Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 50 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Москва, квартира Ивлевых

Вернувшись домой после разговора с Румянцевым, вспомнил о разговоре с Макаровым и откупорил все три приглашения, что к нам пришли.

– Так, что тут у нас? Бельгийское посольство, немецкое посольство, французское посольство… Так, теперь посмотрим по дням недели: вторник, четверг и пятница.

Ну, тут сразу же всё и понятно. В пятницу у меня самбо – пропускать снова не хочется. Значит, пятницу я Витьке с Машей и предложу. Какое у нас посольство в пятницу? Французское.

Ну что же, вполне себе даже неплохо. Думаю, французы смогут обеспечить интересное времяпровождение на своем дипломатическом приёме, на который попадёт впервые в своей жизни сын первого заместителя министра иностранных дел СССР со своей девушкой.

С утра набрал Витьку и сообщил ему, что он должен поговорить со своими репетиторами, отказавшись от очередных занятий на пятницу, чтобы отвести вечером Машу на дипломатический приём.

Услышав про французскую дипмиссию, он немало вдохновился. Тут же с радостью сообщил мне, что Шадрина обожает французскую культуру и постоянно слушает песни французских певцов. Так что очень удачно вышло, что он сможет меня выручить именно по французскому направлению.

Я ещё раз его поблагодарил за то, что он мне так сильно поможет, а потом сказал ему, что лучше, чтобы он не говорил Маше, что получил приглашение от меня. Витька удивился такой просьбе, и спросил, почему я даю такой совет?

– Иногда мужчине нужно выглядеть в глазах своей дамы таинственным, чтобы больше ей нравиться. Тебе любой фокусник скажет, что стоит только рассказать публике про секрет любого фокуса, как публика тут же теряет к нему всякий интерес. Пусть Маша ломает себе голову над тем, как именно ты смог раздобыть это приглашение, и одновременно при этом думает и о тебе… Понимаешь свою выгоду?

– Кажется, понимаю, – не очень уверенно сказал Витька. – И раз ты советуешь, то так и сделаю. Даже интересно, сработает ли это на Маше…

– Сработает, сработает, – пообещал я. – Главное, храни тайну, как партизан.

Усмехнувшись, положил трубку.

Да, для будущего дипломата Витька ещё чрезмерно наивен. Впрочем, эта наивность быстро проходит. Будут у него ещё хорошие учителя, которые научат его быть пожёстче на конкретных примерах, потому как все, что я могу, это только лекцию по этому поводу прочитать. Никогда так не было, чтобы люди учились на лекциях так же хорошо всему, как на собственных ошибках… И не будет, скорее всего. Обычно все же надо собственный нос разбить, чтобы понять, почему, спускаясь по скользким ступенькам, надо держаться за перила, как отец и мать говорили…

Ну а что касается Маши… Пусть лучше ломает голову над тем, откуда взялось это приглашение, чем знает, что оно от меня. Если Галия опасается, что она обзавидуется, узнав, сколько у нас приглашений на эти дипломатические приемы, то так оно и будет, она же намного лучше знает свою подругу, чем я. Маша обычная девушка из высшего общества, со всеми своими недостатками. Ну и вдруг она еще, расстроившись, что-нибудь сдуру по этому поводу и Витьке скажет? Я же хочу другу помочь, а не подгадить… Нравится ему Маша сильно, так что надо помогать ему укреплять отношения с ней, а не разрушать.

Лег спать пораньше, и встав в шесть утра, принялся писать статью на основании материалов, полученных от Минлегпрома. Договорились с помощником замминистра, что я перед тем как в «Труд» статью отвезу, покажу ее текст ему, а он отнесет Кожемякину на ознакомление.

Много было в папочках, что он дал, всякой информации по моим камволке и швейке. Оценивал ее с точки зрения того, как местные команды выполняли мои указания. Пришел к выводу, что грамотно сработали, особых претензий у меня к ним нет. Фабрики очень положительно воспринимаются в министерстве, при этом план сильно не перевыполнили, всего от процента до полутора дали продукции сверх плана. Впрочем, и остальные предприятия, попавшие в список, который мне передали для работы, тоже перевыполняли план без ненужного фанатизма. Тут же как – сильно перевыполнишь план в один год, не удивляйся потом, что он резко на следующий год вырастет. Как раз на величину перевыполнения. И никто из работников руководству за это на предприятии благодарен не будет… Зарплата-то, скорее всего, ни у кого не увеличится, а работать всем придется больше.

А в нашем случае это особенно важно, поскольку мощности не резиновые. Если на серых участках мы даем дополнительно, к примеру, двадцать процентов от плана, то увеличение плана может этот процент уменьшить… Ну и на предприятиях, которые я курирую, я делаю акцент на повышении качества всей продукции предприятия, не только той, что из-под полы продается. А резкий рост официального плана не способствует росту энтузиазма у трудящихся повышать качество продукции, скорее действует отрицательно. Понятная же проблема – никто не хочет делать больше за те же деньги, да еще заботясь о качестве.

Вот и выходит, что стабильно невысокий план позволяет за счет большого объема серой продукции повысить общее качество. Работники в сером секторе получают за свою работу значительно больше, чем на тех объемах, что по государственному заказу гонят. Их уровень материального благосостояния увеличивается, часть прежних проблем с безденежьем решается. Человек становится увереннее в своем будущем, и его легче уговорить и на выпуске официальной продукции более ответственно работать, повышая и там качество продукции…

Опять же, чем больше объём серой продукции, тем мощнее может быть и социальная поддержка со стороны предприятия. И на предприятиях, что я курирую, директора знают, что я с них не слезу, пока они не решат самые насущные социальные проблемы своих работников. Нужны ясли – делают ясли. Долго ждать работникам квартиры – строят дома горьковским методом, как на галантерейке. И ведь мы к этому строительству и часть очередников с других предприятий, что я курирую, подключили, что согласились на такой вариант резкого ускорения получения свое заветной жилплощади в столице… К этой стройке подключились абсолютно все желающие собственным трудом ускорить заселение в свою квартиру. И кстати говоря, никого я не исключал, чтобы дать возможность Загиту и Марату тоже там свою квартиру построить. К строительству дома еще подключили и очередников с других московских предприятий, как мне рассказывал директор галантерейки, человек пятнадцать дополнительно взяли. На наших предприятиях народу не хватило на такой большой дом.

Только подумал про Загита, как телефон зазвонил. Глянул на часы, а уже восемь пятнадцать. Так заработался, что не уследил за временем. Галия давно подскочила и на работу уже почти собралась, она мне трубку и передала. Жена с уважением к моей работе относится. Если я сам не выхожу поутру из кабинета, понимает, что дела срочные, и сама меня не тревожит.

Позвонил мне Востриков, бодрый такой весь, энергичный. Поздоровавшись, сказал, что все принципиальные вопросы по сценарию уже им с руководством решены, он окончательно одобрен. По небольшим деталям там уже, если какие‑то правки в процессе работы появятся, все уже будет отдано на его усмотрение.

Так что, сказал он, пришло время уже с актёрами потенциальными разговаривать. Спросил, в частности, про героя‑пожарного, которого я предлагал в самом начале, когда про сценарий этого фильма с ним беседовали.

Ну конечно, я Загита имел тогда в виду… Сразу ему и сказал честно, что это мой тесть, и считаю, что он со своей ролью справится.

Востриков, не выразив никакого недовольства моими родственными связями с возможным актером, сразу поставил мне задачу с ним переговорить и убедиться, что Загит готов участвовать. Потому как если вдруг по какой‑либо причине не готов, то надо же другого актера искать на эту роль.

Пообещал, конечно, с разговором с Загитом не тянуть.

Решив, что на ловца и зверь бежит, тут же задал Вострикову вопрос по поводу толкового режиссера, который может снять фильм про животных из Московского зоопарка так, чтобы потом с интересом его в кинотеатрах по всей стране смотрели.

Он решил почему-то, что я ему это предлагаю, и сказал мне категорично:

– По животным сразу скажу – я не возьмусь. Тем более по коту. У меня аллергия на кошек. А если там ещё какие животные будут, то неохота мне проверять, нет ли у меня на них тоже аллергии. Было бы безответственно браться за съёмки фильма, если потом по медицинским причинам не сможешь этим заниматься.

Неправильно меня понял, получается. Мне и в голову не пришло ему предлагать этим лично заняться. Мне специалист толковый именно по съемкам животных нужен был. Там же наверняка есть куча особенностей, что знать надо. Говорить про это, конечно, не стал, просто посочувствовал по поводу аллергии на кошек, сразу сделав себе пометку, что в гости к нам, получается, его лучше не приглашать. А не то Панда даст ему прикурить…

Отказавшись сам, Востриков пообещал навести мне справки по режиссёрам, которые могли бы толково этим заняться при наличии запроса от Московского зоопарка.

По поводу такого запроса с Сосновским я ещё не говорил. Но был уверен, что отказа с его стороны не будет, если я его попрошу.

Ну да, если он мне предлагал любое животное назвать в зоопарке на свой вкус и лад, если вдруг у меня такая фантазия возникнет, то чего уж говорить о такой ерунде, как заказ фильма про одного из его питомцев. Согласится, конечно. Тем более сейчас же не рынок, когда заказ означает, что ты должен деньги сразу же на стол вывалить или контракт подписать, что все работы оплатишь. Сейчас мы живём в плановой экономике, а не рыночной. Сделать заказ – это означает, что государство в свой план на определённый период включит съёмки фильма по твоему заказу. А также выделит на него средства, на которые будет осуществляться съёмка. И потом также за свой счёт и прокат осуществит.

Правда, есть ещё один нюанс. Если фильм очень прибыльный получится, то денег ты с него лично никаких не получишь. Оплачено же это всё из государственного бюджета, значит, в него и вся прибыль проследует. Так что голливудских историй успеха, когда снимаешь фильм, а он потом взлетает и набирает сумасшедшие цифры в прокате, делая тебя миллионером, в СССР не бывает. Единственный шанс заработать у тебя есть, если ты в этих съёмках участвуешь в качестве актёра, сценариста, режиссёра, осветителя или представителя ещё какой‑то более-менее хорошо оплачиваемой профессии.

Пообещал Вострикову, что как решу вопрос с Загитом, так ему и отзвонюсь. Но что скорее всего это будет уже в понедельник…

Положив трубку, стал припоминать, сегодня у Загита выходной, или он дежурит? Встречались мы с ним сейчас не сильно часто. Да, он без ума от внуков и любит с ними нянчиться. Но, как выяснилось, чтобы общаться с внуками, ему совсем не обязательно встречаться со мной или с дочкой.

Мы с Галией из дома надолго же уезжаем обычно. А сейчас ещё со всеми этими посольскими визитами потом ещё и очень поздно вечером приезжаем. А дети, пока мы отсутствуем, с Валентиной Никаноровной, конечно, находятся. Так что частенько от неё узнавали, что Загит прибегал днём на несколько часов, нянькался с внуками, катал их на себе, сказки им читал. А потом, поближе к времени нашего появления, ушел к себе домой. У него же жена тоже с работы приходит, как и мы, ему и с ней интересно пообщаться.

Так что внуки сейчас гораздо чаще видели деда, чем мы сами с Галией. Игрушки тоже новые Загит им приносил то и дело. Когда видел новинку, сразу же и спрашивал Валентину Никаноровну, не от Загита ли она. И, как правило, именно от Загита и была. Хотя разок ещё Аполлинария с Ахмадом подкинули набор деревянных кубиков. Хороший такой набор, чтобы счёту детей обучать.

Вот только, боюсь, к тому времени, когда до этого дела в силу возраста сможет дойти, все эти кубики будут уже жёстко погрызены, и различить какие‑то цифры на них будет уже крайне сложно…

Устав припоминать график дежурств Загита, поступил очень просто –поднялся к нему на этаж и нажал на копку дверного звонка. Через несколько секунд услышал за дверью знакомые тяжёлые шаги и улыбнулся: «Вот тебе, Паша и ответ».

Правда, мог его и когда он свободен от дежурства на ЗиЛе не застать. Загит часто отлучался, когда они с Маратом вместе на стройку своего будущего дома ходили работать.

Кроме того, как я от Галии узнал, Загит после небольшого месячного перерыва всё же вернулся снова к выполнению заказов по шкафам для москвичей. После тех крымских проблем около месяца он всячески отнекивался от новых заказов. Не понравилась ему, конечно, вся эта крымская история с угрозами от того князька самозванного, с которым мне пришлось потом разбираться. Но потом как‑то всё же заказчики новых модных раздвижных шкафов сумели его уломать возобновить выполнение заказов.

Так что тоже не сказать, что и в свободное от дежурств время Загит ерундой маялся, в том числе и по вечерам, чтобы в гости к нам захаживать почаще, когда мы тоже дома.

Поздоровались с Загитом, прошли с ним внутрь квартиры, и он тут же меня спросил, всё ли у нас в порядке? Сказав, что все здоровы и все хорошо, я тут же задал встречный вопрос: не хочет ли он порадовать всех своих знакомых и друзей по всему Советскому Союзу?

Загит тут же насторожился, сообразив, что такая хитрая формулировка означает, что что‑то тут не совсем чисто.

Ну да, то, что я решил, что из него выйдет киноактёр, вовсе не означало, что у него появится по этому поводу хоть какой‑то энтузиазм. Многие люди боятся не то что в кино сняться, а даже на камеру стесняются хоть слово сказать. Так что я понятия не имел, как Загит может отреагировать на предложение сняться в документальном фильме про пожарные машины и пожарных.

Вот и решил зайти немножко, как говорится, из‑за угла: не прямо предложить сняться в этом фильме, а вначале сделать упор на те выгоды, которые Загит с этого получит.

Друзья у него и в Святославле остались, конечно, и наверняка и по всему Союзу тоже есть их немало. Так что решил, что его заинтересует возможность возобновить с ними контакты. Увидят они его в фильме, снятом в Москве, догадаются, что он теперь там живет. А дальше уже при желании без больших проблем можно через московскую справочную на него выйти, и адрес его узнать. Ну или через общих знакомых в Святославле с ним связаться.

Подозрительно прищурившись, он спросил, что именно я имею в виду.

– Да тут такое дело, – сказал я. – На ЗиЛе будет сниматься документальный фильм про пожарные машины и пожарных. Мне поручили в каком‑то смысле это дело курировать. Вот я сразу и подумал, что вы очень хорошо смотреться будете на экране около пожарной машины.

– Так ты что, предлагаешь мне в фильме сниматься? – удивлённо спросил меня Загит.

– Совершенно верно. Документальном, правда, не художественном, еще раз уточню. Режиссёр, кстати, совершенно нормальный, дружественно настроенный. Роль там достаточно небольшая, минуты на полторы максимум. Ну и, кроме того, как я уже говорил, куча ваших знакомых потом увидит вас на экране. И мало ли с кем из хороших друзей удастся контакты возобновить?

Есть и ещё одно преимущество. Если повезёт, снимки попадут на тот момент, когда вы и так должны на ЗиЛе дежурить. Так что представьте: снимаетесь вы себе в фильме, а в это время вам часы за дежурство по‑прежнему капают. Удобно же, правда? Тем более заплатят тоже какую-то копеечку дополнительно.

Ну и представьте, как дочка ваша гордиться будет вами, когда придёт на премьеру этого фильма… Мы вчера, кстати, ходили с ней на премьеру фильма, где сама Галия появлялась примерно полторы минуты на большом экране. Очень хорошо она вышла.

– А меня вчера чего не позвали? – тут же перескочил на эту тему Загит, видимо, не решив пока как реагировать на мое предложение сняться самому в кино. – А хотя нет, вчера я не мог, вчера я дежурил. А где этот фильм показывать еще будут? Посмотреть‑то можно будет на дочку?

– Да пока ещё неизвестно. Он ещё проходит последние согласования перед выходом на большой экран, – сказал я. – Но как только станет известно, мы непременно вам сообщим, в каком кинотеатре его можно посмотреть будет.

– Спасибо, – сказал Загит, и поблагодарив меня, нахмурился, переходя уже к вопросу о собственных съемках. – Так ты что, как и из Галии, хочешь из меня кинозвезду сделать, что ли?

– Ну а почему бы и нет? Вид у вас солидный, и тем более мне хотелось бы, чтобы в фильме про пожарных снимался настоящий пожарный, а не какой-нибудь ряженый актёр.

– Да уж, Паша, с тобой точно никогда не скучно, – усмехнулся Загит. – А с чего ты вдруг решил, что из меня хороший актёр получится для этого фильма?

– Получится, я уверен. Человек вы в себе уверенный, говорить на камеру стесняться не будете. А что касается внешности… Да вы к зеркалу подойдите, да посмотрите на себя внимательно. Сразу же видно, что при такой фактуре выгодно будете на большом экране смотреться. Ну а если вдруг мне не верите, то жену свою спросите. Как с работы придёт, так и спросите сразу.

Ну, с этим я практически не рисковал. Анна Аркадьевна, я так понимаю, за Загита по любви вышла. Ну а как иначе понимать тот факт, что москвичка, успешная, с собственной квартирой, за приезжего замуж выходит, который в общежитии живёт? Любовь, значит, у неё к нему. И что, она любящими глазами смотря на Загита, скажет ему, что он не годится для того, чтобы в кино сниматься? Да в жизни я в это не поверю.

Ну и знаю, конечно, уже немножко характер Анны Аркадьевны. Это тебе не какая‑нибудь забитая женщина, которая предложит мужу не сниматься просто на всякий случай, мол, как бы чего не вышло. Таких женщин достаточно много, но вот Анна Аркадьевна к ним никак не относится. Она яркая, современная, и точно захочет увидеть мужа на экране кинотеатра.

В общем, договорились с Загитом, что он с женой посоветуется и завтра даст мне свой ответ.

* * *

Италия, Сицилия

Коста регулярно выслушивал отчёты от своих шпионов, которые следили за заводом и докладывали ему о всех новостях на нём. Шпионов было достаточно много. Где подкупом, а где угрозами заставили человек пять с завода тесно сотрудничать – и из бухгалтерии, и со склада, и с конвейера.

До этого дня информация шла достаточно странная, которая приводила Косту в недоумение. Завод с тех пор, как захватили люди Джино, так и не приступил к работе. А все отгрузки со складов готовой продукции, которой там было достаточно много, были полностью по приказу нового руководства прекращены.

Как‑то всё это бесхозяйственно, даже для Джино, – удивлялся Коста.

Но сегодня наконец ему принесли ценную информацию.

На заводе появился новый директор. И, к полному ликованию Косты, этот директор был племянником самого Джино. А учитывая, что брат Джино работал в полиции, то получалось, что завод отняли у честного члена Коза Ностры – то есть у него, собственно говоря, – и передали его сыну полицейского. И всё это по приказу крёстного отца.

Ну и как всё это будет выглядеть в его глазах? – ликовал Коста. – По крайней мере, он обязан сделать всё для того, чтобы это в глазах крёстного отца выглядело абсолютно неприемлемо. Но спешить точно не надо, надо как следует всё обдумать, как всё это правильно подать.

Да и, кстати говоря, может быть, подмазать консильере, чтобы он предварительно создал у крёстного отца нужное впечатление ещё до этой встречи?

А ведь и самого крёстного отца тоже надо бы подмазать. В прошлый раз Джино, видимо, серьёзную сумму ему занёс, раз тот принял такое, с точки зрения Косты, абсолютно неправильное решение, опираясь на какие‑то якобы старые традиции, на которые все уже давно плевать хотели. И большего они, с точки зрения Косты, абсолютно не стоили. То, что придумано вXIXвеке, с его точки зрения, не должно иметь никакого отношения к бизнесу, который делается вXXвеке.

Ну а пока он будет думать, он поручил всем своим шпионам не спускать глаз с нового директора. Тем более там какой‑то совсем молодой пацан, лет двадцать пять ему всего. Мало ли, ляпнет в присутствии одного из его людей что‑нибудь интересное, что можно будет использовать, в том числе во время визита к крёстному отцу, в качестве доказательства того, что Джино его откровенно обманул, когда уговорил забрать у него, у Косты, его завод. Вряд ли крёстному отцу понравится оказаться обманутым.

Правда, надо признать, завод продолжал платить зарплату своим сотрудникам. А жаль. Если бы Джино перестал платить зарплаты, количество шпионов у Косты резко бы выросло: люди сами добровольно шли бы к прежнему хозяину в надежде, что он заплатит за информацию хоть какие‑то деньги.