Текст книги "Август Хромер"

Автор книги: Сергей Жилин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Франц сделал прыжок вперёд, раскрыв пальцы веером. Широко расходящиеся кривые когти пронзили шеи сразу двум, а взмах свободным когтем на большом пальце рассёк им лица. За спиной настоятеля Лоренталь впечатал в стену последнего уцелевшего ударом секирой плашмя, добавил тычком лбом в лицо и довершил всё рубящим ударом в плечо. Последний солдат застыл мёртвой статуей. Громила взревел от переполнявшего его гнева:

– Твари! Ничтожества! Они убили Нестора! – мощный пинок ногой отправил мёртвое тело солдата в полёт вдаль по коридору, – За что? Уроды!

Франц уже повис на здоровяке, пытаясь удержать того и утащить в сторону.

– Лоренталь! Надо уходить!

– Отомстим им! – запротестовал воин, покачивая секирой, – Хватит от них убегать!

– Нам с ними не справиться, не сейчас! – Франц изо всех сил потянул здоровяка за собой.

– А позже? – с надеждой спросил сбитый с толку Лоренталь.

– Да, Франц, мы же не можем так просто им всего этого позволять! – во мне клокочет не меньший гнев, чем в громиле, потерявшем лучшего друга. Только настоятель остался спокоен и собран.

– Магистр решит, что делать, когда мы доберёмся до Восьмой Резиденции, – Франц легко заразил нас своим спокойствием, – Будьте уверены, наш ответ не забудет ни одно государство Континента! А сейчас нужно уйти! Мне тоже очень жаль бедного Нестора, но придётся его бросить.

О том, чтобы нести с собой тело товарища не может быть и речи, но Лоренталь не сходит с места, уставившись на труп. Лишь совместными усилиями и уговорами нам удалось сдвинуть громилу и повлечь его к тайному выходу.

Лабиринты коридоров привели нас к неприметному тупику с изображением орла во всю стену. Франц быстро и легко изобразил секретную фигуру на камне и часть стены отъехала в сторону, открыв зёв низкого прохода. Чтобы протиснуться в него, Лоренталю пришлось идти, согнувшись пополам. Через пару шагов каменная дверь встала на место, набросив на нас непроглядную тьму. Пришлось привычно заставить светиться магические линии на руках, чтобы разогнать мрак.

Всего через пятьдесят ярдов над головой показался тот же орёл, что и в хранилище, но заметно меньшего размера. Франц активировал магический замок и на нём, после чего открылся выход на поверхность. Лоренталь просто разогнулся, чтобы его лысая голова показалась на поверхности, и просигналил: «никого». Оперативно выбравшись наверх, мы осмотрелись и полностью убедились, что ни одного солдата здесь нет. Оставляя позади склад, мы рванули прочь.

За нашими спинами люди разграбляют наше хранилище. Словно шакалы пришли разорять территорию львов, отбирать их пищу, грызть их котят, раздирать их самих. Они чувствуют, что сильнее, что способны безнаказанно вводить свои правила, не вспоминая про законы людские, держа в уме лишь законы природы. И нет тех, кто остановил бы их, кроме нас самих.

Люди покусились на Орден. Уже скоро они пожалеют об этом, но сегодня инстинкт саранчи гонит их грабить и присваивать. На душе больно от несправедливости, но в сто крат больнее от беспомощности.

Глава IX
Под стеклом

Под утро в дверь постучали. Я знаю, что Арика давно на ногах, но не люблю, можно даже сказать, запрещаю ей открывать дверь. Страхи прошлого, которые не выветрить ни одним ветром на земле.

Давно следует повесить дверной молоток…

На пороге оказался простой почтальон, а не Форг Дарич, визита которого я давно жду. Начинающий стареть городской служащий вежливо обратился:

– Август Хромер?

– Да.

– Вам письмо, – сухая рука протянула конверт.

Не сказав тому в ответ ни слова, я захлопнул дверь, когда забрал корреспонденцию. На конверте отправляющий обозначен как отдел по борьбе с демонами. Падальщикам понравилась переписка.

В гостиной я открыл плотный конверт и извлёк письмо, содержание которого вызвало острое ощущение дежавю – красные снова хотят купить Дикобраза по смехотворной цене. Знавали коммерсантов и получше – письмо метко пущено в камин.

Мысли об экзорцистах никогда не поднимают настроения, а догадки о том, что они каким-то непостижимым образом следят за мной…

Истериан клялся, что ни словом не обмолвился про Дикобраза, так неужели кто-то из красных смог пробрался в мой дом. Невозможно. Как же ещё?

– Арика, – прогремел я на весь дом.

Служанка, чувствуя неудобный разговор, робко появилась в дверях гостиной:

– Да, Август.

– Ты знаешь, чем я занимаюсь в мастерской последнее время?

– Нет, ты не разрешаешь мне входить туда, – в лёгком недоумении ответила девушка.

Судя по голосу, не лжёт, но вот руки еле заметно подрагивают. Подозревать служанку, относящуюся ко мне, к не самому приятному «человеку» на земле, с теплотой и заботой, словно к любимому брату, по меньшей мере подло. Бывает всякое, но чтоб Арика связалась с падальщиками…

– Помнишь письмо, которое пришло в среду от экзорцистов?

– Да, Август, припоминаю, – напрягла память Арика.

– Кто его доставил? – мой взгляд сам собой метнулся к окну в надежде приметить на улице почтальона, который вдруг окажется не тем, кем я его считал.

– Из отдела по борьбе с демонами. Доставили лично.

– Когда это было? – потеряв надежду увидеть за окном почтальона я вернулся к служанке.

– Вы с Истером только ушли в комнаты приводить себя в порядок, как он зашёл. Я знаю, что ты категорически запрещаешь открывать дверь неизвестным, но ждать я не могла, – затараторила девушка, шлёпая большими глазами.

Вовремя они заявились…

– Ясно, Арика, – сильно озадаченный пробормотал я.

– А кто приходил?

– Почтальон.

Девушка с пониманием вздохнула.

– То же самое письмо?

– Именно оно, – нехотя ответил я.

– Хотят выкупить ту штуку? – Арика с сомнением обернулась в сторону мастерской.

– Да, но теперь она уже готова.

Девушка отчего-то обрадовалась и засияла белозубой улыбкой:

– Отлично! Теперь не будешь ночами пропадать за верстаком!

– Арика, мне же не нужен ни сон, ни отдых, – я уже порядочно устал доказывать служанке о нормальности некоторых ненормальностей моего организма, – Я всё равно буду чем-то заниматься по ночам.

Девушка с виноватой улыбкой уставилась в пол. Милая, заботливая девушка, зря я частенько бываю с ней строг. Кто-кто, а она совершенно иного заслуживает.

И тут объявился Истериан! Влетев вихрем в комнату, он обрушился на кресло и с детским восторгом на лице вперился мне в глаза:

– Ты доделал Дикобраза?

Великолепный слух полукровки в действии! Дальнейший ход расспросов Истериана совершенно ясен. Мой друг в определённых темах крайне предсказуем, прямо как маршрут поезда.

– Я тебя с собой не возьму! – пригрозив другу пальцем, я поставил точки в разговоре.

– Тогда я возьму Вулкана, выйду на улицу и буду стрелять в людей! – совершенно серьёзно заявил обиженный Истер.

Самое смешное, что он мог и не выдумывать. Проверять, станет ли мой друг маньяком от сердечной обиды, мне бы не хотелось. Грязный шантаж товарища сработал, и мне пришлось сдаться:

– Ладно, но Дикобраза ты и пальцем не тронешь!

– По рукам! – Истериан подпрыгивал на месте, словно сейчас получит огромное мороженое.

– Собирайся, надо вернуться до прихода Салли.

Истерина долго уговаривать не пришлось.

Идти недалеко: через квартал свернуть налево и пройти пару ярдов – там уже и полигон. По пустым, безлюдным улицам дорога не занимает и десяти минут. Истериан идёт чуть не в припрыжку, повинуясь детским порывам своего естества, и украдкой поглядывает на раздутую заплечную сумку – там находится Дикобраз.

Рваные ошмётки туч, оставшихся после вчерашнего свинцового полотна, быстро перетекают из одного состояния в другое, стремительно несутся по небу и рассеиваются, повинуясь воле порывистого ветра. Холодный поток сшибает с деревьев последние наряды и гонит мусор по земле, забивая его во всевозможные углубления и лужи.

Сегодня на улице Саренз произошло небывалое событие – по пустынной улочке на всех парах пронеслась автокарета. Сколоченная из чугуна и железа повозка располагалает впереди громадным двигателем, плюющим густые клубы белого пара. Этот двигатель гонит тяжеленную карету быстрее всяких лошадей, но стоит очень дорого, так что автокареты – это пока ещё экзотика даже в такой технологичной стране, как Альбион.

Водитель подал длинный пронзительный гудок – сигнал о своём приближении. В принципе, он мог бы этого и не делать, поскольку машина громыхает не хуже поезда – слышно за полмили. Но так того требуют правила. Закутанный в кожаные штаны и куртку, резиновые сапоги, кепку и очки-гоглы, усатый водитель отсалютовал нам и скрылся вдали буквально за минуту.

Пар, на него возлагаются огромные надежды, на нём уже держится многое. Паровые двигатели, паровые станки, паровые лифты, поезда, пароходы, автокареты, аэропланы Негинва, огромные паровые пушки. Даже мой Дикобраз работает на пару. У человека есть своя магия. Горячая белая магия.

У места, где раньше стоял фонарный столб, а теперь красуется дыра от его неаккуратного вырывания из земли, мы свернули налево. Когда срезали через проулок, сразу вспомнились сектанты, недавно атаковавшие в таком же пустынном узком проходе. В этот раз никого не объявилось, постеснялись-таки светлого времени суток.

Полигон – не совсем корректное название для этого места, поскольку когда-то давно это здание было церковью. Точнее, церковью оно не было, но могло стать. Давным-давно здесь возводили храм, но строительство было остановлено из-за войны Альбиона с Валарией. Тогда здание было серьёзно повреждено попаданием снаряда валарийской пушки – уцелела только колокольня. По окончанию войны её выкупил один богатенький дядя, достроил и сделал клуб на церковную тему. Против богохульного владельца много роптали священники, но сделать ничего не могли, зато смог огонь. Спустя семь лет после открытия клуб полностью сгорел и дальнейшая судьба здания проста – про него забыли. Прошло уже лет сорок, а никто так и не решился ни восстановить клуб, ни снести обгоревшие руины.

Так что я спокойно пользуюсь им в своих целях: спускаюсь в глубокий подвал и провожу тесты изобретений. У меня там всё оборудовано: мишени, макеты, просторные помещения, документация. На улице ничего не слышно, да и живёт здесь народу немного, а сантибы не заходят. Если соблюдать элементарные меры осторожности, то никто даже не заподозрит, что в полуразрушенную церковь кто-то ходит.

Беда в том, что Истериан, который регулярно навязывается со мной на полигон, игнорирует само существование этих мер осторожности. Я уже, помниться, рассказывал.

– По-моему, в колокольне поселились бездомные, – обмолвился Истериан, разгребая спутанные ветром патлы на лице.

Я оглянулся в сторону башенки – в самом деле, на стенах пляшут блики костра.

– Ничего удивительного, колокольня – единственное место, где уцелела крыша, – я первым вошёл прямо через пролом в стене.

– Может, стоит прогнать их? – задумчиво протянул мой друг, ступая следом.

– Не обращай внимания на этих червей.

Спуск в подвал располагается в противоположном от колокольни конце здания, прямо за алтарём. Деревянная крышка удивительным образом не желает сгнить окончательно и спокойно висит на проржавевших петлях, откинутая в сторону. Спрятанный за ней фонарь бездомные отыскать ещё не смогли, так что спускаемся мы сегодня со светом. Лестница привела нас к двери, но тут меня ждало лёгкое разочарование – её кто-то жестоко вынес.

– Бродяги не пощадили твой полигон, – усмехнулся Истериан за спиной, – Наверно, все макеты и мишени перетаскали на дрова.

– Я больше переживаю из-за свечей, – протиснувшись в маленькую дверь, я постарался осветить как можно больше пространства.

На первый взгляд ничего не изменилось, словно вошедшие искали здесь совершенно иное и ушли несолоно хлебавши. А может, просто испугались темноты. Так или иначе, но полигон остался нетронутым.

– Похоже, бездомные черви не решились трогать чужие вещи, – полукровка довольно весел и оптимистичен.

– Похоже, Истер, – кивнул я, – Помоги зажечь свечи.

Чтобы в подвале было светло, свечей понадобилось много! Стены, пригодные выступы на подпорах, пол – почти каждый дюйм уставлен свечами. С их копотью еле справляются четыре вентиляционные шахты, так что дышать нелегко, зато света достаточно. На то, чтоб зажечь все уходит немало времени.

– Пожалуй, готово, – улыбнулся Истериан, когда все свечки были зажжены, – Приступай! Не терпится это увидеть!

Потакать желанию большого мальчика – это, пожалуй, главная основа нашей дружбы. Нет, ещё, конечно, есть факт, что полукровка без меня просто пропадёт в чуждом ему городе и, в конце концов, плохо кончит, но это уже из разряда «а что, если вдруг…» Следить за Истером и оберегать его я буду при любом обстоятельстве, а сохранять с ним хорошие доверительные отношения – это уже другой вопрос…

Так или иначе, Истериан попросил, я сделал: блестящий, отполированный Дикобраз извлечён из сумки. Восторженный вздох моего благодарного зрителя не заставил себя долго ждать. Вещь действительно смотрится здорово, а в деле должна быть просто великолепна.

– Покажи, как он действует! – подгонял меня Истериан.

Скинув пальто и шляпу, я надел перчатку на руку. Оружие вышло крайне громоздким и тяжёлым, но мне грех жаловаться. Иные иоанниты сражались оружием, превосходящим их по весу в пару раз.

Первым делом я опробовал основные агрегаты механизма: трёхгранный клин выскакивает из паза под ладонью исправно и так же исправно исчезает в нём. Вращающиеся браслеты тоже ведут себя послушно, уверенно набирая обороты, они крутятся в шахматном порядке в разных направлениях, да ещё и с разной скоростью. Благодаря кривым шипам на браслетах оружие должно просто разрывать всё, с чем столкнётся.

Теперь ударный поршень! Громадный каменный блок из отвалившегося куска опорной колонны раньше служил мне мишенью для инертных патронов, а теперь его ждёт куда более страшная атака. Я стремительно ударил кулаком, при ударе дополнительную мощь придал выдвинувший таранную пластину поршень, и моя рука по локоть погрузилась в камень. На пол посыпался щебень и крошево.

– Вот так удар, Август! – у Истера даже дыхание перехватило, – Как рука?

– Совсем не больно, – я попытался извлечь руку из блока, – Вот только застряла.

Пришлось активировать браслеты, шипы которых ловко покрошили края отверстия, расширяя его. Пять секунд я постоял под струёй пыли, и извлёк-таки руку из каменного плена.

Сталь, из которой изготовлен Дикобраз, оказалась преотличнейшей: на перчатке не осталось ни единой царапины, только слой пыли, в которую она перемолола камень. Если я не ошибаюсь, у меня получился настоящий шедевр, что не каждый Негинв смастерил бы. Неудивительно, что экзорцисты желают заполучить его.

– И как только экзорцисты прознали про него? – словно прочитал мои мысли Истериан.

– Вопрос не ко мне, – я сделал серию пробных ударов в пустоту.

– Да брось ты со своими намёками! – шутливо отмахнулся полукровка, – Я никому и слова не сказал про твою игрушку.

Я продолжал осваиваться с боевой перчаткой и снёс штырём половину особо длинной свечи, завершив тем убийственную комбинацию:

– Кто же тогда?

– Они же шакалы, падальщики! – мой друг запустил руки в карманы, – Наверно, им Хорис натявкал, а псы-то отлично друг друга понимают!

Неплохо! У Истериана порой выходят очень смешные шутки!

– Мне вот что интересно… – задумчиво пожевал губу Истериан.

С полигона мы вернулись десять минут назад, хотя полукровка очень просился остаться ещё и дать поиграть с Дикобразом и ему вопреки уговору. Однако суровый брюзга Август был неумолим. По счастливой случайности мы подоспели ровно к обеду – Арика приготовила шикарную лапшу с мясным бульоном (вроде, восточный рецепт). Истера, как всегда, потянуло поболтать за столом.

– Что интересно, Истер? – Арика постаралась вывести полукровку из задумчивого ступора.

– Мне интересно, а зачем Хестеру всё это нужно? – размахивая ложкой, закончил фразу долговязый.

– Он же псих, не пытайся его понять, – я сразу решил просто махнуть рукой.

Но мой друг не из тех, кто просто плюёт на свои навязчивые идеи.

– В том-то и дело! Он псих, так зачем же психу толпы приспешников, этот Кровавый Бутон, армии демонов и всё прочее? Сидел бы тихонько дома и играл в Два Символа(22)!

– Наш псих – персонаж буйный и неспокойный, – вразумил я товарища, – Не жди от него спокойствия и сдержанности.

– Но шам пашуди, – набитый рот Истериана никогда не останавливает, – Создаст он новую религию, секту увеличит до неимоверных размеров, поубивает народу и что? Чего он этим реально добьётся? Всюду разруха, а он и рад! Даже последнему кретину в голову не придёт такое! Всегда нужна выгода.

– Бывают безумцы и более нелогичные.

Истериан обозлено замычал:

– Я говорю про дееспособных.

Хотел было я добавить свой авторитетный комментарий, но меня на полуслове остановил стук в дверь. Судя по всему, это наведалась-таки Салли, которую я теперь каждый день с нетерпением жду. Дав знак, что разговор мы оставим на потом, я пошёл открывать гостье. Один раз она позволила себе войти без приглашения, но Истериан передал ей, что меня сия выходка, мягко говоря, обозлила. Отныне ждать у порога…

Сколь же часто ко мне стали наведываться гости: за последние шесть дней их было больше, чем за предыдущий месяц! Пора вспоминать про ружьё…

За дверью собралась интересная компания, от вида которой стало совершенно противно: во-первых, конечно же, детектив Салли Фер, как всегда, ухоженная, стильно одетая и лучащаяся задором, во-вторых, что уже любопытнее, инспектор Джерон Майер в своих обязательных идиотских очках, не желающим уступать в отчаянной гонке идиотизма с его усиками, и в-третьих, это уже в довесок, парочка сантибов, ждущих у служебного экипажа. Ну, пусть ждут, судя по составу посетителей, разговор может затянуться…

– Сэр Хромер…

– К делу, инспектор, – я перебил Майера, стоило тому рот раскрыть.

Стоит отдать старшему сантибу должное: сколько я его знаю, он никогда в таких случаях не теряет собранности.

– Я здесь по просьбе сэра Гамильтона Рокфеллера. Если вы знаете, через час состоится церемония вручения золотых камней в Доме Культуры на улице Пяти Королей. Сэр Рокфеллер просит вас присутствовать на церемонии.

– При чём тут я? – мои глаза вдруг требовательно уставились на молчащую Салли.

– Сэр Рокфеллер считает, что там вполне может произойти покушение на его жизнь. Он просит вашей помощи и защиты.

Тварь ещё и помощи моей просит! Наглая выходка со стороны ублюдка, учитывая, что я сам лично готов свернуть несчастному шею, сектантам ещё в очередь становиться надо!

– А вы уже совершенно не способны обеспечить порядок своими силами, инспектор? – грубо прогудел я, не прекращая жечь детектива Фер огненным взглядом.

– В Доме будут присутствовать сантибы и экзорцисты, но сэр Рокфеллер настоял ещё и вашем присутствии и присутствии сэра Шорша. Естественно, не бесплатно – тысяча ялеров сейчас и ещё пять, если потребуется активное вмешательство, – для подтверждения сухих чётких слов Майер продемонстрировал небольшой кошель.

Глаза Салли словно говорят, что следует согласиться. Ехать, если вдуматься, недалеко, церемонии не длятся долго. Но эта сволочь Рокфеллер! Так уж и быть, но делаю я это не ради денег. Просто верю глазам Салли, хотя с какой стати мне верить этой прохвостке?..

– Ждите, – и дверь захлопнулась перед носами гостей.

Когда мы с Истером были готовы, все дружно попрыгали во вместительный экипаж. Одним из тех двоих, кого я принял за сантибов, действительно был стражем порядка, а вот другой оказался телохранителем Гамильтона: спутал из-за похожего прикида. Компания прямо превосходная! С большей охотой прыгнул бы в первый попавшийся Блик и остался там…

– Я досконально изучила досье Гроула, но, можете себе представить, ничего: ни адресов, ни знакомых, – Салли решила, что трястись молча нам не по душе.

Тут ещё и Майер:

– Наши сотрудники также не смогли ничего откопать. Были опрошены даже все психиатрические больницы города, но пациентов по фамилии Гроул ни в одной ни разу не было.

– Мы ловим призрака, – сыронизировал Истериан, подмигнув присутствующим.

Но на шутника никто не обратил внимания. Инспектор снял глупые окуляры, чтобы тщательно протереть, и невозмутимо продолжил:

– Сейчас мы заняты поиском информации о неком Кровавом Бутоне. Думаю, это вроде ритуала или чего такого. Отправлены запросы в отделения других городов Альбиона, где уже сталкивались с организованными сектами, так что результат должен появиться скоро.

– Желаю вам удачи и терпения, – глухо отозвался я, угрюмо сжавшись в углу, – Терпение вам особенно пригодится, когда вы что-то да откопаете и поймёте, насколько же всё это бесполезно.

За окном появилась полоса воды – небольшое ответвление Азметы. Мы проезжаем короткий мост, прозванный Мостом Невежд. Ехать оставаётся совсем ничего.

– Арестованные по-прежнему молчат, – невзначай обмолвился Майер, – Допросы ведут лучшие сотрудники, но это не даёт результатов.

– А вы не пробовали пытки? – оживлённо спросил полукровка.

Майер со сдержанным недоумением посмотрел на кривляку Истера:

– Мы не пользуемся такими методами, – судя по тону, ответ можно интерпретировать как «Пробовали – не помогло».

– Что вообще известно следствию на данный момент? – напрямую спросил я.

– Сектанты, под предводительством Гроула открывают порталы по всему городу, очевидно, для слияния с… демонами, либо других целей. Производят убийства, ориентировочно, ритуального характера. Охотятся за реликвиями сэра Рокфеллера, также неясно зачем. Падший Падре стоит во главе всего и стремится к некоему Кровавому Бутону, связанному с его нездоровой психикой представлениями о смене мирового порядка, о приходе правления некой тёмной сущности, ну, вы представляете себе бред фанатика…

– А что говорят экзорцисты? Они же тоже заняты делом?

– Да, часть сотрудников отдела по борьбе с демонами активно занята работой по части демонов и Бликов, – подтвердил мои слова инспектор, – И они кое-что нашли относительно последних.

То самое, что я услышал из уст Максимилиана, но так долго не решался проверить?

– Математическая модель мира?

– Удивлён, что вы догадались, – Майер и ухом не повёл, и тон голоса не поменял.

– О-о-о, Август, да у тебя появились секреты! – укоризненно, но мягко уколола меня Салли.

Следовало сказать ей раньше: не пришлось бы выслушивать глупых нотаций потенциальной истерички.

– К сожалению, дальше этой фразы из трёх слов я не ушёл.

– Тогда я расскажу, – вызвался очкастый Майер, – Восемь лет назад три профессора Гольхского Университета Шроленсоуна, а именно: Лоренс, Мак Абель и Дюамель, начали громадный труд над построением математической модели мира. Её суть состоит в том, что все процессы, начиная от времени начала дождя и заканчивая точными координатами падения каждой капли, возможно просчитать при помощи построения сложнейших уравнений, формул и матриц. За годы они многого добились, но до завершения работы было, естественно, далеко. И как-то прошёл неподтверждённый слух, что профессора занялись исследованием Бликов, заявив, что их природа не так хаотична, как казалось раньше, но никаких подробностей.

Что-то опять выходит полная нелепица…

– Что же вы не расспросите математиков и не получите эти самые подробности?

Инспектор Майер медленно моргнул застеклёнными глазами и нехотя ответил:

– С расспросом возникают трудности, потому что профессор Эрнест Лоренс повесился два года назад, его коллега Сенав Мак Абель пропал без вести в прошлом году, а Проболо Дюамель исчезает всего две недели назад. Вынужден признать, что мы это скрываем.

– А допрос ректора университета? Коллег профессоров? – напряглась Салли.

– Ничего не дал.

– Следует этим заняться, не правда ли, Август? – подмигнула мне с задором Салли – Только, будь добр, поставь меня в известность, когда соберёшься действовать!

Очередной укол. Я привык выдерживать их сотнями, так что неумелый выпад детектива почти не заметил.

А экипаж тем временем прибыл на место, остановившись у поворота на небольшую улочку, движения транспорта по которой строго запрещено. Спорно? Ничуть! Когда я опишу это место, можно понять, что только так и возможно.

Наша колоритная группа выползла из кареты, как вода из пробитой бочки и стройной колонной двинулась по улице Пяти Королей.

До парламентской государственной системы на Альбионе долгое время существовал монархизм. За всю историю страной правили пять династий: Ориачи, Суи-Феленоры, Девярьяры, Боунджи и Саврасы. По аналогии с династиями и возникло название улицы.

Вымощенная плиткой от первого до последнего дома кривая, как извивающаяся змея, она тянется с севера на юг, располагаясь довольно близко к центру города. Но главная особенность узкой уютной улочки – она целиком укрыта стеклянным навесом, превращаясь в гигантский, длинный павильон. Сводчатый купол пропускает свет, демонстрирует гражданам небо, но не пропускает ни единой капли осадков, а сложные системы отвода дождевой воды не позволяют затапливать крыши домов. Здесь всегда будет сухо, покуда мэр выделяет деньги обслуге маленькой городской достопримечательности.

Улица всегда людная. Праздные от природы люди сбегаются под стекло, чтобы вдоволь нагуляться по диковинной улице, подышать спёртым воздухом и надраться пивом в дешёвом пабе, коих здесь не счесть. Ещё здесь полно иностранных туристов, громко вопящих на премерзких наречиях.

Немногочисленные лавочки вечно заняты самыми быстрыми. Так что старушкам, страдающим проблемами с сердцем, просто негде присесть. Доходит до того, что старики падают посреди улицы, а врачи потом долго несутся по длинной улице пешком.

Кроме прочих достопримечательностей можно отметить и Дом Культуры. Построенный на деньги государства совсем недавно, около декады тому назад, он представляет собой большое желтоватое здание, выделяющееся знаменитым на весь Альбион небольшим портиком и скульптурной композицией из пяти статуй, расположенных под самой крышей на фасаде здания. Среди мраморных изваяний композитор, актёр театра, виолончелистка, поэт и пейзажистка.

Дом Культуры, по большей части, закрытое место, там устраиваются частные спектакли, оркестры играют для ограниченного круга слушателей, проводятся элитарные выставки и многое другое, в том числе, правительственные церемонии награждений. Для случайных посетителей там тоже есть, что посетить, вроде спектаклей или новых постановок, но цены отпугивают весь средний класс.

И сегодня состоится церемония вручения золотых камней. Август Хромер приглашён! Кто бы мог подумать… Да, я иду лишь как телохранитель, но ещё на балу миссис Вальди меня звал мэр Нильс Чернуца. Какое внимание с его стороны! Когда стервятник зовёт тебя поглядеть, как гиены грызут зебру, следует насторожиться!

Почему-то в проклятом Богом-меланхоликом городе по-другому совершенно не получается. Я привык, и всем, кто собирается остаться здесь надолго, тоже придётся.

А вот и небольшое расширение улицы, создающее эффект площади, на котором стоит великий желтоватый, словно облитый мочой от фундамента до крыши, Дом Культуры. Дом есть, а культуры нет. Альбион, как и весь Континент, живёт, имея лишь её обмылки.

В проёмах между колоннами портика застыли сантибы вперемешку с красными. Блюстителей порядка набралось очень много, и это стало заметно всем:

– Сколько же здесь сотрудников? – ни к кому особо не обращаясь, промолвил Истериан.

– Тридцать сантибов и дюжина экзорцистов, – охотно ответил Майер, приветствуя кивками офицеров, – После недавних событий вопрос безопасности рассматривается на новом уровне.

– Впечатляет, инспектор!

Охрана сработала оперативно, покончив с формальностями на входе за считанные секунды. За стеклянными дверьми нас встретило безлюдное фойе. Вот где тратятся огромные горы ялеров на отделку, где отвисают челюсти у людей, не готовых к роскоши и богатству. От обилия мрамора, хрусталя и позолоты начинает мутить – декораторы, не имея жизненно важных тормозов самовыражения, безбожно переборщили во всём.

Очевидно, все собрались у большого центрального зала, хотя времени ещё достаточно, чтобы беспечно бродить по коридорам Дома Культуры.

– Налево, пожалуйста, – направил нас Майер.

В каждом углу, в каждом коридоре стоит хотя бы один сантиб. Неплохое олицетворение того страха, который уже овладел людьми Гольха. Я-то думал, что ещё одну волну убийств горожане будут спокойны, но гнить безмятежность жителей начала сейчас и начала с верхов. Те, у кого есть власть и богатства, решительнее борются за свою безопасность, так как жизнь им терять морально тяжелее. Это от эгоизма, и это не лечится.

И вот за очередным поворотом мы обнаруживаем громадную толпу, ожидающую у закрытых дверей большого зала. Удивительным образом скучнейшая раздача наград и скупые стандартные слова собирают год от года аншлаг. Тех, кто получит золотые камни среди господ не больше двух десятков, а все остальные – гости, сопровождение, прислуга.

Мы встали в двух ярдах от границы расплывчатого людского омлета. Майер, помнится, что-то сказал, но его слова потонули в гомоне собравшихся, и инспектор углубился в тесную толпу. Незаметно исчез и телохранитель Гамильтона – нас осталось трое.

Я перевёл взгляд на Салли, которая, как оказалось, всё ещё обижена до глубины души. Ненавижу эту показную демонстрацию своей гордости, на мой взгляд, она губит людей почище чумы. Когда видишь только свой задранный кверху нос и заставляешь окружающих на него пялиться, то непременно спотыкнёшься или наступишь во что-нибудь мерзкое, а люди, занятые твоим носом, не смогут вовремя подсказать об опасности.

– Что-то не так?

– У нас условия, Август, – девушка словно колючками обросла, – Не следовало тебе скрывать от меня своих догадок!

– Да, лучше бы мне обокрасть очередной собор вместо этого, – ехидно нагрубил я в ответ.

Тяжёлый вздох, демонстративный взгляд в сторону, фраза с гипертрофированным чувством безнадёжности «Ты невыносим!», и Салли уже улетает подальше, цокая каблучками. Тоже мне.

Не зная, как правильно отреагировать и на чью сторону встать, немного смятённый Истериан помялся и поджал губу. Потеребив излишне прилизанную причёску, он тихо сказал:

– Мог бы помягче.

Он ещё меня учит…

– Ничего такого я не совершил, – ответил я своему спокойному другу, – В отличие от неё! Чего это вдруг ей-то обижаться?

– Ты же знаешь, что у неё есть принципы. Для неё это важно…

– Значит, это я обязан подстраиваться под её принципы? – наши с Истером лица опасно сблизились, – С чего бы?

– Она – девушка, – полукровка воспользовался этим нелепым доводом с небывалой уверенностью и естественностью. Стало даже досадно за друга.

И что ему ответишь?

– Пойду, попробую её успокоить, – поставил меня в известность долговязый любитель и защитник женского пола и удалился в том направлении, куда ориентировочно исчезла Салли.