Текст книги "Пастух для крокодилов (СИ)"

Автор книги: Сергей Возный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– А я все-таки сомневаюсь, – сказала Кира. Из врожденной вредности, наверное, дабы оставить за собой последнее слово. Богдан в ответ пробурчал невразумительное, мачете смахнуло еще пару веток, шагнул из зарослей на тропу. Клинок в ножны, карабин с плеча, замер, прислушиваясь. Опять тихо. Тропка пробита в чаще крупной копытной живностью (может, теми же быками), значит вести должна к водопою или месту кормежки. Так или иначе, но ее направление Богдана, до поры, устраивало. Мины тут вряд ли есть – на крупный скот давно бы сработали.

"Слишком всё хорошо идет пока, – подумал опасливо, едва удержавшись, чтобы не сплюнуть через плечо. – Будто и не нужны мы никому!". Озвучивать эту мысль из суеверия не стал. Удача любит тишину!

* * *

За последующие минут сорок прошли куда больше, чем за все время прорубания. Тропа постепенно сошла на нет, заставив свернуть на другую, еще более узкую. Ветки, по традиции, закрывали путь, корни норовили подсечь ногу, колючки цеплялись за одежду тут и там. К мачете Богуславский больше не прикасался – чтоб следов поменьше.

– А не отдохнуть ли? – спросила Кира, когда тропа ?2 перешла в тропу ?3, широкую, удобную и ведущую теперь прямо на восток.

– Присаживайся. Можешь прямо вон там.

Дерево, попавшее в прицел его указующего перста, выглядело неописуемо старым и огромным, крона исчезла где-то меж верхних ярусов леса, узловатые корни выпирают из земли, словно осьминожьи щупальца. Главным, впрочем, оказалось другое – экзотического вида штуковина, висящая над самой землей. Вытянутый пузырь длиною не менее полуметра, цветом похожий на дыню.

– Ой, мама, – прошептала Кира, узрев, наконец, куда именно ей предлагалось усесться. – Это что, осы?!

– Скорее пчелы, хотя не ручаюсь. Медведей тут, судя по всему, не водится, а других любителей сладкого не нашлось.

– Интересно, сколько их там? – вопрос Суханова прозвучал безадресно. – Если вылетят, да облепят...

– Я так понял, что пасечником вы никогда не были, – отметил Богуславский, проводя спутников мимо дерева к зеленой лужайке. Трава короткая, ядовитых тварей не видно, вроде.

– А вот теперь, господа, прива-ал! Времени у нас на все – десять минут. Перекурить, перемотать портянки, сделать по глотку воды. Вы, Дмитрий Константиныч, в армии служили?

– Довелось, – усмехнулся бизнесмен, присаживаясь на собственный рюкзак. – Что характерно, даже до ефрейтора не поднялся, по причине полнейшей неспособности к военным наукам!

– Подчиняться не любили?

– И это тоже. Больше всего не нравилось ходить в ногу.

– Бывает. Из нарядов, поди, не вылазили?

– Наоборот, знаешь ли. Я ведь хитрый был – нашел подход к сержанту, замкомвзвода, снабжал его сигаретами из посылок... кстати, чем объясняется твой интерес?

– Элементарное любопытство, Дмитрий Константинович. Я вообще стараюсь понять людей, с которыми работаю, узнать хоть общие моменты биографии.

– Слабые стороны определить? – если и задело Суханова уравнительное "...с которыми работаю", то виду не подал. -Говоря откровенно, побаиваюсь я, Богдаша, людей из твоего бывшего ведомства. Нехорошие они. Никогда не угадаешь, какую-такую информацию способны из тебя вытянуть в обычном разговоре!

– Вы переоцениваете мое бывшее ведомство, Дмитрий Константинович.

Пару минут сидели молча, потом Богдан поднялся, оставив рюкзак и карабин, зябко повел плечами.

– Странно. За два часа никаких тебе эксцессов, тишь, гладь, да Божья благодать. При этом задницей чую, что ищут нас упорно и настойчиво!

– Может, насчет лодки не догадались?

– Вряд ли. Если не совсем дурни, должны были оцепить квадрат примерно пятьдесят на пятьдесят кэмэ, по обе стороны речки, а саму речку давно перекрыть. Так делается, когда силы позволяют. И подсказывает моя упомянутая задница, что нас уже почти нашли.

– Что предлагаешь?

– Элементарно. Сидите тут, а я слегка прогуляюсь. Если, паче чаяния, начнется стрельба – постарайтесь забиться в кустики и не дышать, – на последней фразе Богдан вдруг смутился, уловив свое сходство с кем-то из заштампованных голливудских суперменов. Глянул искоса, но насмешки в глазах слушателей не приметил. Слишком мало, наверное, смахивала эта сцена на кино – трое усталых людей, перемазанных краской и окруженных неотступным роем гнуса. Не впечатляет.

– Возвращайся, – сказала, вдруг, Кира тихо и очень серьезно. – Нам без тебя никак.

Это тоже было не кино. Сердце колотнулось тоскливо, будто вспомнив о давно позабытом, а улыбка вышла кривой и натянутой.

– Ну, если ты просишь, тогда вернусь! – шагнул с полянки на тропу, ускоряя шаг. "До чего же все просто, с нами, мужиками! Каждый, несмотря на понты, хочет чтобы его где-то ждали. Чтобы возвращение его было для кого-то вопросом жизни и смерти..." Стоп! Опасная тема, ненужная, внимание отвлекающая. Раз, два, три – забыли! Думаем о важном и насущном. О клиенте, например. Не зря нынче Суханов грешил на "контору" – у ее питомцев любовь к сканированию собеседника сохраняется до конца жизни. Не любовь даже, рефлекс. Сам себе иногда удивляешься, обнаружив на досуге, что зондируешь словесно даже лучших друзей, жену любимую, мать родную. Тех, кому и скрывать-то нечего. Итак, о Суханове: выраженный лидер, независим, но силы свои умеет рассчитывать. На препятствие лбом не кидается, предпочитая обойти, или сточить постепенно, под самый корень. Если лидерство его не подлежит сомнению, способен быть расслабленным и проявлять широту души – в Кухьябе, например, когда охотно исполнял роль гида при собственных телохранителях. Будучи вынужден подчиняться, делает это крайне неохотно и наверняка затаивает обиду. Сложный человек. Опасный. Судя по всему, поклонник идей сеньора Макиавелли насчет цели, оправдывающей средства.

"Н-да, наживешь ты себе врага, Богдаша",– подумал мельком, осознавая, что уж на эту-то опасность ему сейчас наплевать. Еще подумалось, что большинство людей действительно ярких и талантливых принадлежат как раз к Сухановскому психотипу. Те, кто не любит ходить в ногу.

"Ну и что с того, спрашивается?! Ты, допустим, не такой, и у тебя "строевуха" всегда получалась отлично! Солдатом был дисциплинированным, курсантом примерным, офицером перспективным. Типа, это значит, что твое будущее – исключительно за спиной всяких там?..".

Богдан успел еще подумать, что телохранителем он стал не абы каким, а вполне высокооплачиваемым и это, в конце концов, повод для гордости. Затем психологические изыски пришлось прекратить.

Впереди, куда уходила тропинка, отчетливо слышны были голоса...

* * *

Солдат оказалось много. Очень много. Не менее роты – и это лишь те, что попали в поле зрения. Собственно говоря, прятаться они и не пытались – идут себе цепью, за пару метров друг от друга, экипированы в тяжелые бронежилеты и каски, оружие наперевес. Переговариваются, хохочут. По-хозяйски идут, в общем. За первой цепью движется вторая такая же, а еще дальше, метрах в пятидесяти видна обширная пустошь. Берег реки, одного из многочисленных притоков Куанга. Зеленые армейские грузовики и еще солдаты – с собаками на поводках. Строятся, образуя третью цепь. Псины тянутся вперед с молчаливым упорством, демонстрируя специфические охотничьи навыки, и это уже по настоящему скверно!

Богдан, затаившийся в полусотне метров от первой шеренги, прикинул направление ветра. Вспомнил попутно, что вести классический поиск собачки пока не могут – образец запаха беглецов отсутствует, а след прервался еще на том берегу. Если только не используются здесь некоторые изыски криминалистики, типа консервации запаховых следов с помощью шприца, или куска ваты. Всего же вероятней, что псины просто натасканы на человека, а потому будут "цеплять" любой след. Не бог весть, какая задачка при здешнем безлюдье.

Последовательность дальнейших действий свелась к алгоритму "быстрота+тишина". Отползти по-пластунски в заросли, выскочить на тропу и вперед, вперед! Бегом! Суханов с Кирой, надо отдать им должное, на полянке уже не светились, в кусты перебрались, но все равно вполне различимы.

– Пять секунд на сборы! Аллергии к пчелиному яду ни у кого нет?

– Ты что, собираешься?.. – начал было Суханов, но умолк. Не хотелось магнату демонстрировать элементарный страх. Богуславский клиента прекрасно понимал, тем более, что наличие или отсутствие аллергии тут без разницы – если уж, как выразился Суханов, "вылетят и облепят"...

– Всё будет на мази, если соблюдать элементарные правила, – сказал телохранитель, когда до дерева с "пузырем" осталось метров десять. – Не шуметь, не суетиться, руками не махать. Мы вообще сейчас экипированы как пасечники: одежда свободная, перчатки, сетки, так что покусать нас ни у кого не выйдет. Готовы? Тогда пошли.

Исходя из реальной скорости движения шеренги, времени у беглецов всего минут пять. Или ЦЕЛЫХ пять – если умеешь ими пользоваться. Присевши на корточки под самым гнездом, Богдан взрезал дерн возле выпирающих корней, улыбнулся. Как и предполагалось, за годы-десятилетия (а может, и века) тропические ливни вымыли из-под дерева обширный объем земли, образовав естественное укрытие. Тесное, но вполне способное вместить троих. В данный момент единственным владельцем "бомбоубежища" была некая зверюшка, вроде крысы, мечущаяся в смятении чувств.

– Кыш отсюда, – велел Богдан зверюшке, ощущая спиной и затылком неприятную активность. Взглянул искоса, убедился, что "пузырь" очень даже обитаем: штук десять крупных черных пчел кружат возле входного отверстия, а изнутри лезут всё новые. Определенно, тревога у них объявлена, вот только боевая или учебная?

– Дмитрий Константиныч, прошу, – кивнул Богуславский, вынимая из поясного "кошелька" плоскую коробочку. – Я вас покину на минутку...

Не просто речевой оборот – предстоящее дело должно было отнять не более 60 секунд. Добегаем до тропки, открываем крышку, захватываем горсть бурого порошка со специфическим ароматом. Сыплем обильно и повсеместно – на траву, на землю и на путь до укрытия. Еще горсть – вокруг дерева, на корни. Хватит, пожалуй. Коробочку спрятать, втиснуться в нору ногами вперед... Время! Шестьдесят секунд вышли, еще сто двадцать контрольных – для наведения марафета. Потом дерево и вся прилегающая местность окажутся в зоне видимости первой шеренги. Пчелы кружат уже вовсю, пока хоть без явной агрессии. С осами вышло бы куда сложнее. Притянуть к себе давешний пласт дерна, прикрыть вход, оставив смотровое отверстие... всё, замерли.

– Богдан, тебе удобно? – спросила Кира так ласково, что явно не к добру. – Я была бы очень признательна, если бы ты убрал свой ботинок с моей головы.

– Пардон, – извинился Богуславский, согнув ноги в коленях и зацепив при этом Суханова под ребро. – Еще раз пардон. А теперь предложение, господа и дамы – давайте-ка помолчим. Если вы не против, конечно.

Видимых возражений не последовало.

Солдаты возникли в поле зрения еще минут через пять – по зарослям идти трудней, чем по тропке. Автоматы все так же, наперевес, бронежилеты советского производства, каски мешковиной обтянуты. Не спецназ, похоже, и не каратели на сей раз – просто строевая часть. Не напасешься элитных подразделений для такого вот, не умением, а числом, прочесывания. "Трахают не там, там лишь загоняют", – вспомнился древний анекдот, но веселей от этого не стало. "Вот и мы в роли тигра теперь!". Охота. Облава. Шумные цепи загонщиков и молчаливые стрелки, засевшие где-то там, на огневых позициях. Хитрость, спасшая жизнь зверю и скопированная охотниками по иронии судьбы. Поможет ли?

Помогло. Реакция солдатни на пчел оказалась вполне предсказуемой – как и на прочие жизненные эксцессы. Всего пять-шесть часов назад дрыхли себе по казармам, а тут, вдруг, подняли, экипировали, привезли! В джунгли послали по такой жаре да в этакой амуниции! Способствует оно подъему боевого духа? Однако, вряд ли. Про перестрелку Богдана с карателями явно уже наслышаны (хорошие новости мигом распространяются), а потому желания сейчас превалируют вполне естественные – пройти, ни с кем не встретившись, да и уехать, от греха. Пчелы в этот сценарий не вписались никаким боком, и приближаться к дереву не стал даже сержант. И первая цепь и вторая дугой обогнули, но главное испытание впереди.

Псы!!!

– Приготовьтесь. Возможно, придется по моей команде выскакивать и бежать.

– А собаки?

– Им будет не до нас, да и людям тоже, – заверил Богуславский, поднимая пистолет на уровень лица. Выстрелить в "пузырь" и переждать пару минут, пока сорвавшаяся из гнезда штурмовая бригада будет искать виновных. Солдаты не снабжены, почему-то, сетками-накомарниками, а гладкошерстные псины вовсе ничем не прикрыты. Это, впрочем, на крайний случай, и лучше бы по-другому сложилось. Будем надеяться на собачьи инстинкты. Вот оно!

Зверюги залаяли, вдруг, все разом – небывалое дело для обученного служебного пса. Залаяли, заскулили, под ноги хозяевам бросились в поисках защиты. Обычная реакция неохотничьей собаки на запах тигра.

– Со карама беши алуи! – хриплый злой голос принадлежал кому-то из проводников, пытавшихся наставить псин на путь истинный. – Со карама! Со карама!

Ну-ну, попробуйте. Попытка – не пытка, как известно, но природу обмануть непросто. Ту самую специфику взаимоотношений кошки с собакой. Ну, не любят они друг друга! Тигр, в частности, обнаружив след собачий или волчий, способен идти по нему часами и похитить несчастную псину прямо из под ног хозяина. Ори теперь, не ори – инстинкты не переломишь.

–Шику ля мао со кьеца? – этот вопрос адресовался уже коллегам-солдатам, двое из которых подходили к проводнику, волоча своих питомцев. – Шику суара акуай?

Псы, оказавшись рядом, сбились, немедленно в кучу, начали глухо, озлобленно рычать.

– Мео ля хьов?!

Щелкнули предохранители, солдатня, вмиг заострившись лицами, принялась вглядываться в окрестные кусты. Поняли, наконец-то!

– Бету гьицу муна, со карама!

Вид пчелиного гнезда тоже радости не прибавил, зато повлиял на быстроту принятия решения. Поводки натянулись, и дружное сообщество шустро кануло в заросли.

– Кира, – прошептал Богдан душевно. – Вот скажи честно, ты готовить умеешь?

– А если да, то что?

– Как приедем – сразу женюсь.

– Мечтатель ты, однако!

– Просто честный человек. Побывав с тобой в столь плотном контакте, обязан сделать предложение!

– Интересно, каковы тогда мои обязанности? – прокряхтел Суханов, зажатый в неудобной позе между Кирой и корнями. – Или я тут третьим-лишним оказался? Могу уйти, если так.

Девушка рассмеялась, а Богдан промолчал, радуясь, что никто не видит его лица. Грустно вдруг стало, и глупости вспомнились, в тему разговора. Лай Мо, например.

"Старею, что ли?! Откуда, нафиг, это чувство вины к месту и не к месту?! Работу пора менять?".

Над головой, в паре метров возбужденно гудели пчелы.

Ожидание становилось невыносимым.

Глава четырнадцатая

Повествующая о пользе интуиции и способности

видеть в темноте.

Укрытие покинули через полчаса.

Богдан давно уже отучился переоценивать себя, и считать врагов дураками, а потому контрольное время отмерил жестко – ни минуты лишней в ту или другую сторону. Полчаса при движении через заросли солдатам достаточно, чтобы уйти на недосягаемое для песьего нюха расстояние, но не успеть выйти на берег. Потом возможны эксцессы вроде разворота воинства на 180 градусов и повторного тройного прочесывания в обратную сторону. С детальной, на сей раз, проверкой любых естественных укрытий – после хорошей вздрючки от командующего операцией.

– А я ведь только сейчас подумала, почему они в гнездо не полезли? – спросила Кира, уворачиваясь от башмаков вылезающего Богдана. – Могли ведь медком поинтересоваться.

– Наверное, это неправильные пчелы, и они делают неправильный мед. Прошу на выход, дамы и господа.

Гнездо над головой отозвалось басовитым гулом, выпустив наружу десяток насекомых радикально-черного цвета. Богдан, видевший как-то в Африке жертву тамошних пчел-убийц, восторга сейчас не испытал, но протянул мужественно руку Кире. Дмитрий Константинович, как истинный джентльмен, покинул убежище последним.

– И куда теперь? – спросил деловито. – Снова на восток?

– Именно. Двигаться будем параллельно "цепям" и как можно быстрее, – вынув все ту же незаменимую коробочку, Богдан поморщился заранее, пальцы прихватили очередную горсть порошка. Перчатку теперь не отстираешь, пожалуй.

– Это что за дерьмо? – поморщилась Кира и отступила даже на шаг.

– Оно и есть. Высушенный, толченый помет тигра в комплекте с выделениями некоторых его желез. Изобретено и сделано в Гонконге, по спецзаказу.

– Лекарство, что ли?

– Ага, от любопытства. Две щепотки на стакан воды и ничего больше в жизни не надо.

С полянки уходили классическим "волчьим шагом" – след в след. Богуславский, экономя снадобье, распылял его малыми толиками и вздохнул облегченно, когда горсть кончилась. Перешел из арьергарда в авангард, карабин соскочил с плеча, на компас взглянул и на таймер. По всему выходило, что нужно торопиться.

Следующие несколько часов вышли, пожалуй, самыми потогонными и изматывающими в зрелой жизни господина Суханова. Хороший спортивный шаг, с полной выкладкой, по пересеченной местности. Богдан и сам от подобных мероприятий отвыкать начал, подустал изрядно, а на магната жалко было смотреть.

– Как у вас с сердцем? – спросил, на всякий пожарный, ощутив тут же явное недовольство бизнесмена.

– С сердцем у нас хорошо, без сердца – плохо! Я прошу, Богдан, не надо ради меня сбавлять шаг, ладно?

– Как скажете Дмитрий Константиныч, – про себя Богуславский подумал, что лучше лишний раз тормознуть чем тащить потом клиента на руках сквозь заросли. – Хозяин-барин.

...Примерно на четвертом часу движения окружающая местность начала меняться к худшему. Насколько это вообще возможно в тропиках. По первости, перемены восприняты были даже с оптимизмом – идти стало легче. Густой, колючий подлесок сменился травой, а потом и она исчезла, оголив бурую мягкую землю. Лес, редкий и прозрачный, наводил теперь на мысли о родных осинах, вот только ностальгии это все не пробуждало ни малейшей. Заметно возросло количество гнуса – мельчайшая живность висела теперь над путниками тучей, просачиваясь даже сквозь сетки, лезла в уши и глаза.

– Однако, болота скоро, – резюмировал Богдан, опыляя себя, в который раз уже, вонючим репеллентом. – Думаю, ТЕ САМЫЕ болота. Руки бы оторвать, кто эту карту рисовал!

К далекому отсюда Феде Казанцеву пожелание не относилось – предупреждал ведь честно насчет источников информации.

– И куда теперь? – прищурился Суханов, чья болезненная гримаса при каждом шаге объяснялась, явно, не капризностью. Другим, чем-то, куда похуже. Богдан, помня желание клиента, гримасу игнорировал, но поглядывал на бизнесмена все чаще.

– Обходить будем, Дмитрий Константиныч, что нам еще остается! Вы, если что, скажите...

– Скажу. Пошли, не теряй время!

Вскоре, под ногами уже откровенно захлюпала вода, и пришлось разворачиваться на девяносто градусов к первоначальному курсу. Добрый километр прошли с черепашьей скоростью, увязая по щиколотку, потом окрестный пейзаж начал оживляться. Больше стало зелени, опять деревья крупные появились, а с ними, как неизбежное зло – колючий кустарник.

– Надо бы родники поискать. Вполне могут оказаться в такой местности, – подумал Богдан вслух и ноги сами понесли его к ближайшей полянке. – Привал! Настоящий, большой и жизненно необходимый! Разувайтесь-ка, Дмитрий Константиныч.

На сей раз магнат спорить не стал – пожал лишь плечами, развязывая шнурки на длинных голенищах.

– Носки тоже. Ну и какого, собственно, вы молчали, спрошу я вас!?

Волдыри, потертости, кровоточащие мозоли: общий вид ног господина Суханова не внушал ни малейших иллюзий насчет его способности активно передвигаться. Последние пару часов топал, скрывая боль, возможно, еще километров десять пройдет на одном упрямстве, а потом... Полнейший звиздец потом!

– Носки у вас есть запасные? Ну, слава яйцам! – вынув миниаптечку, телохранитель наполнил кружку водой, следом пошла марганцовка из флакона.

– Значит так, промываете свои травмы сперва чистой водицей, потом вот этой. Даете высохнуть и еще промываете. Ботинки, конечно, не разношенные!?

– А ты думал, я в них по Москве щеголяю? Знать бы, что такие кроссы предстоят!

– Это еще цветочки, – пообещал Богдан оптимистично, протягивая флакончик с порошковым стрептоцидом. – Присыплете погуще, чтоб ни одна бацилла не пролезла, и дадите, опять же, высохнуть. Кира, охраняй господина Суханова как... не знаю даже с чем сравнить. Зеница ока – это слишком затерто и банально.

– А ты нас опять покидаешь? – девушку шутливый тон коллеги не обманул. – Потом опять явишься бегом и предоставишь тридцать секунд на сборы?!

– Вполне возможно. Гляжу я, знаешь ли, на небо и не нравится мне расположение тамошних туч. Дождь будет, однако. Натуральный тропический ливень. Нам к тому времени очень желательно укрыться.

Про себя подумал, что поиск родника сейчас важнее любых убежищ. Кончается водица-то! Вдобавок, захотелось, вдруг, горячей пищи, она и для здоровья куда полезней. Алгоритм поиска не сложен – всего-то сыскать места, где низина резко переходит в возвышенность, образуя склоны. Было бы время!

Условный знак встретился Богуславскому в районе самом неожиданном – на обходной тропе вокруг бурелома. Срезал кто-то кусок коры в метре от земли, вычертив посреди оголенного участка стрелку-указатель. Судя по цвету древесины случилось все давным-давно, а судя по глубине вырезки, смысл рисунка был не сиюминутным. Подобными знаками охотники и прочие местные бродяги как раз и отмечают дорогу к общечеловеческим ценностям: воде, еде и отдыху. Проверим-ка!

Метров через сто нашлась еще стрелка, а вскоре и сам родничок – неприметный совсем. Обычная яма, заросшая травой. Следы кострищ поблизости выглядели настолько старыми, что появления тут людей в ближайшее время вряд ли стоит опасаться. Богдан прилегающую местность осмотрел-таки, следов хомо сапиенс не обнаружил, а к спутникам решил вернуться другим путем. Напрямик. Слишком грозным выглядело уже небо, да и сумерки близко.

Скелет обнаружился в зарослях, рядом с родником, прикрытый от случайных зрителей стеной остро пахнущих кустов. Не шагни Богдан в сторону от тропы – не заметил бы сроду (он и не горел желанием, но это уже вопрос второй). Прямо посреди крохотной лужайки вздымался громадный муравейник, в муравейнике воткнут кол, а на колу, соответственно, бренные останки. Обглоданные, чистые, не успевшие еще пожелтеть от непогоды. Жутко ухмыляющийся череп увенчан бурой нашлепкой, в которой, при ближайшем рассмотрении, узнается истлевший коричневый берет.

– Азия-с, – пробормотал Богдан, морщась от приторных ароматов и от общей неэстетичности зрелища. – Никакой, понимаешь, культуры обращения с пленными!

Говоря откровенно, в прежние годы доводилось видеть кое-что и похуже. На Черном континенте, к примеру. И в Колумбии. Думается, что здешние джунгли при правильном поиске открыли бы миру немало скелетин в красных партизанских баданах: тоже на кол посаженных, распятых, просто вздернутых на первом суку. Война. То самое, о чем так не любят говорить и думать штабные генералы в отутюженных мундирах.

Богуславского сейчас волновали куда более приземленные вещи, потому задерживаться на полянке не стал.

* * *

Переселение к роднику прошло на удивление быстро, учитывая сухановскую хромоту. Обосновались рядом с кострищами, набрали, совместными усилиями, воды и хвороста. Богуславский, нарезав жердей, выстроил примитивный, но вполне просторный шалаш. Роль черепицы сыграли широкие банановые листья, изнутри настелил бамбука и травы. Не отель "Хилтон", но минимальный комфорт обеспечен.

Богдан еще ковырял землю ножом, готовя ямку для очага, когда из окрестных кустов объявилась Кира:

– Там... вы видели?!

– Скелет, что ли? И чем он тебя так напугал?

– Ну, это же человек был! Циничный ты какой-то, прям вообще! – в распаленном виде коллега смахивала на обиженную студентку, или школьницу даже. Выпала напрочь из прежнего образа. Кому как, но Богдану сейчас она нравилась больше чем раньше.

– Умылась бы, – посоветовал отечески, уводя беседу в другую плоскость. – Вроде, красивая девчонка, а ни фига под краской не видать!

– На себя посмотри! – фыркнула та, пойманная, как и все ее бесчисленные прародительницы, на извечную женскую слабость. -Побрился бы, что ли! Смотреть страшно!

– А это один из элементов моего имиджа. Давай уже свой хворост, что ты его тискаешь! И дровишек бы надобно, ночь долгая предстоит.

– Ну, вот только бревна я и не таскала! Сам сходишь, не барин!

– Схожу, – кивнул Богуславский невозмутимо, подумав, что женские слабости – оружие разрывное и использовать их надо весьма осторожно. – Дмитрий Константиныч, не затруднит ли вас прокопать вот тут канавку? Это будет вместо вытяжной трубы. Премного благодарен...

Заготовка дров в джунглях – дело не столько сложное, сколько хлопотное и требующее повышенного внимания. Змеи всякие там, пауки, многоножки. Так и норовят, окаянные, затаиться среди сухостоя, да за руку цапнуть! У Богдана для этих дел была своя тактика – подойдя к подходящей лесине пинал активно по стволу, ждал реакции и лишь затем пускал в ход мачете. Прислушивался попутно, принюхивался, приглядывался. Беспокойство одолевало, невесть чем порожденное.

– Ну, и какого рожна тебе надо?! – спросил сам у себя. -Тишина давит? По стрельбе соскучился! Или мертвяка того не можешь забыть? Так это каратель был, враг твой злейший! Радоваться надо, а ты... – тут что-то ворохнулось, на самой окраине сознания, так и не превратившись в законченную мысль. Тревога осталась, чтоб ее!..

– Та-ак, ладненько, не будем пороть горячку, – сказал Богдан очень тихо и внятно, подумав, о Суханове. И о Кире подумав. Готовы ли они, если что? Мачете секануло очередную лесину, отбросил к общему штабелю, новую взялся высматривать. Анализировал попутно собственные органы чувств – с какого же боку этот ЗВОНОЧЕК? Зрение и слух, молчат, обоняние регистрирует стандартный набор запахов. Осязание... Стоп! Вот оно! То самое ощущение, вроде прилипшей к лицу паутины!

За ним кто-то следит!

Или нет?

Ерунда какая-то! Еще мгновение назад поклясться мог, что чувствует неотступный взгляд, а теперь, вдруг, ушло и рассеялось.

– А не попить-ли нам пивка? – сказал Богуславский громко первое, что пришло в голову, ощущая, как ладонь потеет под перчаткой.

– Пивка попить, песни попеть! Кому охота – пускай слушают! А он у джипа лежа-ал!.. – голос сорвался, вдруг, и пришлось доставать фляжку. Глотнуть родниковой воды, прокашляться, будто певец перед выходом. Затянуть фальшиво и немелодично первое, что вспомнилось:

Он у джипа лежал, в снег откинув затылок,

Плэйер внучке в подарок упал в стороне.

Три заглавные буквы на корочке ксивы

Он обратно отдаст благодарной стране !

Эх, не к месту вспомнилось, ну да ладно. Эту бы песню в хорошей компании, да под водочку, да под гитару!

...Как отдал двадцать лет, три развода и веру,

В общем, нечего было уже отдавать!

У страны свой подход к боевым офицерам,

И, конечно, однажды пришлось выбирать...

Дальше было грустное про снегирей в Измайловском парке, но Богдан на этом закруглился. Тревога исчезла окончательно. Померещилось? Или некто, понаблюдав за Богуславским, счел его субъектом несерьезным и не достойным внимания? Еще проще вариант – испугался этот кто-то громких звуков (как любое животное) и поспешил уйти-убежать-улететь-уползти?

– Хрень какая-то, – проворчал Богдан, дорубая деревяшку и вздымая всю поленницу на плечо. – Креститься надо, если кажется!

Первые капли дождя упали, когда Богуславский уже подходил к роднику. Кира, свежеумытая и опрятная, созерцала себя в зеркальце, Суханов просто сидел на траве, давая отдых ногам.

– Вы как хотите, но лично я от стихии скрываюсь, – заявил Богдан, разрушив хрупкую идиллию, и шалаш принял его под невысокие своды. С одной стороны, если интуиция не врет, бежать бы отсюда прямо сейчас, но с другой... куда бежать то?! Кто сказал, что в ночных джунглях, под дождем и открытым небом будет безопаснее!?

– Подождем пока, – сказал Богуславский, и Суханов кивнул:

– Разумеется! Куда ж мы денемся с подводной лодки?!

За стенами шалаша развернулось уже вовсю природное буйство, именуемое тропическим ливнем. Кто не видел, тому не понять. Сплошная стена воды при полнейшем штиле, кусты и деревья скрылись в ней, а шум вокруг ничего общего не имеет с привычным европейцу стуком дождевых капель. Банановые листья на шалаше гремят под струями не хуже барабана, но держатся пока.

– Бр-р, представляю, что сейчас снаружи! – поежилась Кира, а Богдан лишь усмехнулся:

– Ничего особенного, коллега. Считай, то же плавание, только стоя.

– Слушай, а это надолго, вообще? – забеспокоился Дмитрий Константинович. – Может, сезон дождей начинается?

– Рано еще. Думаю, к утру вся лишняя вода с небес вытечет, и настанет тишь да гладь. Заодно смоет наши следы, – уложив в яму последний кусок дерева, Богдан чиркнул "охотничьей" спичкой, сунул к настеленному внизу мху. Подул малость, пока процесс не пошел полным ходом. Такой вот очаг будет, прямо в шалаше. Оно и теплее.

– Теперь давайте-ка, господа и дамы, оценим состояние нашей продовольственной базы. Прикинем, как скоро придется на подножный корм переходить.

Открыли рюкзаки, выложили снедь. Маловато ее оказалось. Шесть банок тушенки, бутылка виски ополовиненная, пачка чаю "со слоном". Сухарей пара пачек в герметичной упаковке. Всё.

– Ну что ж, с глубоким прискорбием предлагаю перейти на режим экономии. Пять тушенок оставляем в НЗ, с завтрашнего дня начинаем охотиться, рыбачить, собирать грибы и ягоды...

– Жарить шашлыки, загорать, купаться...

– Думаешь, пошутила? Забредем на болота и будут нам все удовольствия сразу.

Вода в котелке закипела быстро. Вывалили туда единственную баночку тушенки, следом пошли соль и специи. Богдан хотел кинуть свежесорванных пряных листьев с ТОЙ полянки, но Киру замутило от одного их вида. Несколько минут Богуславский логично доказывал, что бренная плоть карателя угодила в желудки муравьев, а никак не в почву, потом махнул рукой. Дикорастущая приправа вылетела наружу, канув в дождевой пелене.

– График дежурств тот же, – сказал телохранитель, когда съедены были и суп и пачка сухарей, а несладкий чай остывал до удобоваримого состояния. – Ты, как самая молодая, отсиживаешь детское время, от сих пор и до часу ночи, потом аккуратно толкаешь меня в бок.

– Я, кстати тоже мог бы посидеть, – вмешался Суханов, пребывавший доселе в состоянии философской грусти. – Усну все равно не скоро.