Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Токио, Keio Plaza Hotel

Боянов открыл дверь. Я внутрь зашел и спросил:

– А вы думали над тем, как выкрутиться из ситуации в аэропорту? Ладно, до автобуса еще, когда нас провожать будет Токийский театр, можно в гриме добраться. Но в автобусе-то уже грим снимать придется, иначе паспортный контроль в аэропорту не пройдете. А вдруг японцы из Токийского театра провожать приедут?

Лица цыган тут же омрачились.

– Думали уже, – сказал Боянов. – Нет у нас пока что никакого варианта. Лавандовое масло, как ты посоветовал, мы купили, и все возможное время синяки и фингалы мои ребята им мазали. Действует, но не совсем же чудодейственное средство, чтобы за пару дней лицо выглядело так, как будто ничего с ним не произошло.

– Ладно, я придумал идею. Тут, правда, тоже грим понадобится. Хорошо, что у вас есть свои специалисты.

– Ну-ка, – тут же оживились Боянов с Вишневским.

– Короче, я про аллергию кожную подумал. Давайте на нее попробуем все списать. Мол, крем для грима японский, для нашей советской кожи непривычный. Походили вот так вот в гриме два дня, пока представление давали. И все, у кого-то нормальная реакция, а у кого-то аллергия, лицо раздуло.

– Думаешь, Паша, что удастся синяки и фингалы за результат аллергии выдать? – снова несколько помрачнел лицом Боянов.

Он, видимо, ждал от меня какого-то совсем уж чудесного решения.

– А вот тут как раз гримеры ваши пригодятся. Надо затонировать эти синяки таким образом, чтобы они были видны, но цвет у них был не такой, как у обычных синяков. Может быть, даже какими-нибудь красными крапинками покрыть, чтобы казалось, что это какая-то кожная реакция типа экземы. Но скажите только вашим специалистам не перестараться, чтобы нас всех в карантин какой по приезду в аэропорт не закинули, решив, что у нас тут больные проказой, к примеру, в делегации имеются. Мне, конечно, в Японии в целом понравилось, но не настолько, чтобы тут еще на неделю-другую задержаться. Меня дела в Москве ждут.

– Ну что, – сказал Боянов, – учитывая, что у нас никаких своих вариантов вообще не появилось, надо с гримерами сегодня хорошо посидеть да прикинуть, как сделать так, чтобы под эту самую аллергию грим изобразить. Значит, так, Паша. Спасибо за идею, мы тогда сейчас чемоданы соберем, и сразу на такси в отель к нашим артистам поедем, будем всем этим заниматься. Надо же варианты такого специфичного грима подобрать на утро. Там и переночуем, номера же есть. А вы с Андреем и Анастасией уже в аэропорт просто приезжайте.

Ну ладно, что хотел, я сказал. С ощущением выполненного чувства долга пошел к себе в комнату. И даже как-то случайно вышло, что часа полтора лишних утром поспать появится…

Администраторы «Ромэна» через полчаса уже съехали. На шум, когда они чемоданы вытаскивали в коридор, Анастасия с Андреем, конечно же, выскочили из своих комнат. Боянов им объяснил, что, мол, надо проверить, насколько труппа готова к отъезду, поэтому они с Вишневским уже сейчас уезжают.

Проводили их до лифта, вернулись в номер. Вспомнил, что у меня один из чемоданов наполовину пустой. Спросил у Анастасии и Андрея, все ли купленное у них в чемоданы помещается, а то у меня свободное место есть.

У Анастасии с этим порядок был, а вот Миронов тут же заинтересовался. У него реально проблема с этим была, как оказалось. Он мне свои лишние вещи в пакет фирменный с сакурой сложил, я их так к себе в чемодан и разместил.

– Хорошие у тебя, Паша, чемоданы, – сказал Миронов, – сами почти что едут.

– А у тебя когда день рождения? – спросил я его.

– Да ладно тебе! – сразу понял он намек, – я же так просто похвалил, а не чтобы выцыганить…

– Ну так Боянов и Вишневский съехали, кто-то же должен поднять, так сказать, знамя… – пошутил я.

Посмеявшись моей нехитрой шутке, Миронов сказал:

– Седьмого марта я родился. Тридцать три года исполнится, возраст сам знаешь кого…

– Ну, видишь, практически идеально получается! – развел руками я, не став развивать тему про Христа. Неожиданно такое услышать от советского человека, но, возможно, Миронов и в Бога верит. – Два подарить не обещаю, но один точно будет.

И только после разговора понял, когда по комнатам снова разошлись, что я же сейчас, получается, на день рождения к Миронову напросился. И ведь даже не планировал ничего такого. Но теперь у него выхода другого нет, как меня звать. Блин, как-то нехорошо получилось, хотя действовал я из лучших побуждений. Ну ладно, если и в самом деле позвонит и пригласит, то поупираюсь некоторое время, только если сильно будет настаивать, то тогда уже и соглашусь. Дам ему шанс формально меня пригласить и с облегчением услышав про мои причины не идти, тут же с ними согласиться.

* * *

Москва

Галия только когда с работы уже уехала, по дороге домой сообразила, что один из полученных от директора отгулов можно же совершенно иначе использовать, чем она планировала, вообще не советуясь с мужем. Почему бы ей Паше сюрприз не устроить? Взять на день его прилета отгул, да и поехать в аэропорт его встретить. Вот он удивится, когда он прилетит, и жена его встречать прямо в аэропорту будет!

Правда, тут же она дальше размышлять начала. Если она так сделает, то есть одна закавыка. Валентину Никаноровну придется привлекать, чтобы она с детьми посидела, пока она в аэропорт будет за мужем ездить. Ну да, дело это не быстрое все же. А дергать Валентину Никаноровну на три часа тоже, наверное, не очень хорошо. Все равно Паша с дороги уставший будет, может, посидят втроем с Маратом с часик, а потом он спать ляжет. Что ей тогда делать? С детьми сидеть будет, ждать, когда он проснется.

Лучше Валентине Никаноровне тоже отдохнуть денек предложить.

Но кто тогда с детьми будет, пока она в аэропорт поедет Пашу встречать?

Вскоре она придумала другой план. Она дома останется. И с сегодняшнего вечера начиная, всякие вкусности для Паши по приезду стряпать станет. А завтра в аэропорт она Марата отправит, для того чтобы тот Пашу встретил и домой привез. Только велит не рассказывать мужу, что она не на работе, а дома его ждет! Вот будет сюрприз, так сюрприз!

Да, так лучше будет. Тем более Марат ей сам рассказывал, что он свои тренировки только по вечерам проводит, так что свободное время у брата завтра наверняка найдётся. Ведь Паша утром прилетает часов в одиннадцать.

Ну и в любом случае, брат вряд ли будет недоволен тем, что она его немного поэксплуатирует. Она же его на два посольских приема водила, чтобы он натренировался как следует потом со всякими богатыми друзьями и родственниками Аиши общаться. Ну и кормили же там тоже очень неплохо. Да и вообще, любой, кого на иностранный прием приведешь, благодарен тебе потом за это должен быть. Правда, тут она вспомнила про Машу Шадрину и про то, как неожиданно и неприятно ее благодарность выразилась. Но сразу и махнула рукой на это неприятное воспоминание. Марат точно не из тех, кто такие вещи ценить не будет. Родной брат – это тебе не какая-то много возомнившая о себе Маша!

Да и Паша наверняка Марату тоже какой-то подарок привезет. Вот пусть Марат его заранее и заработает. А то, конечно, все эти рассказы Паши про то, что Марат ей как охрана нужен на этих приемах в посольствах в Великобритании и США, ее особо не впечатлили. Нормально там все прошло. Никаких подозрительных личностей к ней не цеплялось. Никто не предлагал сходу влет стать агентом ЦРУ или на британцев работать. Как называется британская спецслужба, Галия понятия не имела и интересоваться не планировала. Но тем не менее налицо факт, что никто к ней с сомнительными предложениями не подходил.

В общем да, как приедет, надо сразу звонить Марату в общежитие, и договариваться с ним на завтра. А потом Морозовой надо домой позвонить. Та же знает про ее честно заслуженные отгулы, так что договорятся, что она просто завтра на работу не придет, а заявление на отгул потом задним числом напишет для отдела кадров.

Все свои люди, никаких проблем с тем, чтобы сдать это заявление позже положенного, не будет.

* * *

Москва, ГРУ

Генерал Зуев, получив отчет из Токио, честно говоря, был в определенном замешательстве. Кому ж понравится, когда к парню, которого ты хочешь увидеть однажды офицером ГРУ, аж сам резидент ЦРУ в Токио интерес испытывает? Не помощник его какой-нибудь или даже заместитель, а лично резидент прибыл к театру и на лимузин, в котором Ивлев находился, пялился.

Также ему очень хотелось бы, конечно, понять, для чего японцы столько полиции нагнали к Токийскому театру. С чем это связано вообще? Может быть, какие-то угрозы поступали в адрес советских артистов? Тогда это одно дело. А если угроз не было, то зачем столько полицейских вокруг советской делегации крутилось? Резидент в своем отчете внятного объяснения не дал, а сам Зуев в Японии слабо разбирался. Кто его знает, может быть, у японцев это вообще общая практика, когда крупная делегация из другой страны приезжает в рамках культурного сотрудничества.

Но прояснить для него этот вопрос есть кому. ГРУ по Японии, само собой, тоже плотно работает. Эксперты имеются, которым этот вопрос можно будет задать.

Но пока что получалось, что прежняя задача по Ивлеву – во что бы то ни стало его в ГРУ тянуть – несколько утрачивает свою актуальность. Вначале нужно понять, в чем заключался интерес резидента ЦРУ к Ивлеву. И как далеко он зашел. Рассматривал ли он Ивлева в Токио с точки зрения вербовки или присматривал за ним уже как за действующим агентом, как его из центральной штаб-квартиры попросили? Потому как если Ивлев уже завербован, то этот интерес вполне логичен. ЦРУ хотело, вполне может быть, убедиться, что к агенту во время его пребывания на территории Японии японские разведслужбы не подкатывают.

Да, сделано это, конечно, было грубо с точки зрения разведопераций. Целому резиденту ЦРУ светиться вот так вот возле действующего агента не стоило. Но, с другой стороны, американцы могли подумать, что уж в Японии-то советские разведслужбы до Ивлева никак не дотянутся, потому и действовали так прямолинейно.

Вполне может быть, подумалось вдруг также Зуеву, что это была намеренная демонстрация флага американцами. Мало ли, ЦРУ прознало, что у японской разведки какие-то планы на Ивлева появились? И резидент ЦРУ специально около Ивлева показался, чтобы продемонстрировать японцам, что этот советский агент уже ЦРУ занят, и им нечего свои планы в отношении него строить. Что же, вполне возможен и такой вот вариант.

Но все же Васильева отзывать от Ивлева он необходимости не видел. Просто задача у него теперь изменится. Не создавать у Ивлева интерес к работе в ГРУ, а выяснить для начала, является ли Ивлев добропорядочным советским гражданином, или агентом западных спецслужб?

Прояснив для себя ситуацию по последующим действиям, генерал тут же вызвал к себе помощника, чтобы отдать ему приказ по полковнику Васильеву. Он должен незамедлительно явиться к нему на инструктаж.

* * *

Токио, Sakura hotel

Боянов с Вишневским только под утро, часа через два после своего приезда в отель, решили наконец с гримерами задачу, как изобразить из синяков и фингалов хоть что-то похожее на экзему. Много разных вариантов грима перепробовали, и наконец что-то и получилось. А потом им еще одна мысль в голову пришла. А почему бы им немножко дальше не пойти? Наверное, стоит всем актерам театра такие же «экземы» на лицах изобразить, а то аллергия только у пяти актеров, да еще и такие вспухшие участки на лице, это все же как-то подозрительно.

А если у всех экзема, то и мысли не возникнет о том, что это настоящие синяки и фингалы. Не может же быть так, что вся советская труппа без исключения между собой или с кем-то передралась, чтобы все без исключения актеры в синяках и фингалах красовались? В общем решили, что идея неплохая, и именно так поутру и сделают.

Номер, который им был выделен, конечно же, Боянову с Вишневским не понравился. Ну, чуть лучше, чем комната в благоустроенном советском общежитии. А если взять свежее, только что построенное общежитие, то один в один. Даже удобства на этаже. Отвыкли они уже в таких условиях размещаться.

То ли дело президентский люкс в отеле, в котором Паша их разместил. Вот там красиво жили, как короли. Видимо, подумав об этом, Вишневский и сказал Боянову:

– Слушай, Миша, нам нужно как-то, наверное, Пашу поблагодарить от лица всей труппы, да еще лучше в присутствии всех актеров. Много чего хорошего только из-за Ивлева произошло.

Во-первых, из-за его пьесы мы вообще в Токио попали впервые в жизни.

Во-вторых, он нас в свой шикарный номер заселил, хотя вполне мог этого не делать. Это же его собственный номер.

Ну а то, как он нас с этим гримом выручил, это же только Ивлеву, скорее всего, могло в голову прийти! Надо же вообще было догадаться под театр кабуки труппу замаскировать!

– Ну и сейчас же с этой экземой тоже его придумка, – подхватил его мысль Боянов. – Авось и получится за счет этой идеи с аллергией перед руководством Токийского театра впечатление не испортить при расставании. Полностью согласен с тобой, надо как-то нам сказать ему огромное спасибо от лица всей труппы.

– Было бы неплохо, – сказал Вишневский. – Еще и не тянуть долго с нашей благодарностью. Не приглашать же нам его потом в театр «Ромэн» для того, чтобы перед лицом всей труппы и в ее присутствии спасибо сказать. Давай, может быть, прямо на борту самолета это организуем?

– А что, – встрепенулся Боянов. – Хорошая идея. Все верно, вряд ли Ивлев обрадуется, если мы его дернем к себе в «Ромэн» в Москве чисто для того, чтобы всех артистов собрать и спасибо ему сказать. Мало ли мы какие планы ему сорвем? Парень он энергичный, и явно всегда есть у него чем заняться.

Поутру, только они начали готовиться к выезду и грим накладывать, руководство токийского театра в полном составе практически пожаловало, как они и опасались, прямо к гостинице, чтобы с ними попрощаться. Да еще оба японца сказали, что и в аэропорт с ними проедут, это меньшее, что они могут сделать для труппы, которая так приятно поразила японских зрителей. Ведь такого успеха ни у одной труппы не было ни из Парижа, ни из Лондона, ни из других известных своими театрами городов мира.

Боянов и Вишневский, конечно, как могли, изобразили восторг. Наконец им, кстати, и переводчики их пригодились впервые за долгое время. Минут пятнадцать проговорили с руководством Токийского театра…

А потом, конечно, актеры начали в коридор выходить после того, как грим им сделали.

Боянов с Вишневским, когда узкие глаза японцев округлились при виде крайне странно выглядящих актеров, тут же начали жаловаться в один голос, что, мол, они по незнанию грим на рынке купили. И, видимо, состав этого грима был совсем не тот, что японские артисты используют, потому что сейчас вот выяснилось, что явно какая-то свирепая аллергия из-за грима у советских актеров появилась, и до экземы дело дошло.

Японские коллеги начали, конечно, охать и ахать, говорить, что как жаль, что они к ним не обратились за гримом или вообще не дали гримерам заняться этим гримом при помощи профессиональных средств, которые у них в гримерках несомненно имеются. Боянов с Вишневским выразили свое сожаление, что им в голову это не пришло, потому что им очень хотелось научиться делать этот грим, как положено в Японии. Все же для их гримеров это очень важное искусство.

В общем, как-то попытались выкрутиться, и вроде бы японцы никакого подвоха не заметили.

* * *

Токийский аэропорт

Когда в аэропорт приехали, я йены оставшиеся пересчитал. Присвистнул – почти на семьсот долларов еще японской валюты осталось. Да, что-то к шопингу я в этот раз отнесся легкомысленно. А с другой стороны, к чему мне чемоданы набивать, если я скоро в Италию поеду? Мне там одна Диана мои чемоданы доверху набьет подарками, вряд ли получится от нее отбиться, а ведь и Тарек с Фирдаусом тоже вполне могут решить оказать мне восточное гостеприимство. Буду еще, как Миронов, сидеть перед вылетом и голову ломать, что выкинуть из подарков, потому что в чемоданы не помещается?

Ну и главное, что все же когда один раз помрешь, то определенное равнодушие к вещам появляется. По собственному опыту понимаешь, что в могилу шмотки с собой не заберешь. Твое богатство – это воспоминания о минутах общения с родными тебе людьми. Родными как по крови, так и по духу.

Вот этого я в достатке из Японии увезу, неплохо мы все же здесь общались с Бояновым, Вишневским и Мироновым. Намного лучше их как людей узнал, много забавных моментов было, которые приятно потом будет вспомнить.

Жаль, конечно, что Анастасия с нами очень мало общалась. Учитывая ее возраст и профессию, ох, сколько бы она много могла всего интересного нам рассказать! Но именно поэтому она и помалкивает. Тем более наверняка она даже и не Анастасия…

Но что же с йенами делать? Тут, в аэропорту, конечно, магазины есть, но цены тут адские, как в большинстве аэропортов мира. По опыту прошлой жизни, я всего в четырех аэропортах мира милосердные цены встречал. В Нью-Йорке, в Майами, в Минске и Тиране. Во всех остальных все, что в магазинах лежит, минимум в два раза дороже стоит, чем в городе.

Да и система магазинов Duty Free, где можно что-то дешевле найти иногда, еще только в процессе становления. И свободное место в чемодане уже вещами Миронова занято.

Так что я деньги сложил в тот же конверт, что у меня остался, когда Оониси мне валюту от Фирдауса передавал, и подошел к сопровождающему:

– Не составит ли вам труда, Оониси-сан, передать эти деньги обратно корпорации Тойота, чтобы они вернули их Фирдаусу, когда он снова в Японии появится? Не пригодились, вы так хорошо меня принимали, что все деньги потратить сложно было.

Японец меня тут же заверил, что никаких проблем у него с этим не будет, передаст, конечно.

Я тут же еще Оониси банку с красной икрой подарил в качестве прощального подарка, не дарить же ему что-то купленное в Японии? Ну и знал, что он мне тоже что-то обязательно подарит, так что решил сделать этот шаг первым. Он, приняв подарок, тут же мне вручил пенал с ручкой. Недешевой явно. Возможно, перещеголял меня с подарком…

Вскоре подъехал и автобус с труппой «Ромэна»

Когда наши артисты из автобуса начали выходить, поразило то, как грамотно грим им сделали. Вот реально сразу веришь, что у людей просто экзема.

Правда, удивился вначале, когда вместо пяти актеров с этой самой фальшивой экземой, увидел, что практически все артисты в таком стиле разукрашены. А затем сообразил, что Боянов с Вишневским решили организовать массовую аллергию. Хитрые жуки, все правильно сделали! Даже у Миронова экзему на лице изобразили.

Из того же самого автобуса те самые японские деды вышли, которые Токийским театром руководят, и в начале нашего визита сами нас встречали и в ресторане угощали.

Что порадовало, что деды были вполне всем довольны, негодованием не кипели и даже как-то сочувственно посматривали на наших артистов.

Ну, если я правильно понимаю, то похоже, что прокатила вся наша афера с этой мнимой аллергией. Мысль эта была, конечно, приятной. Обидно было бы, если бы нас взяли и разоблачили после того, как мы так успешно несколько дней выкручивались из этой непростой ситуации.

* * *

Токийский аэропорт

Художественный руководитель и исполнительный директор Токийского театра долго махали вслед улетающей советской труппе, а потом, конечно, тут же обсудили свои свежие впечатления. Оба были шокированы тем, как купленный в неудачном месте грим плохо отразился на лицах советских артистов.

А потом у одного из них вообще крайне неприятная мысль возникла.

– Слушай, Кога-сан, – сокрушенно покачав головой, сказал Хироки Мацуда. – А ведь, скорее всего, у них эта аллергия на паршивый грим, что они на рынке купили, возникла сразу же после первого спектакля, что они дали. Если уж состав для кожи совсем не подходит, то вряд ли это только на третий день могло вот в таких вот кошмарных проявлениях выразиться.

– Да, ведь и верно, – согласно кивнул Кога.

– Так что это тогда получается, что они, несмотря на это безобразие, что у них с лицами происходило, мужественно мазали и мазали каждый день снова себе этот грим, несмотря на то, что с кожей все только хуже становилось? – озадаченно спросил Мацуда.

– Получается, что так, – кивнул коллега. – Да, советские артисты, значит, выходит настоящие герои! Прямо как самураи в нашей древности, невзирая ни на что, мужественно переживая крайне неприятные ощущения на коже, выходили и отыгрывали раз за разом спектакль перед нами.

– Да, это настоящее мужество, – согласился Мацуда. – Вот это я понимаю, настоящая любовь к искусству, которая, как известно, требует жертв. Изо дня в день жертвовать своим здоровьем, чтобы дать нам чудесное представление в гриме, нанесенном из уважения к нашим старинным традициям. Не зря зрители так восторженно реагировали. Это не артисты, а настоящие герои.

– Думаю, раз такое дело, то благодарственным письмом в адрес Советского Министерства культуры мы ограничиваться не должны, – решительно сказал Кога. – Тут надо, как минимум, наше Министерство культуры как следует пошевелить, чтобы они этому театру какую-нибудь награду престижную дали.

– Что-то я не уверен, что у нас имеются такого рода награды, которые иностранцам, на неделю к нам приехавшим выступать, можно выдать, – с сомнением сказал Мацуда.

– Ну, если их нет, то значит самое время учредить. – возразил Кога. – Я думаю, у нас достаточно влияния в Министерстве культуры, чтобы эти бюрократы подняли свои жопы и немножко побегали. Не так уж сложно что-нибудь придумать, я думаю.

И его коллега немедленно с ним согласился, потому что так оно и было. Токийский театр все же в Японии в сфере театрального искусства примерно то же самое, что Токийский университет в сфере образования. Выше ничего нет.

Так что прекрасные связи у них есть не только в Министерстве культуры, и чиновники в Минкульте об этом прекрасно знают. Значит, сильно их инициативам сопротивляться вряд ли решатся. Чревато проблемами со стороны их влиятельных знакомых.