так что через полчаса я Тузика на прогулку повел. Пес, само собой, был в полном восторге, поскольку в это время мы с ним обычно не гуляем. Полный контраст с настроением Дианы.

Мы вышли во двор, где Диану и дождались. Приехала она на своей «Волге», и одобрительно кивнула, увидев меня уже во дворе с Тузиком. Понял, что был прав, предстоящий разговор не из тех, что можно вести под запись. Сестра вышла из машины. Хоть и была хмурой и злой на вид, но обняла меня сердечно. Понял, что явно не во мне и моих советах в Италии причина проблем, с которыми она ко мне приехала. Уже полегчало. Я человек ответственный, не хотелось бы насоветовать близким людям что-то, что к проблемам для них приведет.

Пошли с ней за Тузиком гулять по дворам.

– Паша, представляешь? – возмущенно сказала Диана. – Встречаюсь я сегодня со своим куратором от комитета. И ты знаешь, что она мне заявила?

– Что, сестричка? – спросил я удивленно, поскольку уже много месяцев ни про какие конкретные ее разговоры с куратором мы старались с ней не говорить. Мы этой темы касались только на начальном этапе сотрудничества сестры с комитетом, когда это касалось каких-то недопустимых требований в адрес Дианы, что могли подвести ее под монастырь. Но дальше она совершенно четко себя показала прекрасным агентом, с моей точки зрения. В чем-то ей и Галия помогла, если вспомнить про тот случай в Болгарии. Так что мне казалось, что прошли те времена, когда комитет может потребовать от нее что-то такое, что способно ее так сильно возмутить…

Диана меня шокировала, когда объяснила, что произошло:

– Представляешь, они потребовали от меня пройти какой-то там детектор лжи. Мол, руководство сомневается, что я полностью верна своей стране. Уж слишком много вокруг меня каких-то шпионов иностранных в Италии вертится.

Ну а как мне не быть шокированным, если я лично года полтора назад КГБ уговаривал этот самый детектор лжи внедрить, чтобы шпионов разоблачать? Никак я тогда не мог угадать, что это бумерангом по члену моей семьи ударит. Да и кто бы мог на моем месте? Я рассчитывал, что какого-нибудь американского шпиона, фамилии которых я, к сожалению, позабыл, разоблачат. А они нашли более интересное применение, на их взгляд – Диану злить. Зря это они…

Ну хоть теперь я понял причину недовольства Дианы. Но на всякий случай уточнил у нее.

– А чего конкретно ты опасаешься?

– Паша, ну что ты как маленький, – раздраженно сказала Диана. – Я же подписывала совершенно четкие обязательства, что ни одному человеку ни слова не скажу о том, что сотрудничаю с комитетом. А на этой дьявольской машинке тут же выяснится, что я тебе все рассказала. А мне же говорили, что это уголовная статья, посадят меня за разглашение информации о сотрудничестве то ли на пять, то ли на десять лет.

– Ну, знаешь ли, в свете того, что я как бы тоже не совсем для комитета чужой человек, хоть никаких подписок и не давал, думаю, все же, что никто тебя не посадит, – осторожно сказал я, – пусть это и выяснится во время этого исследования с детектором лжи.

– Паша, я в этом не очень понимаю, конечно, но давай порассуждаем – раздраженно ответила Диана. – Вот скажу я им, что тебе все рассказала. А это уже нарушение. Значит, даже если и не посадят, то мне уже больше верить в будущем не будут. Так что мне теперь каждый раз, как я приеду из-за границы, по-новой на эту дьявольскую машинку на проверку ходить? Это раз. А во-вторых, начнут они спрашивать, а что еще твой брат знает о наших делах? А что я знаю про тебя? И что мне говорить? Врать – так они меня разоблачат. А правду говорить – так они узнают про твои двадцать процентов акций у Тарека, что ты крупный капиталист. А потом меня еще спросят, к примеру, что у меня самой с деньгами. При условии, что на все вопросы надо честно отвечать, иначе изобличат, узнают, что я тоже крупная капиталистка. Пять процентов от того капитала, что есть у Тарека есть, – это же сотни тысяч долларов. Правильно же я считаю? Учитывая все возможные активы, которые раскиданы по всем этим направлениям, что ты придумал, от акций до золота и еще чего-то там, пластинок, что ли. Начнут просить с КГБ таким богатством поделиться… А я не хочу, оно мое собственное!

Задумался, сразу ничего говорить не стал. Действительно, поводы для тревоги-то есть, самые что ни на есть очевидные.

– А обязательно проходить этот детектор лжи вообще? Может быть можно отказаться?

– Да я пыталась… Но куратор сказала, что нельзя. Иначе никакого доверия ко мне уже не будет, если я откажу. И я из агентов КГБ сразу попаду под подозрение в том, что я агент французской разведки. Со всеми вытекающими последствиями…

– С какими? Доказательств же этого нет. Не схватят же тебя и не посадят просто на всякий случай?

– Она этого не уточняла. Но я так поняла, что отказываться точно не стоит.

А потом вдруг до меня кое-что дошло.

– Слушай, сестричка, – сказал я, – на самом деле все далеко не так и плохо, исходя из особенностей твоего характера. Скорее всего даже, это вообще не проблема для тебя с этим детектором… Ты его легко можешь пройти, не дав им желанной информации…

– Что ты имеешь в виду, говоря про особенности моего характера? – все еще чертовски злая на комитет, нахмурилась Диана.

– Потому что ты человек, абсолютно уверенный в своей правоте. А против таких, если ты правильно это свое свойство используешь, детектор лжи абсолютно не работает.

– То есть? – удивилась Диана.

– Тебе просто нужно настроиться правильно, и не смогут они понять, когда ты врешь, а когда правду говоришь. Руку тебе на отсечение даю. Этот аппарат еще несовершенный совсем, тебе не сложно его будет обмануть.

– И как правильно настроиться, чтобы его обмануть? – с огромным интересом в глазах спросила Диана. Прямо чертики в глазах у нее разгорелись. Прежнее недовольство требованием комитета теперь полностью исчезло, ей явно импонировала мысль обмануть КГБ, пройдя это обследование так, чтобы они ничего не смогли от нее узнать и не смогли разоблачить, что она врет.

– Ну, смотри. Тут возможны три варианта, как обмануть комитет, когда ты будешь проходить этот детектор лжи.

Первый из них – представь, что ты королева, которая выше всяких подозрений. Никогда ничего плохого в адрес КГБ не то что не делала, а даже и не думала делать. Любишь Советский Союз, пусть и по-своему. Так что любой какой-то упрек, вопрос, который должен с их точки зрения тебя взволновать, тебе будет по барабану. А ведь так и работает детектор лжи. Он фиксирует, когда ты волнуешься. Исходя из этого характера волнения, и насколько оно глубокое, и делаются выводы, врешь ты или не врешь. Но если ты королева и вопросы простых смертных тебя не волнуют, то ты никак не отреагируешь, когда тебя спросят, знает ли кто-то еще о том, что ты сотрудничаешь с комитетом, или другие неприятные вопросы зададут. Все это тебя нисколько не взволнует, потому что простые смертные королеву о таких вопросах право спрашивать не имеют. А если все же расспрашивают, то она имеет полное право им хладнокровно что угодно сказать, даже и ложь, да еще и со снисхождением таким, своеобразным, королевским. И даже усмехаясь над ними мысленно, потому что узнать правду они все равно никогда не в состоянии.

– Ясно, это я без проблем, – сказала Диана.

Тут же примерила на себя образ. Надменно задрала голову, выпрямила спину, и окинула двор таким взглядом, что сидевший на скамейке пацан лет трех поспешно слез с нее и рванул в свой подъезд, бросив пластмассовый самосвал, с которым до этого возился. Маленький еще, перепутал, наверное, надменный взгляд с угрожающим от напугавшей его тети.

– Мне этот способ нравится, – вынесла свой вердикт Диана. – Но ознакомь меня еще и с другими. Мало ли, что-то найдется еще более интересное.

– А второй психологический прием, который тоже можно использовать, также чрезвычайно прост. Представь, что ты боишься вопроса не о том, знает ли кто-то еще о твоей связи с КГБ, из чего дальше могут и вопросы по мне, к примеру, последовать. Хотя они могут и так последовать, учитывая, что могут тебя по всем твоим родственникам и друзьям начать гонять, чтобы проверить, не знаешь ли ты о них что-нибудь, что интересно комитету. В общем, ты должна заставить себя пугаться только одной вещи! Что тебя спросят о чем-то, что ты на самом деле хочешь любой ценой скрыть от комитета. Вообразить, что для тебя только это жизненно важно, а вот все остальное сущая ерунда на этом фоне. Ну, к примеру, помнишь, как ты вареньем вещи Галии мазала, когда вы жили в общежитии?

Диана тут же всплеснула руками и с упреком посмотрела на меня.

– Ну, Паша, зачем ты об этом? Это давно совершенно было. Я тогда глупости делала, давно это уже поняла и, по-моему, искупила все.

– Да я не об этом вообще. Просто это яркое воспоминание, которое ты можешь использовать для того, чтобы обмануть комитет на этом исследовании. Когда любой неприятный вопрос в твой адрес будут озвучивать, ты должна думать о том, что как же здорово, что его задали, а не вопрос про варенье. И тогда детектор лжи будет показывать, что ты испытываешь психологическое облегчение. Вопрос для тебя совершенно не важен, не пугает тебя, а значит, ты не врешь, говоря «да» или «нет», с точки зрения специалиста, что показания прибора отслеживает.

То есть тебя спрашивают, знает ли кто-то, что ты сотрудничаешь с комитетом, а ты с облегчением думаешь: слава богу, что опять не задали вопрос, не испачкала ли я вареньем одежду Галии. И отвечаешь с небрежностью, что нет, конечно, никогда ты никому не рассказывала, ты же подписку, что будешь молчать, подписала... И детектор лжи зафиксирует твое облегчение вместо напряжения, которое они ожидают увидеть. И ты в полном порядке, никто, что ты только что соврала, не поймет.

– Что, правда, вот так оно все и работает? – искренне поразилась Диана.

– Да, сестричка, так все и работает. Тем более, детектор лжи сейчас очень примитивная машина. Это в будущем они там навертят всего гораздо больше. Вот тем, кто лет через тридцать-сорок его будет проходить, тем уже будет гораздо сложнее выкручиваться.

– Откуда ты знаешь? – нахмурила брови Диана.

Откуда я знаю? Читал в свое время. Человек я любопытный, во все свой нос сую. Вот как-то меня заинтересовала вся эта суета по поводу детекторов. Уж заодно и почитал, как их обманывают. Тем более подумал, что мало ли самому однажды пригодится, учитывая, что работодатели начали активно всякие новинки использовать. Но так сестре, конечно, ответить нельзя, что я из будущего все это знаю. Поэтому ответил совершенно спокойно:

– Да ты что, забыла, что я для Кремля доклады писал почти два года по развитию науки и техники? А по всем этим патентам видно же, какие перспективы ожидают определенное направление. Кто же мне мешает это самому дальше домыслить, чтобы понять, насколько усовершенствуют эти машины лет через тридцать?

– Ты жутко умный, Паша. – сказала с уважением сестра. – Но ладно, ты и сам это знаешь. Давай третий способ.

– Ну третий вряд ли тебе понравится. Подкладываешь в туфлю острую кнопку. Когда задают простой, неопасный для тебя вопрос, стопой надавливаешь на кнопку, у тебя от боли показатели меняются и прибор это фиксирует. Но выглядит так, словно ты нервничаешь. А вот когда опасные для тебя вопросы задают, то ты не нажимаешь на эту кнопку. Но показатели меняются, потому что ты врешь, и опасаешься, что тебя разоблачат. Но это так схоже с теми ощущениями, что от боли твой организм выдает, что вердикт будет один – испытуемый паникер, дергается абсолютно при любом вопросе. Даже если спросить, действительно ли именно он убил Джона Кеннеди. Говорит «нет», как будто это «да». Ну мало ли истеричная натура, а на таких такие приборы не работают, и в КГБ это знают. Вынесут вердикт больше тебя к ним не приводить, и разбираться с тобой другими способами.

– Ну, это тоже чертовски заманчиво, – задумчиво сказала Диана, покусывая губу, – есть плюс, что больше меня на этот детектор лжи и не потащат… С другой стороны, я же этой кнопкой всю ногу исколю. Больно будет, кровищи натечет в туфлю… – Сестра поморщилась. – Неохота, если честно… Наверное, все же либо первый способ выберу, либо второй.

– Ну да. Обманешь с помощью первого или второго способа, значит, снова если потащат на проверку, сможешь опять также их обмануть. Какие проблемы? Кстати говоря, вспомнил про еще один способ. Четвертый.

– Ну-ка? – с явным интересом спросила Диана. Теперь лицо ее было спокойно и невозмутимо, да еще и азарт в глазах был виден. Не сравнить с той расстроенной и злой моськой, с которой она из своей «Волги» вышла, когда ко мне приехала.

– Не спишь ночь перед обследованием на детекторе лжи. Затем, когда тебя спрашивают на обследовании о самочувствии, говоришь со вздохом, что тебе твоя жизнь женой богатого иностранца кажется сказкой, которая может закончиться в любой момент, и ты постоянно из-за этого нервничаешь и очень плохо спишь. Вот и сегодня очень плохо спала. Все твои показатели скакать будут во время обследования очень хаотично, из-за слишком долгого бодрствования мозг с ума начинает сходить постепенно. В общем, результат будет сильно схож с тем, как если кнопку в туфлю подложить. Только еще хуже для специалиста. Реакция может быть совершенно спокойной на опасные вопросы и истеричной на безопасные. И специалист честно напишет свой вердикт – обследование в таком психологическом состоянии малоинформативно. Предложит в другой раз обследование провести, когда ты выспишься. А к чему тебе высыпаться и в следующий раз? В третий раз после такого на обследование уже не поведут. У них работы с другими людьми хватает по горло.

– Нет, такой фигней я точно не буду заниматься, – уверенно сказала Диана. – Вот еще, целую ночь не спать и нервнобольную из себя изображать. Все же выберу первый или второй способ. Значит, Паша, ты уверяешь меня, что если я первый или второй из способов использую, они точно сработают?

– Сработают как часики. Никто не сможет тебя ни в чем изобличить. Они узнают только то, что ты хотела бы, чтобы они от тебя узнали. И ни одним словом больше, – успокоил я сестру. – Кстати говоря, старайся не завираться. Ты же сама рассказала в КГБ, что убила человека, так что на этот вопрос честно отвечай. А то странно будет, если в досье есть про это, а детектор зафиксирует твое «нет» как правдивое.

И кстати говоря, будь готова к тому, что одни и те же вопросы будут по несколько раз в случайном порядке задавать, чтобы тебя запутать. Не нервничай по этому поводу, это стандартная процедура.

– Не буду нервничать. – пообещала сестра. – Королевы не нервничают, королевы снисходят до обычных людей. И развлекаются, наблюдая их жалкие потуги что-то выяснить, что им знать не положено.

В принципе, я искренне давал ей эти советы. Был уверен, что первый или второй способ точно сработают. Диана у нас личность глубоко своеобразная. Когда она верит во что-то, она совершенно непоколебима в своих убеждениях. Достаточно вспомнить хотя бы то же самое варенье, которым она одежду Галии мазала. Она совершенно искренне была уверена, что поступает правильно. Ее невозможно было никак развернуть в сторону. Потом уже, когда она влюбилась, у нее другие приоритеты стали. Она расслабилась по поводу денег. Сама стала богатой. И пропала у нее из головы эта идея об экспроприации части богатства богатых, которой она тогда тешилась. Тогда уже у нас все в отношениях наладилось.

Сейчас ей уже и сложно самой себе, наверное, представить, что не так и давно она готова была со всей искренностью революционного пролетариата какого-нибудь тысяча девятьсот восемнадцатого года дербанить богатство буржуазии, которой искренне считала меня с Галией.

Так что мне сейчас было главным сформировать у нее эту абсолютную психологическую убежденность, что она обманет комитет. Глаза ее уже задорно сверкали, значит, со своей задачей я справился. Она придет на проверку с детектором лжи спокойная, как слон. И, использовав один из первых двух вариантов, с этой своей манерой абсолютно верить в то, что она считает правильным, Диана, с моей точки зрения, действительно имеет все шансы обмануть еще достаточно примитивное устройство, которым комитетчики будут пытаться правду из нее выпытать.

Мне, главное, самому на такую проверку в КГБ не угодить. Я-то не Диана. Ее потащили на детектор лжи, глядишь, однажды и ко мне с таким же требованием придут. И не факт, что все эти уловки, про которые я ей рассказал, с моим психологическим темпераментом, достаточно тревожным, когда я над каждым вопросом дважды-трижды думаю, смогут сработать.

Но если все равно не удастся отвертеться однажды, я лично по второму варианту попробую пройти. Он для меня самый подходящий.

Но велики шансы, что провалюсь уже на первом вопросе – действительно ли меня зовут Павел Тарасович Ивлев? Я же как бы себя еще прекрасно помню Павлом Андреевичем Ершовым…

Не знаю даже, что тогда КГБ придется делать. Либо считать меня аномалией, которая их прибор поломала, и он какую-то ерунду показывает, либо вызывать санитаров и в палату номер шесть меня отправлять…

Хотя все это ерунда. Вообще-то главное во всей этой истории, это чтобы Диана однажды не узнала, что именно я КГБ убедил начать пользоваться детектором лжи… Ох она тогда и разозлится!

Глава 9

Италия, Сицилия

Альфредо, как и рекомендовал ему Ивлев, после возвращения из Больцано домой немедленно переговорил с братом. Правда, Микеле не смог ему ничего сообщить по поводу того, чтобы его жена говорила с ним о каком-то задании от своего отца.

Узнав о том, что ее сестра уже призналась Альфредо в том, что отец требовал от нее делиться щекотливой информацией о делах ее мужа, Микеле сильно был озадачен. Альфредо прекрасно понимал, о чем он думает. Первая мысль – о том, что если Франческа тоже получила такое задание от отца, то теперь надо осторожнее с ней беседовать о делах на заводе. А вторая мысль могла вполне вызвать у его брата обиду, потому что если обе сестры получили одинаковое задание, то получается, что Альфредо с его женой повезло больше, раз она ему призналась о том, что ей поручил сделать Коста. Да и заодно отказалась шпионить за мужем.

А вот у Микеле дела обстоят гораздо хуже. Его жена может вполне сознательно готова шпионить за ним, чтобы порадовать какими-то новостями своего отца. Какому же новобрачному захочется такое заподозрить? В особенности, если отец его жены является видным представителем Коза Ностры с большим отрядом боевиков. И информация, которую он хочет получить, может привести к достаточно неприятным последствиям для его брата. Ну и Микеле был также вполне способен догадаться, что если у Косты получится обратно завод отжать, то его тут же с работы выпрут, как племянника Джино. Совсем без работы Коста его как своего зятя не оставит, скорее всего, ради дочки, но работать на чемоданном заводе точно не позволит. Что-нибудь другое предложит, в своей группировке, а значит, насквозь незаконное…

Альфредо договорился с Микеле, что если его жена все же проговорится или прямо сознается в том, что у нее тоже есть такое задание, то Микеле немедленно ему об этом сообщит. Но прошла уже неделя, а Микеле так ничего ему по этому поводу и не сказал. Теперь думай что хочешь: то ли его жена не получала такого задания, то ли его брату откровенно с ней не повезло, и она готова шпионить для своего отца.

А сам Альфредо немного даже и радовался, что именно так все вышло с женой Микеле. А то первые дни после свадьбы он все никак не мог отделаться от мысли, что не на той девушке женился. Думал о том, как бы ему сейчас жилось с Франческой, а не с Габриелой. Та все же тихая такая…

Но лучше шумная, но верная жена, чем тихая, но согласная за тобой шпионить!

Да, Габриела невероятная болтушка. Ничего не изменилось с тех пор, как он тогда с ней впервые познакомился. Приходишь домой с работы – и за полчаса она его уши загружает таким количеством в основном бессмысленной информации, сколько он за день на работе от всех своих подчиненных не получает. Но у всех свои недостатки.

Главное, что она доказала, что она его не предаст. Это уже большое дело. Да и девушка все же молодая и красивая. Авось и дети их тоже будут такими же красивыми. Интересно, размышлял Альфредо, получится ли из нее хорошая мать?

Пришлось также принять непростое решение по поводу того, как его жена должна с поручением от отца поступить. Подумав над словами Ивлева, Альфредо решил, что ему совершенно не с руки, чтобы его жена перенапрягала свою нервную систему, играя во все эти шпионские игры в качестве двойного агента. Уверяя отца, что она готова за мужем шпионить, но на самом деле работая в интересах Альфредо. Ивлев правильно сказал, что ей это на пользу не пойдет.

Так что Альфредо переговорил с супругой и убедил ее, что лучше будет, если она скажет отцу все как есть. Что теперь, как замужняя дочка, полностью верна своему мужу и шпионить против него не будет даже для родного отца. Так что пусть он эти идеи оставит.

До этого дня такого случая ей не представилось. Не по телефону же такое говорить. Но сегодня жена Косты позвала Габриэлу к себе в гости, в отчий дом. Приглашение для дочки включало и самого Альфредо, но он не испытывал никакого желания лично видеть Косту. Все же трудно развить в себе какие-то позитивные чувства в адрес человека, который не так и давно подсылал шесть боевиков убить его.

Так что он отговорился срочными делами на заводе.

Ну и тем более ему было выгодно, чтобы его жена одна поехала в гости. Тогда отец наверняка ее спросит о том, как она выполняет его задание. А она, как и велел ей Альфредо, должна будет ему сообщить, что не собирается шпионить за своим мужем, чтобы сразу поставить точку над «и» с этим вопросом.

Так что, конечно, Альфредо было очень любопытно, как отреагирует Коста на отказ дочери шпионить за ее мужем. Но он, естественно, узнает об этом только после того, как жена вернётся из поездки к родичам.

***

Москва, квартира Ивлевых

Было бы очень подозрительно для КГБ, если бы сестра, приехав ко мне из Италии, ограничилась со мной только прогулкой по улице. Советские люди так не делают. Так что нужно ее домой к себе вести обязательно.

Тогда у нас все логично выйдет. Я пошел после разговора с сестрой с собакой погулять. Видимо, сестра, как с женщинами часто бывает, опоздала минут на пятьдесят, так что я бродил, мерз, ее там на улице дожидаясь, чтобы встретить, раз уж все равно на улице вышел. А потом мы поднялись к нам домой и там провели какое-то время, весело болтая о всяких пустяках.

Диане, конечно, все эти нюансы не стал объяснять. Это я и себе, и ей алиби формирую. А то вполне может быть, что за Дианой сейчас будут следить, используя и прослушку в нашей квартире. Ясное дело, сделали сестре предложение на детектор лжи сходить и могут теперь внимательно отслеживать ее дальнейшие шаги после этого. На их месте я бы и сам так сделал, не рассчитывая на показания этого прибора. Тем более что он действительно еще очень несовершенный по сравнению с тем, во что в двадцать первом веке уже превратится. Так, фактически, первые шаги на этом направлении делают. Прекрасно работает против людей, которые вообще в первый раз в жизни с таким прибором сталкиваются. Тут само название кого угодно сломить сможет, вызвав уверенность в том, что эта машина совершенно точно сможет любую твою ложь разоблачить.

Впрочем, Диана восприняла мое предложение зайти ко мне домой естественно. Тем более что, само собой, несмотря на то, что мы совсем недавно виделись в Италии, когда я там гостил, она все же снова разных подарков привезла. И само собой, по старой привычке, в новом чемодане на колесиках. Хоть в этот раз не в самом большом чемодане подарки привезла… Среднего размера выбрала.

Да, это совсем не та девушка, что когда-то пакостила, вареньем Галие новую красивую одежду пачкая. Теперь это щедрая невестка богатого арабского миллионера, которая получает огромное удовольствие от раздачи подарков своим друзьям и родственникам.

Читал где-то, что для нормального человека, не страдающего чрезмерно от жадности, богатство доставляет наибольшее удовольствие как раз из-за возможности другим людям щедрые подарки делать. Всякие рестораны и отдых в дорогих отелях быстро приедаются, а это – нет.

Ясно, что у бедного человека такой возможности не имеется, хотя и очень хочется это делать.

Так что Диана как раз попадает в эту когорту не слишком жадных людей, которые внезапно разбогатели. Она получает искреннее удовольствие от того, что дарит подарки.

Я тоже люблю делать подарки, только мне приходится очень сильно ограничивать это желание. Вроде бы у меня достаточно неплохие официальные доходы, но все равно, если начну раскидывать деньги как с вертолета, подозрения ко мне определенные все же могут появиться. И, учитывая, в какие дела я вовлечен, подумают, конечно, не про то, что я в группировку вхожу, которая деньги в серой части экономики делает. А уверены будут, что я стал иностранным шпионом, что вполне логично, учитывая мои частые зарубежные поездки и большое количество контактов с иностранцами на дипломатических приемах.

Поневоле будешь тут себя сдерживать, чтобы, как Диана, не угодить на процедуру с детектором лжи.

Зашли с Дианой в квартиру. Тузик с совершенно умиротворенным видом тут же рухнул около батареи в гостиной. Вряд ли он замерз, конечно. Весна все же, и день достаточно теплый. Но, видимо, это особое собачье удовольствие – после прогулки по свежему воздуху у теплой, горячей батареи погреться.

Умеют все же звери расслабляться. Глянешь порой на Тузика, валяющегося у батареи, или на Панду, которая прямо на ней дрыхнет. И понимаешь, что домашние звери по-настоящему умеют расслабляться.

И все же хорошо, что у нас кошка и собака, а не какая-нибудь экзотическая тварь. До сих пор, как вспомню эту мартышку, так вздрогну. Эта тварь совершенно иначе, чем наши домашние животные, предпочитает расслабляться, устраивая погром как внутри квартиры, так и отдельные вещи за ее пределы на головы гражданам скидывая.

Интересно, кстати. Она все еще у соседей в домашних питомцах числится, или все же от нее избавились?

Открыл при Диане чемодан с ее подарками. Она с удовольствием мне показала, кому какой подарок привезла. Большинство подарков было для меня, Галии и детей предназначено. Но и маме моей привезла красивую желтую блузку на лето. И даже Эльвире с Никифоровной по шелковому шарфику из бутика. Хмыкнул, представив, как Эльвира с Никифоровной будут по деревне в шарфах от Кристиана Диора рассекать. Самые необычные советские бабки выйдут…

Если вдруг какой-то понимающий в высокой моде иностранец случайно будет проезжать через деревню и их заметит, то у него глаз задергается. Никак не сможет он себе объяснить, как советские пенсионерки в деревне могут себе позволить такую дорогую вещь. Начнет еще думать, что советское правительство специально высокий уровень жизни в деревне своих граждан скрывает с какими-то коварными целями. Может быть, чтобы на Западе ошибались в истинном размере советской экономики?

Сели с сестрой обедать. Я перекусил, когда ждал звонка от Дианы. Но праздничный стол, даже небольшой, в честь приезда близкой родственницы я накрыл. И что же сидеть за ним вообще без перекуса?

Спиртного никакого на стол не поставил. Диана все же на своей машине ко мне приехала. Она прекрасно знает, как я строго отношусь к выпивке человека, которому скоро за руль снова садиться. Так что даже и не заикнулась о том, чтобы открыть одну из двух бутылок мартини, которые в чемодане с подарками ей же были привезены. Правда, находись она в гостях у кого-нибудь другого, вполне может быть, не вела бы себя так же сдержанно, но это уже ее дело. Надеюсь, что все же таких глупостей делать она не будет.

Часа полтора просидели, а то и больше. Спустился вниз ее провожать, когда уже было пять вечера. Накрылись все мои планы по поводу поездки на завод, чтобы начать с семьей из прошлой жизни сближаться. Уже завтра с утра буду звонить профоргу на завод.

Диана тем временем, пока я размышлял над этим, перед тем как попрощаться и сесть в свою «Волгу», сказала мне:

– Эх, Паша, все никак не могу определиться, первый способ или второй выбрать? Первый способ красивый, а второй от меня гораздо больше усилий потребует. Вот я и думаю, какой из них для меня самой полезнее будет, надо же развиваться, правильно? – сестра вопросительно посмотрела на меня. – Все же, учитывая, чем я теперь занимаюсь, я уже не девочка из провинции, у которой самое большое огорчение – это когда в драке, что затеяла с другими девчонками, проиграла. Как ты мне там как-то говорил? Надо бросаться навстречу вызову, потому что только преодоленные вызовы делают тебя сильнее!

Вот вообще не помню, чтобы я Диане что-то такое когда-то говорил.

Правда, память у меня не идеальная, так что вполне пару лет назад мог я ей что-нибудь такое пафосное и ляпнуть, чтобы мотивировать ее заниматься собой. Ну да, вряд ли кто из знакомых Дианы мог бы сказать ей такое. Так что, наверное, все же от меня она это услышала, не перепутала.