Текст книги "И жар-птица в подарок (СИ)"
Автор книги: Серина Гэлбрэйт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
– Решил сменить обстановку, – сияние улыбки властного могло поспорить со светом иной лампы.
Шагнув навстречу Юлиссе, он подхватил её руку, поцеловал пальцы и потянул за собой к столу.
– Ух ты! – Юлисса перегнулась через парапет, оглядывая двор.
Он оказался оплетён голубыми и серебряными гирляндами, вспыхивавшими, медленно гаснущими и загоравшимися снова, озарявшими живые цветы в вазонах, каменные соцветия в фонтане и расположившийся рядом оркестр.
– Неожиданно, – отметила Юлисса.
– Прошу.
Юлисса заняла один стул, Дэйм устроился напротив, и лакей сразу отмер, приступив к непосредственным своим обязанностям. Сам ужин прошёл ещё лучше предыдущего, и Юлисса окончательно убедилась в правильности собственного решения.
Почему бы и нет?
Тем более если её планы практически идеально совпадали с планами властного?
Ну а раз такое дело, то не стоило портить приятный романтический вечер попытками выведать правду о проклятии или что там скрывали тёмные князья.
За вином, беседами да под ненавязчивую музыку время пролетело незаметно и наконец Дэйм собрался провожать Юлиссу. Они неспешно прогулялись до гостевого корпуса и у двери спальни Юлиссы властный внезапно огорошил вопросом:
– Ты хотела бы остаться?
– Где? – несколько растерялась Юлисса.
– В этом мире.
– Зачем?
– Жить, – во взоре Дэйма удивление появилось, какое бывало у тех, кто искренне не понимал собеседников, не принимающих чего-то, привычного, естественного для первых. – Не скрываясь, не таясь, свободно и открыто, как любой представитель твоего вида.
– А не влачить унылое существование среди людей, убивая лучшие годы на нервную работу, неблагодарных клиентов и необременительные связи, да? – подхватила Юлисса.
– Я не совсем это имел в виду… – мужчина взгляд отвёл, правоту Юлиссы подтверждая.
– Это, это, – она прислонилась к стене возле дверного косяка, посмотрела внимательно на властного. – Как и в прошлый раз, впрочем. Изменил формулировку, сделал покорректнее, главного недоговорил, но суть та же. Дэйм, скажи честно, ты сам чего хочешь? Чтобы я осталась на этой стороне? Хорошо. А для чего?
– Юлисса…
– Что сразу Юлисса? Я родилась среди людей, и моя мама родилась тоже, и нам там вовсе не так плохо, как тебе, вероятно, кажется. А эта дурацкая доставка… несколько лет назад в стране, где мы живём, был кризис… очередной финансовый… и мы с мамой почти одновременно остались без работы. Я тогда была фактически только-только из универа, то есть опыт работы, который так жаждут узреть работодатели, отсутствовал как вид. Кризис равен повышению уровня безработицы, что приводит к трудностям с последующим трудоустройством, хоть по специальности, хоть без оной, а в отделениях доставки сотрудники нужны почти всегда, к тому же она рядом с домом. Вот я и пошла. Выяснилось, что я там не одна неприкаянная нечисть… и как-то так получилось, что временная работа, как я её рассматривала поначалу, превратилась в постоянную. Присиделась я попросту, привыкла и обленилась слегка, потому что ездить никуда не надо, оклад какой-никакой стабильный и всё знакомое и хорошо изученное. И уже второй год я себе обещаю клятвенно, что в следующем месяце наконец уволюсь к бесам и найду нормальную работу, но вот всё никак. Так бывает, Дэйм, по крайней мере, в нашем… в моём мире и в этом нет ничего особенного или фантастического. Обычная привычка и нежелание перемен. То, что я молодая красивая девушка, не означает, что я готова идти либо в офис, либо на подиум, либо сам знаешь куда, а до производства или чего-то подобного я никогда не опущусь. Нет, ничего такого. И, вопреки мнению одного… моего знакомого, не все мы зациклены на карьере, больших деньгах и амбициях. Поэтому не надо на меня давить и спасать из мачехиного рабства, каким ты считаешь мою работу.
– Я не давлю…
– Правда?
– Не хочу давить, – исправился Дэйм. – Но и отпускать тебя… сейчас, когда ты наконец здесь…
– И не отпускай, – понизив голос, предложила Юлисса. – По крайней мере, сегодня ночью…
Потянувшись, коснулась мужских губ лёгким поцелуем, отстранилась, глянула пристально в потемневшие глаза. Отвернулась, открыла дверь спальни, переступила порог, бросила приглашающий взгляд через плечо на оставшегося в коридоре властного. Тот помедлил чуть и шагнул следом.
Из глубины комнаты донёсся непонятный шорох, и Юлисса наступила на что-то мягкое, не похожее на край ковра. Да и постелен тот ближе к кровати, не к входной двери.
– Что за хрень?!
Вспыхнул верхний свет, озаряя примечательную картину: высокая, худощавая и, кажется, полностью обнажённая фигура застыла на полпути к распахнутому окну.
– Действительно, – включивший свет Дэйм встал рядом с Юлиссой, посмотрел изумлённо сначала на пол, потом на незваного гостя.
Юлисса тоже.
На полу выложена надпись из белых лепестков роз.
«Я люблю вас».
Прелесть-то какая. И почему сразу зародилось подозрение такое нехорошее, что это отнюдь не дело рук властного?
Голопопый гость же медленно, неуверенно обернулся к вошедшим и Юлисса узнала в нём Динеша.
Сюрприз, однако.
– Динеш, – вслух произнесла Юлисса.
Парень сглотнул, выпрямился, расправил плечи и попытался принять вид, более достойный сына правителя. Увы, вся ситуация в целом и отсутствие одежды в частности мало располагали к созданию нужного церемониала и необходимого впечатления на собравшихся не производили. И когда Юлисса, скорее машинально, нежели из действительного любопытства, скользнула быстрым взглядом по обнажённому телу, Динеш дёрнулся, словно от удара, ссутулился и торопливо прикрылся руками.
– Могу я узнать у юного царевича, что он делает в комнате моей гостьи? – с холодной любезностью осведомился Дэйм. – К этому часу все участники отбора должны уже покинуть Агатовую чайку и прилегающие территории.
– Я… – начал Динеш и умолк в растерянности.
Юлисса посмотрела на кровать. Покрывало примято и уголок его откинут – вероятно, парень там сидел… или лежал… ожидая хозяйку опочивальни. На одной из подушек алая роза на длинном стебле, точь-в-точь как две её товарки, стоявшие нынче в вазе на столике.
Вот бесы…
– Это ты? – спросила Юлисса и для верности указала поочерёдно на цветок на подушке и цветы в вазе. – Ты оставлял мне эти розы?
Дэйм проследил за направлением пальца Юлиссы и нахмурился.
– Он оставлял тебе розы? Здесь, в твоей спальне?
– Да. Вчера, когда я вернулась с ужина, и позавчера. Я подумала, это от тебя и…
И потому не стала говорить.
– То есть ты возвращалась в комнату, а тут уже были цветы?
– Да…
– Но мы же были вместе весь вечер, – резонно напомнил властный.
– Я решила, что это кто-то из слуг приносил по твоей просьбе… – прозвучало как-то на редкость неубедительно.
– Тьмы ради, Юлисса, если бы я хотел произвести на тебя впечатление цветами, то завалил бы всю комнату, а не ограничился одной розой.
– И что же не завалил?
– Счёл, что розы – банально, – выдал Дэйм с тем непроницаемо суровым выражением монаршего чела, что бесил не меньше занудного тона.
– С каких это пор дарить женщине цветы стало банально? – возмутилась Юлисса. – А делать неприличные предложения, значит, ни разу не банально?!
– Кто-то сделал тебе неприличное предложение?
– Да!
– И кто посмел?
– Как кто – ты!
– Когда?
Несколько позабытый Динеш внезапно шагнул вперёд и Дэйм сразу же осторожно, но непреклонно отстранил Юлиссу назад, этак невзначай за спину себе задвигая.
– Пусть у меня лишь одна роза, зато она отражает полноту истинного желания, бушующего во мне, и чувства мои, что искренни, сильны и нерушимы, будто горы! – с неожиданным пылом воскликнул парень, прижав руки к сердцу. – Я люблю вас, моя сиятельная госпожа! Я полюбил вас с первого взгляда, с первой секунды, едва увидел на том лугу, и с тех пор помыслить не мог ни о ком другом, кроме вас, о, прекраснейшая!
– Где-то это я уже слышала, – пробормотала Юлисса и попыталась выбраться из-за мужской спины и вернуться на исходную позицию.
– Вы моя единственная, вы свет очей моих, огонь моего сердца! – продолжил Динеш, глядя на Юлиссу со столь страстной, горячей мольбой, что аж неловко стало. – Прошу вас, о, пламенная, будьте моей, позвольте позаботиться о вас так, как не позаботится никто под солнцем этого мира, даже он, – небрежный тычок в сторону властного. – Позвольте окружить вас настоящей любовью и почитанием, исполнить все ваши желания и сотворить для вас тот идеальный мир, которого вы достойны!
Юлиссу с Дэймом и Динеша разделяла надпись на полу и ещё пара-тройка шагов со стороны парня, да и вряд ли юный царевич настолько опасен… так что нечего упорно задвигать её обратно! Отпихнула руку властного, маячившую на уровне её груди, однако намёку Дэйм не внял и взял Юлиссу под локоть.
– Тебе лучше уйти, – велел мужчина негромко.
– Зачем? – Юлисса дёрнула своей рукой в попытке сбросить чужую длань.
– Ради твоей же безопасности и…
– Не смей её трогать! – взревел вдруг Динеш и кинулся на Дэйма.
Но не успел и до надписи добраться, как властный едва заметно повёл свободной рукой и парня легко, словно мячик, отшвырнуло к противоположной стене. По пути Динеш снёс выдвинутое на середину кресло и столик со злосчастными розами и упал возле оконной ниши.
– Дэйм! – вскрикнула Юлисса под грохот переворачиваемой мебели и звон разбившейся вазы.
– Пора заканчивать этот балаган, – сухо обронил Дэйм.
– Но он же всего лишь…
– Не волнуйся, ничего ему не будет.
– Да он ребёнок почти!
– Ребёнок? – повторил властный недоверчиво и глянул искоса на Юлиссу. – То есть он тебе розы приносил сугубо из детского платонического обожания? И в постель твою залез потому, что кошмаров боится и надеется, что ты приголубишь его по-матерински?
В довершение Дэйм ещё и декольте её взглядом отдельным одарил, благо что на выбранном на этот вечер платье вырез глубок, примечателен и простора для фантазии оставлял немного. Возмущённым движением стряхнув руку мужчины, Юлисса собралась было высказать всё, что думает… в который уже раз… но со стороны окна послышался треск, скрежет и рыжеватая длиннопалая тень, расшвыряв лепестки роз, с разбегу накинулась на Дэйма, срывая его с места и выталкивая в коридор. Дверь спальни осталась незакрытой и Юлисса глазом моргнуть не успела, как оба, и властный, и тень, по инерции вылетели в коридор и исчезли из поля зрения. Разумеется, по-настоящему не испарились и далеко не ушли, нарушая обычную вечернюю тишину рычанием и звуками борьбы. Подобрав подол платья, Юлисса метнулась следом.
Лежащий на полу Дэйм и наседающий на него противник обнаружились в той части коридора, что вела к открытой галерее. Сейчас, когда тень не двигалась со скоростью большей, нежели уловима человеческим глазом, стало видно, что это зверь.
Оборотень?
Несомненно.
Правда, хвост куцый, шерсть клоками, рыжеватая с чёрными пятнами, уши крупные и телосложение отличалось от привычного волка, лапы слишком длинные, тонкие, отчего зверь гляделся несколько непропорциональным. С противным подтявкиванием он пытался добраться до горла Дэйма, скрёб когтями и капал слюной. И если властный и мог по примеру противника сменить ипостась, то делать это сию минуту явно не намеревался.
Юлисса замерла возле двери, с тревогой наблюдая за внеплановой дракой.
Вмешаться?
Или обождать и не лезть самцам под руки, лапы и клыки? Как оборотень Динеш сильнее любого человека, но и Дэйм не простой смертный, к тому же на его стороне какой-никакой опыт прожитых лет. Да и ей самой будет тяжело развернуться в коридоре.
Рычание и тявканье внезапно сменилось жалобным тонким скулежом, оборотень дёрнулся, перелетел через голову Дэйма и завис в воздухе над полом галереи, окутанный чёрной дымкой.
– Дэйм? – Юлисса шагнула к властному.
Верхняя часть фрака изодрана, под клочьями ткани видны глубокие кровоточащие царапины, однако Дэйм как ни в чём не бывало сел и глянул через плечо на Динеша. Затем поднялся, повернулся лицом к оборотню и осмотрел того с ледяным, не обещающим ничего хорошего презрением.
– Дэйм? – Юлисса приблизилась, встала рядом. – Ты ранен…
– Что? – властный моргнул, оглядел и себя с некоторым удивлением, словно только-только заметив ранения. – А-а, пустяки, сейчас заживёт.
– Уверен?
– Мы быстро регенерируем.
– Да, это радует несказанно, – пробормотала Юлисса и посмотрела на Динеша. Раньше она точно уже видела похожего зверя, но куда меньшего размера.
– Унаследовал вторую ипостась от матери, происходившей из стаи оборотней-гиен, – пояснил Дэйм.
Тогда понятно.
Позади послышались шаги, голоса, и коридор заполнился людьми в чёрной униформе. Дэйм аккуратно, но непреклонно оттеснил Юлиссу в сторону и принялся отдавать команды и ценные указания. Слабо трепыхающегося в чёрном облачке Динеша опустили на пол, надели странную конструкцию, состоявшую из жёсткого ошейника, намордника и широких кожаных браслетов для всех конечностей, соединённых цепочками, обманчиво тонкими на первый взгляд. К конструкции прилагался длинный ремень с петлёй на конце сродни поводку. Несколько рывков за поводок и Динеш, заскулив и содрогнувшись, начал медленно, словно через силу, менять ипостась. Не сдержавшись, Юлисса скривилась – о такой штуке она слышала, однако видеть, тем более в действии, не доводилось. Её называли смирительной рубашкой для оборотней, и она не только основательно ограничивала движения носителя, но и вынуждала перекинуться против воли из зверя в человека, существо более слабое, уязвимое. Юлисса понятия не имела, каким образом эта штука выполняла основное своё назначение, и, говоря откровенно, знать не хотела. Достаточно того, что на практике выглядело всё жутковато и мерзко изрядно.
Едва в цепях на полу забился человек, как люди окружили его, поднимая и утягивая ремни под человеческое тело. Облачко рассеялось, как ни бывало, и Дэйм, подхватив Юлиссу под локоток, лично сопроводил её в идентичную спальню на первом этаже. Заверил, что её комнату приведут в порядок к утру и она сможет туда вернуться, если пожелает, а пока ночевать она будет здесь. Всё необходимое сейчас принесёт горничная, что до властного, то его ожидают разбирательства, каким образом Динеш проник в Юлиссину спальню и что он вообще делал в Чайке, если должен был вместе с прочими участниками покинуть замок, и занимательная беседа с магараджей Антрацитовых земель. Не сказать, чтобы кардинальная смена планов на эту ночь радовала, но выбора нет, пришлось согласиться и покорно покивать в ответ. Единственное, что позволила себе Юлисса, прежде чем Дэйм ушёл, – убедиться, что раны и впрямь затянулись, будто ничего не было. Лишь разодранные жилет и сорочка да окровавленные клочья ткани напоминали о недавнем нападении.
Действительно, хорошая регенерация.
И быстрая.
Мужчина только усмехнулся, наблюдая, как Юлисса недоверчиво разглядывает чистую, даже без намёков на шрамы кожу под лохмотьями одежды, повторно напомнил о хорошей регенерации представителей рода тёмных князей, зачем-то извинился за испорченный вечер, поцеловал её в щёку, пожелал если не доброй, то хотя бы спокойной ночи и был таков.
Вот и строй после этого эротические планы на ночь!
Проснулась Юлисса с чувством глубокого неудовлетворения. И дело не только в нежданном визите птички обломинго.
Личность оборотня выявлена и хотя в человеческой ипостаси он оказался не тем, на кого она подумала, однако ситуация как-никак разрешилась и надо бы радоваться почти благополучному исходу. Парня, правда, всё равно жаль, может, мальчик и впрямь влюбился с первого взгляда и пусть выражение чувств его наивное, исполненное порывистого юношеского максимализма, зато искреннее, без притворства и увиливаний. Юлисса сама вообразила, будто розы от Дэйма, и если кто и виноват в этой маленькой путанице, так это она. И в чём бы ни заключалось загадочное проклятие княжны, к оборотничеству и вытью по ночам отношения оно не имеет.
Наверное.
Жаль, снятое подругой видео вернулось в мир людей вместе с Арнетти и её телефоном. А Юлисса посмотрела запись всего-то раз, когда Арнетти только её показала…
И потому теперь не может вспомнить в точности, тот ли зверь залез в кадр или какой-то другой.
Если аналог из мира животных сам по себе был меньшего размера, нежели оборотень в человеческой ипостаси, то звериная форма последнего оказывалась чаще всего крупнее своего бессловесного дальнего родственника. Многие волки-оборотни, особенно самцы, были куда больше волков настоящих. Не такие огромные, как порой в некоторых фильмах показывали, но всё же и размера, и веса немалого. И гиены-оборотни в этом вопросе волкам не уступали. Однако могли ли они изогнуться так, как вывернулось снятое Арнетти существо?
Юлисса не знала.
Но грызло подозрение такое нехорошее, что вряд ли.
И ещё казалось, что морда на видео была чёрной. Конечно, у гиен морда тоже тёмная… и глаза у Динеша в звериной ипостаси тёмные и печальные.
Притомившись мучиться догадками, Юлисса встала, вызвала горничную, выяснила, что можно вернуться в прежнюю спальню, и поднялась на второй этаж. В комнате фактически идеальный порядок, новое кресло вместо поломанного и новый столик, свежее постельное бельё и новое же покрывало – у прошлого вышивка другая, – в общем, никаких следов пребывания постороннего мужчины и его пылких признаний. Переодевшись, Юлисса отправилась к бассейну. Поплавала всласть, затем сняла купальник, сменила ипостась и поднялась на крыло. Для разминки сделала несколько кругов над замком, наслаждаясь свободой, простором, свежим воздухом и тёплым солнышком. Дома-то так открыто не больно полетаешь, там мест подходящих мало и до всех надо долго добираться, зачастую на другой континент.
Вернувшись на площадку с бассейном, обнаружила с неприятным удивлением, что народу на оной прибавилось. Успела прийти Ребекка, да не одна, а в кои-то веки в компании двух молодых женщин. Закралась малодушная мыслишка, а не махнуть ли крылом на бикини, тунику и сланцы, оставшиеся на шезлонге, и добраться до гостевого корпуса по воздуху, но Юлисса сразу её отбросила. Ага-ага, сейчас будет сбегать, едва завидев княжескую племянницу, словно она, Юлисса, её боится!
Ни за что.
На приземление огненной птицы дамы отреагировали с любопытством живым, хотя без фанатизма, и куда большим вниманием, оценивающим и осуждающим, удостоили обнажённое человеческое тело. Одна из женщин даже что-то прошептала Ребекке на ухо, сопроводив замечание косым возмущённым взглядом в сторону Юлиссы. Юлисса молча прошла к шезлонгу, оделась и собралась было покинуть площадку, но Ребекка внезапно метнулась следом.
– Юлисса!
Пришлось остановиться и обернуться к неизвестно чем проклятой.
– Я уже слышала о вчерашнем происшествии, и мне так жаль, – с положенным сочувствием начала Ребекка. – Не думала, что участники отбора могут быть столь невоздержанными и настойчивыми.
– Вам виднее, какими они могут быть, – сухо отозвалась Юлисса.
– Наверное, молодого царевича так разочаровал проигрыш, что он решил рискнуть всем и добыть хоть какой-то утешительный приз.
– А что, кто-то из его соперников оказался удачливее и выиграл?
– Нет. Мой дядя и в этот раз не смог определить достойного.
– О-о, так вы опять пролетели? – не удержалась Юлисса от сарказма.
– Увы, – сожаления по сему поводу в Ребекке не наблюдалось ни грамма. – Возможно, такова моя доля.
– Одинокой старой девы? – правда, сомнительно, чтобы дева и по сей день девой была.
– Вам подобная участь точно не грозит, – реплику собеседницы Ребекка благополучно проигнорировала. Оглянулась на остальных женщин, располагающихся на шезлонгах и чересчур старательно делающих вид, будто чужие разговоры их ни капли не волнуют, подалась к Юлиссе и понизила голос: – Дядюшка хочет сделать вам предложение.
– Опять? – выругавшись мысленно, Юлисса спешно поправилась: – На следующий отбор пригласит?
– Так долго он больше не вытерпит, – Ребекка улыбнулась заговорщицки, словно давней подружке. – Настоящее предложение… вам понравится, уверена.
– Правда? – Юлисса прибавила градус скепсиса.
– Разумеется. Думаю, этот бал будет… грандиозен. Необычен. И незабываем. Для всех нас.
– Даже не сомневаюсь, ага, – Юлисса развернулась и ушла на поиски сопровождающего.
В гостевом корпусе её снова ждали. К счастью, на сей раз Дэйм и не в спальне, а всего-навсего в коридоре, маявшийся под дверью её спальни, словно робкий юный влюблённый.
– Дэйм, какой сюрприз! – искренне удивилась Юлисса. – Что ты здесь делаешь?
Властный подал знак сопровождающему и тот исчез с глаз.
– Зашёл на минуту, узнать, как ты, – Дэйм шагнул ей навстречу, оглядел внимательно.
– В полном порядке. Разминалась вот, плавала, летала, – чуть было не добавила, и вновь выслушивала странные намёки твоей племяшки. – А ты как? Как твои раны?
– Ты же видела, всё затянулось ещё вчера.
– А… – Юлисса помедлила. – А что с Динешом? Международный скандал, объявление войны?
– Царевича порталом отправят на родину, – сразу помрачнел властный. – Как и его сопровождение, которое лишь сделало вид, будто они вместе со всеми покинули замок, а на самом деле просто отъехали подальше и ждали возвращения царевича. Разумеется, начинать из-за этого военные действия не собираемся ни мы, ни они. Магараджа заверил, что всё произошедшее есть личная, ни с кем не согласованная инициатива его сына и к нему не имеет никакого отношения. Он принёс свои извинения и готов на… скажем так, на многое, только бы замять инцидент и избежать огласки. Конфликт с Тёмным княжеством мало кому нужен, запятнанная репутация тем более. Полностью избежать слухов не удастся, однако можно удержать их в рамках… в конце концов, наше княжество и Антрацитовые земли разделяет достаточно большое расстояние, чтобы до них и их соседей не дошли сплетни о недостойном поведении царевича, – Дэйм помолчал чуть, глядя мимо Юлиссы, и добавил: – Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с проявлением… этой личной инициативы. Я не предполагал, что кто-то из претендентов решится на что-то серьёзнее болтовни в перерывах между этапами.
– А тот крысолов… прости, баюн с вином с какого-то там острова?
– Он, по крайней мере, применял свой талант в рамках прохождения этапа, – судя по тени, мелькнувшей в очах властного, применение оного таланта даже на отборе Дэйма мало радовало.
Юлиссе, признаться, тоже не понравилось.
– Думаешь, Динеш и впрямь всего-навсего хотел привезти домой… утешительный приз?
– Царевич младший сын магараджи и выбор у него, как у большинства последних отпрысков правящих семей, не столь уж широк. Он не наследник, не второй сын и мать его лишь третья жена, взятая в супруги во имя скрепления союза со степными стаями оборотней.
– В Антрацитовых землях принято многожёнство?
– Да. Ты не знала?
– Не интересовалась как-то.
О гаремах слышала, а о количестве жён нет. Гадай теперь, в каком качестве Динеш заботиться о ней желал – законной супруги или редкого цветочка, точнее, птички в клетке, пардон, в гареме?
– Он воспользовался знаниями старших братьев, неоднократно участвовавших в наших отборах и потому имевших представление о том, как и что здесь устроено, и нюхом оборотня, чтобы найти твою комнату, – продолжил Дэйм. – Говорит, что это было несложно.
– Говорит? То есть он во всём сознался?
– Конечно. Какой резон отпираться?
– Ты его пытал? – подозрительно прищурилась Юлисса.
– Тьмы ради, Юлисса, какие пытки? – мужчина одарил её глубоко возмущённым взглядом. – Парень сам соловьём запел, стоило только напомнить о немедленном возвращении с пустыми руками под отчее крыло. Поэтому клятвенные уверения магараджи о собственной непричастности вызывают закономерные сомнения.
– Хорошо. Тогда у меня вопрос. Почему розы стали появляться только с воскресенья? Если Динеш вроде как влюбился в меня с первого взгляда и найти мою спальню легче лёгкого… в отличие от прохождения этапов отбора. На третий он мог ведь и не пройти.
– Ответ довольно прост, – сообщил Дэйм с видом гениального сыщика. – В воскресенье твоя подруга вернулась в мир людей.
– То есть Динеш опасался Арнетти? – опешила Юлисса. – Да она спит крепко, нужно нечто основательное, чтобы её разбудить… землетрясение там или душераздирающий вой, например.
– Царевич молод, неопытен, не особо тренирован и неловок, как мы оба видели, – заметил властный снисходительно. – Для идеального претворения его плана требовалось полное отсутствие свидетелей. И как, по-твоему, он должен был соблазнять тебя… сладкими речами, если бы за стеной находилась Арнетти, способная в любой момент зайти, услышав голоса по соседству или подозрительный шум? Поэтому и навещать твою комнату царевич начал с воскресенья.
А крышу самого корпуса?
И, кстати, воют ли гиены? Если не животные, то оборотни?
– Что ж, хорошо то, что закончилось хорошо, – отозвалась Юлисса.
Только закончилось ли? Вероятно, происшествие с Динешом действительно исчерпано и говорить тут больше не о чем, но на часть вопросов не нашлось ответов, а расспрашивать Дэйма о семейных проклятиях и вторых ипостасях вот так, стоя в коридоре… неподходящие обстановка и момент для серьёзного разговора. И мужчина запросто мог свернуть беседу, даже не начав толком, под предлогом срочных дел, требующих немедленного его участия.
– Надеюсь, инцидент не вызвал у тебя желания поскорее покинуть Чайку и вернуться домой? – уточнил Дэйм с подчёркнуто любезным выражением лица, словно ему всё равно, что бы Юлисса ни ответила, хоть «этот бал мечта всей моей жизни», хоть «сваливаю сию же минуту».
– Нет, что ты, – поспешно возразила Юлисса. – Я с нетерпением жду бала.
– Значит, увидимся вечером?
– Да.
– Тогда до вечера, – Дэйм склонил голову на манер светского прощания и направился к лифту.
– До вечера, – пробормотала Юлисса и ушла в свою спальню.
Гости начали прибывать в замок уже во второй половине дня, о чём красноречиво свидетельствовало появление соседей, шум и суета в коридорах. Они заняли спальни на первом этаже, на третьем и свободные на втором, возродив в Юлиссе привычное раздражительное человеконелюбие. Конечно, стены Чайки даже в более новых корпусах не чета фанерным перегородкам многоквартирных домов в мире людей, но после почти недели в относительном одиночестве и тишине мысли о ходящих взад-вперёд соседях вызывали недовольство. К тому же при ближайшем рассмотрении оказалось, что конкретно в этот корпус поселили исключительно женщин, явно незамужних. Во всяком случае, мужчины Юлиссой обнаружены не были, а у дам если и имелось сопровождение, то исключительно какая-нибудь немолодая родственница.
И да, служебный лифт стал подниматься и на третий этаж тоже.
Может, права Арнетти, когда говорила, что лифт был неисправен.
Оставшееся время Юлисса посвятила тщательной подготовке к балу. Не раз и не два ловила себя на ожидании звонков с традиционными поздравлениями от друзей и знакомых и сигнала оповещения о поступившем сообщении, как обычно бывало в мире людей. Не всегда ведь получалось собраться всем и сразу, а некоторые жили в других городах или вовсе в других странах.
Однако телефон, понятное дело, молчал. Да и включён был потому, что Юлисса привыкла смотреть по нему время.
И маму не поздравишь и заранее заготовленный подарок не отдашь… Юлисса предупредила маму, что отправляется на несколько дней на ту сторону, и родительница, привыкшая к манере дочери внезапно срываться навстречу неизвестности, лишь пожелала ей удачи. Кто же предполагал, что Юлисса задержится здесь аж до самого праздника?
Ещё вещи вот. Уложить их в чемодан сейчас, пока свободное время есть, или завтра разбираться будет?
А что завтра, помимо тоже традиционно позднего подъёма и факта, что год новый настал? Возвращение домой или… что?
Бесы бы побрали эту Ребекку с её подъё… намёками! Ясно, что о гипотетическом предложении дядюшки она упомянула отнюдь не из желания гостью порадовать, но дабы внести смуту в мысли последней, подгадить родственничку и насладиться произведённым эффектом.
Предложение чего?
Руки и сердца?
Или тёпленького местечка официальной фаворитки и местного командного талисмана?
Или очередного портрета в коллекцию?
Когда за окном сгустились сумерки, Юлисса поняла, что ей категорически не хватало скрипа снега на улице, расцвеченной фонарями белизны, мигающих ёлок в окнах соседних домов, хлопков петард и старых комедий, с завидным упорством показываемых по телевизору тридцать первого декабря. Включить бы сейчас такую фоном и бегать мимо с бигуди на голове и свежим лаком на ногтях, улыбаясь выученным наизусть шуткам…
В зал приёмов Юлисса отправилась в половине одиннадцатого. Причёска и макияж идеальны настолько, насколько это вообще возможно, когда уже не один день находишься в гостях с тем, что с собой взяла. Облегающее платье цвета молодой листвы, сплошь расшитое жемчужными узорами, являло миру всё, что Юлисса любила демонстрировать: руки, плечи, декольте и ноги, выше колен обтянутые узкой юбкой, а дальше чуть прикрытые ниспадающей полупрозрачной тканью. Изящные бежевые туфельки на убийственной шпильке и скромные украшения – серёжки да браслет в тон наряду.
Хороша?
И даже лучше. Великолепна.
Жаль только идеальный образ пленительной красотки немного портило непонятное внутреннее волнение, словно она первый раз в жизни на большой бал шла.
Народу в зале приёмов собралось уже изрядно. Люди и нелюди, дамы в элегантных вечерних платьях, мужчины во фраках, хотя попадались и в старомодных сюртуках разных цветов, вышитых жилетах и непременных шейных платках. Сновали туда-сюда лакеи с подносами с шампанским, гудел нестройный рой голосов. Играла приятная музыка, сияли люстры, и ель загадочно мерцала сотнями огней и блестящими игрушками. Юлисса неспешно прогулялась по залу в поисках хозяина замка и нашла его сидящим на троне, с видом в меру важным, серьёзным и суровым. Без королевского венца, правда, зато в тёмно-синем сюртуке, навевавшем упрямые ассоциации с известными женскими романами позапрошлого века. Перед ступеньками, ведущими к трону, толпились неопознанные личности в долгополых одеяниях и тюрбанах, потому Юлисса просто посмотрела на властного издалека и ушла к ёлке. Походила вокруг, на сей раз выискивая взглядом давешнюю игрушечную птицу. Улыбнулась, заметив её среди разноцветных огоньков и крутобоких шаров, расписанных снежным серебром. Игрушки волнами взбегали по еловым лапам всё выше и выше, к самой макушке, и заканчивались большой звездой о множестве лучей, символизирующей разнообразие жителей этого мира.
– Юлисса.
Она обернулась, улыбнулась снова.
– Дэйм!
– Удивительно, но я нахожу тебя сразу, вижу в любой толпе, в любой ипостаси.
– И ради меня слез со своего металлического трона?
– Он не металлический, а деревянный, – с ответной мягкой улыбкой поправил властный. – По сути, это просто обычное кресло, к тому же не самое удобное.
