Текст книги "История руссов. Держава Владимира Великого"

Автор книги: Сергей Парамонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

2. Имена новгородских посадников и новгородцев вообще показывают, что древнерусские, нехристианские имена господствовали еще несколько веков после принятия христианства. Такие имена, как Мирослав, Жирослав, Сбыслав, Нежата, Твердята, Вышата, Судило, и т. д. пестрят на продолжении нескольких столетий и сходят со страниц только около 1400 г. Это показывает, что в быту язычество еще далеко не было изжито.

3. Христианские имена сохраняют очень долго древние народные формы: Дмитро, Данило, Михаиле, Микула, Иванко и т. д. Характерной чертой является также замена греческого «а» на «о»: Онисим, Онанья, Олександр, Озария, Олекса и т. д.[81]81
  Это норма для северорусского «окающего» говора. Южнее, в Московском регионе, напротив, «о» могло заменяться на «а». – Примеч. ред.


[Закрыть]

Далее: древнерусское ухо почему-то не терпело начального «н» и меняло его на «м»: Микита, Микифор, Микола и т. д.

4. В быту употреблялись большей частью не полные, а сокращенные или уменьшительные имена: Иванко, Михалко, Еська, Мирошка, Миша и т. д. Эти имена удерживались и в старом возрасте, и даже при высоком положении носившего имя. Если, например, имелись в данном кругу лиц три Михаила, то одного звали Михаиле, другого Михалко, третьего Миша, что позволяло различать их без дополнения отчества или прозвища.

Интересно отметить, что эти уменьшительные имена становились совершенно официальными, переходя в отчества, например Михаиле Мишинич, ибо отец звался Миша; другой будет по отчеству Михалкович, ибо отец его был Михалко, и т. д.

Заслуживает внимания древняя фонетика: употребляется Еван (вместо Иван), Есеф (вместо Иосиф) и т. д.

5. За 304 года (с 1117 и до 1421 г.) сменилось не менее 138 посадников, т. е. посадник в среднем сидел немногим более двух лет. Очень редко посадник уходил сам; как правило, его смещали, а то и убивали во время мятежей. Однако отнятие посадничества не означало всегда полной немилости новгородцев: просто другая партия одерживала верх, и неоднократно бывший посадник вновь восстанавливался в своей должности либо играл важную роль, будучи послом в Москве, за границей и т. д.

Сколько можно судить, в выборе посадника играл большую роль его возраст, старейшинство почиталось. Имелись случаи, что посадник добровольно уступал посадничество, ибо старейший возвратился в Новгород. Что это все были люди немолодые, видно из того, что многие умирали вскорости после получения посадничества. Именно их старостью объясняется то, что при них посадничали часто (очевидно, как помощники) их сыновья или братья.

Вообще институт посадничества не изучен, и вряд ли мы будем когда-нибудь иметь ясное представление, что он собой представлял: летописи не дают подробностей.

6. Сравнивая содержание новгородских летописей, можно заключить, что они основывались на «Повести временных лет»; именно только с момента конца «Повести», т. е. около 1117 г., новгородские записи становятся подробными, регулярными и полными своих, новгородских, событий. Очевидно, со смертью Нестора новгородцы взяли «Повесть» в основу и стали вести уже свою собственную летопись. Представление о большей древности новгородских летописей ошибочно, как нами это выяснено в предыдущих выпусках.

9. Отрывок «Влесовой книги» о Кие, Щеке и Хореве

Так как чтение «Влесовой книги» представляет собой исключительные трудности, разумно будет читать ее по отрывкам: более понятные сначала, более трудные впоследствии, постепенно выясняя различные темные, трудные места и разъясняя недоумения. Только когда большинство отрывков будет прочитано, можно будет приступить к выяснению последовательности, порядка их. Только тогда суть каждого отрывка предстанет в их настоящем свете.

Начнем разбор по небольшим частям (полный оригинальный текст, разбивка его на слова и перевод прилагаются отдельно).

«СЕ БО ОРЕ ОТЕЦЬ IДЕ ПРЕНД НЫ». Выражение «се бо» повторяется очень часто и служит, видимо, только для плавности речи, означая «и вот». Часто также упоминается «ОРЕ ОТЕЦЬ» – предок руссов, о котором речь будет подробнее особо. Интересна форма «Оре», это не звательный падеж, а, вероятно, случай употребления глухого «е»[82]82
  То есть очень краткого, не полностью произносимого «е». Аналогичным образом краткое «о» в конце древнерусских слов превратилось в «ъ», твердый знак, который впоследствии уже не произносился и был упразднен в современной орфографии. Примечательно, что древненовгородский диалект сохранял это конечное «о», видимо, произносившееся в полногласном варианте (это доказано на материале новгородских берестяных грамот). Это конечное «о» присутствует и во «Влесовой книге». – Примеч. ред.


[Закрыть], перешедшего затем в «ь». Надо полагать, произносилось «Орь», с подобным явлением мы встретимся еще. «IДЕ» – ясно[83]83
  То есть «пошел» (от глагола «идти»). – Примеч. ред.


[Закрыть]. «ПРЕНД НЫ» можно понимать двояко, как «прежде», «до нас» и как «впереди нас», т. е. временно и пространственно; очевидно, речь идет о значении временно́м, ибо в противном случае говорилось бы о том, что он делал, как это сказано о Кие, Щеке и Хореве. Упоминание Оря, очевидно, для того, чтобы показать приблизительно время событий, т. е. после Оря.

Далее: «А КIЕ ВЕНДЕ ЗА РУШЬ I ШЕКО ВЕНДЕ ПЛЕМЫ СВЕА, А ХОРЕВЬ ХОРВЫ СВЕА». Слово «а» встречается почти в каждой строчке, означая не противопоставление, а соединение, т. е. играя роль «и». Интересна форма «Кiе» с «е» на конце; с этим мы еще встретимся. Слово «венде» означает «ведя»; словообразование по фонетике аналогично «пренд». С этими носовыми звуками и вариациями, уцелевшими в современных славянских языках главным образом у поляков, мы встретимся еще неоднократно, – это характерная черта «Влесовой книги» и вместе с тем весьма архаическая[84]84
  Эти фонетические явления, трактуемые как поздние, заимствованные полонизмы, – один из аргументов, выдвигаемых противниками подлинности «Влесовой книги». Однако ведь эти же явления вполне могут быть сохранившимися реликтами древнеславянских носовых гласных (упрощенно записанных кириллическими буквами), на что справедливо обращают внимание все защитники этого литературного памятника. – Примеч. ред.


[Закрыть].

Оборот: «ЗА РУШЬ», т. е. «за Русь» – несколько темен, следовало бы ожидать «на Русь», но, может быть, это и не так. «I ШЕКО ВЕНДЕ ПЛЕМЫ СВЕА» – смысл ясен, но не сказано, что Шек был братом Кия; кроме того ясно, что Шек руководил не семьей своей, а племенем или чем-то в этом роде.

Далее: «ХОРЕВЬ ХОРВЫ СВЕА» – и здесь на конце имени, по-видимому, глухое «е», переходящее в мягкий знак[85]85
  Мягкий знак вместо твердого в конце слова в древнерусских памятниках может указывать на влияние южнославянской книжности, что косвенно подтверждается упоминанием хорватов. – Примеч. ред.


[Закрыть]. Здесь мы сталкиваемся с замечательно интересным фактом: в «хорвах» можно явственно усмотреть хорватов. Таким образом, речь идет о Хореве, предке хорватов, имя которых произошло от имени их родоначальника. Примерами подобных образований слов история полна: итальянцы от Итала, эллины от Эллина и т. д.

Далее идет довольно темное «I ЗЕМЬ БО ГРАДЕНЦЬ. НА ТО А ЯК(О) ВЕ СЕ МЫ ВНУШАТЕ Б(О) Г(О) ВЕ».

Слово «земь» может означать и «взяли» или «сделали», далее идет «городок» (вероятно, подразумевается Киев), далее пропуск в понимании, и «мы внучата бога». Фраза, очевидно, окончена.

«ОДЕIДЕ ХОРЕВЬ I ШЕХ ОДО IНЕ» – «отошли Хорев и Щек от иных (остальных), «А СЕХОМЬ ДО КАРПАНЬСТЕ ГОРIА», – «и сели до Карпатских гор». Таким образом, предки руссов разделились: те, кто был с Хоревом и Щеком, отошли в сторону Карпат и там поселились.

«I ТАМО БЯХОМЬ IНI ГРАДЕ ТВОРЯЕАМ IНУ IМЯХОМЬ СОПЛЕМЕНЫ, IНЩ БОГЕНТСВЕ IМЯХОМЬ ВЕЛКО» – «и там были; иные города творя, иных соплеменников имея, иное имея великое богатство».

Далее: «СЕ БО ВР(А) 3I НА (ошибочно Е) ЛЕЗЕЩЕ НА НЫ» – «и вот враги напали на нас», «IТО ТЕЩАХОМЬ ДО КIЕ ГРАДО А ДО ГОЛУНЕ» – «и убежали до Киева града и до Голуня».

Из изложения неясно, о ком, собственно, идет речь: о предках, пришедших с Хоревом и Щеком или об оставшихся с Кием. Во всяком случае, видно, что они искали спасения от врагов в Киеве и в Голуне, городе, с которым мы встретимся не раз и который является загадкой. Возможно даже, что речь идет о городе Волыни, искаженное Голунь[86]86
  В индоевропейской фонологии (и в других языковых семьях) в принципе возможна такая ситуация, когда одно и то же слово праязыка в одном из языков-потомков дает форму с начальным w, а в другом – g. – Примеч. ред.


[Закрыть].

«А ТАХОМЬ ОСЕЛЕЩЕТЕСЕ, ОГНЕ СВЕЛ ПАЛЮШЕ ДО СВ(А) Р(О) ЗЕ, А ЖЬРТВЫ ТВОРЯЦЕ БЛАГОДАРЧЕТЕ БЗЕМЬ I ТАКОВЕ ОНЫ», очевидно, переводится «и там поселились, огни свои паля Сварогу и жертвы творя, благодаря богов»[87]87
  «Боземъ» в значении «богам» – нормальная для древнерусского языка форма, с характерным для употребительных сакральных слов сокращением. – Примеч. ред.


[Закрыть] и «тому подобное».

Далее: «I СЕ КЫЕ УМЕРЕ. ЗА ТРЩЕСЕНТЕ ЛЯТЫ ВЛАДЫЩЕТЕ НЫ» – «вот Кий умер, более 30 лет владевше нами». «За» очевидно переводится так, как и в настоящее время, когда мы говорим, например, «ему за сорок». Здесь связь между племенем летописца и Кием совершенно ясна: сказано – Кий владел нами. Уместно будет ввести здесь уточненную терминологию: жителей Киева называть киевлянами, а подчиненное Кию племя киянами, ибо причинные и временные связи между Кием, городом Киевом и племенем Кия мы еще не выяснили. Это тем более необходимо, что летописец употребляет часто слово «кiсько», подразумевая киян, но не всегда и киевлян.

«I ПО СЕМЕ БЯЩЬ ЛЕБЕДЯМ IЖЬ СЕ РЕШЕ СЛАВЕРЕ, I ТЫЕ ЖIВЕ ДВАДЕСЕНТЕ ЛЯТЫ» – «а после этого был Лебедян, иже назывался Славерь, i тот жил 20 лет».

Лебедян, очевидно, не был сыном Кия, как и последующие князья (об этом было бы непременно сказано). Это имя невольно ставится в сравнение с «воеводой Лебедем» Константина Багрянородного, давшего имя государству «Лебедиа».

Данные об этой «Лебедии» сбивчивы и неясны. Это будто бы была одна из пяти частей распавшейся Великой Болгарии Курта, или Куврата (он же, очевидно, Хорват). Основала это государство якобы орда гуннов-болгар около 650 г. Она будто бы была преимущественно венгерской. Позже она слилась с так называемыми белыми уграми (венграми). Эта орда постепенно двигалась в южнорусские степи и некоторое время занимала область Верхнего Донца и Нижнего Днепра и Буга.

До слияния с гуннами-болгарами Лебедия была населена преимущественно антами, т. е., безусловно, славянами[88]88
  Возможно, некоторые слова протославянского языка антов могут обнаружиться среди славянских заимствований в венгерском (см. первый очерк данного тома). – Примеч. ред.


[Закрыть].

Эти данные мы заимствуем из Вернадского[89]89
  Имеется в виду историк-«евразиец» Георгий Владимирович Вернадский. – Примеч. ред.


[Закрыть], автора норманистского толка, за интерпретацию которого мы не можем ручаться (к вопросу о Лебедии мы вернемся в особом очерке). Во всяком случае, частичное славянство Лебедии Вернадский признает безоговорочно. Не лишено также значения и то, что Багрянородный употребляет оригинальные два славянские слова вместе – «воевода Лебедь». Был ли Лебедян сыном Лебедя (что следует из состава слова), или это был сам Лебедь, сказать сейчас невозможно.

Далее: «А ПОТЕ(М) БЯСТЬ ВЕРЕН (I) ЗЬ В(Е) ЛIKОГРАДЕ, ТЕКОЖДЕ ДВАДЕСЕНТЕ» – «потом был Верен из Великограда, также двадцать лет». Очевидно, речь идет о моравском городе Велеграде, действительно существовавшем в середине VII в.[90]90
  Велеград, древняя столица Великой Моравии, связанная с деятельностью просветителей Кирилла и Мефодия, существует и ныне, хотя сейчас это всего лишь деревня. – Примеч. ред.


[Закрыть]

Далее: «I ТОМОУ СЕРЕЖЕНЬ ДЕСЕНТЕ» – «и потом Сережень десять лет».

Таким образом, после Кия в Киеве были следующие князья: Лебедян, Верен и Сережень. Кий княжил более 30 лет, Лебедян – 20, Верен – 20, Сережень – 10, в сумме мы имеем более 80 лет непрерывного княжения. Заметим, что все четыре князя носили славянские имена. Перед нами осколок истории Руси, не связанный цепью с Аскольдом.

Далее: «I О СТЕЛЕ ОДЕРЖЯХУ ОНЕ ВIТЕНЗЕСТВО, I О ВРЗЕХ» – «и о престоле имели они (может быть, “оные”) витязьство[91]91
  Видимо, в значении «борьба» (витязей). – Примеч. ред.


[Закрыть], и с врагами».

На этом мы разбор отрывка прекращаем, ибо далее он не разобран нами достаточно; впрочем, видно, что содержание его не столь насыщено фактами, как в первой части.

10. Отрывок «Влесовой книги» о Богумире

Из отрывков «Власовой книги» следует, что древнее предание считало предком восточных славян некоего Богумира, после него был Орь и т. д.

Не будем входить здесь в рассмотрение того, сколько исторической правды заключается в этом предании, ознакомимся сначала с самим преданием.

Оно опубликовано дважды: 1) А. А. Куром в сентябрьском номере «Жар-Птицы», за 1954 г. (с. 29–34), где он дал русский перевод предания и 2) Ю. П. Миролюбовым в мартовском номере того же журнала за 1957 г. (с. 13–14), где дан только оригинальный текст[92]92
  Русские эмигранты Александр Александрович Куренков (псевдоним Кур; 1892–1971) и Юрий Петрович Миролюбов (1892–1970), вероятно, известны читателю как публикаторы «Влесовой книги». С. Лесной временами критикует их деятельность как любительскую. Определенные основания для этого есть (об этом подробно говорит во многих своих книгах Александр Игоревич Асов, работавший с зарубежными архивами), но ведь и С. Лесной в силу различных причин далеко не всегда академичен в своих выводах, хотя в данной главе он демонстрирует более глубокое понимание древнерусского языка, чем А. А. Куренков. – Примеч. ред.


[Закрыть].

Оба источника ученого-исследователя удовлетворить совершенно не могут: русский перевод А. А. Кура пестрит непониманием текста, так, например, слова оригинала: «О тоi щас бя богумир» Кур перевел: «О, ты счастлив, Богумiр», а между тем следует перевести: «В тот час (т. е. в то время) был Богумир»; естественно, при таком переводе истинный смысл исчезает. Оригинал же Миролюбова не дает представления о величине разрывов в тексте, а между тем в переводе Кура есть отметки вроде: «несколько линий уничтожено» и т. д.; совершенно непонятны примечания вроде «конец», «конец отрывка», «конец отрывка А. Кура», когда из контекста видно, что это вовсе не конец строки ли, фразы или отрывка и т. д. Есть даже, по-видимому, слова, пропущенные по сравнению с текстом, данным Куром.

Несмотря на эти недостатки, основные черты предания улавливаются. Легенда находится на дощечке № IX, заключающей 43 строчки.

Строка 1: «О ТОI ЩАС БЯ БОГУМИР МУЖ СЛВОI», т. е. «в то время был Богумир, муж славы» (славный). Слово «о» означает особый старинный оборот, соответствующий современному «в» или «на»; так, например, до сих пор чисто русским оборотом будет (так и говорят в Северной России) не «на Пасху», а «о Пасхе». «ТЫ» – ты(й) = тот. «ЩАС» = час = время. Далее: «А ИМЯ ТРИЕ ДЩЕРЕ А ДВИЕ СОIНИ», т. е. «и имел трех дочерей и двух сыновей». Слово «а», что чрезвычайно типично для «Влесовой книги», играло роль связующего «и», а не противопоставления, как ныне. Интересна форма «дщерь», а не полногласная «дочерь»; полногласие, по-видимому, является более архаическим[93]93
  Полногласие – особенность древнерусского живого языка, тогда как краткие формы (дщерь, млеко и т. д.) характерны для языка церковнославянского, книжного. – Примеч. ред.


[Закрыть], ибо в английском daughter чувствуется старинное полногласие. Древни и формы «двие», «трие». Наконец, «сыни» показывает, что ударение было на первом слоге: сын, сыны.

Далее: «ТОIЕ БО ВЕИДЯЩА СКУФЕ», т. е. «те, ведь» (далее невразумительно). Трудно сказать, к кому, собственно, относится слово «те» – к двум ли сыновьям Богумира, либо ко всей семье, так как последующий текст трудно понять совершенно точно.

Слово «веидяща» – непонятно, но, скорее всего, мы имеем дело здесь с искажением, следует «вендяща», т. е. «водя», что подходит к дальнейшему тексту. Слово «скуфе» загадочно: можно сближать со словом «скот»[94]94
  Чисто фонетически ближайшим будет слово «скифы» (от греч. Σκύϴοι), служившее условным названием самых различных народов Евразии, хотя формальной фонетики для понимания таких текстов недостаточно. – Примеч. ред.


[Закрыть], ибо далее речь идет о травах, но в дальнейшем мы встречаемся и со словом «скотие» и притом в контексте с несомненным значением «скот». Является ли слово «скуфе» вариантом или особым словом, мы увидим из разбора дальнейших текстов.

Строка 2: «ДО СТЕНПОI А ТАМО ЖИВЯЙ О ТРАВѢХ», т. е. «ведя скуфе до степи, и там живя на травах». Далее идет непонятное: «ПОТЦЕ ВѢЩАСЯ И БОЯНИ БОЗЕ СЛУШЬНОI А РАЗУМОI». У Кура далее стоит: «Дальше текст разрушен», у Миролюбова на этот счет нет ни малейших замечаний. Конец понятен: «…и бояни богопослушные разумные», но «потце вѣщася» – темно. Миролюбов читает «потце» как «по(о) тце», что вероятно, но с контекстом не вяжется.

Строка 3: «ВХИЦНЕ» – непонятное и, наверное, искаженное слово. Далее: «И ТАКО А ТУ МАТЕ ИЕХ ИЖЕ РѢЩНА СЛАВУНИ» – «и так и тут мать их, которая звалася Славуна». И далее: «ПРО ОВА ТВРЯЩЕ ПОТРЕБЮ И РЕЩЬ» – «про то творяща потребу» (вероятно, жертву) и сказала».

Строка 4: «ИН ДО БОГУМIР СТЕ СЕМЬ ДЕН МОI А ИМАМ ДЩѢРѢ СВА ОВДАТЕ А ВНУЧА ЗРЯНТЕИ ТАКО», т. е. «сказала Богумиру: стали (сте) стары днями мы (переведено по догадке) и имеем дочерей своих выдать (подразумевается замуж) и внучат видеть, так».

Строка: «РЕЩЕ А ПОВОЗОI УПРЕЖЕ А ѢДЕ КАМОСВА», т. е. «сказал (или сказала) и повозки запряг и ехал куда-то».

Из текста ясно, что в нем имеется некоторый разрыв слов «внуков видеть», у Кура отмечено после этих слов: «Испорчено», у Миролюбова нет на разрыв ни малейшего намека, отсюда можно сделать заключение, что текст Миролюбова передан менее точно, чем Куром. Пропущен, очевидно, конец речи жены Богумира и начало его речи.

Далее: «И ПРИѢДЕ ДО ДУБА СТАЩЯ В ПОЛИ А ОСТАВИСЕ», т. е. «и приехал (по-видимому, только один Богумир) к дубу, стоящему в поле, и остановился…»

Строка 6: «НОШЕ О ВОГНИЩЕ СВЕ И ВИДѢ ВЕЩЕРЕ МУЖИ ТРИЕ НА КОМОНЯХ ДО НЕ СТРЕМОIСТѢЩАА», т. е. «на ночь с костром своим и видел вечером трех мужей на конях, стремящихся к нему». Слово «вогнище» встречается во «Влесовой книге» много раз, значение его уловить трудно с точностью[95]95
  Начальное «в» тут протетическое, как его называют лингвисты: в корневой основе его нет, но в живой речи оно иногда возникает (утка = вутка, умный = вумный). – Примеч. ред.


[Закрыть], по-видимому, это означает «жилище», «дым», мы переводим «костер», ибо совершенно ясно, что остановка была временная, на одну ночь.

Строка 7: «РѢКСТА ТОIЕ ЗДРАВѢ БУДИ, А ИЩО ИЩЕШЕ ОПОВѢНДЕ ИМА БОГУМИР ТУГОI СВА», т. е. «сказали те: здоров будь, а что ищешь? поведал им Богумир беды (тут) свои». Характерна форма приветствия: будь здрав! Далее: «ищо» означает «что», а не «еще», как можно было предполагать, предшествующее «и», по-видимому, звук для плавности.

Строка 8: «А ОНИ ЖЕ ОТВѢШАХУ ЯКО СУТЕ САМЕ О ПОХОДЬ ДА ИМУТЬ ЖЕНОI», т. е. «а те отвечали, что они сами в походе, чтобы достать жен». Интересна форма «о походь», т. е. «в походе, на походе». После этой строки у Кура отметка – «текст распущен», у Миролюбова это конец 1-го отрывка. Здесь, вероятно, пропало несколько слов о соглашении между Богумиром и тремя встречными.

Строка 9: «ОБРАТИСЕ БОГУМИР НА СТЕНПОI СВА А ВЕДЕ ТРИЕ МУЖИ ДЩѢРѢМ», т. е. «возвратился Богумир в свои степи, ведя трех мужей дочерям». У Кура далее стоит: «Текст разрушен, несколько линий уничтожено», у Миролюбова стоят три точки.

Далее: «…ОТОСВА ТРИ РОДОI ИСШЕДША А СЛАВНОI БЯЩИ», т. е. «оттуда (по догадке) произошли три рода и были славны». У Кура далее: «Текст разрушен», у Миролюбова начинается 3-й отрывок.

Строка 10: «ОТУ БО ПОХОЖДЯШУТЬ ДРЕВЛЯНОI КРВЩЕ А ПОЛЯНЕ ЯКО ПѢРЬВА», т. е. «оттуда происходят древляне, кривичи и поляне, так как первая»…

Строка 11: «ДЩЕРЕ БОГУМИРУ ИМѢНО ИМАИ ДРЕВА А ДРУА СКРѢВА И ТРЕТИА ПОЛЕВА СОIНОВЕ ЖЕ», т. е. «дочь Богумира имела имя Древа, а другая Скрева, а третья Полева, сыновья же…». В слове «друга» буква «г» случайно пропущена. Интересны формы: родительный падеж не Богумира, а Богумиру; «третья» произносилось, очевидно, «третя», «дщерь» имело на конце глухое «е», перешедшее в конце концов в мягкий знак.

Особый интерес представляет собой имя Скрева. Оно позволяет нам глубже понять филологию слова «кривичи». Об этом слове имели суждение многие, но «Влесова книга» показывает, что все суждения были ошибочны: полная форма была не «кривичи», а «скривичи», начальное «с» утратилось ввиду скопления вместе трех согласных. Что форма «скривичи» была древнее, доказывается употреблением соседями древних руссов именно этой формы. Уже давно при чтении древних источников нами было обращено внимание на эту странность; ее мы встретили у Константина Багрянородного, а также у латинских авторов: например, римский папа в послании в 834 г. назначил Ансгария папским легатом на все страны Севера: «Sueonum, Danorum, Farriae, Norvecorum, Gronlandon, Islandon, Scridevindum, Slavorum necnon septentrionalium et orientalium». Что под скридевиндами он понимал кривичей, не подлежит никакому сомнению[96]96
  «(Страны) свеев, данов, фаррерцев, норвежцев, гренландцев, исландцев, скридевиндов, славян – и северных, и восточных» (лат.). «Скридевинды» – это явно один из вариантов упоминающегося во множестве средневековых латинских источников названия народа «скререфиннов» (варианты довольно сильно различаются), которых эти источники помещают на Крайнем Севере, вплоть до легендарных земель в Ледовитом океане (потому они здесь и упомянуты рядом с гренландцами и исландцами). Их отождествление с центральноевропейскими кривичами времен Киевской Руси (и вообще с какими бы то ни было историческими народами) весьма проблематично (кривичи здесь скорее – среди «восточных славян»), хотя можно предположить, что существует какая-то очень древняя этимологическая связь этого легендарного этнонима с известным именованием славян «вендами». Это относится и к имени Скрева: видимо, «копать» тут нужно не в сравнительно поздних исторических эпохах, а в области глубинной, диахронической лингвистики, праславянских истоков. – Примеч. ред.


[Закрыть].

Итак, «Влесова книга» подтверждает, что в древности произносили «скривичи», но вместе с тем она употребляет и форму «кривичи».

Это обстоятельство можно рассматривать как доказательство ее подлинности. В самом деле, как могла прийти в ум фальсификатору мысль писать не «кривичи», а «скривичи»? В русской литературе этого мы не встречаем, о том, что классические авторы употребляли эту форму, никто не говорил, а если даже он сам ее нашел в первоисточниках, то, естественно, он должен был всюду употреблять полную, а не сокращенную форму. На деле он употребил обе формы: имя Скревы еще не умерло, не забылось – и он писал: Скрева, но потомки ее звались кривичами, он писал: кривичи.

Строка 12: «БОГУМИРУ ИМЯЩЕ СВА ИМѢНОI СѢВА И МЛАДЦЕИ РУС ОТЕН А ПОХОЖДЯШУТЬ СЕВЕРЯНОI А», т. е. «Богумира имели свои имена Сев и младший Рус, оттуда и происходят северяне и…»

Строка 13: «РУСИЕ…», т. е. русы. Текст обрывается. Обращает на себя внимание свободное чередование «е» и «ять» в тех же словах, даже стоящих рядом. К этому в дальнейшем мы еще должны будем вернуться.

Строка 14: «ТРИЕ БО МУЖИ БЯСТА ТРИЕ ВѣСЕНЦЕ ОУТРИЕ ОПОЛУДНѣ А ВШЕРНѣ…», т. е. «трое ведь мужей были трое “висенце” (абсолютно непонятно) утром, в полдень и вечером»… Кур переводит «висенце» как «всадники», мы не можем усмотреть оснований для такого перевода, да и общий смысл фразы темен. Странно, что не приведены имена зятьев Богумира. Вероятно, в тексте впереди, разрушенном, можно было бы найти разгадку.

Строка 15: «…УТВОРИСЕ РОДИ ТОIЕ О СЕДМѣ РѣЦѣХ ИДѣЖЕ ОБИТВАЩЕХОМ ЗАМОРЬЯ О КРАИ ЗЕЛЕНЬ», т. е. «создались те роды у семи рек, где обитали заморье в зеленом краю». С семью реками мы еще встретимся позже, но точная локализация их станет более возможной только после сравнения всех текстов. То же самое и в отношении «Зеленого края», по-видимому, «Зеленым краем» называлось все степное Причерноморье (см. ниже).

Строка 16: «А КАМО СКОТИ ВОДЯИ ДРЕВН(Л) НОIИ СХОДУ ДО КАРПЕНСТѣА ГОРЕ»… (текст в этом месте у Кура не прерван, у Миролюбова прерван), т. е. «и где водили скот (слово “древн(л)ыи” непереводимо) от востока до Карпатской горы». Указание на гору Карпат (у Птолемея она тоже фигурирует как отдельная единица, а не как Карпатские горы) показывает границу, до которой доходили в своих кочевках со скотом предки руссов, по-видимому, это была крайняя западная точка, хотя можно и понять «к востоку до Карпатской горы»; первое предположение нам кажется, однако, более вероятным.

В слове «древныи» Миролюбов, по-видимому, по догадке вставил букву «л» в скобках, может быть, буква была, но в ней Миролюбов не был вполне уверен. Так как издание Миролюбова неряшливо в научном отношении, то говорить об этом не приходится.

Строка 17: «ТО БЯЩА ОНА ЛЯТОI ПРЕД ТИСЕНЩ ТРИЕ СТОI ЗА ИЕРМАНРѣХУ» (у Миролюбова здесь стоит слово «конец», но у Кура фраза продолжается), т. е. «то было в те годы 1300 до Германариха».

Здесь мы на время изложение дощечки № IX прекратим и обратимся к анализу. Перед нами типичная народная легенда со всей присущей ей примитивностью изложения, так, например, ни слова не сказано, что же сделали три мужа со своим добром, решивши жениться на дочерях Богумира, ведь жили они не святым духом, имели какое-то имущество, которое они не могли просто бросить, и т. д. Конечно, на таких пунктах легенда не останавливается. Однако, в ней есть, несомненно, какое-то здоровое зерно. Она отражает давние представления наших предков.

Если мы имеем полное право сомневаться в истинности рассказанного о Богумире, у нас нет оснований сомневаться, что подобные случаи в те времена бывали, т. е. разбросанность кочевок приводила к тому, что в одном месте не хватало молодых мужчин, а в другом девушек для брака. Легенда отразила былые реальные положения.

Далее следует отметить, что и в этом месте «Влесовой книги», и во многих других местах речь все время идет о скоте, о травах, о передвижениях. Из всего этого можно заключить, что легенда говорит либо о кочевом состоянии какого-то славянского племени, впоследствии осевшего и затем постепенно перешедшего на земледелие, либо, что более вероятно, о племени издревле кочевом, скотоводческом, но стертом в дальнейших передвижениях народов в степном Причерноморье.

В толкучке народов с востока на запад и с запада на восток трудно было сохранить свою самостоятельность, свое лицо даже и большому славянскому скотоводческому племени. Сколько можно судить, племя руссов было оттерто из степей в лесостепь, где оно и слилось с полянами.

Лесостепные и лесные племена восточных славян были защищены от врагов лесами и не подвергались постоянным перекочевкам. Когда вся «Влесова книга» будет прочтена и будет установлен последовательный порядок отрывков, мы, возможно, узнаем гораздо более о ходе и времени этих перекочевок.

Имеется, однако, в легенде деталь, заставляющая нас смотреть на нее более серьезно, – она указывает точно, когда случилось описываемое: за 1300 лет до Германариха. Эта примитивная хронология, однако, дает весьма много. Прежде всего, это дает нижнюю границу времени написания «Влесовой книги», – она была написана после Германариха, ибо время последнего служит «Влесовой книге» отправной точкой хронологии.

Так как Германарих жил в IV в. (350–376), то память автора «Влесовой книги» хватала за 950 лет до нашей эры, т. е. приблизительно эпохи Троянской войны. В этом, разумеется, нет ничего удивительного, ибо другие народы сохранили более далекие воспоминания.

Строка 18: «О Тѣ ЩАСЕ БЯ ПРЯ ВЛИКА О БРЕЗѣХ МОРЕ ГОДЬСТѣ А ТАМО ПРАОЦЕ НАКИДЬША», т. е. «в то время была великая борьба у берегов Готского моря, и там праотцы накидали…». Не следует удивляться, что упоминаются в столь древние времена готы, – по Иордану (VI в.), готы, т. е. геты, принимали участие еще в Троянской войне, предками же своими автор «Влесовой книги» считает (в другом месте) киммерийцев, поэтому историческая перспектива сохранена автором полностью. Что считал автор книги «Готским морем», сказать трудно: было ли это Азовское или Черное море, во всяком случае, речь идет об их северных берегах[97]97
  Таков контекст «Влесовой книги». Отметим, что в Средние века Готским морем могли в принципе называть и Балтику или какую-то ее часть, вероятно, не от исторических «готов», а от острова Готланд и населявшего его скандинавского народа гутнийцев (впоследствии ассимилирован шведами). – Примеч. ред.


[Закрыть].

Отметим, что Кур («Жар-Птица», 1954, IX. 34) совершенно не понял этого места, читатель сам может сравнить переводы и убедиться в большей правильности нашего.

Строка 19: «КУРГАЛА О СЕ КАМЕНИА БЯЛА О ПОД КОЯ ПОГРЕБЬШЯ БОЛЯРИ А ВУЦЕ СВА ЯКОВЕ О СѣЩѣ ПАДЬШЯ», т. е. «курган об этом белого камня, под которыми погребли бояр и воинов своих, которые пали в сече». Интересна форма слова «кургал», а не «курган». «Белый камень» – это, конечно, известняк, имеющийся на побережье в изобилии. Некоторое сомнение вызывает слово «вуце», с которым мы еще встретимся, но вуце = вуйце = войце напрашивается само собой, кроме того, сам смысл за это толкование. В тексте Миролюбова здесь стоит многоточие и слово «конец», в такой номенклатуре, очевидно, может разбирать только он сам[98]98
  Видимо, Миролюбов имел в виду конец связного, читаемого фрагмента текста. – Примеч. ред.


[Закрыть]. Кур начинает следующую строку словами: «Начинается текст словами», что, безусловно, указывает на предшествующий разрыв.

Строка 20 Миролюбовым вообще пропущена (свидетельство крайней небрежности).

Строка 21: «ПРИДОЩЯ ИЗ КРАЕ ЗЕЛЕНЯ О МОРѣ ГОДЬСКО А ТАМО ПОТОТЩЕШЯ ГОДѣ ЯКВА», т. е. «придя из Зеленого края к морю Готскому и там (глагол “пототщешя” непонятен) готов, которые…».

Строка 22: «НАМО ПУТЕ ПРЕТКАВЯЩА А ТАКО СЕ БИЯЩЕХОМ О ЗЕМЕ ТЕА О ЖИТНѣ НАШЯ», т. е. «нам путь загородили, и так бились за землю ту, за жизнь нашу». У Миролюбова здесь слово «конец», у Кура стоит – «текст разрушен».

Таким образом, предки наши, вышедши из Зеленого края, наткнулись у Готского моря на готов и бились с ними; очевидно, одолев их, они воздвигли над убитыми курган.

Строка 23: «ДОТЕСВА БЯША ОЦЕ НАШЯ О БРѣЗѣХ МОРЕ ПО РАРИЕЦѣ А СО ВЛИКА ТРУДНОШЕ», т. е. «до того времени (по догадке) были отцы наши у берега моря по Ра-реке (очевидно, Волга) и с великими трудностями».

Строка 24: «ПО Нѣ ПРАВЕЩЕ СВА ЛЮДИЯ А СКОТИА НА ОНЬ БРѣГ ИДЬЩЯ ДОНУ А ТАМО ГОДЕ ВИДЯЙ», т. е. «по ней переправили своих людей и скот на тот берег, идучи к Дону, и там готов увидели…».

Этот отрывок замечателен по содержанию: идучи к Дону, предки наши переправились на другой берег Волги, т. е. реки Ра, и увидели готов. Значит, область кочевок их была к востоку от Волги.

Строка 25: «ШЕДЬ ДО ПОЛУДНЕ А ГОДЬСКО МОРЕ ВИДЯ И А ГОДЕ ИЗМЕЩЕНУ ПРОТИВУ СЕНБЕ СТАТИСЯ», т. е. «идучи к югу, и Готское море увидели, а готов, вооруженных против себя стоящих…». Направившись к югу, предки увидели Готское море, т. е. Азовское море, и готов, вооружившихся для битвы. Здесь опять-таки сообщение исключительного интереса: предки пришли с востока и вынуждены были биться с готами, вернее, с гетами.

Строка 26: «ЗРЯИ И ТАКО НУЖДѣНА СЕН БИЯТЕ А ПРОЖИТНЮ А ЖИВОIТВА СВА», т. е. «увидели и таким образом вынуждены были биться за жизнь и добро свое». У Миролюбова здесь написано «конец», у Кура отмечено: «Дальше текст разрушен», и действительно, мы имеем разрыв смысла в дальнейшем.

Интересна форма «сенбе», т. е. «себя», равным образом вместо «ся» употребляется «сен»[99]99
  Эта форма не противоречит употреблению носовых гласных в праславянскую эпоху: в польском языке носовые гласные сохранились именно в таких местоимениях. – Примеч. ред.


[Закрыть]. С этими формами мы еще встретимся в дальнейшем.

Строка 27: «ЯКОЖДЕ ИЕГУНШТЕ БЯША ПО СТОПѣХ ОЦЕВЕ А НАЛЕЗЕ НА НЕ ЛЮДИА БИЯХУ», т. е. «так как гунны были по стопам отцов и напали на них, избивая людей»… Здесь, очевидно, большой разрыв текста, возможно даже, что весь этот текст относится к другой дощечке. «Иегунште», по-видимому, гунны.

Строка 28: «А СКОТИЯ БЕРУЩЯ А ТАКО РОД СЛАВЕНЬ ТѣКШЯ ДО ЗЕМЕ ИНДѣЖЕ СУНЕ В НОЦЕ СПЯШЕТЬ», т. е. «и скот отбирая, и так род славян бежал в землю, где солнце в ночи спит», т. е. на запад. Чрезвычайно интересна форма «суне» = солнце[100]100
  При всей близости этого слова некоторым индоевропейским именованиям солнца (также без «л», например, немецкое die Sonne), форма «суне» может быть и очень архаичной, даже более древней, чем индоевропейский праязык. – Примеч. ред.


[Закрыть]. «Славень» вряд ли здесь прилагательное, скорее существительное, поэтому мы так и перевели.

Строка 29: «А КАМО ТРАВИ МНОГА А ЛУЦЕ ТУЩНА А РѣНЦЕ РЕНБОI ПЪЛНѣНА А КАМО НИКИЙ НЕ УМРЕ», т. е. «где много трав, где тучны луга, и реки полны рыбы, и где никто не умирает»[101]101
  Это уже скорее образ священной земли, наподобие Беловодья старообрядческих преданий, или славянский аналог кельтского Аваллона (также локализуемого на западе солнца). – Примеч. ред.


[Закрыть]. У Миролюбова стоит слово «конец», у Кура – «разрыв текста». Замечательны формы: ренка = река; ренба = рыба.

Строка 30: «ГОДЬ БО БЯША ЕЩЯ НА ЗЕЛЕНЬ КРАЕ А МАЛО УПРЕДИ ОЦЕ ИДУЩЯ», т. е. «готы, ведь, были еще в Зеленом крае и немного опередили отцов (подразумевается наших) идущих». У Миролюбова стоит «конец», у Кура – «текст разрушен».

Строка 31: «РАИ РЬЕКА ЕСЬ ВЛИКА И ОДѣЛЯШЫТЬ НОI ОДЕ ИНА ЛЮДОI», т. е. «Рай река велика есть и отделяет нас от иных людей». У Миролюбова стоит «конец», у Кура – многоточие. Обращает на себя внимание слово «оделяшыть» с употреблением буквы «ы», вероятно, это описка Миролюбова, подтверждающая неточность текста Миролюбова.

Строка 32: «А ТЕЩЕ ДО МОРЕ ФАСИСТЕ», т. е. «и течет до моря Фасиста»[102]102
  Фасис – древнегреческий город на Черном море, на побережье Колхиды. Второй вариант названия скорее ассоциируется с древнеиранским понятием «хварно, фарн» (приблизительно можно перевести как «благодать»). Не имея оригинала «дощечек», обоснованные предположения делать сложно. – Примеч. ред.


[Закрыть]. У Миролюбова стоит «конец», у Кура – «далее разрушено». Текст же Кура иной: «…АТ…. И ТЕЧЕТ В МОРЕ ФАРСНЕСТЕ»; эта версия, вероятно, точнее.

Строка 33: «ТУ БО МУЖ РОДУ БЕЛЯРУ ИДЕ ПО ТУ СТРАНИУ РАЯ РЬЕКОI А УПРЕЗИ ТАМО», т. е. «тут, ведь, муж из рода Беляров шел на ту сторону реки Ра и предупредил там». В этой строке у Миролюбова, вероятно, имеется пропуск, ибо в переводе Кура имеется слово «гости», о которых и в дальнейшем идет речь.

Строка 34: «(ГОСТИ) СИНЬСТЕ ИДУЩЯ ДО ФРЯНЖЕЦ ЯКО ИЕГУНШТИ СУТЕ НА ОСТРОВЕ СВОI А ПОЖЕДЯШУТ», т. е. «(гости) китайские, идущих до фрянгов, что гунны суть на острове своем и поджидают». Здесь мы имеем весьма важное указание о торговле китайских купцов с Западной Европой.

Строка 35: «ГОСТЕ ДА ОБЕРУТЬ ИЕ», т. е. «гостей (купцов), чтобы обобрать их». У Миролюбова стоит «конец», у Кура – «текст разрушен».

Строка 36: «БЯ ТО ЗА ПОЛУСТОI ЛЯТОI АЛДОРЕХУ А ИЕСЩЕ ДРЕВЕ ОНА БЯ РОД БЕЛЯРОВ», т. е. «было это за полсотни лет Алдореха, и еще древнее этого был род Беляров».

Строка 37: «СОIЛЬНИМЬ ЕГУНШТИ ГОСТЕ ОДЕНИЩА СЕ ЗА МУЖЕ БЕЛИЯРУ, А РѣКОЩА ЯКО ДА ЕМУ СТРЕБРО» – фраза темна, понятно только, что предупрежденные Беляром гости дали ему за то серебро.

Строка 38: «ЗА ТО». У Миролюбова стоит «конец» (очевидно, строки), ибо дальше фраза продолжается. Вообще в тексте Миролюбова совершенно нельзя разобрать, когда у него отмечен конец строки, а когда конец отрывка, что крайне затрудняет понимание текста.

Строка 39: «А ДВА КОМОНЕ ЗЛАТА», т. е. «и два коня, золота». У Миролюбова стоит здесь «конец». У Кура после слова «серебро» стоит «текст разрушен», после «ЗЛАТА» опять «текст разрушен». Ясно, что китайские гости отплатили не «двумя золотыми конями», а двумя конями и золотом. Передача Куром смысла совершенно хаотична и часто противоречива либо бессмысленна.

Строка 40: «ИДЯХУ ИНДЕ А ИЗТЕЩЕ ГРОЗЕ ИЕГУНСТЕ А ТАКО МИМО ИДЯХУ ГОДѣМ», т. е. «ушли куда-то и избежали гуннской опасности и так шли мимо готов». Речь, очевидно, идет о тех же китайских купцах. У Кура отмечен разрыв текста перед этой строкой, далее отдельная буква «Е» и снова разрыв текста, очевидно, несколько слов утрачено.