Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Так что теперь очень много двадцати-тридцатилетних молодых людей были воспитаны в духе преклонения перед США. Да, пока что они занимали не самые высокие должности как в государственных, так и частных структурах, но у них все еще впереди. Эти агенты с каждым годом будут приносить для ЦРУ все более и более серьезные и важные новости по мере своего дальнейшего кадрового роста. В этом он нисколько не сомневался.

Так что получается, что японская разведка обосновалась прямо неподалеку от театра, где выступают советские артисты. И с какой это, интересно, целью? Не нагнали ли, кстати, именно разведчики такое количество полицейских к театру? А сами-то они, конечно, оставив машины с шоферами здесь, могут где-нибудь неспешно по тротуарам бродить или сидеть в ресторанчиках напротив театра, изображая обычных местных жителей. Так что то, что он их не заметил, когда около театра русских ждал, вполне закономерно. У них было полно времени как следует обосноваться на местности, чтобы прикинуть, как лучше слиться с ней. Да и он вовсе не пытался высмотреть никого из своих японских коллег. Просто-напросто не ожидал, что он сможет здесь их увидеть.

Свои агенты в японской разведке у него, конечно, имелись, можно было и справки у них навести по этому поводу. Но тут такое дело – Центр велел при выполнении этого поручения запросы к японской разведке не делать. Ничего при этом, как водится, не объясняя. В теории, конечно, запрос об информации к агенту официальным не будет. Но есть нюанс. Когда ты имеешь дело с агентами в дружеской разведке, ты никогда не можешь быть уверен в том, что они не двойные. Что их само начальство не поощрило к тому, чтобы неформально отношения с ЦРУ наладить. И если это именно так, то его неформальный запрос тут же будет передан руководству японской спецслужбы, и он инструкцию от Центра нарушит…

Но в любом случае резидент ЦРУ приободрился. Еще недавно у него мало что имелось для отчета в Лэнгли, он даже еще Ивлева не нашел, а вот теперь уже точно было кое-что. Никто не сможет сказать, что он на этом этапе ничего не добился, собирая информацию по приказу из центра. Ну а как же? Полиция сопровождает русских. Японская разведка тоже, по всей видимости. Вряд ли это случайное совпадение, что сразу две машины припаркованы совсем недалеко от театра.

Что же тут, интересно, происходит со всеми этими русскими актерами, японской полицией и разведкой?

Понятное дело, что на представление к шести тридцати вечера он пришел уже в достаточно взбудораженном состоянии. Любопытство сильно измучило…

Билет, кстати, что порадовало, удалось купить без каких-либо проблем. Пусть не в самый первый ряд, но на четвертом ряду место нашлось. Так что версия о том, что русские актеры – какие-то суперзвезды, которых приходится охранять полицией от сумасшедших фанатов, после того, как в свободной продаже нашлись билеты, конечно, затрещала по всем швам. Но когда он оказался в зале, то увидел, что, в принципе, большинство мест занято. А к моменту, когда советские актеры вышли на сцену, осталось не занято всего мест сорок-пятьдесят. Не так уж и плохо, честно говоря, для иностранных актеров.

Когда зрители вдруг взревели от восторга, он от неожиданности аж подпрыгнул на своем кресле. И у него снова сомнения зародились по поводу предыдущей точки зрения, что советские актеры не являются звездами. Был он, когда помоложе, на концертах своих любимых артистов в Штатах, в том числе и Элвиса Пресли. Так вот, там точно так же восторженно залы или просто фанаты, собравшиеся под открытым небом, их принимали. Энергетика совпадала один в один.

Русские, что, такие же звезды в Токио, как Элвис Пресли в США??? Невероятно!

Правда, было непонятно, почему же тогда все-таки билеты в свободной продаже были? Ведь на те концерты звезд, которые он в Штатах посещал, билеты разлетались вскоре после открытия продаж. Ему приходилось часто спекулянтам переплачивать, чтобы их добыть. Что за загадка? Русские, что ли, очень популярны, но только среди ограниченного круга театралов? – ломал он голову, пока загримированные актеры давали представление на сцене.

Несмотря на весь их грим в японском стиле, постановка была полностью европейской, потому как обычное театральное представление, что в Вене, что в Москве, обычно ничем не отличается, разве что языком, на котором дается.

А затем, когда представление было закончено, он снова прочувствовал, каково это – находиться среди фанатов. Зал дрожал от криков и аплодисментов публики.

Но что плохо, Ивлева он так и не нашел. Все первые ряды, перед тем как сесть в зале, и пока не дали сигнал, что представление вот-вот начнется, он тщательно осмотрел. А где же еще быть драматургу, пришедшему на свой спектакль, как не в первых рядах зала? Но никого и близко похожего на Павла Ивлева там не было.

Не оправдались и его надежды обнаружить Ивлева на сцене после с таким огромным фурором прошедшего представления. На нее вышли те же самые русские, которых он видел выходящими из автобуса. Вот они и кланялись вместе с актерами, а драматурга на сцене так и не было.

Ну что же, это тоже результат, который можно будет внести в отчет. Драматург, который прибыл в Токио на показ своего спектакль, но, несмотря на огромный восторг публики, в зале отсутствует. Тоже какой-никакой результат.

С одной стороны, уже и в таком виде отчет в Лэнгли можно посылать, в нем достаточно интересных моментов. Но не приходится сомневаться, что достаточно быстро последует новый запрос о том, где же все же находится и чем занимается этот Павел Ивлев? Давний опыт работы в разведке не позволял даже сомневаться, что руководство в Вашингтоне совершенно не будет заинтересовано выслушивать какие-то оправдания с трудностями поиска русского в огромном японском мегаполисе.

Правда, оставался все же еще один способ, что может позволить ему добыть информацию о том, где находится этот Павел Ивлев. Ну что же, значит, завтра с самого утра он отправится в Министерство культуры Японии, и, предъявив там фальшивое удостоверение американского журналиста, соврет, что хочет взять интервью для «Нью-Йорк Таймс» у советского драматурга, прибывшего в Японию. Авось там смогут пояснить, где он может его найти…

* * *

Токио, Keio Plaza Hotel

Оониси в десять утра встретил нас у стойки портье весь невероятно восторженный.

– Ивлев-сан, – сказал он, – вчерашнее представление в японском антураже вызвало огромный отклик среди японской публики. Поэтому нам придется изменить программу. Японское телевидение хочет, чтобы вы и руководители театра «Ромэн» выступили в одной из самых популярных передач нашего телевидения. А еще корреспондент из «Нью-Йорк Таймс» просил согласовать в Министерстве культуры Японии с вами интервью. И руководство театра «Ромэн» тоже все будут рады видеть на этих мероприятиях, я так думаю!

Боянов и Вишневский чуть не побледнели, когда все это услышали. Боянов тут же решительно сказал нашему японцу:

– Нет, никакого интервью на вашем телевидении я давать не буду. А уж американцу тем более.

Вишневский был не менее категоричен:

– И я тоже. Ноги моей не будет ни на телевидении, ни на встрече с этим американским журналистом, можете быть уверены.

Миронова никто ни о чем не просил, так что он в разговор и не влезал, с любопытством прислушиваясь. А Оониси, получив отпор от Боянова и Вишневского, с надеждой на меня посмотрел.

А я, конечно, задумался. Позиция администраторов «Ромэна» мне, в принципе, была полностью понятна. Как мне ее не понимать после реакции советского МИД на мою встречу с Раулем и Фиделем Кастро? Они же требуют все такого рода встречи с прессой советских граждан за рубежом с МИД согласовывать.

И, естественно, само собой, что и Боянов, и Вишневский боятся каких-то провокаций в свой адрес со стороны японцев. И я могу сказать после уже проведенных нескольких встреч в Японии, что правильно боятся. С провокациями у японцев все очень даже хорошо. Они их охотно используют, и неподготовленный к ним человек может действительно что-нибудь не то ляпнуть. Из-за чего потом, по возвращении в Советский Союз, можно сильно пострадать, если японцы это дело у себя на телевидении раскрутят.

Что касается интервью журналисту «Нью-Йорк Таймс», то тут и вообще обсуждать нечего. Перебьется. Какая бы там ни была сейчас разрядка между СССР и США, я же прекрасно помню, что она как началась, так в конце семидесятых благополучно и закончится. А уж Рейган, став президентом, сделает абсолютно все, чтобы покончить с Советским Союзом. Так что даже данное по согласованию с советским МИД интервью для «Нью-Йорк Таймс», на которое сейчас посмотрят сквозь пальцы, лет через шесть-семь может мне аукнуться. Учитывая, сколько у меня будет недоброжелателей, если я буду так же хорошо расти в СССР, как делал это до этого, кто-то да подсуетится…

Каждый твой успех – это, с точки зрения твоих конкурентов, их собственная неудача. Так что спокойно и благожелательно к твоим успехам многие люди относиться никогда не будут. Остается себя только утешать, что вариант «если ничего не делать, то у тебя не будет врагов» тоже имеет свои недостатки. Низкий статус и безденежье, как минимум. Не говоря о том, что он невыносимо скучен.

Значит, от встречи с американцем однозначно откажусь. А вот по поводу запроса от японского телевидения не все так плохо. Можно попробовать, в принципе, почему бы и нет, но, конечно, на моих условиях и после согласования с МИД.

Глава 3

Токио, Keio Plaza Hotel

– Оониси-сан, – сказал я сопровождающему, – единственный вариант, когда я готов выступить на японском телевидении, – это если будут выполнены два моих условия.

– Какие же, Ивлев-сан? – тут же обрадовался Оониси, который сильно расстроился после категорично отрицательных ответов Боянова и Вишневского.

Он же, насколько я помню, в Министерстве культуры работает. Если все в Японии устроено, как у нас, то ему может влететь за то, что он не уговорил членов советской делегации.

– Первое условие – это интервью должно быть согласовано с советским посольством в Японии. Если лично посол его одобрит, тогда я выступлю. Это первый момент. Второй: вы должны от лица Министерства культуры Японии гарантировать, что никаких провокационных вопросов не будет. Можно говорить о моей пьесе, о театральном искусстве Советского Союза, если вам захочется, о опыте выступления в Японии театра «Ромэн». Естественно, я готов поговорить и про то, почему был сделан вчерашний эксперимент. Кабуки все же старый традиционный театр, к которому, естественно, я испытываю должное уважение. Но никаких вопросов по поводу северных территорий, японских военнопленных и всего того, что я уже наслушался за последние несколько дней, точно не должно прозвучать. А с американцем я встречаться не буду. Американская пресса умеет извратить любой факт о СССР как никакая другая. И в этом участвовать я не собираюсь.

Оониси как порадовался, что я вроде и не против хотя бы по телевидению выступить, так сразу снова и расстроился, что я выдвигаю жесткие условия. Учитывая, что нам, собственно говоря, уже достаточно скоро и обратно в Москву вылетать, а времени у него на все эти согласования не так и много. Но он понял, уже будучи знаком со мной не понаслышке, что заднюю я давать не буду, эти условия окончательные. Ну да, он столько часов видел, как я беседую с достаточно серьезными японцами, что вполне мог понять: если я говорю нет, это означает нет. И уговорить ему меня абсолютно не удастся.

– Давайте тогда так поступим, Ивлев-сан, – сказал он. – Я сейчас буду созваниваться, чтобы все эти вопросы решить. А вы пройдите, пожалуйста, в ресторан на территории отеля и покушайте там. Я вас угощаю!

– Мы только что завтракали у себя в номере, – сказал Боянов, и тут же его Вишневский локтем в бок толкнул и выразительно на него посмотрел. И Боянов тут же и прижух.

Ну да, из-за своей поспешности он два косяка допустил. Во-первых, вовсе не обязательно японцу знать, что мы в номере в основном ужинаем и завтракаем. Хотя, с другой стороны, с моей точки зрения, косяк не такой и большой. Откуда ему знать, что мы все в ресторане не заказали с доставкой в номер? Вряд ли ему придет в голову, что мы в президентском люксе на кухне вовсю хозяйствуем. И уж, конечно, не хватит у него никакой фантазии догадаться, что в наших чемоданах гречка, рис и консервы вместе с нами в Японию приехали.

Но вот второй косяк Боянов, с точки зрения Вишневского, которую я вполне мог понять, сделал страшный. Нас тут угощаться в ресторан за счет японцев отправляют, а он категорично так отказывается. Впрочем, не был бы он цыганом, чтобы тут же не переобуться.

– Хотя, все же как-то мы поспешно позавтракали, слишком мало поели. – сказал Боянов секунд через пять. – Вы правы, Оониси-сан, мы вас в ресторане подождем.

Гречка, конечно, с тушенкой, что мы с утра ели, у нас еще никак не могла утрястись в животах, но не сказать так, чтобы мы совсем уж объелись на завтрак. Ну и в этом ресторане я лично еще ни разу не сидел, учитывая, что свой приветственный ужин в день заезда в отель я в пользу Анастасии пожертвовал. Так что и я был совсем не против в ресторане переждать, пока наш сопровождающий будет этот вопрос с японским телевидением утрясать и со своим руководством. Тем более был полностью уверен, что эти расходы по нашему внезапному угощению ему полностью компенсируют. Когда пересмотр программы идет на таком серьезном уровне, точно не окажется так, что он за свой личный счет нас угощать будет.

* * *

Токио, Посольство СССР в Японии

Посол СССР в Японии Валентин Ефимович Неусыпин, конечно, был озадачен, когда ему позвонили из Министерства культуры Японии и сообщили, что японское телевидение хочет взять интервью у советского драматурга и руководителей театра «Ромэн». При этом времени до отъезда советской труппы осталось не так уж и много. В обычной ситуации он бы вряд ли пошел навстречу, прежде чем с Москвой бы этот вопрос согласовал. Все же, зачем брать на себя какие-то лишние риски?

Но, к счастью, в этой ситуации все было предельно понятно. Он же знал, что за визитом драматурга Павла Тарасовича Ивлева пристально наблюдает сам Громыко. Посол так и не сумел, правда, выяснить, кем Ивлев является министру иностранных дел или кому-нибудь из Политбюро. Но осталось у него совершенно отчетливое ощущение, что таки да, чей-то он там родственник или свойственник, иначе не было бы ему этого звонка от помощника самого Громыко.

Сейчас в Москве, конечно, слишком рано. Раз в Токио начало одиннадцатого утра, то в Москве сейчас начало пятого утра. С запросом туда ни к Громыко, ни к его помощнику не обратишься. Но кто мешает ему дать предварительное добро на это интервью, оговорившись, что интервью не должно проходить раньше, к примеру, шести вечера, чтобы у него было время на окончательное согласование с Москвой? Ну и, само собой, ему необходимо лично проинструктировать Ивлева, а также руководство театра «Ромэн», что именно им можно говорить на японском телевидении, а что нельзя. Ну и само собой, сопровождение из посольства тоже надо дать.

Обнадежив японского чиновника из Минкульта, что скорее всего члены советской делегации смогут дать это интервью, он попросил также, чтобы Ивлева к нему в посольство доставили. Тем более, как раз пришло время с его точки зрения с самим Ивлевым лично познакомиться. Он и так собирался это сделать, просто ближе к окончанию визита, чтобы побольше информации у Ивлева собрать, а потом помощнику Громыко ее и доложить. Тем самым продемонстрировав, что он, как посол, держит всю ситуацию под контролем. Да и не помешает ему самому познакомиться поближе с человеком, за которым лично Громыко следит в зарубежных поездках. Никогда не знаешь, кто из твоих знакомых сможет придать дополнительный толчок твоей карьере. Так что и нечего отказываться от возможности какие-то новые связи завести.

* * *

Токио, Keio Plaza Hotel

Неплохо мы посидели в ресторане. Минут сорок наш сопровождающий потратил на то, чтобы все свои звонки сделать. Мы, все равно, конечно, много не съели. Второй завтрак, проведенный так близко к первому, не предполагает, что сможешь много съесть. Так, взяли сырную тарелку, да тарелку с рыбопродуктами. И с этих двух тарелок уже каждый, что хотел, брал на свою собственную тарелку. Попили черный чай с лимоном. Ясно, что алкоголь с утра – не самая хорошая идея. Даже и мысли ни у кого не возникло что-то алкогольное заказывать.

Ресторан мне понравился. Он, конечно, намного более современный по внешнему виду, чем те, в которые меня в последнее время японцы завозили. Но дело понятное, гостиница, все же, в том числе и на иностранцев рассчитана. А так, по внешнему виду, ресторан вполне достойный. Даже картины в европейском стиле висят, а не только гравюры, которые в традиционных ресторанах я видел. И нет ни одного кувшина, которые они в чисто японских ресторанах очень любят. Ставят их и на пол, и на тумбочки. Так что больше европейский, чем японский ресторан по внешнему виду.

Прибежал к нам Оониси в ресторан примерно без пятнадцати одиннадцать. Тут же позвал официанта, оплатил счет.

Выведя нас из ресторана, Оониси сказал, что Министерство культуры Японии подтвердило, что никаких провокаций на телевидении не будет. А сейчас мы, отказавшись от прежней программы, сразу едем в советское посольство, нас уже посол ждет. Вроде бы, насколько я понял по словам японца, он тоже никаких возражений против этого интервью не имеет. Видимо, хочет как раз по поводу него со мной поговорить. Ну что же, сели и поехали.

Здание советского посольства в Японии мне понравилось. Вернее, правильно говорить о комплексе зданий, в котором оно расположено, самое большое из них было в восемь этажей. Кроме этого еще два здания было, при этом одно из них, хоть и было трехэтажным, но таким длинным, что по вместительности восьмиэтажное явно опережало. И явно новенькое все, совсем недавно построено. Солидно, в общем, все выглядит, сразу видно, что сверхдержава здесь свое посольство держит.

Лимузин, конечно, наш внутрь к себе на территорию не пустили. Можно понять, правила безопасности. Это же не посольство Кубы в дружеском СССР, чтобы меня внутрь по-простецки запускать на своей машине, тут все строже, поскольку посольство находится в стране – союзнике США.

Так что мы вышли перед посольством, где нас уже ждал тот самый дипломат, которого я в аэропорту видел. И он тут же повел нас в восьмиэтажное здание, к лифту, на котором мы поехали на четвертый этаж, к кабинету посла.

Посол нас очень радостно поприветствовал. Представился, руку долго каждому тряс, причем одинаково долго: что мне, что Миронову, что Боянову с Вишневским, что Анастасии. Чувствовалось, что очень хочет хорошие отношения со всеми нами наладить. Сразу же первый вопрос поднял, кто именно от нашей делегации будет на телевидении выступать. Боянов с Вишневским тут же с ходу попытались отмазаться, но не так решительно, как в холле гостиной. Видно было, что робеют перед послом. Ну а я никакой робости не испытывал. Ну, посол, и хорошо. Молодец, конечно, что послом стал, но мне он точно никакой не начальник.

Впрочем, я и не собирался увиливать. Сказал, что точно готов участвовать в этом интервью. Посол вдруг еще и Миронову предложил выступить. Но Миронов тоже никакого энтузиазма по поводу японского телевидения не испытывал. Ну да, выводы он уже, конечно, как умный человек, сделал. Пока он свое лицо до полной неузнаваемости гримом не заляпал, никому он особенно не был нужен в Японии. Так что, выступай он тут, не выступай по телевидению, без грима он свою базу фанатов явно не увеличит. А в гриме так вообще непонятно, есть ли смысл это делать.

Не факт, мне, кстати, подумалось, что те, кто у него вчера на ступеньках Токийского театра автографы требовал, знали, что перед ними советский артист. Может, просто они готовы такие же автографы у каждого, кто в гриме на ступеньках покажется, требовать в надежде, что это какой-то известный их собственный, японский актер. Смотрели потом небось озадаченно на кириллицу в полученных автографах, пытаясь понять, что бы это значило? Правда, понятия не имею, так ли именно рассуждал Миронов, когда послу ответил отказом.

Впрочем, посол на то и дипломат, чтобы так легко не сдаваться. Тут же стал уговаривать всех троих все же поторговать лицом на экране. И забавно было видеть, что за несколько минут буквально и уговорил. Как же все-таки советские люди, даже выезжая за рубеж, высоких должностных лиц уважают!

Стоило послу всего лишь сослаться на то, что Министерство культуры СССР наверняка очень положительно к их участию в этой инициативе отнесется, как все трое от последних возражений отказались. И со вздохом, как будто на Голгофу идут, свое согласие дали. Ну а мне что? Мне же легче, не одному там с японцами перед камерами сидеть.

Добившись своего, посол тут же начал нас расспрашивать, как в целом всё у нас тут в Японии проходит. Я сидел и помалкивал, пусть лучше мои коллеги рассказывают. В общем, не знаю, что он хотел узнать, но рассказами про огромный успех своего театра в Японии и Боянов, и Вишневский, и Миронов его снабдили по полной программе.

Боянов рассказал и про наш вчерашний эксперимент с трансформацией представления в японском антураже в стиле кабуки. Посол немедленно выразил свою заинтересованность, спросив, будет ли еще выступления в таком стиле сегодня или завтра?

– О, на это вы можете твердо рассчитывать, товарищ посол, – сказал ему совершенно уверенным голосом Боянов.

Я еле сдержался от того, чтобы не рассмеяться, стараясь держать каменное выражение на лице. Ну да, а как же иначе? Нельзя сейчас побитым цыганам на сцену без мощнейшего грима выходить. Только снимешь грим – японцы тут же и узнают, что за ерунда произошла.

Тут у меня, кстати, интересная мысль в голове всплыла, после которой я нахмурился. По идее, всем этим побитым актерам нужно бы в гриме и до аэропорта ехать, чтобы никто не увидел их побитые лица, но физически это невозможно. Они же тогда на вылет не смогут через полицию местную пройти. Конечно, полицейские должны сверять лица улетающих с фотографиями в их паспортах.

Да, проблема. Об этой закавыке мы еще не думали. Надо будет что-то по этому поводу тоже придумать, чтобы при отъезде нас не разоблачили. Стал прикидывать, какие могут быть варианты, чтобы нас на чистую воду не вывели.

Так увлёкся просчитыванием вариантов, что в итоге чуть вопрос от посла ко мне не пропустил. Правда, Миронов помог, который рядом со мной сидел. Понял, что я в облаках витаю, и ногой меня под столом толкнул. Я тут же вернулся с небес на землю и прокрутил в памяти последний вопрос посла, ко мне обращенный.

– А вы, Павел Тарасович, как считаете, на действительно ли высоком уровне прошел этот визит?

– Валентин Ефимович, скажу вам, что визит прошел действительно очень хорошо, – заверил я его. – Надеюсь, и последние два дня тоже будут на таком же уровне. Надо признать, что приятно было, когда я был в токийском театре, слышать, как восторженно зрители кричали, приветствуя новую интерпретацию спектакля в стиле кабуки.

– Пожалуй, я сегодня тогда тоже в театр приду, посмотрю, – сказал посол, когда я замолк.

Где-то еще с полчасика вот так посидели и поговорили. Я наслаждался приятной возможностью в основном хранить молчание. Боянов и Вишневский – в целом люди достаточно говорливые. А еще и посол очень вежливо себя ведет. Чаек нам секретарь его подливает, шоколадные конфеты советские в качестве десерта в огромную вазу насыпали. Сиди себе, беседуй, конфетами угощайся да чайком. Конечно, их было не заткнуть. А я уже за эти несколько предыдущих дней наговорился по самые уши, так что особенно не спешил снова этим заниматься без крайней необходимости.

Уже ближе к концу нашего визита, посол поднял вопрос и по возможным провокациям.

– Провокации, товарищи, несмотря на заверения Министерства культуры Японии, все же возможны. Поэтому в студии с вами будет находиться наш дипломат, который хорошо в этих аспектах разбирается. Если начнутся какие-то провокационные вопросы, он тут же выразит протест и прервет это ваше интервью. Вы тогда должны просто встать и молча уйти оттуда, товарищи. Если они правила, по которым мы с ними согласовали интервью, нарушат, оставаться и вести дальнейшую беседу не надо соглашаться.

– Какие вопросы можно счесть провокационными, чтобы мы знали? – поинтересовался Миронов.

– О, таких, к сожалению, достаточно много, – со вздохом сказал посол. – Самый главный момент, что они тут заявляют, что Курильские острова якобы им принадлежат. Называют их северными территориями, настаивают на возвращении.

– Ого, – сказал Вишневский, – какие японцы наглые ребята, оказывается.

– Да, – согласно кивнул посол. – Еще они требуют преференций по рыбной ловле.

Ну он и дальше стал возможные провокационные вопросы перечислять. Я все это дело внимательно слушал, и когда он закончил, то понял, что во время моих встреч с японскими экспертами ни один из этих вопросов они добросовестно не пропустили. Все на мне отработали. Вот же провокаторы!

Перед уходом от посла договорились о том, где мы вечером подхватим приданного нам дипломата, прежде чем на телевидение ехать. И на этом с послом попрощались и поехали по нашим делам.

Правда, нас Оониси хотел по программе в очередной музей вести, но тут Миронов взял и рассказал Боянову с Вишневским, где мы с ним вчера покупками занимались и что конкретно себе купили из сувениров и подарков. Они так вдохновились, что вместо этого музея тут же потребовали нашего сопровождающего снова нас по тем же самым местам провести.

Я, честно говоря, шопингом особенно больше не хотел заниматься. Вроде бы все намеченные подарки и сувениры у меня уже были прикуплены. Калькуляторов различных прикупил четыре штуки разных фирм, чтобы как партия не выглядела. Это вообще прекрасный, универсальный подарок. Такому портативному калькулятору кто угодно обрадуется, не только бухгалтер или экономист.

Фломастеров также взял, на них вообще цены смешные были, а бренды, по уверениям продавцов, самые что ни на есть солидные. Купил также два набора для автолюбителя в кейсе, один себе, другой кому-нибудь подарю. Такой набор для СССР – культовая вещь! Под своей машиной лежать – это стиль жизни для многих автолюбителей. Правда, часто и вынужденная необходимость. А с таким набором это можно делать красиво.

Подумывал только о том, не купить ли мне, учитывая, сколько у меня денег осталось, хороший видеомагнитофон. Но все не мог придумать, для чего бы он мне мог понадобиться. Фильмы какие-то смотреть? Ну так советские фильмы достаточно часто по телевизору показывают, раз в год примерно повторяют. Как раз проходит достаточно времени для того, чтобы, если есть желание, немножко позабыть, про что там было, и в очередной раз фильм смотреть, когда он в программе появится, если есть такое желание. Импортные фильмы везти? Ну так я этих фильмов из шестидесятых или семидесятых особо и не помню, которые бы очень хотел на видеомагнитофоне пересматривать. Вестерны, что ли, классические? Так кто сказал, что мне захочется вдруг вестерн пересматривать? Тем более, нужно еще быть любителем этого жанра. Боевики? Так к таким фильмам вопросы на советской таможне могут возникают.

Правда, иностранные фильмы можно передать, к примеру, по каналам Фирдауса, через посольство Ливана. Но с этим тоже есть риски. Проблемы могут возникнуть, если ко мне вдруг с обыском придут. Мало ли как у меня противостояние с Кулаковым сложится? Да и Володин, что очень неприятно, высоко взлетел.

В этом случае можно быть уверенным, что самый безобидный боевик в описании экспертов из МВД выдадут за страшное, подрывное творение империалистического кинематографа, нарушающее все возможные советские ценности, и оказывающее тлетворное влияние на советских граждан. А меня за то, что я организовывал просмотры этого кошмара для других советских граждан, попытаются под статью подвести. Так что, учитывая, какими серьезными врагами я уже обзавелся и еще обзаведусь, вряд ли это очень хорошая идея.

Но тут, правда, наконец меня озарило, для чего мне видеомагнитофон может понадобиться. Мультики! Кто мешает мне по телевизору, когда идут советские мультики, записывать их, а потом детям крутить? Помню прекрасно из прошлой жизни, как злило в детстве, что в обычное время, не считая каникул, мультики для детей – это десять-пятнадцать минут в день обычно, в программе «Спокойной ночи, малыши!». На каникулах, правда, еще на час или полчаса днем могли поставить что-то. Но в детском возрасте, само собой, хочется больше.

И что касается мультфильмов, то их в СССР множество хороших. Мне импортные мультфильмы везти с Запада вообще ни к чему. У нас все же в советских мультфильмах цензура, в отличие от кинематографа, реально помогает. В результате, записав советские мультфильмы, можно будет, включив видеомагнитофон, детей перед телевизором без опаски оставлять, что их каким-нибудь мультиком напугают до смерти. Кстати говоря, настоящие специалисты детей мультфильмами пугать – это японцы и корейцы. То, что у них официально мультфильмом для детей называется, иногда не факт, что и совершеннолетнему человеку можно показывать без предварительного предупреждения, что психика во время просмотра может пошатнуться.

Ну и, само собой, меру тоже будем знать с Галией. Никаких шестичасовых просмотров мультиков в день. Будет на час включать, ну, полтора максимум в день, чтобы счастья детского было побольше, а вреда от чрезмерного просмотра телевидения не было.

Ну вот, теперь-то я знаю, для чего мне нужен видеомагнитофон.

Но покупать его, конечно, лучше на том рынке, куда нас позавчера возили. Видел я, что там действительно цены на такую технику самые дешевые, как Оониси и сказал. Конкретно по моделям не смотрел, как и что, просто общий порядок цен отчётливо представлял. Так что предложил, что мы Боянова с Вишневским и Мироновым высадим в том районе, где мы вчера шопингом занимались. А сам я с Анастасией смотаюсь к зданию «Радио Канкан» за покупками, а потом к ним вернусь. На том и поладили.