355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Обручев » Таинственные истории » Текст книги (страница 1)
Таинственные истории
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 05:21

Текст книги "Таинственные истории"


Автор книги: Сергей Обручев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Таинственные истории

Сергей Обручев и его «Таинственные истории»

Есть люди с завидной судьбой. К ним действительно можно испытывать чувство хорошей зависти, переходящей в восхищение. Таким человеком следует считать Сергея Владимировича Обручева, чья жизнь полна удивительных событий, постоянных поисков и открытий.

Будучи геологом по специальности, Сергей Владимирович обладал на редкость широкими научными и общественными интересами: помимо геологических также географическими, историческими, литературоведческими, искусствоведческими. Хорошее знание семи европейских языков (и эсперанто) позволяло ему быть в курсе мировой литературы, а многочисленные экспедиции, в которых он участвовал, давали ему обильный и оригинальный материал для раздумий и научных открытий. Они предопределили и тематику научно-популярных книг, широко известных не только у нас, но и за рубежом.

В 1905 г. с 14 лет начинается экспедиционная деятельность С. В. Обручева, когда он впервые с отцом – известным ученым, позже академиком – Владимиром Афанасьевичем Обручевым отправляется в свою первую поездку в Джунгарию. С тех пор он участник и руководитель 40 экспедиций. За небольшим исключением, его исследования касаются главным образом Сибири и Арктики. Именно изучение этих суровых областей нашей страны принесло ученому мировую славу.

С. В. Обручев родился в Иркутске в 1891 г., учился в Томском реальном училище, а в 1915 г. окончил Московский университет и был оставлен на кафедре геологии академика А. П. Павлова для подготовки к профессорскому званию. Атмосфера трудовой высококультурной семьи и университетская среда оказали большое влияние на формирование молодого ученого и его интересов.

Наиболее плодотворными были работы по изучению «белых пятен» северо-восточной Азии, где Сергей Владимирович возглавлял пять экспедиций. В 1926 г. во время Индигирской экспедиции неожиданно им было сделано одно из самых блестящих географических открытий нашего столетия – грандиозной горной страны – хребта Черского, который по своим размерам превышает площадь Большого Кавказа. И название это предложил Сергей Обручев, отдавая должное памяти замечательного ученого-геолога Ивана Дементьевича Черского, изучавшего неоглядные просторы бассейнов Лены, Индигирки и Колымы, умершего и похороненного на колымских берегах в 1892 г.

По этому поводу автор открытия писал:

«Есть страны, чрезвычайно популярные среди любителей географии, – все с увлечением читают путешествия в Центральную Азию, в Южную Америку, к полюсам. И вместе с тем никто не интересуется обширными пространствами Северной Сибири, где неисследованные площади по своим размерам не меньше, чем в Африке. Кто из широких кругов читателей знает, с какими трудностями сопряжены исследования в Якутии или на Таймырском полуострове?

Я далек от мысли создать вокруг сибирского севера такой же романтический ореол, – это по силе лишь большому таланту… Моя задача скромнее – рассказать в доступной форме об экспедиции, которая была совершена мною в 1926 г. на р. Индигирку, в места совершенно неизвестные, и одним из результатов которой – достаточно романтическим – было открытие на месте предполагавшейся низменности обширного хребта, названного в честь исследователя Сибири И. Черского, погибшего на Колыме, хребтом Черского» [1]1
  С. В. Обручев.В неведомых горах Якутии (Открытие хребта Черского). М.—Л., 1928, стр. 3.


[Закрыть]
.

Талант у Сергея Обручева оказался недюжинным, его увлекательные книги, очерки и статьи в различных журналах и сборниках, интересные, яркие лекции и доклады сделали свое дело. Они привлекли внимание специалистов и особенно учащейся молодежи к далеким сибирским окраинам, к автору. О его популярности среди студентов конца двадцатых годов свидетельствует Л. И. Гришина, написавшая книжку о путешествиях Сергея Обручева [2]2
  Л. Гришина.К неведомым горам. М., 1971, стр. 5—7.


[Закрыть]
.

Большая жизнь Сергея Владимировича (умер в возрасте 74 лет в 1965 г. в Ленинграде) была на удивление ёмко заполнена трудом. Правду говорят, что время может сжиматься и растягиваться в результате действий человека. Но управлять временем удается не каждому, а только избранным, обладающим талантом распоряжаться отпущенными судьбой годами. С. В. Обручев относился к избранным. Знакомство со списком его печатных работ заставляет невольно задуматься над вопросами: когда можно было успеть все это сделать? как можно было охватить столько разнообразных тем?

Для иллюстрации приведу несколько названий опубликованных работ: «Графиты и угли Туруханского края»; «О пределах искажений. Режиссер и автор»; «Возрождение мелодрамы»; «Колымско-Индигирский край. Географический и геологический очерк»; «Тунгусский бассейн, т. I. Геологический очерк»; «К орографии острова Врангеля»; «Анатоль Франс в халате и без»; «Шахматные (ортогональные) почвы в областях вечной мерзлоты»; «К расшифровке десятой главы Евгения Онегина»; «Транскрипция географических названий»; «Где истоки Енисея»; «Основные этапы жизни и творчества И. Д. Черского»; «Плавания русских на Шпицберген в XV веке»; «С аэроплана на оленей»; «Неизвестный вариант картины братьев Чернецовых «Пушкин в Бахчисарайском дворце»»; «К спасению челюскинцев»; «Как я открыл полюс холода»; «Новый вулкан в Мексике»; «Использование естественного пара»; «Раковины, перенесенные птицами»; «Поющие пески»; «Тайны заклинателей змей»; «Массовая гибель зубчатых китов у берегов Аргентины»; «Гибель остатков синантропа»; «Астрономические сооружения жителей древнего Перу»; «Хронология ледниковых эпох по пробам морских грунтов»; «Современное состояние вопроса о «снежном человеке»; «Над тетрадями Лермонтова»; «Проблема международного языка для научных контактов и научных работ по географии»…

Не правда ли, какое необыкновенное разнообразие интересов и тем! При этом все, что бы он ни делал, будь то геология, география, история науки, литературоведение, искусство, – все это выполнялось на профессиональном уровне. Такой высокообразованный человек, знаток и ценитель литературы и искусства, как А. В. Луначарский, предлагал Сергею Владимировичу читать лекции по литературе в Ленинградском университете.

Много времени С. В. Обручев уделил воспитанию молодых специалистов: будучи профессором географического факультета Ленинградского университета, вел курс по географии полярных стран, где ему многократно пришлось бывать, а в Иркутском университете – по геологии и тектонике. Он был активным деятелем и одним из руководителей Географического общества СССР. В 1953 г. он избирается членом-корреспондентом Академии наук СССР; в разные годы награждается орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Знаком Почета и несколькими медалями; ему присуждается и Государственная премия СССР.

Особое место в творчестве С. В. Обручева занимает популярный жанр, мастером которого он был с самых молодых лет. Его известные книги рассказывают о путешествиях автора в Якутии, об исследованиях арктических районов и, наконец, о работах в Туве, куда была снаряжена экспедиция в 1945—1946 гг. Во всех этих книгах ярко проявляется эрудиция автора, его умение просто и доходчиво рассказывать о сложном, а местами, особенно в его ранних книгах, он поднимается до настоящего вдохновенного мастерства. Не случайно одна из статей Сергея Обручева, написанная в сравнительно молодые годы, посвящена роли вдохновения в деле популяризации [3]3
  О пользе вдохновения для популяризаторов. Печать и Революция. 1928, вып. I, стр. 90—99.


[Закрыть]
.

На авторской книжной полке ученого особняком стоят три книги, о которых дальше пойдет речь. Они разные по тематике и в то же время очень близкие друг другу по манере письма, по методу скрупулезного поиска и тщательного анализа фактов, самых мельчайших, казалось бы, незаметных и как будто не играющих никакой роли в повествовании. В этих книгах автор выступает как тонкий исследователь отдаленной или сравнительно недавней истории географического изучения Сибири и Арктики, а также художественной литературы. Одна из них называется «Русские поморы на Шпицбергене в XV веке и что написал о них в 1493 г. нюрнбергский врач» (М., 1964), вторая – «Над тетрадями Лермонтова» (М., 1965) и третья – предлагаемая читателю настоящая книжка, последняя работа ученого, законченная им в год смерти.

Они, эти три книги, повторяю, разные, но все же, думаю, что есть достаточно оснований объединить их в одно целое, демонстрирующее оригинальное направление в творчестве, доступное только человеку, обладающему большим аналитическим умом. Как терпеливый и мудрый следователь, идет автор от факта к факту, нанизывая их в цепь событий в поисках общей и достоверной картины.

Сколько лет отдал С. В. Обручев тщательному изучению литературного наследства М. Ю. Лермонтова! Сколько часов просидел над расшифровкой его юношеских записей!

Подытоживая изучение лермонтовских тетрадей, автор пишет:

«Из одной, казалось бы, маленькой проблемы, кому адресовано стихотворение «О, полно извинять разврат», исследование наше превратилось в целую цепь связанных между собой вопросов, из которых нельзя выбросить ни одного звена. Выяснено не только то, кому посвящено это стихотворение и почему оно написано, но вся проблема в целом – об отношении Лермонтова к кавказским войнам 1830—1832 гг. Для этого пришлось заняться изучением «Измаила-Бея», раскрыть роль Полежаева в жизни и творчестве Лермонтова, его политические убеждения и трагические перипетии его жизни. Наконец, чтобы установить, когда же на самом деле написано стихотворение «О, полно извинять разврат», проведено подробное текстологическое исследование большой 20-й тетради Лермонтова и решен вопрос о времени создания всех стихотворений этого сборника» [4]4
  С. В. Обручев.Над тетрадями Лермонтова. М., 1965, стр. 8.


[Закрыть]
.

Цитата, как нельзя лучше, раскрывает творческую лабораторию ученого, который, не считаясь с временем и трудом, начиная, казалось бы, с малозаметного, шаг за шагом шел к цели, распутывая клубок неизвестного и кончая желанной ясностью.

Этот же метод тонкого анализа, логических размышлений и детального изучения текстов характерен и для двух других книг. «Русские поморы на Шпицбергене…» автор задумал, познакомившись с письмом нюрнбергского врача Иероннма Мюнцера португальскому королю Жуану II. В письме упоминается «большой остров Груланд», т. е. Грумант, как русские поморы называли Шпицберген. Это название путали с Гренландией. Изучение письма и многих других источников позволило С. В. Обручеву утверждать, что еще в XV в. наши мореходы-поморы плавали в высоких арктических широтах, обосновались на Шпицбергене, зимовали там и промышляли зверем. Это было на сто лет раньше, чем его открыл В. Баренц (1596 г.). Казалось бы, фраза в письме – что она сама по себе значит? Мимо нее безразлично проходили тысячи читателей. А Сергей Обручев, чтобы удостовериться в правильности сообщения Мюнцера, стал изучать географию в Нюрнберге, знакомиться с документами о Мюнцере, исследовал средневековые карты и понял географическую мысль того времени. К тому же ученый сам побывал на Шпицбергене в 1926 г., когда к его берегам подошло экспедиционное судно «Персей». Какой большой географический, картографический и исторический материал пришлось поднимать автору, сколько источников, опубликованных на разных языках, пришлось изучить ему, прежде чем можно было с уверенностью доказать существование русской колонии на Шпицбергене в конце XV в.!

«Выход русских в глубокую Арктику свидетельствует о том, что они обладали весьма совершенными мореходными судами. Походы на Грумант были уже не каботажными плаваниями вдоль материка или Новой Земли, это были плавания почти на тысячу километров в открытое море, среди дрейфующих льдов и айсбергов… Нигде русские не выполняли в обычной повседневной жизни таких героических подвигов, как при походах на Грумант» [5]5
  С. В. Обручев.Русские поморы на Шпицбергене в XV веке и что написал о них в 1493 году нюрнбергский врач. М., 1964, стр. 138.


[Закрыть]
.

Следует сказать, что еще в 1957 году П. А. Фрумкин опубликовал небольшую статью [6]6
  П. А. Фрумкин.К истории открытия Шпицбергена (письмо Джерома Мюнцера). – «Летопись Севера», вып. 2. М., 1957, стр. 142—147.


[Закрыть]
, в которой он утверждал, что географическое название Груланд в письме Иеронима Мюнцера относится не к Гренландии, а к Шпицбергену. С. В. Обручев независимо от П. А. Фрумкина пришел к такому же выводу и на большом материале доказал, что русские плавали на Шпицберген и устраивали там поселения.

В последней большой работе о русских географических открытиях Д. М. Лебедева и В. А. Исакова [7]7
  Д. М. Лебедев, В. А. Есаков.Русские географические открытия и исследования с древних времен до 1917 года. М., 1971, стр. 81—83.


[Закрыть]
приведены документальные известия о знакомстве русских со Шпицбергеном, в значительной мере построенные на материалах статьи С. В. Обручева [8]8
  С. В. Обручев.Плавания русских на Шпицберген в XV веке. – В кн.: «Доклады на ежегодных чтениях памяти В. А. Обручева. I—V, 1956—1960». М.—Л., 1961, стр. 74—89.


[Закрыть]
, в которой он доказал, что острова Шпицбергена посещались поморами гораздо раньше голландцев.

Книга «Русские поморы на Шпицбергене в XV веке…» – типичный пример поискового жанра в творчестве С. В. Обручева; работа над ней потребовала нескольких лет жизни.

По признанию ученого, он «постарался рассказать об этом исследовании шаг за шагом, чтобы передать читателю ощущение исследователя, открывающего в минувшем все новые и новые факты, делающего новые сопоставления и выводы» [9]9
  С. В. Обручев.Плавания русских на Шпицберген в XV веке. – В кн.: «Доклады на ежегодных чтениях памяти В. А. Обручева. I—V, 1956—1960». М.—Л., 1961, стр. 4.


[Закрыть]
.

Своей книгой он приглашает читателя в кабинет историка-географа, который изучает время пятисотлетней давности.

Теперь о последней работе С. В. Обручева – о предлагаемой читателю настоящей книге. Нетрудно будет заметить, что она относится к тому же поисковому направлению в творчестве ученого и так же, как и предыдущая, посвящена истории географических открытий, главным образом в Арктике. Книга состоит из четырех рассказов, или очерков, из которых три имеют арктический сюжет, а один привязан к Южной Сибири, к горам Восточного Саяна.

В первом очерке автор рассказывает о проникновении безвестных мореходов – наших соотечественников на крайний север Таймырского полуострова еще в начале XVII в. Следующий очерк – о печальной судьбе штурмана Афанасия Рослякова из Териберки на Мурмане, который не выдержал ужасов зимовки в холодном дрейфующем боте в Никольском Шаре зимой 1924—1925 г. Третий арктический очерк посвящен шведской экспедиции Соломона Андрэ, которая на воздушном шаре «Орел» вылетела со Шпицбергена к Северному полюсу, но не достигла его. Весь экипаж Андрэ погиб, а останки его были обнаружены спустя 33 года на острове Белом, у восточного берега Шпицбергена. Высказывалось много догадок о причинах гибели Соломона Андрэ и его спутников. Знакомство с различными версиями позволило Сергею Обручеву решительно поддержать точку зрения известного полярного исследователя В. Стефансона, который считал, что один из участников экспедиции утонул, а затем был похоронен в скалах, а Френкель и Андрэ умерли в результате отравления угарным газом: они отапливали свою палатку примусом.

Однако следует указать, что в последнее время вышла еще одна книга, посвященная этой теме. Норвежский писатель П. У. Сюндман на основании изучения многих документов по-иному представил себе работу экспедиции и гибель ее участников [10]10
  Per Olof Sundman.Ingenjör Andrées luftfärd. Stockholm, 1967.


[Закрыть]
.

Четвертый очерк переносит нас в горы Восточного Саяна, исследование которого связано прежде всего с именем иркутского ученого Сергея Павловича Перетолчина, человека удивительной скромности и любви к родному краю. Он подолгу изучал эти горы и многократно обследовал красивое, большое и самое глубокое озеро Монголии Хубсугул. При загадочных обстоятельствах С. П. Перетолчин погиб во время восхождения на один из потухших молодых вулканов, позже получивший по предложению С. В. Обручева имя Перетолчина, которого он лично знал и глубоко уважал.

Кинга построена на исследованиях архивного материала, опубликованных источников, на результатах бесед с очевидцами тех или иных событий, на основании личного знакомства с местами событий во время экспедиций на Новую Землю и в Восточный Саян. И здесь, в этой книге, автор верен своему исследовательскому методу, когда учитываются мельчайшие, казалось бы, самые незначительные факты, которые в конце концов становятся весьма существенными для решения загадок, связанных с гибелью путешественников.

Медленно, но верно идет автор к конечным итогам своих историко-географических изысканий.

«Я не намерен поразить читателя мрачной обстановкой моих экспедиционных переживаний – ведь в большинстве случаев я рассказываю о событиях, которые могут возбудить в нас лишь глубокое уважение к героям повествования», – пишет Сергей Владимирович в предисловии. Действительно это так. В книге есть мрачные страницы, но это – история, как она есть, без утаивания и приукрашивания, с человеческими страданиями и трагедиями. Их ведь множество в героическом, а временами и печальном повествовании об открытии нашей планеты, на которой человек живет уже миллион лет, но которую по-настоящему досконально не знает еще и сегодня. «Таинственные истории» – новый вклад в историю географических открытий, вклад, сделанный терпеливым и эрудированным исследователем.

Следует упомянуть, что тему об экспедиции Андрэ, развитую в настоящей книге, автор уже освещал на страницах периодической печати. Но это была как бы только заявка на тему – небольшая статья в журнале «Природа» [11]11
  С. В. Обручев.Одна из загадок Арктики. Природа, 1966, вып. 8, стр. 93—99.


[Закрыть]
. Судя по году публикации, она была сдана в редакцию незадолго до смерти автора, одновременно с окончанием большой рукописи.

С увлечением трудился Сергей Владимирович над последней своей книгой. Ему, как и его отцу Владимиру Афанасьевичу Обручеву, был присущ дар писателя, который особенно ярко проявлялся в его книгах о путешествиях на Север и в Сибирь [12]12
  С. В. Обручев.В неведомых горах Якутии. Открытие хребта Черского. М.—Л., 1928; На «Персее» по полярным морям. М., 1929; Колымская землица. Два года скитаний. М., 1933; На самолете в восточной Арктике. Л., 1934; От Якутска до Берингова пролива. М.—Л., 1940; В неизведанные края. Путешествия на Север 1917—1930 гг. М., 1954; По горам и тундрам Чукотки. Экспедиция 1934—1935 гг. М., 1957; В сердце Азии. М., 1965, и др. Всего С. В. Обручев опубликовал около 250 научных и научно-популярных книг, статей, очерков, заметок, рецензий.


[Закрыть]
. Нередко его посещала и муза поэзии. Он писал стихи для себя и близких, и темы этих стихов опять же были навеяны путешествиями:

 
Это ветер, весна и
стремительный март.
Эти звезды со мной заодно…
 

После окончания работы над рукописью «Таинственные истории» Сергей Владимирович прислал ее мне на просмотр. Я с интересом прочитал это сочинение и увидел несомненные его достоинства как по новизне материала, так и по исследовательскому методу и простоте изложения. Однако издать его тогда помешала болезнь и смерть автора. И только теперь удалось обнаружить рукопись в семье Сергея Владимировича, где она лежала без движения в течение семи лет. Памятуя его доброе отношение ко мне и совместную работу над книгой – биографией его отца В. А. Обручева [13]13
  Э. М. Мурзаев, В. В. Обручев, Г. В. Рябухин.Владимир Афанасьевич Обручев. Жизнь и деятельность. М., 1959.


[Закрыть]
, в которой Сергей Владимирович выступал в качестве внимательного редактора, я взял на себя смелость подготовить этот труд к печати и рекомендовать издательству «Мысль» осуществить его публикацию.

Текст и название книги, так же как и названия составляющих ее рассказов-очерков, оставлены без изменений. Редактор позволил себе сделать несколько подстрочных примечаний, оговорив их авторство соответствующими пометками.

Э. Мурзаев

Русские на Таймыре в начале XVII в.

Вопрос о том, кто первым обошел Северным морским путем материк Азия, долгое время почти не возбуждал сомнения: считалась, что это совершил в 1878/79 г. А. Э. Норденшельд на пароходах «Лена» и «Вега». Но уже давно известные сведения о походах русских вдоль северных берегов Азии заставляли предполагать, что в XVII и XVIII вв., еще до плавания Великой северной экспедиции, русские промышленники могли обойти Таймыр. Это предположение блестяще подтвердилось в 1940—1945 гг., когда на восточном берегу Таймыра, в заливе Симса, и на близлежащем острове Фаддея были найдены остатки экспедиции русских промышленников, прошедших сюда, несомненно, Северным морским путем около 1618—1619 гг.

В сентябре 1940 г. отряд Гидрографического управления Главсевморпути под руководством гидрографа А. С. Касьяненко и топографа Н. И. Линника во время работ у восточных берегов Таймыра обнаружил на острове Фаддея остатки стоянки русских мореходов начала XVII в. Отряд в том году дважды побывал на острове и собрал разнообразный археологический материал. В 1941 г. судно «Якут» также посетило остров Фаддея и члены экипажа – геодезист С. И. Нестеренко и каюр А. А. Широких – собрали некоторое количество старинных вещей.

В 1941 г. другое становище начала XVII в. было открыто несколько западнее, уже на материке, на берегу залива Симса. Здесь тоже обнаружили остатки зимовья. Двукратное посещение зимовки – сначала в апреле топографом Н. И. Линником и его спутниками, а затем в июне тем же Линником и гидрографом А. С. Касьяненко – дало большое количество старинных вещей.

Добытые отрядами в 1940 и 1941 гг. остатки разнообразных предметов начала XVII в. вызвали большой интерес в научных кругах, и поэтому в 1945 г. была послана специальная археологическая экспедиция под руководством А. П. Окладникова, которая побывала в обоих указанных пунктах. А. П. Окладников произвел настоящие раскопки на острове Фаддея и на берегу залива Симса, собрал весь доступный материал и сделал большое количество ценных наблюдений.

Обработку собранного материала произвел целый коллектив ученых; полученные результаты опубликованы в специальном сборнике в 1951 г. [14]14
  Речь идет о сборнике «Исторический памятник русского арктического мореплавания XVII века. Археологические находки на острове Фаддея и на берегу залива Симса». Л.—М., 252 стр. В дальнейшем при ссылках на авторов статей этого сборника он будет обозначаться «И. п., 1951». – Прим. ред.


[Закрыть]
Кроме того, начиная с 1943 г. появилось несколько статей разных авторов о результатах этих находок, в том числе была дважды издана книга А. П. Окладникова (1948 и 1957).

Наиболее полные и точные данные заключаются в сборнике 1951 г. и в двух упомянутых изданиях книги А. П. Окладникова. Выводы специалистов, изложенные в 29 статьях сборника, являются основным фактическим материалом изучения обеих стоянок. Но некоторые выводы о ходе экспедиции 1618—1619 гг., сделанные отдельными авторами, не кажутся нам убедительными. Поэтому мы считаем необходимым пересмотреть вновь всю проблему и изучить все материалы, чтобы заново решить некоторые вопросы, остающиеся еще во многом спорными и неясными.

Прежде всего отметим факты, установленные в сборнике 1951 г., которые кажутся нам достоверными.

1. Две группы русских промышленников пришли на морском судне из бассейна Енисея на восточное побережье Таймыра в 1618—1619 гг.

2. Обе группы имели с собой помимо личных вещей и необходимого для экспедиции оборудования еще значительный обменный фонд. Кроме того, у них было некоторое количество пушнины (песец и соболь).

3. Часть людей (не менее трех) осталась в заливе Симса; они построили здесь зимовье; все три зимовщика умерли от голода; питались они в основном песцами. В числе участников этой группы – одна женщина из народов северо-западной Сибири.

4. Вторая группа пришла на карбасе или коче на остров Фаддея, где выгрузила свое имущество для просушки на скалистой гривке вблизи побережья. Дальнейшая судьба этой группы неизвестна: возле гривки найдены остатки карбаса (длиной 5—6 м). Гривка впоследствии распалась на плиты, которые придавили имущество, а море отчасти замыло его галькой.

Опишем вкратце по материалам А. П. Окладникова и Б. О. Долгих ландшафты обоих пунктов, где произошла эта трагедия.

Острова Фаддея – это три островка к востоку от Таймыра, замыкающие с севера большой залив Фаддея на широте около 77° с. ш. Находки сделаны в северной части самого северного из них. Остров низкий, покрытый тундрой, растительность на нем сильно угнетена по сравнению с материком, так как на острове господствуют сильные ветры. Растения прижимаются к земле и незначительны по размерам.

Стоянка русских находится на плоском мысе в 5—10 м от моря, на высоте 5—6 м над водой.

А. П. Окладников видел на острове трех взрослых белых медведей и одну самку с медвежонком; их привлекла туша моржа, выброшенная морем. Судя по костям, сюда заходят песцы и северный олень. Много здесь птиц: чаек разных пород, куликов, гусей, гагар, гаг, сов, пуночек и др. Нередко к берегам подходят моржи и нерпы. На западе бухты поднимается над галькой довольно высокий береговой уступ.

Северный Таймыр и близлежащие острова.

Хотя остров производит на не привычного к Арктике человека пустынное и унылое впечатление, но для опытного полярника он, конечно, привлекателен, особенно летом, когда здесь много птиц и зверя и питание обеспечено, а плавника на берегу достаточно для топлива и для постройки зимовья. Особенно богат моржами один из малых островов Фаддея. Но русские, бывшие здесь, не воспользовались плавником для зимовья. Они даже не собрали свое имущество: разложив его для сушки, они исчезли, оставив все на берегу!

Залив Симса находится почти на той же широте, что и северный из островов Фаддея. Это узкий залив, вдающийся на 14 миль в материк на юго-запад. По описанию А. П. Окладникова, остатки избушки-зимовья находятся на восточной стороне залива, в 40—45 км к западу от бухты Зимовочной и мыса Фаддея. Здесь, в глубине залива, лежит просторная высохшая лагуна, покрытая низкой болотистой тундрой. На дне лагуны семь галечных валов; на крайнем из них, более крутом, и расположены остатки избушки. Вал старый, покрыт лишаями. Теперь высота вала над уровнем моря – 1—1,5 м; очевидно, он давно не заливался морем. Вдали видна плоская высота с крутым обрывом. Животный мир почти тот же, что и на острове Фаддея – белые медведи, северные олени, весной много белых куропаток, летом много всякой другой птицы.

В общем из двух стоянок залив Симса более приспособлен для зимнего жилья: здесь меньше ветра, летом есть ручеек с пресной водой, с материка приходят олени. Море может доставить и рыбу, и морского зверя, и даже птиц. Зимовка здесь, вероятно, не казалась путникам особенно страшной: это было обычное место стоянки в Арктике. Но при зимовке, конечно, прежде всего встал вопрос о продовольствии.

Мы не собираемся дать подробное описание археологических объектов, собранных на Таймыре: это превосходно сделано в сборнике 1951 г. и в указанной книге А. П. Окладникова. Основываясь на этом описании, мы можем перейти к решению ряда вопросов, которые возбуждают сомнения или ведут к новым выводам.

Общий план находок на о. Фаддея. По А. П. Окладникову (1951).

Прежде всего остается открытым вопрос о морских судах, на которых русские пришли на Таймыр. В заливе Симса остатков судов нет, на острове Фаддея найдены лишь остатки небольшого карбаса в 5—6 м длиной. Между тем все специалисты говорят о том, что для морского плавания из Енисея вокруг Таймыра необходимы кочи – суда до 16—17 м длиной. Маленький карбас остался вместе с имуществом на острове Фаддея; для морского плавания он не годится. М. Шедлинг («И. п., 1951») считает, что в обломках древесины видны остатки еще одной шлюпки; она, так же как и карбас, грузилась на палубу коча и для самостоятельного морского плавания не годилась. Где же кочи, на которых люди пришли в залив Симса? Раздавлены ли они льдами или погибли в бурю при обходе Таймыра? Или позже утонули в заливе Симса? Мы можем предполагать, что у острова Фаддея был один коч и здесь с него сгружено имущество. Погиб ли он позже? Или его совсем не было, а имущество привезено на карбасе? На все эти вопросы мы пока не находим ответа.

Некоторые предположения о числе кочей можно сделать на основании находки компасных часов и обломков компасов. Из них одни компасные часы найдены на острове Фаддея, а остальные – трое часов и два компаса – в заливе Симса. Все это – навигационные приборы, которые, несомненно, применялись на кочах, но не на малых шлюпках.

Можно ли отсюда заключить, что кочи исчезли на пути вокруг Таймыра, а навигационные инструменты были унесены спасшимися людьми? Компас, найденный на острове Фаддея, очевидно, запасной, так как коч не мог уйти без компаса; он вымок, и его оставили сушиться.

Вероятно, на каждом судне пользовались не более чем двумя инструментами – часами и компасом. В таком случае на остальные трое солнечных часов и два компаса приходится по крайней мере еще два коча – не меньше. А. П. Окладников предполагает, что был только один коч (1948, стр. 48). Но мне кажется, что кроме коча на острове должен быть еще один.

Итак, мы почти ничего не знаем о числе кочей. Можно только предполагать, что при переходе вокруг Таймыра они погибли, кроме того единственного, который дошел до залива Симса и острова Фаддея.

Карбас, найденный на острове Фаддея, вызвал странное заключение А. П. Окладникова: он решил, что карбас был раздавлен льдами, выдавлен на берег и затем разбит волнами (1948, 1957). Мой опыт полярника, долго плававшего вдоль арктического побережья, говорит о том, что, подойдя на шлюпке к берегу и становясь на ночевку, надо ее вытащить на пляж выше льдов. Даже если море спокойно – неизвестно, не отойдут ли льды ночью и не начнется ли волна. Поэтому только совершенно истощенные люди могут оставить небольшую шлюпку в воде. А шлюпка-карбас на острове Фаддея – всего 5—6 м длиной – вполне может быть вытащена несколькими мужчинами.

А. П. Окладников называет карбас (как определил это судно Шедлинг) общим термином «шлюпка» и предполагает, что она относится к типу карбаса, шитика или набойницы, не уточняя конкретный вид лодки. Она была подсобной на коче (1957, стр. 56).

По А. П. Окладникову, на остров Фаддея коч пришел после зимовки в заливе Симса, поздней весной или, вернее, летом (1948 и 1957). Мне кажется, судя по анализу вещей, что дележ имущества в заливе Симса произошел скорее всего осенью, после обхода Таймыра и гибели одного или двух кочей. Вряд ли раньше осени можно было попасть в залив Симса, а зимовка такого количества людей оставила бы более значительные следы.

После зимовки и гибели трех людей в заливе Симса уходящие на остров Фаддея должны были взять все ценные вещи – кольца, кресты и особенно деньги. Поэтому правильнее предположить, что люди, погибшие на острове Фаддея, разделили имущество в заливе Симса той же осенью, в год обхода Таймыра, и сейчас же ушли на восток, к острову Фаддея.

Правилен ли вывод, что имущество было разделено на совершенно сходные части при дележе между группами залива Симса и острова Фаддея? Изучение списков, приложенных к сборнику 1951 г., показывает, что дележ был произведен не совсем равномерно: залив Симса не получил ни огнестрельного оружия, ни луков со стрелами, ни запасов пороха и пуль, ни пулелеек: все это ушло на остров Фаддея. В заливе Симса найдены только одно копье и остатки одной пальмы́ [15]15
  Пальма́ – большой нож на длинной, как древко, рукоятке, заменяющий топор при переходе по густой тайге и копье при охоте на оленя. – Прим. ред.


[Закрыть]
. Не получил залив Симса и рыболовных принадлежностей. Обменный фонд также в более значительном количестве получил остров Фаддея (например, 9 котлов, кастрюль и тазов из 13). Только перстней и нательных крестов в заливе Симса больше.

Почему при дележе залив Симса совсем не получил оружия? Неужели эта партия не нуждалась в защите? Ведь на нее также могли напасть медведи, а у зимовщиков было только одно копье и одна пальма́! А поход в тундру, к которому они готовились, судя по заготовке нескольких нарт, – неужели он также должен был проходить без защиты от диких зверей и от людей?

Жители залива Симса съели до своей гибели много песцов. Их ловили, очевидно, ловушками (кулемками). Насторожки для этих кулемок были найдены в количестве 116 лишь на острове Фаддея, но в заливе Симса их нет: очевидно, они все находились в кулемках, расставленных на побережье и с ними вместе истлели за прошедшие 350 лет. Все рыболовные принадлежности – 47 поплавков, грузила, береста для грузил, обломок крючка – были найдены на острове Фаддея. Неужели жители залива Симса не надеялись на рыбную ловлю? Что касается денег, то исследователи склонны считать, что они были в основном артельные. Они разделены в отношении четырех (остров Фаддея) к трем (залив Симса), и И. Г. Спасский, изучавший деньги, даже сделал попытку определить соответственно и число людей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю