Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 63 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 3

Москва, подъезд дома Макаровых

Первый заместитель министра иностранных дел, возвращаясь поздним вечером домой, увидев, что почту никто так сегодня и не забрал из ящика, неодобрительно покачал головой. Решил, само собой, сам взять ее.

Вот почему члены семьи мимо почтового ящика проходят? – нахмурился он. Жена ведь всегда раньше его с работы приходит. Сын, правда, иногда с репетиторами задерживается. Да, может быть, сегодня и позже него домой вернется. Но вот жена…

Вместе с тремя газетами лежало и небольшое письмо весьма характерного формата. Как раз в таких небольших конвертиках места хватает только для небольшого приглашения на дипломатический прием. Но на конверте, к его удивлению, было написано не его имя, а имя его сына. Так-то, в принципе, редко ему на домашний адрес приглашения присылали. Разве что от тех послов, с которыми у него личные хорошие отношения складывались, и они хотели видеть на своем мероприятии именно его. Остальные посольства слали приглашение на министра иностранных дел Громыко. А тот уже принимал решение, когда он сам пойдет, а когда Макарова или какого-то другого заместителя министра вместо себя отправит. А то и какого-нибудь начальника отдела, если все его заместители были слишком заняты.

Но главное, что получить подобное приглашение на имя сына он никак не ожидал!

Нимало не заботясь о тайне переписки, он тут же вскрыл конверт, желая увидеть, какое именно посольство сына приглашает. Потому что ясно, что определенные подозрения у него возникли.

И когда он увидел, что зовут сына во французское посольство, ему, конечно, это чрезвычайно не понравилось. Сын же всего один раз на этом дипломатическом приеме у французов был. Да и то по чужому предложению. И девушка его там сильно набедокурила… К счастью, уже бывшая девушка.

А что это означает? Что Маша Шадрина действительно, как он и опасался, слишком много всего на этом приеме, напившись, разболтала. И французы узнали, с кем конкретно она была на их дипломатическом приеме.

А дальше, если речь идет о сыне первого заместителя министра иностранных дел СССР, то вне всяких сомнений и разведка французская должна была подключиться. Весь его опыт прямо говорил, что так оно и есть. И это означает, что сыну на этом мероприятии делать абсолютно нечего.

Ну и кроме того, ему нужно немедленно с ним очень серьезно переговорить. Но лучше, наверное, все же не дома. Он, конечно, на девяносто девять процентов был уверен, что КГБ не посмеет его прослушивать. Но вдруг все же это тот самый один процент, когда он ошибается?

Учитывая, какие у него подозрения возникли, то он этим разговором с сыном и себя в очень опасную ситуацию поставит, если КГБ о нем узнает. Потому что при малейшем подозрении о том, что какая-то разведка интересуется им или членами его семьи, он, конечно, обязан был немедленно в КГБ сообщать, чтобы уже они дальше этим делом занимались.

Но делать он этого, конечно, не собирался. Сын достаточно умен, чтобы после его предупреждения глупостей всяких не наделать. И как бы там эти французы не пытались его завербовать, на вербовку ни в коем случае не поддаться.

А вот если он сообщит, что его сына пытаются, судя по всему, французские разведчики завербовать, то о карьере Виктора как дипломата можно забыть. На него тут же в КГБ досье заведут. И всю последующую жизнь будут рассматривать его как возможного завербованного французами агента.

Витя может даже и попасть на работу в МИД, учитывая, что министр его ценит и поможет его сыну. Но КГБ всегда будет препоны ставить в любых его зарубежных командировках и в карьерном росте. А хуже всего, что, когда он на пенсию уйдет, не будет у сына уже никакой возможности с этой несправедливостью со стороны КГБ сражаться за счет отцовских связей и влияния. И вот тогда уже, скорее всего, комитетчики добьются увольнения Виктора из МИД.

И что тогда получится? Что он сына уговаривал так или иначе, тут уже неважно, какими способами, в МГИМО перевести, чтобы видным советским дипломатом стать. А он не то, что дипломатом не станет. Он еще и из МИД вылетит после всей своей учебы и после всех своих надежд, которые ему отец внушил. Это же будет полный крах, в том числе и личностный. После такого и спиться можно. Или вообще, и что похуже с собой сотворить.

Так что нет, никакого КГБ и близко тут быть не должно.

Макаров думал над всем этим, прямо так около почтового ящика и стоя, ни одного шага от него не сделав. Предельно сконцентрировался на этом важном вопросе. И только открывшаяся дверца лифта его из этого столбняка вывела. Соседка, вышедшая с пудельком на ошейнике, была ему хорошо знакома. Жена одного артиста, который, с его точки зрения, ничего особенного из себя не представлял, в таланте им замечен не был, но карьеру сделал очень серьёзную. Хотя, пожалуй, он все же не совсем прав. Талант заводить нужные связи у этого артиста все же определенно был.

Поздоровавшись с соседкой, и отойдя в сторону, когда она собаку мимо него проводила, чтобы шерсти с нее на штанины брюк не нацеплять, он в лифт вошел и нажал на кнопку своего этажа.

Ну что же, все его планы на отдых дома временно откладываются. Впрочем, кадровому дипломату это было не впервой. Сколько раз уже было, когда он едва домой приходил с работы, как его тут же обратно на нее вызывали. Из-за того, что какой-то кризис происходил в той или иной части мира, где у СССР свои интересы были. И часто вплоть до следующего утра они вместе с министром и аналитиками головы себе ломали, как интерес СССР защитить в возникшей ситуации.

***

Москва

У Вити сегодня аж два репетитора было после занятий. Башка хоть и не болела, что уже неплохо, но соображал он уже не очень хорошо.

Ну да, четыре пары вначале. Потом полчаса на то, чтобы в столовку сходить. А после этого еще четыре часа занятий с репетиторами. Из них два по китайской грамматике, а два по китайской классической литературе. Вот даже и не скажешь, какой из предметов хуже. Ясно, что теперь он был еле жив.

Витька предвкушал уже мечтательно, как перекусив чего-нибудь на скорую руку, на диван счастливо завалится. И хоть полчасика поваляется, прежде чем к заданиям по другим предметам приступать. Ну да, репетиторы репетиторами, а от того, чтобы к семинарам готовиться, его никто не освобождал.

Но вместо запланированного ужина и отдыха, пусть и краткого, отец его прямо в коридоре перехватил, едва он в дверь вошёл.

– Так, сынок, пойдем-ка прогуляемся. Надо воспользоваться случаем, что сегодня такая погода хорошая. – сказал ему Макаров-старший.

Витька хотел уже возмутиться, сказать, какая ему сейчас еще прогулка после такого напряженного учебного дня, и плевать ему, насколько сейчас хорошая погода. Он вообще сейчас, пока домой добирался, внимания на это из-за усталости не обратил. Спроси его сейчас отец, какая именно погода на улице, вряд ли он что-то толковое по этому поводу смог бы ему ответить. Но тут отец ему как-то нервно подмигнул, и все его возмущение тут же исчезло. Он сообразил, что что-то явно неладное произошло, что отец не готов дома обсуждать.

Первая мысль у него была, конечно, что Регина снова что-то учудила. Разболтала, что ли, о нем, что он у нее в постели был? Но почему отец не хочет это дома обсуждать? Они же эту тему уже вполне свободно дома поднимали. Нет, похоже, что не Регина тут виновата.

Ладно, помучаться любопытством пришлось только пару минут, пока отец поспешно одевался. Да минуту еще пока они в лифте вниз спускались. А когда на улицу вышли и немного от подъезда отошли, отец сам заговорил.

– Сын, тебе письмо пришло с приглашением во французское посольство. Вот скажи мне, как будущий дипломат, что это означает?

Витька, честно говоря, ничего криминального в этом не увидел. Понял, естественно, по такой странной реакции отца, раз уж он на улице оказался вместо ужина, что почему-то это очень плохо. Минуту думал, полторы. Но уставшие за день мозги никак не хотели какой-то результат ему выдать, почему он должен по этому поводу переживать. И почему отец так взволнован.

Ну, пригласили его французы. Ну и что с того? Удивительное дело, конечно, что пригласили. Но, с другой стороны, ему же наверняка все его друзья на курсе обзавидуются, когда узнают об этом приглашении.

И тут вдруг он сообразил. Он же на этом приеме был по Пашкиному приглашению, и никому там не назывался. А потом еще дошло, что единственный вариант, когда французы могли о том, что он там был, узнать, это что Маша Шадрина разболтала не только о себе, но и о нем им все. Прямо на том же приеме, как отец и опасался. А он еще ему не верил…

– Ты волнуешься, папа, из-за того, что французы как-то узнали, что именно я был у них на приеме по чужому приглашению?

– О «как-то узнали», – фыркнул отец, – речи не идет. С этим сомнений нет. Ясно, что твоя тогдашняя подруга Маша Шадрина все о тебе им и рассказала. Меня гораздо больше волнует, что такое предложение не может быть сделано просто так, учитывая, что ты мой сын. Тут явно французская разведка что-то злоумышляет.

– Ого, – сказал ошарашенно Витька. – То есть ты думаешь, что французские разведчики вот так пообщаться со мной хотят?

– Пообщаться! – снова фыркнул отец. – Завербовать они тебя хотят, как будущего дипломата и моего сына. В надежде, что вначале ты им будешь сообщать все, что я дома про свою работу с тобой говорю, а потом, когда сам в МИД пойдешь, начнешь еще и информацию из своего отдела им сливать. Как плохиш, за булочку и молоко. Ну или за французские франки.

– Ого, – снова сказал Витька. И как-то вся прежняя усталость куда-то отступила. Он почувствовал, что, несмотря на голод и все эти утомившие его занятия, мозг снова очень неплохо себе может соображать. – Так и что делать, папа? Я так понимаю, надо в КГБ бежать?

– Нет, сынок, в КГБ бежать нельзя, поскольку тогда вся твоя будущая карьера будет уничтожена. В тебе всегда комитетчики будут видеть возможного агента французской разведки. Ты ж пойми, если чужая разведка тобой интересуется, никто тебе уже больше доверять, как раньше, не будет.

– Так мы можем предложить им, папа, что я на французский дипломатический прием пойду, все узнаю, а потом расскажу им. В этом случае у них же не будет никаких сомнений в мой адрес?

– Вот еще! – недовольно сказал отец. – То есть ты хочешь добровольно, без всякого принуждения, записаться в агенты КГБ? Я понимаю, что ты насмотрелся фильмов про разведчиков. Но ты же учти, что это только в фильмах красиво все выглядит. А тут ты вначале по этому поводу службу для КГБ отслужишь, а потом они тебя заставят стучать на твоих же товарищей по институту, а потом и по МИД. Как тебе такое сотрудничество, сын?

Такой вариант, конечно, Виктора нисколько не устраивал.

– В общем так, сын, приглашение это я предлагаю немедленно сжечь. Я и спички с собой для этого прихватил. Дальше. Если из французского посольства будут звонить и спрашивать, получил ли ты приглашение и подтверждаешь ли свое участие, вежливо отвечай, что никакого приглашения не получал. Но в силу своего возраста участвовать в любом случае ни в каких посольских приемах не собираешься. Мать я тоже аккуратно предупрежу, что отвечать, если будет такой звонок.

Ну и запомни на всю свою жизнь, что противопоказано теперь тебе с любыми французами общаться. Имей, кстати, в виду, что они себя и за бельгийцев могут выдавать или за каких-нибудь марокканцев или алжирцев, учитывая, что там крупные французские диаспоры. Но всю свою жизнь ты теперь должен к таким людям с большим подозрением относиться. Любой из них может французским разведчиком оказаться.

Ну и кроме того, еще учти, что и подставить тебя могут попытаться, чтобы завербовать, раз уж на прицел взяли. Познакомишься ты, к примеру, с какой-то красивой девушкой. Дойдет все у вас до постели, а потом вдруг окажется, что она жена кого-то серьезного, может, даже советского генерала какого-нибудь. Они любят на молодых красавицах жениться.

И тебя перед выбором поставят, что либо генерал об этом узнает, и скандал будет, который тебе карьеры в МИД будет стоить. Либо если хочешь сохранить информацию об этом в тайне, то на французскую разведку придется начать работать.

– Так и что мне теперь, с девушками красивыми не знакомиться? – возмутился Витька.

– Да нет, Вить, на самом деле вопрос этот очень просто решается. Надо всего лишь найти тебе приличную девушку из хорошей семьи, про которую мы сами все знаем. Женишься на ней, а дальше все просто. Люби свою жену и уважай. Никогда ей не изменяй. И тогда на этот медовый крючок никакая разведка тебя не сможет подцепить.

***

Москва

На самбо едва успел вовремя приехать, настолько меня в театре на съемках заездили. Жаль, но Сатчана сегодня не было. Совсем, видно, его работой замучили в МГУ. И он не говорил раньше, что у него проблемы с проректорами. Но общий его настрой решить их, не прибегая к давлению от Захарова, я одобрил. Без острой необходимости нечего людей из неприязненно настроенных превращать в откровенных врагов. Непростые люди проректора в МГУ, со множеством знакомых во влиятельных структурах. Если по-настоящему их обидеть, то они смогут создать Сатчану такие проблемы, что победа над ними при помощи Захарова может оказаться пирровой.

Вернулся домой после тренировки, уставший, но очень ей довольный. Хорошо сегодня Марат с нами поработал. Новый бросок осваивали, да так, что с меня семь потов сошло. Плечо немножко ныло, приходилось задействовать мышцы в этом броске, что раньше, видимо, сильно не работали, но поноет и пройдет, ничего страшного. Это вовсе не портило мне удовольствие от прекрасно прошедшей тренировки.

Зашел в квартиру. Жена навстречу вышла. Смотрю, вся такая нехарактерно задумчивая. Ясно сразу стало, что что-то случилось.

– Что такое, милая? – спросил я. – На работе все в порядке? Дети здоровы?

– Да нет, ни с работой, ни с детьми это не связано, – ответила Галия задумчиво. – Просто когда пришла домой, то вначале обрадовалась. Открываю почтовый ящик, а там приглашение на прием во французское посольство.

Я поморщился, вспомнив, что в прошлый раз с этим приемом вышло. Мы сами решили не идти, а приглашение Витьке Макарову с Машей Шадриной отдать. А дальше все очень нехорошо получилось.

– Я смотрю на это приглашение и думаю, – продолжила жена. – Это же для нас хороший шанс сходить во французское посольство вместо того раза, когда мы отдали приглашение друзьям. Надо же мне дальше собирать визитки иностранных граждан. Уж больно председатель доволен моей деятельностью. Недавно как раз спрашивал, когда снова визитки ему принесу. Надо нам самим с тобой идти, не отдавать же снова приглашение Макарову и Шадриной после того раза?

Домой вернулась, а через минуту после того, как Валентину Никаноровну домой отпустила, слышу звонок в дверь. Подумала, что няня что-то забыла и вернулась, открываю дверь, а там Маша Шадрина. Представляешь? – с вопросом посмотрела на меня жена. – У меня аж язык отнялся. Смотрю на неё молча, даже не поздоровалась. Как говорится, только подумаешь про чёрта, а он уже тут как тут. Тут Маша мне протягивает такой же конвертик, как я недавно из почтового ящика достала, и говорит, мол, Галия, я уже извинялась, но снова готова то же самое сделать. Я в прошлый раз очень нехорошо поступила на французском приёме, когда мы туда по вашему приглашению пришли. Так что в этот раз, когда французы уже мне приглашение прислали, я решила вам его с Пашей отдать, чтобы вы по нему могли на прием сходить. Обменяемся, получается. Тогда мы по вашему приглашению ходили в французское посольство, а теперь вы по нашему приглашению сходите.

– А ты ей сказала, что тебе тоже приглашение от французов снова пришло? – спросил я, поскольку Галия замолкла.

– Хотела сказать... – раздосадовано ответила жена. – Но ты бы видел, как Маша в тот момент выглядела. Вся такая в высоких чувствах, нос гордо задран, прямо как невеста декабриста, которая вслед за ним в Сибирь отправляется, бросая балы, салоны, красивую музыку и жертвуя собой. То есть видно было, что для Маши очень важно, что она свои старые долги таким образом нам выплачивает. И представь, что я бы ей сказала, что ерунда это твое приглашение, у нас собственное снова есть? Мне кажется, я бы ее просто раздавила таким ответом в этом случае. Как-то это совсем высокомерно выглядело бы.

Ну и тем более, я подумала, что Шадрина же с Витькой теперь больше уже не встречается. Значит, в любом случае, она с ним в посольство не пойдет. Да и судя по ее виду, она вообще в это посольство точно идти снова не собирается. Похоже, действительно осознала, какие глупости там в прошлый раз наделала.

– В принципе, – согласно кивнул я, – так оно и есть. Так что тогда получается? У нас теперь имеется два приглашения во французское посольство. По каждому может пройти два человека.

– Получается так, – подтвердила жена.

– Так может быть тогда нам лишнее приглашение Марату отдать? Пусть с Аишей сходят, потренируются на иностранцах. Марат будет дальше свои манеры отёсывать в приличном обществе. Глядишь, чему-то за два твоих похода с ним в посольства зарубежные во время моего отъезда в Японию научился. Продемонстрирует это, и Аиша будет им приятно впечатлена. Тем более, если он ей не рассказал, что ходил с тобой на эти приемы.

Глава 4

Москва, квартира Ивлевых

– Марат и Аише что-то не рассказал? – насмешливо фыркнула Галия. – Это он с нами иногда кажется таким, немножко в себе замкнутым и немногословным. А около Аиши он как хвостик вертится. Все ей как на духу выкладывает, даже то, что мне никогда не говорил про свои детские приключения. Я когда с Аишей общаюсь, много о детстве собственного брата от нее узнаю. Так что он ей точно рассказал про то, что мы с ним к британцам и американцам на дипломатические приемы ходили.

– Жаль тогда, – сказал я, – а то на контрасте бы лучше сработало. Аиша бы думала, что он в первый раз на дипломатический прием идет, так что волноваться будет сильно и все такое. А он бы там с олимпийским спокойствием себя вел в силу привычки. Она зауважала бы его сильнее.

– Как есть, так есть, – махнула рукой Галия. – Хорошо, предварительно тогда я Марату это приглашение отдаю, правильно?

– Милая, учитывая, что именно тебе его Маша вручила, то тебе и решать, кому это лишнее приглашение передать, – сказал я. – Меня другой вопрос волнует. Стоит ли нам с тобой идти к французам после того, что в прошлый раз по нашему приглашению Шадрина там отчебучила? Вот это действительно важный вопрос.

– Думаешь, французы так сильно этим озаботились? – удивилась Галия.

– О, поверь мне, так оно и есть! – усмехнулся я. – Вот ты сама себе не задала простой вопрос? А с чего вдруг французы Шадриной приглашение на свой прием прислали? В прошлый раз и близко же не было такого. Будь у нее тогда приглашение, Витька бы с ней во французское посольство по нему пошел бы. У нас бы не было необходимости этой парочке свое отдавать. Похоже, что она столько там всего наболтала, что французы приметили ее как потенциального будущего агента влияния Франции, а то и того хуже. Слава Богу, что у нее хватило ума самой к французам снова не идти, – сказал я задумчиво. – И второй момент. Они нам снова приглашение прислали, а ведь достаточно велики шансы, что Шадрина разболтала им не только, кто она такая, раз снова приглашение получила, но и то, что в прошлый раз она по нашему приглашению туда ходила.

– Ну так это может и неплохо, – сказала Галия. – Французы, значит, на нас не обиделись, что мы в прошлый раз других людей вместо себя прислали. Раз уж снова приглашают.

– Похоже, что французы не обиделись, да, – согласно кивнул я. – Но мало ли, у них какие планы по мне и тебе теперь появились коварные? Не забывай, что Франция – американский союзник. И разведка у них имеется, которая на территории Советского Союза вовсю себе действует.

– И что, это настолько опасно к ним теперь на дипломатический прием прийти? – подняла брови недоуменным жестом Галия. – Они что, прямо там нас на приеме схватят и потребуют работать на их разведку?

– Да нет, конечно, – улыбнулся я. – Будь такое возможно, никто бы на дипломатические приемы не ходил. Но они могут начать подкатывать и ко мне, и к тебе, примеряясь, удастся ли нас завербовать. Мало ли, мы денег очень хотим, и тогда надо попытаться нас за валюту свою купить или за советские рубли. Или сбежать во Францию хотим, потому что советскую власть не любим. И тогда будем работать на них, если они пообещают нас за ударную работу потом во Францию вывезти.

– Паша, если это так, то это вообще не проблема, – махнула рукой Галия. – Пусть себе подкатывают. Я просто таких намеков понимать не буду. У меня задача предельно простая. Председатель ССОД велел знакомство заводить с иностранцами, визитки собирать, и ему отдавать. Вот я этим и буду заниматься. Не будут же мне эти французские франки прямо в руки совать, правильно? А если и будут, то я их просто не возьму, только и всего. Меня только визитки интересуют.

– В принципе, ты права, – немного подумав, согласно кивнул я. – Если мы сами от французов денег брать не будем, а мы не будем, да на всякие нехорошие предложения соглашаться тоже не станем...

– Ясно, что не будем. Пусть они себе хоть прыгают все время вокруг и лопочут умоляюще на своем лягушачьем языке. Мы будем просто своими делами заниматься на этом дипломатическом приеме. – перебила меня Галия.

– Ладно, тогда можно сходить. – развел руками я.

– Отлично! – радостно сверкнув глазами, сказала жена. – Слушай, а если я Марату второе приглашение отдам, то как ты считаешь, его надо предупредить о том, что французы могут и в отношении него что-нибудь нехорошее задумать?

– Заинтересует ли их как шпион тренер по самбо, работающий на ЗИЛе? – поднял я брови. – Думаю, что вряд ли. А вот Аиша, вся такая восточная и загадочная, их внимание действительно может привлечь. Тем более, одевается она так, что сразу видно, что из очень приличной семьи. Весь гардероб от западных модельеров. Так что на всякий случай скажи Марату, чтобы передал Аише, что приглашение ты получила от подруги, которая в прошлый раз лишнее на французском приеме болтала и теперь боится туда идти из-за того, что ей стыдно. Пусть имеют в виду, что могут быть всякие странности. И при каких-то подозрительных знакомствах дальше их просто не развивают. Шампанское попьют, французской кухней отведают, концерт какой-нибудь французский послушают там, да этим и ограничатся.

– Хорошо, – радостно сказала Галия, – так и сделаю. А еще скажи – мы с ними будем там общаться или будем делать вид, что незнакомы? Что Марату сказать по этому поводу?

Немного подумав, я сказал:

– Лучше будем делать вид, что незнакомы. Нечего привлекать внимание к ним французов. Мы для них точно можем быть желанной целью. Увидят, что мы близко знакомы, могут из-за этого и Маратом тоже заинтересоваться, а не только Аишей.

Закончили мы этот разговор, а я довольно подумал, что у прослушки, которую КГБ у меня дома установило, есть свои определенные плюсы. Можно теперь по поводу этого французского приема Румянцева не информировать. Картину, в принципе, я в разговоре с женой достаточно прозрачно осветил. В КГБ теперь полностью в курсе будут, что я и моя жена отдаем себе отчет в тех рисках, которые могут быть в этом походе во французское посольство. Так что французам к нам на кривой козе не подъехать. Как говорится, кто предупрежден, тот вооружен.

***

Москва, воинская часть на Лосином Острове

Полковник Васильев приехал на стрельбище в достаточно плохом настроении. В позапрошлый раз ему пришлось поездку на стрельбище пропустить. Дела службы. Не может же он сосредоточиться только на одной задаче с Ивлевым, поставленной ему начальством? С него и других задач никто не снимал. В прошлую субботу он смог вырваться на стрельбище, но Ивлевы не появились. Чувствовал себя как дурак. Так расстраивался, что упустил возможность в позапрошлый раз с ними пообщаться. Надеялся, что в этот раз получится. А они взяли и просто не явились. И было какое-то предчувствие, что и в эту субботу снова что-то не сложится.

И так оно и оказалось. Он приехал в привычное время, но Ивлевы снова не появились. Так что настроение полковника только ухудшилось. Вот как ему выполнять поставленную генералом задачу по налаживанию отношений с Ивлевыми, которая еще и в последнее время, после полученного из Японии доклада, осложнилась?

Теперь надо не только попытаться завербовать Ивлева в ГРУ, а еще и убедиться перед этим, не работает ли он на иностранную разведку.

Но решения этой задачи никак не добиться, если даже с Ивлевым элементарно встретиться не получается и укрепить их знакомство.

И что же, он теперь каждую субботу будет так ездить, а Ивлевых так и не будет? Нет, надо идти к генералу и поднимать вопрос о смене тактики. Лучше всего будет, если усилить работу по сбору информации, раз его попытки укрепить знакомство с Ивлевыми раз за разом дают сбой.

Лучше всего прослушку на квартире у Ивлевых поставить. Не так часто, конечно, ГРУ этим занимается, как тот же КГБ, но всё же это вполне обычная практика. Так что он подумал, что генерала Зуева, наверное, всё же получится убедить, что необходимо прибегнуть к этому способу.

В конце концов, если Ивлев действительно шпион иностранной разведки, это в интересах ГРУ как можно быстрее выяснить…

***

Москва, горком

Приехали мы с Галией к Захарову в кабинет на десять минут раньше назначенного времени. Решил, что лучше посидеть в приемной немного, чем опоздать. Но его помощник сразу нас в кабинет к шефу пригласил. Оказалось, что архитекторы еще раньше нас приехали и теперь все только нас и ждали.

Архитекторы по отмашке Захарова снова начали делать презентацию, рассказывая, что и как у них изменилось после достаточно большого количества моих замечаний в прошлый раз.

Приятно было видеть, что теперь они, в отличие от нашей первой встречи, не на Захарова смотрели, когда делали презентацию, а на меня. Сообразили наконец, кто за техническую часть проекта по-настоящему отвечает и может от них новых изменений потребовать.

Что еще более было приятно, так это отсутствие в их взглядах какого-то особого недовольства, которое могло бы возникнуть, если бы меня приняли за золотого мальчика, который ничего не понимает, но настырно лезет не в свое дело. Я так понял, видимо, что разобравшись в моих замечаниях, они сами поняли, что после их реализации проект аквапарка значительно выиграет. Перестанет выглядеть как просто обычный бассейн под крышей. А ведь в конечном счете их имена, как архитекторов, с реализованным проектом будут неразрывно связаны. И если построенный аквапарк высокому начальству понравится, то, глядишь, и премии у них будут, и какие-то другие поощрения от руководства, которые ценятся в их профессиональной среде.

Что для советских архитекторов, в качестве дополнительной награды от руководства, помимо денег, может быть важно, я, честно говоря, не особенно был в курсе. Но естественно, прекрасно понимал, что в любой профессии какие-то бонусы несомненно есть, тем более в такой важной, как архитектура. Всё же это не та профессия, которую можно игнорировать.

Так что, судя по взглядам делавших доклад товарищей, у них нет какого-то предубеждения ко мне и к тому, что пришлось им дополнительно серьезно над проектом поработать, убирая те недостатки, которые мне не понравились.

И поработали они, надо сказать, очень хорошо. Я, естественно, перед тем как ехать на совещание, постарался припомнить все те моменты, которые от них в прошлый раз потребовал переделать. Все учли! Обычно так не бывает, но приятные исключения случаются…

Так что когда спустя полчаса доклад ими был закончен, я удовлетворенно кивнул и сказал:

– Товарищ Захаров, вижу, что коллектив поработал очень плодотворно. Приятно, что для работы над этим очень важным и ответственным проектом выделили, судя по всему, лучших профессионалов, что в Москве имеются. Я полностью удовлетворен теми правками в проекте, которые были сделаны. При его реализации у нас действительно появится объект, которым Москва сможет заслуженно гордиться перед зарубежными гостями. Ничего более современного ни в одной западной стране точно нет. Вполне может потом оказаться, что по московскому проекту аквапарка потом те же самые американцы с британцами начнут аналогичные объекты строить. Конечно, хотелось бы, чтобы они упоминали при этом первенство своих советских коллег. Но тут уже, конечно, как получится, учитывая, что им в капиталистическом мире явно не захочется ссылаться на то, что они какие-то красивые идеи у своих советских коллег украли.

Захаров довольно потер руки, полностью удовлетворенный моим коротким комментарием. По лицам архитекторов я понял, что они теперь мне еще и благодарны будут. Конечно, учитывая, что в этот раз я расхвалил их профессионализм перед вторым секретарем московского горкома, который отвечает за этот проект перед самим Гришиным.

Ну так и я же не для того, чтобы покуражиться, на прошлом совещании заставил их многое переделывать. Они действительно неправильно поняли стоявшую перед ними задачу. Какая еще экономия, если речь идет об единственном уникальном объекте, которым мы будем потом хвастаться перед иностранцами во время Московской Олимпиады?

Так что я решил, что правильно будет похвалить их за плодотворную работу над ошибками.

К тому же к чему мне оставлять за своей спиной врагов, которые однажды могут пожелать со мной рассчитаться за свои обиды? Так что я сказал то, что сам думал. Я вполне уверен, что это прекрасные архитекторы. Других бы на задачу, поставленную самим Гришиным, их начальству не пришло бы в голову отправить. Уж слишком велика ответственность, чтобы сюда только блатных присылать. Может, конечно, в этой делегации есть один-два человека, не очень в архитектурном деле сведущих, которых по блату в работу над этим проектом включили. Но основной костяк, я уверен, крепкие профессионалы, которые в первый раз оплошали только потому, что неправильно поняли стоявшие перед ними задачи. Так что закапываем топор войны, чтобы он точно уже никогда между нами не появился.

Потом минут пять ещё походили вместе с Захаровым и Галией вокруг стола с разложенными ватманами. Захаров задал несколько дополнительных вопросов. Интересовало его, каким образом те или иные объекты между собой сочетаться будут. Я ему всё пояснял раньше, чем архитекторы успевали это сделать. В результате поймал на себе даже парочку уважительных взглядов с их стороны.

Впрочем, естественно, я себя великим архитектором в силу этого не вообразил. Я же всем, что заставил их внести в этот план, лично пользовался. Конечно, как же мне не понимать, как лучше всего эти объекты друг с другом состыковать, чтобы человеку максимально удобно было всеми доступными функциями аквапарка пользоваться?