Текст книги "Волшебный свет"

Автор книги: Серж Брюссоло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Устав от долгого пути, друзья устроили привал возле какого-то разрушенного амбара.

– Может, нам стоит поспать? – предложил синий пес. – Очень трудно понять, день сейчас или ночь, если нет ни солнца, ни луны.

Ребята обменялись неуверенными взглядами. Если они задержатся здесь, не нагонит ли их болотная тварь? С другой стороны, друзья чувствовали себя настолько измотанными, что даже думать не могли о том, чтобы продолжить путь.

Забравшись в амбар, они растянулись на куче соломы и сразу же заснули.

Очнувшись от сна, Пегги Сью вдруг осознала, что ей невероятно трудно подняться. Голова казалась ужасно тяжелой, и к тому же все тело было опутано побегами.

– Атомная сосиска! – тявкнул синий пес. – Ты стала похожа на плакучую иву!

– А плоды-то созрели, – заметил Наксос. – Предлагаю их попробовать.

Воспользовавшись помощью мальчика, Пегги с трудом поднялась. Разросшийся у нее на голове «сад» приводил ее в ужас.

– Он не должен был расти так быстро! – пожаловалась она. – Ни о чем таком и речи не было!

– Давайте съедим мандарины, – настаивал Наксос, – а потом подрежем лишние ветки.

Он сорвал несколько плодов и очистил их от кожуры. Пегги рассеянно съела свой. Ей не терпелось поскорее избавиться от пышной растительности, под которой она вот-вот могла полностью исчезнуть.

«Я не хочу превращаться в дерево!» – твердила про себя девочка, уже подозревая, что болотный колдун сыграл с ней злую шутку.

Как только друзья управились с волшебными фруктами, Наксос достал свой нож и стал ловко подрезать побеги, которые норовили полностью скрыть лицо Пегги, подобно тому как дикий плющ обрастает заброшенные статуи. Девочка с облегчением убедилась, что лезвие отсекает тяжелые плети без особых трудностей.

– Ну вот, – сказал мальчик, любуясь на свою работу, – теперь мы по крайней мере знаем, что можем «подстригать» тебя каждое утро. Это обнадеживает.

Прежде чем снова пуститься в дорогу, друзья заботливо подобрали все осыпавшиеся мандаринчики и рассовали их по карманам.

Увы, уже через полчаса ходьбы Пегги Сью споткнулась о побеги, ниспадающие с ее головы, и упала в пыль.

– Невероятно! – залаял синий пес. – Эта штука уже отросла! Боюсь, мы допустили ошибку: чем больше побеги подрезают, тем быстрее и гуще они растут.

– У меня голова болит, – простонала девочка. – Растение слишком тяжелое! Затылок просто раскалывается…

Наксос с трудом поставил ее на ноги, так как все ее тело было густо оплетено лианами, которые начинали путаться, как волосы, давно не видевшие расчески.

– Смотри-ка, новые плоды появились, – заметил пес. – И они гораздо крупнее вчерашних, больше похожи не на мандарины, а на апельсины.

– Вот черт! – воскликнул Наксос. – Я понял: чем сильнее обрезаешь плети, тем быстрее они растут, и чем больше срываешь фруктов, тем крупнее они становятся!

– Если так пойдет дальше, – проворчал пес, – завтра плоды будут уже размером с грейпфрут, а послезавтра – с тыкву. Пегги просто придавит к земле, она не сможет тащить на себе такую тяжесть!

– Этот тип, Ромул, – буркнул Наксос, – он просто бессовестно нас надул!

– Проклятая магия! – завопила Пегги, лицо которой скрывалось за пышной листвой. – Ох, как бы я хотела наконец оказаться в нормальноммире!

Наксос и синий пес выглядели совершенно растерянными: они никак не могли придумать, что предпринять, дабы исправить положение. Мальчик не решался ни подрезать побеги, ни сорвать плоды из опасения, что следующие окажутся еще больше.

С трудом поднявшись, девочка неловко засеменила по дороге. Тяжесть листвы и побегов, усугубленная немалым весом плодов, невыносимо давила на ее голову. Ей казалось, будто десять цепких рук тянут ее за волосы, угрожая вырвать их с корнем…

– Нет, так продолжаться не может, – решительно заявил Наксос. – Но если мы остановимся, тварь, идущая за нами по пятам, догонит нас.

Очень необычная шляпа

Ребята предались отчаянию, сидя на обочине дороги, и вдруг из тумана выступила какая-то фигура. Рослая и толстая женщина, одетая на манер средневековой крестьянки, несла на плече огромную вязанку хвороста. Сбросив ношу к своим ногам, она остановилась напротив подростков, разглядывая Пегги Сью.

– Меня здесь зовут Крошка, – сообщила она. – Я лесная колдунья. Не удивляйтесь, тут нет ничего особенного: чтобы выжить в нашем мире, каждому приходится так или иначе осваивать колдовство. Обычное дело… Просто одни оказываются более способными, чем другие. Что же касается того ни к чему не годного неуча, который продал вам эту штуковину, то он явно разбирается в волшебстве не лучше, чем мои башмаки!

– Почему? – жалобно простонала Пегги.

– Вы ведь пришли с поверхности, верно? – усмехнувшись, сказала Крошка. – Несложно догадаться, раз вам пришлось покупать фрукты, дающие защиту от света. Здешним-то обитателям они не нужны. Беда в том, что такое колдовство весьма опасно. Семечко, которое проросло у тебя на голове, моя бедняжка, вырастет в большое дерево, которое тебя раздавит, а твое тело послужит ему удобрением.

– Я пробовал укоротить побеги, – пробормотал Наксос, – но получилось только хуже…

– Естественно, парень, – вздохнула толстуха. – Обрезкой ничего не добьешься, наоборот, рост дерева только ускоряется. Кажется, я догадываюсь, кто подсунул вам такой «подарочек». Ромул Терцерус, верно? Злобный плутоватый старик шляется по берегу болота, терпеть не может людей из верхнего мира и не упускает случая совершить какую-нибудь гнусную проделку.

– Что нам делать, чтобы спасти Пегги? – пролаял синий пес, вздыбив от тревоги шерсть на загривке.

Крошка выпрямилась и задумчиво запустила огромную пятерню себе в прическу. Поистине, богатырский рост и немалый вес женщины поражали воображение.

– Есть только одно средство, – сказала она наконец. – Вашей подружке придется надеть шляпу-обжору.

– Что-что?

– Шляпа-обжора – волшебный головной убор, который предназначен для того, чтобы пожирать растительность такого типа по мере ее роста. Ее просто надевают на голову, и в конце концов дерево слабеет, отмирает. Только так можно от него избавиться.

– А как раздобыть шляпу? – пролепетала Пегги.

– О! Она – аксессуар не из дешевых, понадобится золото, – проворчала Крошка.

– Я заплачу вам, когда мои волосы достаточно отрастут! – вскричал Наксос. – Честно, я не вру, мои волосы состоят из чистого золота!

– Да я вижу, – сказала толстуха, прищурив глаза. – Они уже отрастают, но этого пока недостаточно. Чтобы купить шляпу-обжору, золота нужно гораздо больше.

Крошка задумалась на мгновение и заявила:

– Думаю, мы сможем договориться… Пойдемте-ка в мою хижину. А ты, мальчик, донеси хворост.

Не в силах спорить, ребята покорно последовали за ней.

Крошка обитала в давно обветшавшей, вросшей в землю лачуге, свет в которую проникал через единственное малюсенькое окошко. Внутри все было загромождено какими-то горшками, склянками и вонючими закопченными котлами. Всякие засушенные зверьки, ящерицы, жабы и змеи свисали с балок, как гроздья сосисок в лавке мясника.

Толстуха уселась перед очагом, где булькал заполненный водой котел, и принялась как ни в чем не бывало чистить овощи. Пегги в изнеможении рухнула на шаткий табурет: тяжесть растительности, спадавшей ей на плечи, становилась почти невыносимой.

– Вы говорили о какой-то сделке… – осторожно проговорила девочка.

Крошка подскочила на месте, как будто она забыла о присутствии посторонних, на ее лице появилось неуверенное выражение. Наконец проворчала:

– Не знаю, хороша ли моя идея, но я могла бы продать вам шляпу-обжору в кредит. У вас будет неделя, чтобы расплатиться со мной. Как думаешь, это справедливо, моя красавица?

– Да-да, конечно, – поспешно согласилась Пегги Сью. – Но какова цена?

– Ну, скажем… двадцать килограммов чистого золота.

Наксос так и подпрыгнул.

– Где мы найдем двадцать кило золота? – запротестовал он. – Да мне придется брить голову целый век, чтобы набрать такое количество!

– Я говорю не о твоих волосах. Мне некогда ждать, пока они отрастут, – отрезала толстуха. – Существует способ добыть богатство, но он требует изрядной смелости. Вы когда-нибудь слышали об океане чудес?

– Нет… – признались подростки.

– В десяти километрах отсюда лежит внутреннее море, обладающее волшебными свойствами. Его дно вымощено раковинами из чистого золота. Каждые двадцать лет воды моря отступают на несколько часов, и во время отлива можно набрать золотых раковин, погруженных в донный ил. Отлив случится через три дня. Отличная возможность для вас добыть достаточно золота, чтобы расплатиться со мной за шляпу, которую я вам дам.

– Но, думаю, многие люди ожидают этого события? – спросила Пегги Сью.

– Да уж! – хихикнула Крошка. – Конкуренция будет жестокой, но если вы обладаете ловкостью и отвагой, то сумеете избежать ловушек. Конечно, речь не идет о том, чтобы просто собирать раковины. Так-то и ребенок бы сумел…

«Она не говорит нам всей правды, – прозвучало мысленное послание синего пса. – От ее предложения разит западней на добрых сто шагов».

«Я знаю, – тоже телепатически отозвалась Пегги, – но что еще мы можем сделать?»

– Ладно, – решительно сказал Наксос, – мы пойдем собирать ваши раковины. Самое главное, чтобы Пегги избавилась от дерева, которое растет у нее на голове.

Колдунья встала и вперевалку направилась к шкафу, закрытому на большой висячий замок. Отперев его, едва приоткрыла створки, просунула в щель руку и вытащила видавший виды головной убор из потертой черной кожи, похожий на треуголку, какие в былые времена нашивали капитаны пиратских кораблей.

– Она, конечно, старая, но все еще действует. Не бойся, моя красавица, можешь потрогать ее, – сообщила толстуха и вложила в руки Пегги тяжелую шляпу.

Кожа была толстая, вся исполосованная следами от сабельных ударов, которые ей пришлось вынести на своем веку. Перевернув треуголку, чтобы заглянуть внутрь, девочка невольно вскрикнула от испуга: в глубине головного убора виднелась пасть, оснащенная острыми зубами!Выглядело это так, будто в тулье шляпы поселилась акула.

– Вот почему ее называют обжорой, – прыснула от смеха колдунья. – Пасть сожрет все побеги и плоды дьявольского растения, которое Ромул Терцерус посадил у тебя на голове.

Крошка снова уселась перед очагом. Затем уперевшись руками в массивные бедра, заявила безапелляционным тоном:

– Раз вы согласны на сделку, мы поступим таким образом. Для начала я срежу все побеги под корень, чтобы ты могла надеть шляпу на голову. Конечно, они снова начнут отрастать, но шляпа будет пожирать их по мере роста, и так будет продолжаться, пока семечко, посаженное Ромулом, не зачахнет и не умрет. Понятно?

– Да, – подтвердила Пегги.

– Хорошо, – буркнула Крошка. – Теперь перейдем к условиям нашего соглашения. Как только шляпа окажется на твоей голове, ты уже не сможешь ее снять. Я зачарую ее так, чтобы она прилипла.

– Но зачем? – испугалась девочка.

– Затем, что я хочу, чтобы мне заплатили! – рявкнула колдунья. – А вдруг ты, избавившись от дерева, спокойно продолжишь свой путь, с легкостью забыв о своем долге? Нет уж, я должна принять меры предосторожности. Если через семь дней вы не вернетесь сюда с двадцатью килограммами золотых раковин, шляпа начнет пожирать твой мозг, что для нее не сложнее, чем съесть яичко в скорлупе. Все, я вас предупредила.

– Но мы же честные! – запротестовал Наксос. – Мы даем вам слово, что…

– Плевать мне на ваши обещания! – вскричала толстуха, расправляя широкие плечи. – Я никому не верю на слово! У вас есть неделя, чтобы заплатить за аренду шляпы. Как только золото окажется здесь, у меня на столе, я произнесу заклинание, и шляпа отлипнет от головы девчонки. Если же вы запоздаете с расплатой, шляпа отомстит за меня. Она знает, что ей делать, и поверьте: сделает это как следует.

Пегги Сью похолодела от ужаса. Ну что за невезение: из огня да в полымя!

Не дав ей времени опомниться, колдунья вытащила из кармана своего обширного передника садовый секатор и принялась обрезать плети, спадающие с головы девочки.

– Подбери плоды, – велела она Наксосу. – Их можно хранить сколько хочешь, а они вам понадобятся, чтобы защититься от света.

Клац, клац, клац… Секатор быстро делал свое дело. Уже через две минуты толстая тетка вполне справилась с колдовской растительностью, под которой почти исчезла Пегги Сью. Стоя на коленях, Наксос старательно рылся в куче срезанных побегов, собирая волшебные «мандаринчики» и складывая их в холщовую сумку. Пегги обтерла лицо тряпкой: сок, вытекавший из срезанных плетей, заливал ей глаза.

– Уже снова растут! – воскликнул синий пес. – Прямо на глазах…

– Ничего страшного, – успокоила его Крошка, нахлобучивая треуголку на голову девочке, – шляпа обо всем позаботится.

И она вполголоса пробормотала заклинание, которое накрепко приклеило головной убор ко лбу Пегги.

– Даже не пытайся снять, – предостерегла колдунья, – иначе сорвешь себе и скальп, и кожу с лица.

Пегги не ответила, потому что была поглощена тем, что прислушивалась к хрусту, который доносился из треуголки.

– Шляпа уже принялась за дело, – пояснила толстуха. – Она будет грызть деревце, которое посадил тебе на голову Ромул, по мере того, как то будет расти. Можешь на нее положиться: ее обжорства хватит на все!

Убрав секатор в шкаф, Крошка отряхнула ладонью передник и сказала:

– Мне не хочется выгонять вас на улицу, но вам лучше поторопиться. Океан чудес в десяти километрах отсюда, нужно просто идти по дороге, никуда не сворачивая.

– Нас преследует чудовище, – признался Наксос. – Если оно нас догонит…

– Дайте-ка сюда вашу обувь, – махнула рукой колдунья. – Живее!

Ничего не понимая, подростки послушно разулись. Крошка схватила их кроссовки и опрыскала их каким-то составом собственного приготовления. От кроссовок тут же потянуло невыносимой вонью.

– Какая гадость! – закашлялся синий пес. – Меня сейчас вырвет!

– В том-то и хитрость, – усмехнулась женщина. – Все чудовища полагаются на свой нюх и идут по следу. А мой состав усилит запах вашего пота и заглушит все остальные…

С этими словами колдунья вышла за порог, поставила обувь на землю и пробормотала заклинание. Четыре кроссовки тут же пустились в дорогу, удаляясь от лачуги легким упругим шагом.

– Ну вот, теперь все в порядке, – сказала Крошка. – Я отправила их в ложном направлении. Чудовище последует за ними, а поскольку идут они быстро, едва ли их догонит. Это даст вам время добраться до океана чудес. Запах вашей обуви затмит запах вашего тела.

– Класс! – воскликнул Наксос.

– Но не слишком-то радуйтесь, – предостерегла колдунья, – эти чары действуют только дней пять. Потом обувь остановится, чудовище поймет, что его попросту надули, и ярость твари усилится… Кстати, возьмите мою сумку: я положила в нее несколько маленьких колдовских штучек, которые могут пригодиться вам в грядущие дни. Руководство по использованию привязано к каждой коробочке.

Оглушенные таким обилием фантастических происшествий, трое друзей позволили выставить себя за дверь без всяких возражений.

– Не забудьте, – прокричала им вслед Крошка, прежде чем закрыть дверь, – у вас одна неделя, и ни днем больше. Потом шляпа перестанет быть травоядной. А при ее аппетитах я не советую вам допускать ее до человечины…

Ужасы и чудеса

Ребята шли быстрым шагом уже целый час.

Пегги Сью не обращала внимания на окружающий пейзаж: она опасливо прислушивалась к жадному хрусту и чавканью, доносившимся из глубин треуголки. Эти звуки очень отвлекали и, признаться, пугали, потому что своей прожорливостью волшебная шляпа напоминала голодного огра. Девочка не решалась даже вообразить, что будет, если те же самые зубы примутся за ее голову.

Вскоре их нагнала небольшая ватага путников, которые двигались в том же направлении. Все несли с собой лопаты, ведра и грабли и казались до крайности возбужденными.

Один из них, высокий худощавый юноша, поприветствовал ребят непринужденным взмахом руки и спросил:

– Эй, вы тоже идете собирать раковины?

– Да, – осторожно ответила Пегги. – Мы идем в правильном направлении?

– Да, точно. Меня зовут Лентул, и меня послал туда мой дедушка. Он уже двадцать лет ждал этого события! К сожалению, сейчас дедушка уже слишком стар, чтобы принимать участие в сборе. Я попытаю счастья вместо него.

– Мы не очень хорошо знаем правила, – сказал Наксос. – Можешь объяснить нам, как там все происходит? Не хотелось бы, чтобы нас дисквалифицировали из-за ерунды.

Лентул пожал плечами. Выглядел он забавно: очень острый длинный нос обрамляла пара больших оттопыренных ушей.

– О! – отозвался парень, тут же посерьезнев. – Не стройте себе иллюзий: дело очень опасное. Многие сдаются, едва достигнув подножия стены. Малейшая ошибка может стоить жизни.

– Ладно. А что еще? – нетерпеливо продолжал спрашивать Наксос.

– Вы вообще принцип-то знаете? – удивился Лентул. – Океан волшебный, он может превращать в золото любое живое существо, которое окунется в его воды.

– Неужели такое возможно? – с недоумением пробормотала Пегги.

– Еще как! – заверил ее Лентул. – Например, если вы упадете в воду, вам конец. Не успеете сделать три гребка, как ваши ноги превратятся в золото и станут такими тяжелыми, что утянут вас на дно. Даже вскрикнуть не успеете, как уже превратитесь в статую, погруженную в ил среди другого хлама… В статую из чистого золота, конечно, но вам от этого уже не будет никакого толка!

– А как же… ракушки? – не унимался Наксос.

– Ну да, этакого добра там полно. Ракушки, морские звезды и даже рыбы… Короче, все, что жило в океане, пока колдун Токияши не проклял его из-за того, что в нем утонула его дочь. Раньше-то океан был самым обычным: в нем ловили рыбу, плавали… Теперь все иначе – обитатели глубин превратились в золотые статуи. Первыми от проклятия пострадали, конечно, рыбы. Просто взяли и попадали на дно, как камни. Бум, бум, бум… Сокровища, естественно, вскружили голову многим людям. Сами подумайте – тысячи золотых безделушек лежат на глубине тридцати метров и только того и ждут, чтобы их подобрали…

– Но сделать это невозможно, – закончила за него Пегги.

– Точно, – кивнул Лентул. – Чтобы их достать, нужно самому нырнуть в проклятую воду. Кое-кто пробовал, надев защитный резиновый костюм, но не сработало. В каждом костюме находилась хоть маленькая течь, и пловцы тут же превращались в изваяния.

– Не очень-то обнадеживает, – пробормотала Пегги. – Я не думала, что это будет так сложно.

– Сокровища никак не дают покоя бедным людям, – вздохнул юноша с острым носом. – Тем более что раз в двадцать лет проклятие перестает действовать на одни сутки. Тогда в отлив можно безнаказанно ходить по обнажившемуся дну, не боясь превратиться в золото. Но только пока идет отлив! Едва вода начинает прибывать, магия снова вступает в силу, и тот, кого застигнет прилив, немедленно погибнет.

– А сколько времени длится отлив? – спросил Наксос.

– Каждый раз по-разному, – ответил Лентул, пожимая плечами. – Иногда час, а то два или три. Заранее никогда не знаешь. Нужно держать ухо востро и, как только станет слышен шум волн, бежать со всех ног к берегу, чтобы выбраться на сухое место, иначе…

«А Крошка не сочла нужным упомянуть об этом! – тявкнул телепатически синий пес. – Слушая ее, я думал, нам предстоит что-то вроде приятного пикника. А вы?»

Его спутники мысленно согласились с ним.

– Завтрашний день обещает быть исключительным, – заявил Лентул. – Целых три отлива за одни сутки!Вот почему люди спешат сюда со всех концов страны.

Когда наконец из тумана проступил силуэт приморского городка, путники разразились радостными воплями. Некоторые припустили бегом, вызывая толкотню и давку. Пегги увидела впереди большое водное пространство, окаймленное пляжем из сверкающего песка. На берегу собралась целая толпа людей в лохмотьях, которые не отрываясь смотрели на волны, с грохотом бьющиеся о берег. Каждый раз, когда прибой взрывался тучей брызг, люди отскакивали назад, как будто опасаясь, что хоть одна капля воды попадет на них.

– Почему они так делают? – удивилась девочка.

– Все из-за того же проклятия, – охотно объяснил Лентул. – Стоит колдовской воде попасть на вашу кожу – вами овладевает только одна мысль: броситься в волны. Этому желанию невозможно противостоять, оно как гипноз. Вот почему в обычное время никто даже не приближается к пляжу. Некоторое время назад мэр города приказал выстроить каменную стену, чтобы уберечь горожан от губительных брызг.

– Значит, здесь никто никогда не купается? – спросил Наксос.

– Ты что, шутишь? – фыркнул Лентул. – Да как только ты коснешься воды хоть одним пальцем, непреодолимая сила заставит тебя броситься в волны. И… Догадываешься, что там с тобой произойдет?

– Ладно, ладно, я понял, – пробурчал в ответ мальчик, золотые волосы которого начали понемногу отрастать.

Пегги Сью и ее четвероногий друг взобралась на невысокую стену, чтобы взглянуть на волны. Они показались девочке чересчур буйными, хотя в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветра.

– Волны выглядят, как живые… – проговорил пес.

– Верно, – согласилась девочка. – Можно подумать, они просто умирают от желания забрызгать как можно больше людей.

– О, так оно и есть! – закивал Лентул. – Лучше и не скажешь. Уже давно ни один корабль не отваживается выйти в море: это слишком опасно. Некоторые пробовали, когда проклятье еще только-только начало действовать, но от брызг моряки каждый раз словно сходили с ума. Не проходило и двух минут, как все они друг за другом прыгали за борт и, превратившись в статуи, немедленно шли ко дну.

– Видимо, колдун очень сильно любил свою дочь, – вздохнула Пегги. – Но я все еще не понимаю, при чем тут золото.

– Дело в том, что она утонула, ныряя за золотой монетой, поспорив с одним мальчиком, что сумеет ее достать, – пояснил Лентул. – Нырнуть нырнула, а выплыть не смогла. Ее отец обвинил во всем жителей города, ну и наказал их по-своему. А теперь хватит болтать, попробуем занять местечко получше.

Им пришлось хорошенько поработать локтями, чтобы проложить себе дорогу через густую толпу, заполнившую улицы. Люди топтались в нетерпении, ожидая начала отлива.

– Для многих из нас это единственный возможный способ разбогатеть, – вновь заговорил остроносый юноша. – Имея золото, можно накупить разных амулетов, нанять отряд гладиаторов, чтобы они охраняли твой дом от всяких монстров, или даже построить укрепленный замок… Можно обучиться некоторым колдовским умениям у мастера-колдуна и еще много чего другого. Одним словом, появляется надежда дожить до старости.

Глаза юноши возбужденно заблестели.

«Какая печальная страна…» – подумала про себя Пегги.

Присев в сторонке, друзья незаметно для других съели по мандаринке. В сумке, которую им дала Крошка, были и другие припасы: хлеб, сыр, домашняя колбаса. Ребята поделили их очень бережливо, потому что теперь у них не было запаса средств, которыми можно было бы заплатить за еду.

Толпа, собравшаяся у кромки берега, была до странности молчаливой. Все пристально смотрели на волны, карауля момент, когда море начнет отступать.

Время шло, и волнение тех, кому не терпелось разбогатеть, становилось все ощутимей. Кое-кто, не выдержав напряжения, начал скандировать: «От-лив! От-лив!», как будто эти крики могли разбудить морских духов и ускорить долгожданное событие.

Наконец, когда Пегги и ее друзья уже начали задремывать, поверхность моря словно содрогнулась и подернулась гусиной кожей. Волны забурлили, вспенились и стали отступать метр за метром.

– Вода уходит! Уходит! – заревела толпа, вскакивая в едином порыве.

Действительно, отлив начался: вода отступала, обнажая илистое дно, которое еще минуту назад было скрыто толщей воды. Удаляясь от берега, море приобретало вид полупрозрачной стены, по которой то и дело пробегала дрожь. Чем дальше отступали волны, тем выше становилась водяная стена.

Пришлось подождать еще около получаса, прежде чем на зеленоватом дне, усеянном камнями, стали появляться первые желтые проблески.

– Вон там! – вскричал Лентул, прыжком поднимаясь на ноги. – Видите? Те блестящие штуки – рыбы! Золотые рыбы!

Его слова буквально взорвали толпу, собравшуюся на пляже. Не владея собой, самые безрассудные бросились вперед, увязая в густом донном иле.

– Берегитесь зыбучих песков, – предупредил Лентул. – Кое-где на дне есть илистые карманы, которые засосут вас с головой за полминуты с такой силой, что никто не сможет вас вытащить.

Быстро собрав свои вещи, остроносый парень помахал Пегги рукой.

– Ну вот, – сказал он, – теперь каждый сам за себя. Желаю удачи! Не уходите далеко от пляжа и внимательно следите за водяной стеной. Как только ее высота начнет уменьшаться, это будет означать, что начался прилив… и что пора хватать ноги в руки!

И Лентул смешался с толпой.

На берегу началось настоящее столпотворение. Все толкались, пинались, наступали друг на друга… Как войско, рвущееся в атаку, люди бросались на оголившееся морское дно и барахтались на илистой равнине, среди которой поднимались грозные гряды скалистых рифов, обросших черными водорослями. Встав на четвереньки, они рылись в иле, пытаясь ухватить скользких золотых рыб. То здесь, то там возникали драки и стычки.

– Придется делать то же самое, – вздохнул Наксос. – Иначе нам ничего не достанется.

Пегги покачала головой. Перспектива оказаться в толпе обезумевших кладоискателей ей совсем не нравилась, но она понимала, что, если они не соберут двадцать килограммов золота для расплаты с колдуньей, шляпа-обжора ее сожрет.

В сопровождении синего пса девочка спустилась по камням на песчаный пляж. Водяная стена скрылась из глаз за пеленой тумана. Отступая, волны оголили обширную равнину, кое-где испещренную яркими бликами.

Наксос, вооружившись длинной палкой, возглавил шествие. Чуть отойдя от берега и ступив на илистое дно, друзья тут же оказались в самой гуще всеобщего смятения и неразберихи. Люди с визгом и бранью вцеплялись друг другу в глотки. Те, кому не удалось ничего найти, вырывали сумки с добычей из рук тех, кому повезло больше. Повсюду вспыхивали свирепые потасовки. Пегги Сью и ее спутники кое-как протискивались между вопящих и молотящих друг друга кучек людей.

– В этой части дна уже ничего не осталось, – сказал синий пес, – здесь все вычистили. Пойдемте подальше.

И правда! Все рыбки и морские звезды, которые могли застрять в скоплениях черных водорослей, были собраны до них. Чтобы добраться до нетронутых сокровищ, следовало отойти дальше от берега.

По мере продвижения троицы в глубь отмели группки кладоискателей попадались все реже и реже.

– Они боятся, что их может застигнуть прилив, – отметил синий пес.

– И в общем-то, правы, – проворчал Наксос. – Чем дальше мы отходим от пляжа, тем больше нам угрожает опасность не вернуться на берег вовремя. Не знаю, как быстро движется приливная волна, но я слышал, будто она не уступает в скорости лошади, которая мчится галопом. Если так, вода поглотит нас, потому что мы сильно отдалились от берега.

Пегги приложила ладонь козырьком ко лбу и принялась вглядываться в выстланную скользкими водорослями пустошь.

– Смотрите, – закричала она, указывая вперед рукой, – там что-то блестит…

– Очень далеко, – буркнул Наксос.

– Тогда не стоит тянуть время! – отрезал синий пес и первым бросился в направлении желтоватых отблесков, танцующих в густом тумане.

Пробежав около двадцати метров, наши друзья остановились, совершенно потрясенные зрелищем. Десятки крупных золотых рыб покоились на оголенном дне. Акулы, тунцы, кое-где даже дельфины. Они громоздились в беспорядке, как небрежно брошенные скульптуры.

– Вот черт, да они огромные… – пролепетал Наксос, задыхаясь. – Мы в жизни не дотащим их до берега. Для этого нужна тележка.

Ребята остановили свой выбор на тунце немного меньше остальных. Им стоило немалого труда вытащить его из водорослей: от ила «статуя» стала скользкой и трижды вырывалась у них из рук.

– Ох! – воскликнул вдруг синий пес. – Вы видели? Там есть и человеческие статуи тоже…

Наксос и Пегги вытаращили глаза, поеживаясь от пробежавшего по спине холодка: они только что осознали, что пресловутые «статуи» – на самом деле тела утонувших людей, превратившихся в золото под действием морского волшебства.

– Настоящее кладбище… – пробормотал мальчик. – Все эти рыбы, дельфины, люди стали жертвами проклятия.

– Пора возвращаться, – первой очнулась Пегги. – В любом случае мы сможем донести только тунца. Нам просто не хватит сил на остальное.

– Вы видели гигантские раковины? – тявкнул вдруг синий пес. – Они похожи на золотые саркофаги! Внутри них мог бы поместиться человек.

– Бежим отсюда! – занервничал Наксос. – Мы и так уже потеряли кучу времени.

Спотыкаясь и оскальзываясь на водорослях, кое-как волоча огромную рыбину, ребята пустились в обратный путь.

– Если кто-нибудь попытается нас ограбить, я его укушу! – воинственно заявил синий пес.

Но стоило ему произнести эти слова, как его стали засасывать зыбучие пески. Пегги и Наксосу пришлось бросить тунца и поспешить к нему на помощь. Встав на колени у края опасного участка, ребята ухватили пса за передние лапы и стали тянуть изо всех сил, борясь с коварной илистой кашей и опасаясь, что им не справиться – пески явно не собирались отдавать свою добычу. Бедный пес жалобно поскуливал: его с такой силой тащили в разные стороны, что ему казалось, будто его тело растянулось, как кусок резины!

Когда подростки наконец выдернули своего четвероногого друга из вязкой ловушки, он скатился им под ноги, подвывая от боли и страха.

– Время вышло, – пропыхтел Наксос, отдуваясь. – Мы должны бросить тунца, он слишком тяжел и тормозит наше продвижение. Иначе прилив захватит нас! Чувствуете, как дрожит земля? Значит, первые волны уже затапливают равнину.

Пегги бросила безнадежный взгляд на золотую рыбину, лежащую среди водорослей.

– Ладно, ничего не поделаешь, – вздохнула девочка. – Но в следующий отлив мы возьмем тележку и вернемся за ней.

Поскальзываясь на каждом шагу, троица помчалась в направлении пляжа, боясь, что водяная стена в любую секунду накроет их и превратит в золотые статуи. И тогда на кладбище на морском дне появится три новых изваяния…

Задыхаясь и едва не вывихивая лодыжки на скользких камнях, они изо всех сил бежали к берегу. Ил, покрывающий дно, уже подрагивал от далекого рокота волн, но сборщики ракушек продолжали безжалостно молотить друг друга, не замечая ничего вокруг.

– Прилив! – крикнула Пегги, пробегая мимо них. – Вода приближается!

Но драчуны были слишком поглощены стремлением отнять друг у друга добычу, чтобы услышать ее предостережение.

В тот момент, когда Пегги, собрав последние силы, выбралась на сухой песок и упала на колени, стараясь отдышаться, за ее спиной раздался ужасающий грохот. Водяная стена обрушилась вниз, разбиваясь о камни и рифы. Не прошло и минуты, как по покрытой морской травой равнине побежали волны. Те из собирателей, которые не вняли предупреждениям и задержались вдали от берега, превратились в статуи при первом же соприкосновении с заколдованной водой. Онемев от ужаса, Пегги смотрела, как их кожа заблестела металлом, а движения замерли посреди начатого жеста. Через секунду они уже ничем не отличались от статуй, застывших на своих пьедесталах.