Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 59 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7

Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии

– Дело в том, что неподалеку от Токийского театра мои люди видели резидента ЦРУ. – сказал разведчик и сделал театральную паузу.

– Возможно, он просто выбирал билеты, чтобы посетить одно из представлений в Токийском театре? – хмыкнув, предположил министр.

– Нет. Совершенно однозначно его советская делегация интересовала. Он сначала полчаса около театра торчал. И когда советские артисты приехали, все свое внимание на них сконцентрировал. Потом еще и после этого не ушел. Дождался, когда лимузин, в котором Ивлева возят, к театру приехал. И ушел оттуда только тогда, когда Ивлев из этого лимузина не вышел и дальше по своей программе уехал. Но тем же вечером резидент снова появился в театре, побыл на представлении и только после этого ушел. А на следующее утро в Министерство культуры внезапно позвонили и высказали пожелание провести с Павлом Ивлевым интервью для «Нью-Йорк Таймс». С моей точки зрения, эта попытка им и была инициирована. Ивлев, правда, немедленно от этого интервью отказался.

В целом, ни о какой случайности тут и речи нет. Резидент ЦРУ целенаправленно выслеживал, по моему мнению, именно Павла Ивлева. Что вызывает определенные подозрения в его адрес. Не связан ли этот русский с американцами? А иначе зачем они проверяют, как он у нас тут устроился?

Министр правда, подозрений своего собеседника не разделял. Он вспомнил сразу же, что его друг, посол Японии в СССР, предупреждал о том, что американцы явно выказывали интерес к Павлу Ивлеву и в Москве.

Ну что же, ничего удивительного в этом нет. Талантливые аналитики на дороге не валяются. А американцы всегда были очень хороши в поиске талантов и привлечении их на свою службу. Ему ли это не знать, учитывая, сколько толковых аналитиков в США эмигрировало только из его министерства в поисках лучшей жизни!

Злило, конечно, министра то, что ЦРУ на Ивлева пытается выйти на территории Японии. Но, с другой стороны, а что в этом непривычного? Американцы и деликатность – это две разные, диаметрально противоположные вещи. Они же уверены, что весь мир им принадлежит.

Не то чтобы это нравилось министру, но куда же деваться, если американо-японское сотрудничество лежит в основе военной безопасности Японии. Тут только терпеть и остается. И это не говоря уже о том, насколько японская экономика зависит от американского рынка…

– Следующий момент, Хаяси-сан, – не увидев никакой реакции со стороны министра, несколько разочарованно продолжил разведчик. – Кинобригада, которая приехала вместе с труппой театр «Ромэн», умудрилась в неприятности с одной из группировок якудза встрять, – сообщил разведчик.

– Каким это образом? – искренне удивился министр.

– Насколько удалось выяснить от самих якудза, они, ведя съемки по городу, умудрились случайно заснять штаб-квартиру этой группировки. А вы сами знаете, как эти бандиты относятся к тому, что в отношении их объектов кто-то киносъемку без разрешения ведет. Вот они и обложили чуть ли не весь Токийский театр своими боевиками. К счастью, информацию мы вовремя получили. Так что теперь полиция, и несколько наших людей плотно контролируют безопасность советской делегации.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул министр. – Значит, вы считаете, что якудза ни на что плохое не решатся в адрес наших гостей?

– Нет. Мой заместитель лично приезжал говорить с главой этой группировки и в выражениях не стеснялся. Главарь знает, что, если он хоть пальцем посмеет пошевелить в адрес иностранцев, то судьба его будет незавидной.

– Прекрасно. Что еще у вас есть по Ивлеву или по этой делегации?

– Вы, наверное, слышали про то, что теперь советские актеры выходят на сцену Токийского театра в гриме под кабуки?

– Нет, – удивился министр. – Мне еще не сообщали. А с чем это связано?

– Ну, сами они заявили, что делают это в знак уважения к японской традиционной культуры. Но на самом деле там история гораздо более интересная, – неожиданно разулыбался обычно строгий глава разведки. – Профессиональные актеры все же поют красиво. Вот моряки со всего мира, что собрались в нашем порту, им денег за эти песни и накидывали, – продолжил глава разведки.

– Вот даже так, – удивился министр. – Но как это связано с гримом в стиле кабуки?

– Дело в том, что они там умудрились подраться с американскими моряками. Вы же знаете, что американские моряки с советскими достаточно часто в порту конфликтуют по идеологическим причинам. Мы по материалам прослушки об этом инциденте узнали, а потом уже, конечно, послали своих людей в порт разобраться, – вернулся к теме разведчик. – В общем, инициатива конфликта была со стороны американских моряков, как бармен в том баре, где все это произошло, сообщил. Им не понравилось, что в баре, где они собрались, песни на русском языке поют. Так что пятеро цыганских актеров в этой стычке сильно пострадали.

– Понятно, – кивнул министр. – Значит, они придумали всю эту затею с подражанием театру кабуки, чтобы гримом лица замаскировать.

– Да, все верно, – подтвердил разведчик. – Кстати, вам, наверное, будет любопытно, но идея принадлежит так интересующему вас Павлу Ивлеву.

– Ясно, – сказал министр. – Значит, это в целом достаточно гибкий и изворотливый молодой человек.

– Да, определенно так, – согласился разведчик.

Министр задумался, осмысливая услышанное. Теперь и так мизерные шансы на то, что Ивлев каким-то образом связан с КГБ, и вообще стремятся к нулю. Будь он агентом КГБ, у всей этой делегации дисциплина была бы строжайшая. Так что никто и по городу бы не шлялся в неположенных местах, чтобы на якудзу нарваться.

И само собой, советские актеры не выступали бы в порту, нелегально зарабатывая.

Ну что же, главное, что ничего сомнительного он в адрес Ивлева не услышал. Встречу с ним можно проводить.

* * *

Япония, Токио

Где-то еще с часик после того, как высадили наших коллег, мы по Токио погуляли, учитывая, что нам было на 16.30 назначено. Но вот, наконец, привезли меня и на встречу с министром ключевого министерства Японии, отвечающего за ее бурное экономическое развитие. Рост по десять процентов в год, да еще и такой долгий, – это, конечно же, очень серьезно. Так что Министерство внешней торговли и промышленности совсем не даром ест свой хлеб.

И с человеком я сегодня буду разговаривать несомненно уникальным и важным по любым меркам. Вот интересно даже стало после всех тех провокационных вопросов, что в мой адрес раньше японские профессора, аналитики, разведчики и бог их знает кто задавали, как будет построена наша беседа с министром? Будет ли и он тоже пытаться какие-то провокационные вопросы мне задавать?

Интересно, конечно, было и то, знает ли министр то, о чем мы в предыдущие дни говорили во время всех этих приемов. Но тут уже был серьезный шанс, что я смогу догадаться об этом в нашем с ним разговоре.

В офисе у министра господствовала та строгая японская классика, к которой я уже привык в дорогих ресторанах, куда меня привозили. Цель простая – дать посетителю прикоснуться к древней японской культуре. И вазы на тумбах, и гравюры на стенах. Все, как полагается у приличного японского чиновника.

Кабинет был огромным. Раза в полтора больше, чем у ректора Токийского университета или президента Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами. Ну что же, тоже, в принципе логично. Кабинет министра именно таким и должен быть, подчеркивая важность человека, с которым люди встречаются, приходящие к нему в офис.

Самому министру на вид было примерно пятьдесят пять. Немножко полноватый, лицо почти круглое, в глазах добродушие. Думаю, скорее всего, показное. Вряд ли у нас тут весельчак и шутник на такой высокой должности сидит. По опыту из прошлой жизни знаю, что даже веселые и добродушные люди, когда начинают серьезную карьеру делать, очень резко преображаются. Встречаешь этого шутника лет через десять-пятнадцать, когда он до высокого поста вырос, а он совсем уже иначе выглядит. Какая там улыбка? Какое там добродушие? Весь в хлопотах, глаза озабоченные, вид загнанный.

Но преобразиться на какое-то время для беседы с иностранцем, который по какой-то причине очень понадобился, конечно, может и человек, у которого и от природы никакого добродушия не было. Так что я его внешним видом абсолютно не обманывался. Да и понял уже по опыту предыдущих переговоров, что японцы – люди чрезвычайно жесткие. Все же самурайское прошлое у них действительно в крови. Не любят они каких-то уступок чрезмерных, когда ведут переговоры.

А уж если речь идет не о заключении выгодной для них сделки, а просто о такой вот ситуации, как у меня, когда стороны просто информацией обмениваются, чтобы что-то полезное для себя получить, то и подавно, видимо, прогибаться они не готовы.

Правду говорят, что японцы своими торговыми сделками и экспортом занимаются так, как будто воюют на поле боя, с полным ожесточением. Как раньше в бою были готовы погибнуть, чтобы честь свою не запятнать, так сейчас так же зубами выгрызают каждый доллар на мировых рынках. Интересная, конечно, нация по всем параметрам, и, в принципе, я так считаю, что эта моя поездка в Японию лишней для меня не была. Информации тут набрался самой что ни на есть разнообразной, которая поможет мне лучше японцев понимать. А то не дело только на рассказы своих друзей, которые в Японию ездили, ориентироваться, и на информацию из различных статей, что мне попадались как в прошлой жизни, так и в этой.

Минут пять поговорили с министром, как положено, обо всякой ерунде, о том, понравилось ли мне Токио, хорошо ли меня приняли, как мне гостиница, в которой я живу, и далее в таком же духе.

Но затем, когда разговор ни о чем, требующийся при встрече уважающих друг друга людей, уже состоялся, мы перешли к конкретным вопросам.

Вначале министр спросил меня, как я себе представляю экономическое развитие Японии в ближайшие десять лет.

Я ему кратко свою статью в «Труде» изложил, ту самую, которая когда-то привлекла внимание посла Японии в СССР. Он меня несколько рассеянно слушал, из чего я заключил, что с этой статьей он однозначно уже ознакомился. А потом вопрос мне задал:

– Вы так расхвалили наши перспективы в ближайшие десять лет, Ивлев-сан. А что вы скажете по поводу экономического развития Японии через двадцать лет?

Врать я не собирался. Любопытно только было, почему мне на двух предыдущих мероприятиях, где в общей сложности часов восемь мы общались с японскими экспертами, никто вот такой вопрос не задал.

Видимо, на то он и министр, что с мозгами у него получше. Немудрено, что при нем Япония так долго и хорошо росла. Этот человек в стране отвечает за долгосрочное планирование. Не за какие-то только ближайшие пять-десять лет, а за более серьезные горизонты.

– А вот там уже, к сожалению, Хаяси-сан, ситуация для вашей страны может очень резко ухудшиться. – с сожалеющим видом развел я руками. – Ни о каком серьезном экономическом росте речи уже идти не будет. Собственно, никаких прежних темпов роста больше десяти процентов в год, которыми вы наслаждались еще недавно, уже и в ближайшие годы не будет.

А в восьмидесятых все еще больше усложнится. У вас надолго установится болтанка. То два-три процента в год роста, то минус один процент, то нулевой экономический рост. И будет продолжаться это очень и очень долго. И в девяностые, и в двадцать первом веке…

– И почему же вы так считаете, Ивлев-сан? – не сумев полностью скрыть свое изумление от моего ответа, спросил меня министр.

– Боюсь, что разъяснения мои вам не понравятся, и вы, скорее всего, мне на слово не поверите, потому что я из страны, с которой у Японии достаточно плохие отношения.

Но, естественно, это не помешает мне сказать то, что я думаю. А вы уж сами решайте, прислушиваться или не прислушиваться. Дело в том, что когда американцы в тысяча девятьсот пятьдесят втором году отказались от оккупационного режима, отпуская Японию в якобы свободное плавание, они никак не могли предположить, что вы сможете продемонстрировать такие высокие результаты, иначе они ни в коем случае не дали бы вам прямой и беспрепятственный доступ к своему рынку.

У них была иллюзия, что, поскольку ваша экономика разрушена, в американо-японской торговле всегда будет положительный баланс для американских экспортеров. Но вы, продемонстрировав и хитрость, и стратегический расчет, и железную волю, смогли обратить этот доступ к американскому рынку в мощный рычаг для роста вашей экономики.

Вы уже долго растете сумасшедшими темпами, параллельно сбывая часть товаров, которые не может освоить американский рынок, на рынки европейских стран, союзников США. Но, понимаете, у всего есть свои пределы. Давление вашего экспорта на американский рынок слишком быстро нарастает, как и его качество. В результате ваши товары разоряют все большее количество американских предпринимателей, которые не в состоянии предъявить ни японское качество, ни японскую старательность в изготовлении товаров безупречного качества.

Большинство американских компаний страдают от нехватки современных технологий, которые вы в Японии буквально заставляли внедрять японских предпринимателей. А вот американцев никто не заставлял этого делать. У них нет такого министерства, как ваше, чтобы и уговаривать, и настаивать на том, что необходимо закупаться на Западе передовыми патентами и, несмотря на дороговизну, внедрять их в деятельность своего предприятия.

Американцы были уверены, что США всегда будут оставаться успешной страной-экспортером на зарубежных рынках. Но натолкнулись на вас, и теперь их точка зрения начинает меняться.

Этот постоянный бешеный прирост качественных японских товаров, которые разоряют американских предпринимателей, вы сами должны понимать, не останется без ответа. С каждым месяцем в США будет все больше возмущения из-за того, что японцы, которых у них особых причин любить нету, с которыми они во Второй мировой войне воевали, ведут себя не как побежденная нация.

Ну и, опять же, само собой, надо учитывать, что чем больше ваши японские корпорации будут продавать товаров на американском рынке, тем больше снобизма будет у ваших японских предпринимателей. Будет расти число разнообразных интервью с вашими главами корпораций, о том, что Япония проиграла на военном фронте Америки, а теперь на экономическом выигрывает.

Взятое все вместе, это будет пробуждать в Америке все большее количество недовольных. Разоряющиеся предприниматели будут давить на сенаторов и конгрессменов. Те будут давить на президента. В итоге неизбежно наступит момент в восьмидесятых годах, когда скопится критическая масса крайне недовольных, но очень влиятельных представителей американских элит, которые начнут разрабатывать различные планы, каким образом такой стремительный экономический рост Японии и поток разоряющего американцев экспорта на американский рынок можно остановить.

И в итоге, я думаю, в восьмидесятых американцы выставят вам ультиматум, а у вас не будет возможности его не принять. И все на этом будет закончено с дальнейшими амбициями вашей страны. Пару десятилетий вы еще будете наслаждаться высокой позицией в мировой экономике, а затем она начнет неуклонно снижаться. Другие страны будут расти намного быстрее, чем Япония.

Министр сидел, мягко говоря, шокированный услышанным. Прежнее отеческое добродушие высокопоставленного бюрократа по отношению к молодому гостю напрочь пропало! Взгляд какой-то офигевший и вместе с тем загнанный теперь стал.

А ведь я понимал, что это опытнейший переговорщик. У него, наверное, за неделю пять-шесть иностранных делегаций минимум в его кабинет попадает. А уж сколько он за рубежом переговоров разных проводит! То есть, это человек, который по определению не должен какие-то серьезные эмоции проявлять во время разговора.

Неужто он вот так взял и поверил услышанному, несмотря на то, что я из Советского Союза приехал? Неужто действительно понимает, что то, что я говорю, действительно однажды произойдет, хоть ему все это очень и очень не нравится?

Глава 8

Италия, Сицилия

Мать Альфредо пока что ничего не говорила мужу о намерении их сыновей жениться на дочерях капореджиме Коста. Опасалась, что реакция мужа будет совершенно однозначной, и разговор будет крайне непростой. А то он еще и сдуру каким-то образом сможет Микеле отговорить от свадьбы. Тот сильно влиянию отца поддается. А вот в то, что у мужа получится отговорить Альфредо, она не верила. Альфредо сильно вырос в глазах отца. Бруно на него уже посматривал вовсе не как на глупого сына, которого надо уму-разуму учить, а с большим уважением.

Да, ему совсем не понравилась вся эта идея Джино поставить Альфредо во главе целого завода. Но он, когда не сбылись его прогнозы о том, что Альфредо оттуда сбежит уже через неделю, начал уважать сына за то, что тот совершенно очевидным образом со своей работой справляется.

А как же не уважать человека, который руководит сотнями людей, хотя еще только недавно в университете учился?

Была надежда у нее и что сами сыновья этот разговор с отцом затеют, но стало ясно, что они элементарно боятся это делать. В общем, Федерика тянула до последнего, не желая раньше времени с мужем этот вопрос обсуждать, но у всего есть свои пределы.

Ясно же, что информация о грядущей двойной свадьбе, если еще не начала расходиться, то вот-вот начнет. Будет очень плохо, если муж узнает ее от кого-то из своих коллег по работе. А еще хуже, если из-за того, что он этого не знает, эту информацию кто-то использует против него. Расскажет при нем и его коллегах, а он даже не будет знать, как на это правильно реагировать, потому что она, его жена, ничего ему по этому поводу не сказала. Так что, собравшись с духом, она решила, что сегодня она все же мужу обо всем расскажет.

Да и обстановка для этого складывалась удачная. Бруно полтора дня, не смыкая глаз, участвовал в спецоперации по поимке наемного убийцы, так что ему дали отгул на весь сегодняшний день. Он пришёл ночью еле живой, наскоро поел и рухнул в постель. И Федерика рассчитывала, что когда муж как следует выспится и осознает, что весь день впереди его не будут дергать с работы, то иметь с ним дело будет полегче, чем в обычный день.

Само собой, будучи неглупой женщиной, она испекла любимую пиццу Бруно с двумя видами сыра и налила его любимое светлое пиво из Германии. Когда он встал, покормила его, включив расслабляющую музыку Тото Кутуньо, молодого, но подающего надежды певца, которого Бруно выделял особо потому, что лично знал его родителей. Не совсем одобрял, что сам Тото Кутуньо редко появляется на Сицилии, но не настолько, чтобы забыть о его сицилийских корнях. И только после этого, мысленно перекрестившись, приступила к разговору.

– Бруно, – сказала она. – Тут такое дело, нам с тобой надо кое-что обсудить.

Муж тут же насторожился. Он и так посматривал на жену несколько подозрительно, учитывая, что обычно она каждый раз хмурилась, когда он пиво из холодильника брал, а в этот раз сама ему принесла.

– Ну-ка рассказывай, что ты там еще придумала, – нахмурившись, сказал он.

– Да это не я вовсе придумала, – взмахнула руками Федерика. – Просто пришла пора нашим ребятам жениться. Они уже себе и невест подобрали.

– При твоей помощи, я так думаю, – несколько расслабился муж, хитро посмотрев на нее. Решил, видимо, что смущается она из-за этого.

– Да нет, Альфредо сам вообще это сделал. А Микеле вслед за ним решил тоже жениться, учитывая, что у невесты Альфредо сестра есть, и тоже красавица.

– Вот как? Наши парни хотят жениться на сестрах? – удивился Бруно.

– Да, представляешь, две сестры-красавицы. Вот только тебе вряд ли понравится, кто у них отец.

– И все же, похоже, что ты действительно руку к поиску этих невест приложила. А дочки эти, скорее всего, кого-то, кого я на дух не перевариваю, а вот тебе этот человек нравится… – снова нахмурился муж.

– Милый, ну зачем ты так говоришь? – возмущенно сказала Федерика. – Вовсе нет. Говорю тебе, не я нашла невест нашим парням. Так само собой получилось. Помнишь, на Альфредо покушение устраивали в ресторане?

– Как же мне забыть об этом, если речь идет о собственном сыне? – возмущенно воскликнул отец. – Жалко, что арестованные головорезы Косты уперлись все как один. Мол, просто похулиганить хотели. А с другой стороны, чего от этих членов Коза Ностры ожидать? Было бы странно, если бы они повели себя иначе. Омерта и все такое…

– Так вот, милый, Альфредо, будучи умным мальчиком, предпринял нужные шаги для того, чтобы это покушение больше не повторилось. И он, и Микеле женятся на дочках этого самого Косты…

Бруно, пока этот разговор шел, успел уже из-за того, что разволновался, за второй бутылкой пива к холодильнику сбегать и как раз опрометчиво уже к ней приложился, когда это услышал. Так что ничего удивительного, что он подавился этим пивом.

Ну, хоть немного отвлекся, – подумала жена философски, стуча ему по спине, чтобы он побыстрее откашлялся.

– Видимо, вы совсем добить меня решили, – прохрипел муж, когда снова мог говорить. – Альфредо пошел на завод, который его непутевый дядя-бандит отжал у другого бандита. А теперь еще оба моих сына женятся на дочках того самого бандита.

– На красивых дочках, – попыталась улучшить картину, которую рисовал перед ней ее муж, Федерика.

– На красивых дочках отпетого бандита, по которому тюрьма плачет, – все же не сдавался упрямо полицейский. – Ну что же, похоже, вы делаете все для того, чтобы из полиции меня скоро поперли. На меня и так всю жизнь кидали косые взгляды из-за моего братца. А теперь все еще хуже становится. Мало того, что Альфредо возглавил завод своего дяди-бандита, так у меня теперь и сват будет тоже бандит. Только, в отличие от Джино, тупой и агрессивный…

– Ой, да ладно тебе, – махнула рукой жена, тут же сообразив, что вроде бы все идет совсем не так плохо, как она опасалась. – Как будто у тебя и так был какой-то шанс получить высокую должность в полиции, пока Джино капореджиме Коза Ностры. Какая тебе, собственно говоря, разница, если еще и сыновья твои на дочках другого капореджиме женятся? Все равно карьеры тебе, как пятнадцать лет назад было не видать, так и сейчас не будет.

Бруно в ответ молча махнул рукой и все же сосредоточился на том, чтобы выпить пиво. Ну уж сколько там в бутылке его осталось, часть он разлил, когда подавился. Жена помалкивала, радуясь тому, что муж не кричит и не возмущается.

И в итоге эта тактика сработала. Махнув еще раз рукой, Бруно сказал:

– И правда, похоже, что терять мне уже особо нечего. Пенсию я уже выслужил. Выпрут, так выпрут. Я больше всего волновался, что Коста снова своих бандитов пошлет, и в этот раз у них может получиться убить Альфредо. А так, раз они породнятся, не будет у него для этого оснований. Ну, надо признать, младшенький сын меня приятно поразил. По крайней мере, о своей жизни он заботился.

Федерика облегченно выдохнула. Вроде бы, все же не так все и страшно…

* * *

Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии

– И какой же вы считаете, американцы смогут предъявить Японии ультиматум, Ивлев-сан? – спросил министр меня после того, как я помолчал секунд двадцать, давая ему возможность задать этот вопрос. Прекрасно понимал, что он не сможет его не задать, но мне выгоднее, чтобы он сам меня спрашивал. Чтобы не выглядело так, как будто я сам жажду изложить что-то, что звучит выгодно для Советского Союза. Нет уж, пусть меня о таких вещах спрашивает по своей инициативе.

– Тут, опять же, простые законы экономической логики и политической силы, – развел я руками. – Американцы скажут, что у вас слишком низкие заработки у ваших рабочих, в несколько раз меньше, чем у американских, и за счет этого вы несправедливо захватываете американский рынок, так что потребуют от вас резко увеличить зарплаты.

Также выдвинут претензии к курсу японской иены. Скажут, что вы ее специально удешевляете для того, чтобы получать преимущество на экспортных рынках. Поэтому американский ультиматум будет очень прост: либо резко увеличите заработки вашим рабочим, либо резко удорожите иену раза так в два, что, само собой, приведет и к резкому увеличению заработков рабочей силы. А если вы откажетесь это сделать, то они просто запретят вам доступ японских товаров на американский рынок. Только и всего.

Вы сейчас растете главным образом за счет вашего огромного экспорта. Представьте, насколько важным фактором для роста японской экономики станет экспорт через десять лет, когда он еще серьезно увеличится при продолжении такого мощного экономического роста. Куда вы сможете перекинуть эти товары, если не примете ультиматум американцев?

На европейские рынки? Но там, как и в Америке, тоже уже нарастает мощное недовольство тем, что японские товары разоряют европейских предпринимателей.

При этом, с расовой точки зрения, вы чужды и европейцам, и американцам. Поэтому из японцев очень легко сделать образ врага, коварного азиата, который разоряет белого христианина. И это все будет использоваться по полной программе, я вас уверяю. Так что для нынешнего экономического благополучия Японии и стремительного экономического роста просто-напросто наступит естественный предел в середине восьмидесятых.

Но когда вы в два раза удорожите свою иену, покорившись американскому ультиматуму, вам придется забыть о высоких темпах роста и оказаться в болоте очень слабого экономического развития.

Ну и сами полагайте, что это будет означать для вашей страны в долгосрочном периоде. Ваш долг будет стремительно нарастать, потому что прежнее количество товаров вы производить и поставлять на экспорт при подорожавшей йене не сможете. Они станут чрезмерно дорогими на американском рынке. Так что в Японии начнется серия банкротств экспортеров, которые не смогут себе позволить при такой дорогой йене поставлять конкурентоспособную по ценам продукцию. А те, кто останутся на плаву, начнут переносить свои производства в страны с дешевой рабочей силой. Это принесет им определенные деньги, но, сами понимаете, частью этих денег придется поделиться, как и технологиями, с теми странами, где вы будете производить свою продукцию.

– И в какие же страны мы будем переносить свои производства? – спросил меня министр.

– Кое-что перенесете в соседние капиталистические страны, наподобие Тайваня или Индонезии. Но основной поток японских денег пойдет в Китайскую Народную Республику, которая после ухода Мао Цзэдуна вполне может оказаться заинтересована в подобного рода инвестициях.

– То есть вы считаете, что, оказавшись в такой печальной ситуации, мы начнем инвестировать в коммунистический Китай? – недоверчиво хмыкнул министр. Видно было, что он все еще сильно расстроен всем тем, что я сказал. Явно понимает, что описанная мной ситуация очень даже возможна.

А про Китай уже огрызнулся, чисто потому, что нервишки пошаливают. И хочется ему сказать что-то критическое по моему прогнозу, но поскольку все то, что я говорил про грядущий кризис японской экономики, он опровергнуть не может, вот он и пытается придраться к моим словам про Китай.

– Но кто же сказал, что коммунисты всегда будут против того, чтобы получать больше денег за счет внедрения элементов капитализма? – улыбнулся я. – Китайцы все же коммунистами стали совсем недавно. А многие тысячи лет до этого были вполне себе рыночниками.

Кто мешает им вернуться, хотя бы частично, к своей рыночной сущности? И отказаться от части самых глупых догм, препятствующих иностранным инвестициям. Так что, по моим прогнозам, уже с восьмидесятых Китай начнет следовать по пути сотрудничества с капиталистическими странами. И основания для этого имеются. Вы же, наверное, обратили внимание на визит президента Никсона в Китай и на то, что во время него китайцам открыли доступ на американский рынок, как когда-то и Японии после Второй мировой войны?

Так что приход японских корпораций с инвестициями в Китай неизбежен. В том числе и потому, что используя дешевую китайскую рабочую силу, будет выгодно экспортировать товары в США и Европу. А многие из тех японских предпринимателей, что будут одержимы прежними стереотипами и предрассудками, и не сделают этого, просто-напросто разорятся. Не в силах производить по-прежнему рентабельную продукцию на территории Японии.

– И как вы считаете, Ивлев-сан, мы могли бы преодолеть негативные последствия той ситуации, что вы описали для нас через десять лет?

– Увы, – развел я руками. У меня уже это стало привычным жестом за время этой беседы, учитывая, насколько невеселые вопросы мы поднимали для будущего Японии. – Рецепты, конечно, есть. Но, к сожалению, большинство из них вы не сможете использовать. Больше всего помогли бы новые рынки сбыта прямо сейчас, помимо США и Европы. Но у вас же не такая страна, как Советский Союз, в котором есть Госплан, и он жестко определяет, куда экспортируются советские товары. У вас же этим занимаются частные предприниматели. Даже если вы скажете меньше экспортировать на рынок США, чтобы не злить американцев стремительно нарастающим экспортом, и перекидывать товары на какие-то другие рынки, ваши японские предприниматели этому совету не последуют. А приказывать вы им не можете, только настоятельно рекомендовать и предупреждать о грядущих проблемах. Американский рынок сейчас, учитывая, что иена действительно очень дешевая, а заработная плата ваших рабочих очень низкая по сравнению с американской, приносит вашим бизнесменам наибольшую прибыль. Что они о вас подумают, если вы будете им рекомендовать поставлять часть товаров на другие, гораздо менее привлекательные рынки, где они будут выручать гораздо меньше денег? Плохо подумают, и будут, как и раньше, гнать как можно больше товаров на американский рынок.

Ну и сколько на самом деле других привлекательных рынков за пределами США и Японии? Вот вам даже простой пример. Если вы решите больше продукции на рынок Советского Союза поставлять, так большинство ваших товаров Советский Союз не согласится покупать, потому что аналогичные товары производятся на территории нашей страны. В Советском Союзе плановая экономика. Не понравится никому на высшем уровне тенденция, по которой японские товары будут нарастающим потоком идти в Советский Союз. За него же надо будет платить иностранной валютой. А иностранную валюту в СССР традиционно берегут.

Тут возможно только какие-то соглашения. К примеру, что вы покупаете какие-то объемы газа и нефти из Советского Союза по привлекательным для СССР ценам, чтобы ему было интересно именно Японии их продавать. А СССР в ответ обязуется покупать на какую-то часть этой валютной выручки японские товары.