Текст книги "Слуги дьявола"

Автор книги: Сергей Владич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 19
Встреча на даче

Шувалова подъехала к бывшей даче Дубянского, когда уже начало темнеть. На этот раз на звонок в дверь откликнулись сразу. Щелкнул замок, и калитка отворилась, пропуская гостью внутрь. Анну встретил все тот же невозмутимый слуга, который как ни в чем не бывало, будто это и не он с пистолетом в руках пытался их задержать несколько дней тому назад, пригласил ее в гостиную. Затем зажег свечи, предложил кофе, от которого она отказалась, и удалился.

Через минуту в комнату вошел мужчина лет сорока – сорока пяти, которого Анна охарактеризовала бы коротко: холеный. Все в нем было в порядке: чисто выбритый, белозубый, аккуратнейшая стрижка, маникюр, безукоризненная сорочка и блейзер, выглаженные брючки, начищенные туфли. Просто образец респектабельности, но никакой теплоты. Впрочем, теплоты от него Анне и не требовалось.

– Добрый вечер, Анна Николаевна. Спасибо, что согласились приехать, – сказал он, подойдя поближе к гостье. Однако руки она не подала, что, как ей показалось, ему было не очень приятно. «Обойдется», – подумала Анна.

– Добрый вечер. С кем, простите, имею честь? – спросила она.

– Называйте меня Алексеем Григорьевичем. Остальное значения не имеет. Прошу вас. – Хозяин дома жестом пригласил ее присесть.

– Очень хорошо, Алексей Григорьевич. Так чем могу служить? – Анна присела на краешек кресла. Всей своей позой она показывала, что готова встать и уйти в любой момент.

– Мы бы хотели получить обратно то, что принадлежит нам давно и по праву, – жезл, который вы самым бессовестным образом похитили.

– Но это была в определенном смысле реакция на поведение вашего слуги, который ни с того ни с сего направил на нас пистолет!

– Вы, находясь в чужом доме, залезли в шкаф, открыли шкатулку, достали оттуда жезл и при этом считаете, что он поступил так «ни с того ни с сего»? Слуга, следуя инструкции, вынужден был защищать находящиеся в этом доме ценности. Да и пистолет-то – с резиновыми пулями, на него разрешение имеется. Так что я предлагаю оставить эту бесполезную дискуссию. Жезл не имеет цены, поэтому на языке Уголовного кодекса ваш поступок может классифицироваться как кража в особо крупных размерах. А может, и как ограбление со взломом. Вы вернете жезл?

– Жезл не имеет цены с точки зрения Уголовного кодекса, если вы сможете доказать, что владеете им на законных основаниях. А я что-то сомневаюсь, что у вас есть письменное поручение от ордена рыцарей Храма, – нашлась Анна. – Однако я готова обсудить вопрос о его возврате. Только сначала хотелось бы получить разъяснения, что это за жезл такой и почему вокруг него столько шума?

– А сколько шума? – вдруг резко переспросил Алексей Григорьевич. – Что вы имеете в виду?

Анна несколько замялась, сообразив, что сболтнула лишнее.

– Ну, скажем так: у меня сложилось впечатление, что жезлом этим интересуемся не только мы с вами.

– Факты? Прошу вас, это очень важно!

Алексей Григорьевич выглядел не на шутку встревоженным.

Анне пришлось, хотя и без особого желания, рассказать ему о слежке из «туарега» и о попытке ограбления ее гостиничного номера, а затем и квартиры. Алексей Григорьевич помрачнел.

– Этого я и боялся. Конечно, это еще не самое худшее, что могло с вами произойти, но тенденция явно негативная, – сказал он.

«Ты еще не знаешь всей истории, – подумала Анна. – Жезл-то пропал…»

– Кстати, – вдруг поинтересовался собеседник, – а откуда у вас медальон?

– А это, как писал поэт, «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», – попыталась уйти от прямого ответа Анна.

– Мы думали, что он утерян, – признался Алексей Григорьевич.

– Как видите, всплыл, можно сказать, прямо со дна Невы.

– Так это медальон Дубянского в оригинале?

– Да, – не скрывая удивления, ответила Анна. – А вы что, в курсе той истории?

– Мы-то в курсе, – холодно произнес Алексей Григорьевич, – а вот в какую историю вы попали – еще и не ведаете. Итак, где жезл?

– Но ведь вы еще ничего мне не рассказали… Знаете, Алексей Григорьевич, как мне кажется, во всем этом деле мы скорее не соперники, а партнеры. И в ваших интересах, чтобы мы действовали с открытыми глазами.

– Ладно, пусть будет по-вашему. Что вы знаете о тамплиерах?

– Я – историк и моя специализация – Средние века.

– Понятно. В общем, так, – начал свой рассказ Алексей Григорьевич, – если очень коротко и только суть. В результате Первого крестового похода в 1099 году захвачен Иерусалим. Через девятнадцать лет там появляются девять рыцарей, которые учреждают некое братство – орден рыцарей Иисуса Христа, главным лозунгом которого провозглашаются монашество и бедность. Они объявляют своей целью защиту пилигримов, но вместо этого активно ведут раскопки, поиск чего-то в развалинах иудейского Храма на горе Мориа в Иерусалиме. Через девять лет они едут в Европу, встречаются с влиятельными людьми, в том числе с Папой Римским, и вдруг мир преображается. Орден получает немыслимые привилегии и за короткий промежуток времени становится сказочно могущественным и богатым: государство в государстве, которое живет по своим законам. В чем причина происшедшего? Неизвестно. Далее, тамплиеры фактически олицетворяют основную военную и финансовую силу в Европе на протяжении почти двухсот лет, как вдруг все заканчивается в один момент. Закат ордена был таким же стремительным, как и расцвет. Буквально в считаные дни его ликвидируют: собственность конфискуют, часть членов ордена уничтожают, часть бежит, и Церковь провозглашает, что орден распущен. Не приходит ли в голову, что тамплиеры нашли в Иерусалиме нечто такое, что вынудило Папу дать ордену полную свободу действий, независимость от светской и церковной власти и какие им было угодно привилегии? Конечно, внешне все было обставлено как нужно: принят очень суровый устав, правильная символика, храмовники активно помогают в крестовых походах и все такое. Но одновременно накапливают несметные богатства, земли, замки, даже острова, создают собственные армию и флот.

– Простите, я вас перебью, – сказала Анна. – Мне все это хорошо известно, как и легенды о найденных тамплиерами сокровищах. Что-то новенькое можете сообщить?

– Хорошо, давайте теперь рассуждать вместе. Если отбросить глупости о мифических сокровищах царя Соломона – золоте и серебре, которые по непонятным причинам дожидались крестоносцев в Иерусалиме тысячу восемьсот лет после разрушения Первого Храма, – то находка тамплиеров должна была иметь скорее громадную духовную, чем материальную ценность, что, как вы знаете, в Средние века означало как власть, так и деньги. Но если что-то важное и могло быть найдено в развалинах Храма, то только в Святая Святых – ибо таково иудейское видение Храма. Видите ли, согласно иудейскому взгляду на мир, святость пространства, в котором существует человек, можно представить в виде концентрических кругов, общим центром которых является Святая Святых Иерусалимского Храма. Сам по себе Храм, построенный по указаниям Торы и свидетельствам пророков, – это точка соприкосновения между недосягаемой высшей святостью и местом на земле, которое избрал сам Всевышний. Святая Святых – это место Божественного откровения, точка пересечения материального и духовного миров. Святая Святых – это территория, принадлежащая и нашему миру, и иным мирам. Там проявляются самые тонкие законы мироздания, и поэтому оно не подчинено общим законам пространства и времени, действующим лишь в нашем, физическом мире. По этой причине вход туда был запрещен любому человеку, кроме первосвященника, который входил в Святая Святых один раз в год на короткое время в Судный день – Йом Киппур. Однако святость этого места раскрывается полностью лишь тогда, когда Храм возвышается там, где ему надлежит находиться, и все в нем устроено точно в предписанном Торой порядке. Но поскольку место, на котором должен был стоять Храм, указано самим Всевышним, то святость его сохраняется и после разрушения Храма. Ведь это место является особенной точкой в физическом мире, где возможность непосредственной связи с Божественным сохраняется на все времена. И хотя особые качества Святая Святых пока не проявляются открыто, такая возможность существует всегда.

Несмотря на то что святость навечно связана с землей Израиля, она не может раскрыться в полной мере до тех пор, пока Храм не стоит на горе Мориа, и все, что попадает внутрь ее концентрических кругов, не обретет предусмотренную Торой совершенную форму. Для сравнения: другие «святые места», например синагоги, могилы праведников, пророков или мудрецов, не обладают абсолютной святостью. Их «богоприближенность» определяется лишь влиянием тех или иных событий или личностей. Такие места, без сомнения, обладают огромным духовным потенциалом, однако все это совершенно другого рода, чем установленная самим Всевышним святость места, где должен стоять Храм.

– То есть вы хотите сказать, что находка тамплиеров была из Храма Соломона?

– Да, именно так: она должна была быть только из Святая Святых Храма или храниться очень близко к этому месту. И нам известно, что жезл – ключ к этой таинственной находке.

– Вот как? Но что это было?

– Мы можем только догадываться. В Первом Храме в Святая Святых хранился ковчег Завета. Во Втором – Золотая Минора и, возможно, что-то еще. О чем идет речь в нашем случае – неизвестно. Однако мы точно знаем, что жезл был передан нашей ложе в начале XVIII века на вечное хранение, и мы обязаны выполнить то, что поручено. – Алексей Григорьевич сделал паузу и сказал с ударением: – Любой ценой. Это дело чести.

У Анны Николаевны по коже пробежал холодок. Но она решилась еще спросить:

– Вы упомянули слово «ложа». Речь идет о масонской ложе?

– Да, – после небольшой паузы ответил Алексей Григорьевич, – но в данном случае это не имеет никакого значения.

– Не знаю, что в данной истории имеет значение, а что нет, но должна честно признаться вам, что жезл пропал.

Респектабельность сразу, в один миг покинула ее собеседника.

– Что?! Как пропал? – вскричал он и вскочил с кресла. Его лицо вдруг покраснело, на лбу выступили капельки пота. – Вы понимает, что говорите? Это же может иметь непредсказуемые последствия в мировых масштабах! Я не преувеличиваю! А если он в руках тех, кто знает, как открывается тайна тамплиеров? А если эта тайна способна разрушить духовный мир сотен миллионов людей, основы христианской веры?

– Вам-то что, – попробовала защищаться Шувалова, – вы же, масоны, ни во что не верите!

– Какие глупости! Да само посвящение в ложу требует, чтобы человек был религиозен. Да, нам все равно, какой религии он придерживается, но духовное начало обязательно! Как же можно совершенствоваться без этого!

– Но у вас же все перевернуто с ног на голову! Свобода, равенство, братство – ваши же лозунги, а женщин в масоны не принимаете, хотя и верите в единство мужского и женского начал Великого Архитектора Вселенной! – Анна перевела дух. Тем временем и Алексей Григорьевич взял себя в руки.

– Так, давайте теперь все по порядку. Женщины тут вообще ни при чем! Сейчас же расскажите мне в деталях, что случилось и как.

Анне ничего не оставалось, как поведать о нападении на Бестужева. Однако она умолчала о том, что, по словам Артура, как раз он и должен был передать жезл прежним хозяевам. Очевидно, это была явная ложь со стороны Бестужева, в которой Анна хотела разобраться сама.

И в этот момент Алексей Григорьевич вдруг спросил:

– Как, вы говорите, фамилия вашего друга? Бестужев? Так вот что я вам скажу: он работает либо на Ватикан, либо на орден тамплиеров. Хотел бы я знать, на кого именно.

Глава 20
Бестужев

Анна вернулась домой поздно ночью, около половины второго. Трубецкой ждал ее, не находя себе места. Еще до поездки на дачу Шувалова все ему рассказала и они заранее договорились, что если к утру Анна не выйдет на связь, то Сергей Михайлович будет разыскивать ее всеми доступными средствами.

– Слава Богу, ты жива, – такими словами встретил ее в прихожей Трубецкой. – Чаю, вина, коньяку, мужчину?

– Давай начнем с коньяка, а там посмотрим, – устало, но не без сарказма ответила Анна.

Они присели в кухне, и Анна Николаевна рассказала в подробностях о встрече с Алексеем Григорьевичем. Сергей Михайлович выглядел крайне озадаченным.

– Ты знаешь, я не хотел тебе говорить о возникших подозрениях, но у меня давно есть версия, что Артур ведет двойную игру и что его с самого начала интересовала не так история с Дубянским, как все, что приключилось в связи с этой историей.

Далее Трубецкой изложил ей свое видение событий последних недель.

– Бестужев – мой друг, и я не хотел тревожить тебя понапрасну. Думал, со временем все само собой прояснится. А вот нет – видишь, куда нас занесло, – завершил свой рассказ Трубецкой. – Кстати, а куда это он ездил в последнюю командировку?

– Я точно не знаю, – ответила Анна, – по-моему, на Кипр.

– Куда? На Кипр? Неплохо. А на остров Бали у вас в командировки не отправляют? Недельки так на три? А то я готов в таком случае сменить место работы.

– Ты прав, я как-то и не задумывалась об этом… А что он делал на Кипре? И не сказал нам ничего… Укатил внезапно, в один момент. Придется его завтра поприжать!

На следующий день в первую очередь они нанесли визит в больницу. Начали они с посещения лечащего врача, который несколько неожиданно для Анны и Трубецкого сообщил, что Бестужев, собственно говоря, здоров и может выписываться хоть сегодня.

– Как это – здоров? – переспросила Анна. – Да на его лицо страшно смотреть!

– Понимаете, такое впечатление, что его били профессионалы, – заметил в ответ доктор.

– Что вы имеете в виду? – спросила Анна.

– Видите ли, в правоохранительных органах и в охранных фирмах учат бить так, чтобы припугнуть. Иногда сильно, чтобы наставить синяков, но не калечить и не убивать. Так вот, по характеру повреждений я могу сказать, что били либо бывшие менты, либо спецназовцы. То есть кровоподтек есть, синяк отменный, но не покалечили. Так что ваш товарищ может идти домой – синяк рассосется.

Однако, в отличие от врача, сам Бестужев пребывал в весьма мрачном настроении.

– Ума не приложу, что теперь делать с такой рожей, – сказал он, когда Трубецкой с Анной поинтересовались его самочувствием.

– С рожей мы разберемся, – ответила Анна, – а вот что будем делать с жезлом?

Не желая больше ходить вокруг да около, она кратко изложила ему содержание беседы с Алексеем Григорьевичем. Шувалова не задавала никаких вопросов, просто сухо сформулировала факты. А вот Сергей Михайлович не выдержал:

– Артур, мы с тобой знакомы уже много лет. Как так могло получиться, что с твоей подачи мы попали в историю, которая теперь грозит разрастись до скандала мирового масштаба?

Артур, отведя взгляд, молчал. Наступила пауза.

– Не должно было быть никаких историй и уж тем более никакого скандала, – наконец тихо произнес он.

– А что, мы должны были просто украсть для тебя эту железку? – В голосе Анны ясно читалась обида. – Так бы и сказал, что наше место – среди воров, что мы теперь – шайка по добыче старинных артефактов имени Санкт-Петербургского университета. И, надо понимать, нападение на нас в пещере, взлом моего номера в киевской гостинице и попытку проникновения в квартиру тоже ты организовал?

– Нет-нет, Аня, что ты! – Артур повернулся к ней и приподнялся на кровати. – К нападениям и взломам я не имею никакого отношения! Я виноват перед вами, но все, что делалось, – в благих целях, поверьте мне. Я связан клятвой и не могу рассказать вам все, что касается этого жезла…

Бестужев откинулся на подушку, снова отвел глаза в сторону и замолчал. В больничной палате повисла напряженная тишина.

– Впрочем, ладно, будь что будет! – решительно произнес он через минуту и продолжил: – История такова. Ваш Алексей Григорьевич абсолютно прав. Мы держали в руках жезл Гуго де Пейна – основателя и первого Великого магистра ордена рыцарей Храма. В далеком 1127 году он лично запечатал этим жезлом ларец, в котором хранилась тайна тайн тамплиеров, нечто, найденное девятью посвященными рыцарями вблизи Святая Святых Храма Соломона в недрах горы Мориа. Жезл, без которого ларец не открыть, был увезен в Шотландию по приказу последнего Великого магистра тамплиеров Жака де Моле, который, предчувствуя коварство короля Филиппа Красивого и Папы Климента V, вознамерился спасти реликвию ордена. Там он хранился до конца XVII века в Эдинбурге, в личном архиве рода Брюсов, которые ведут свою родословную от славного короля Роберта I. И так случилось, что наследники благородного Роберта, бывшего учредителем шотландского ордена рыцарей Храма, стали основателями движения франкмасонов – братства вольных каменщиков, провозгласивших себя духовными правопреемниками тамплиеров. Но ведь тамплиеры служили Храму, Христу и Марии Магдалине, они никогда не выдвигали идей свободы, равенства и братства и уж тем более были весьма далеки от толерантного отношения ко всем религиям. Таким образом, возник определенный духовный конфликт между мировоззрениями тамплиеров и франкмасонов, который не удается разрешить и по сей день. Жезл в силу разных причин через Шотландию, Якова Брюса и Великую ложу Англии попал в Россию. Брюс был уверен, что здесь его хранить безопаснее всего, учитывая безразличие, которое православная церковь питала тогда к масонам. Но таким образом тамплиеры утратили одну из самых важных своих реликвий, которую поклялись вернуть. Для достижения этой цели нужен был медальон и необходимо было проникнуть в ложу. На решение этих задач ушло больше двухсот лет. В свою очередь, для масонов дело чести – обеспечить сохранность жезла, а они так глупо его потеряли после нашего посещения…

Следует также учесть, что все это время совсем даже не дремала и католическая церковь. В ее интересах – завладеть и жезлом, и реликвией тамплиеров, которая, как им кажется, все еще угрожает устоявшемуся церковному порядку. Поэтому охота за наследством ордена идет с трех сторон.

– Но почему сразу было не сказать нам обо всем этом и не подвергать друг друга опасности? – спросила Анна.

– Я уже говорил, что никакой опасности не должно было быть. Я должен был взять жезл на хранение, положить в сейф, затем инсценировать ограбления сейфа – и все.

– Артур Александрович, а вы-то чьи интересы представляете? Церкви или ордена? – Вопрос Трубецкого, который подчеркнуто перешел на «вы», прозвучал, возможно, излишне жестко.

Бестужев внимательно посмотрел на него и после паузы медленно произнес:

– Я, как и мои предки, принадлежу к числу последователей славного ордена рыцарей Храма. И наши цели благородны…

– Но ведь нельзя достичь благородной цели через обман и воровство, – заметил Сергей Михайлович.

– Что вы понимаете?! – вдруг повысил голос Бестужев. – Да знаете ли вы, сколько людей погибло из-за этого жезла? А тысячи благородных рыцарей, которые отдали свою жизнь на кострах инквизиции, но не выдали тайну тайн?! А все эти семьсот лет борьбы, поиска, кропотливых исследований. – Артур привстал на кровати и заговорил с пафосом: – Тайна принадлежит нам, как и жезл! Жак де Моле должен быть отомщен!

Анна не верила своим ушам. Вместо респектабельного профессора, исследователя и коллеги она вдруг увидела взвинченного до крайности, отчужденного члена таинственного ордена, следы которого терялись в глубинах Средневековья.

– Если все, что мы услышали, правда, – сказала она, обращаясь к Трубецкому, – то теперь становится очевидным, что жезл следует искать где-то в Риме, так как две из трех заинтересованных сторон – масоны и тамплиеры – пребывают в неведении относительно его местонахождения.

– Но где же та самая тайна тайн, о которой столько говорят и пишут? Не на Кипре ли, а, Артур Александрович? И что это? Священный Грааль? Голова языческого божества? Корона иудейских королей? Палец Иоанна Крестителя? Я припоминаю, что имеется с десяток версий о том, что именно нашли тамплиеры в Храме Соломона, – сказала Анна, обращаясь теперь к Бестужеву.

Тот потупился.

– Я не знаю, что находится внутри ларца, – ответил Артур, – потому как являюсь только его хранителем…

Глава 21
Хранители ларца

Граф Бежо и четыре сопровождающих его рыцаря выехали из южных ворот Парижа, когда уже стемнело. Всю ночь и весь следующий день они скакали, останавливаясь ненадолго, только чтобы дать отдых лошадям. Храмовники старались не привлекать лишнего внимания и поэтому по дороге огибали все деревни и города. Однако к исходу вторых суток у одной из лошадей отвалилась подкова, и они вынуждены были заночевать в ближайшей деревне. Кузнец, увидев красные кресты на белых плащах рыцарей, быстро и без лишних разговоров подковал лошадей, но отказался брать с них плату за работу, очевидно желая побыстрее их выпроводить. Граф удивился такой щедрости, однако раздумывать над мелочами было некогда, и отряд снова пустился в путь. Лишь подъехав к Марселю, когда они приблизились к местному командорству ордена, загадка невиданной щедрости и торопливости кузнеца прояснилась: над донжоном местной крепости вместо бело-черного штандарта тамплиеров реял королевский стяг. Граф Бежо понял, что случилось что-то чрезвычайное и непоправимое.

Было решено остановиться у верных людей в соседней деревне, снять плащи и другие опознавательные знаки храмовников и отправить двух рыцарей в Марсель, чтобы выяснить, есть ли возможность попасть на корабль. Они вернулись через несколько часов с ужасными вестями: по приказу короля Великий магистр Жак де Моле и все руководство ордена арестованы, по всей Франции захвачены командорства, корабли ордена под арестом, а на отправление любых судов введен запрет. Покинуть город можно лишь с личного разрешения городского прево.

Оставаться в деревне было опасно даже с учетом благожелательного отношения местного сержанта. И тогда граф Бежо принял решение направиться в одно из своих родовых имений, затерянных в горах на юге Португалии. Трудным и опасным было это путешествие, однако рыцари достигли цели. Там, вдали от пап и королей, они нашли кров и приют. Именно там спустя несколько лет они узнали о трагической гибели на костре Жака де Моле и других руководителей ордена: Гуго де Пейро, Жоффруа де Гонвиля и Жоффруа де Шарне. В тот же день рыцари дали клятву хранить ларец, доверенный им Великим магистром, до тех пор, пока они не смогут вернуть его следующему главе возрожденного ордена. Они назвали себя братством Хами– хранителей – по примеру древних правителей Иерусалима.

Жак де Моле все рассчитал верно: невзирая на молодость, граф Бежо обладал не только авторитетом среди посвященных членов ордена, но и незаурядными организаторскими способностями. Он собрал под крылом братства несколько десятков тамплиеров из числа спасшихся от преследований католической церкви рыцарей, превратившихся теперь в обычных землевладельцев. Было решено, что из них по традиции будет отобрано девять посвященных членов Внутреннего Храма, в родовых имениях которых, раскинувшихся от Италии до Португалии, ларец будет храниться поочередно. В случае смерти одного из них в братство надлежало принять нового хранителя из числа тамплиеров или верных ордену членов их семей.

Прошли века, на протяжении которых братство Хамидостойно оберегало свою тайну. Впрочем, с появлением банковского сейфа необходимость скрывать ларец в подземельях и склепах отпала сама собой. Так было принято решение, что каждый хранитель будет ответственным за сохранность ларца на протяжении одного года, в течение которого ларец должен был находиться в депозитном сейфе надежного банка. Затем ларец просто пересылался в выбранный следующим хранителем банк, снова на год. И так должно было бы продолжаться до тех пор, пока новый Великий магистр воссозданного ордена не прервет этот цикл. Никто из хранителей, кроме приора братства, не знал, ни сколько их в мире, ни их имен, ни последовательности их смены. Каждый из членов братства дал самую суровую клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не пытаться открыть ларец и узнать о его содержимом. Даже посвященным хранителям было сказано, что вскрытие ларца без оригинального ключа, который будет в руках Великого магистра ордена, приведет к уничтожению реликвии, с которой связано роковое заклятие.

Так было до тех пор, пока волею случая в руки Бестужева, отлично знавшего не только свою родословную, но и старинную легенду о найденной в недрах горы Мориа таинственной реликвии и медальоне с символом Адама Кадмона, не попал сам медальон. Так уж случилось, что среди предков Артура Александровича был приор самого восточного командорства ордена, расположенного в тогдашней Венгрии, а ныне – на Волыни, который в период гонений на тамплиеров нашел спасение и пристанище не на Западе, а на Востоке Европы.

Бестужев хорошо помнил тот день, когда у него дома поздним вечером раздался телефонный звонок и мужской голос по-латыни произнес заветное слово, по которому хранители должны были узнать друг друга: «Единство». Так Артур Александрович впервые удостоился чести принять на себя хранение реликвии. По чистому совпадению именно в тот момент он был занят разбором переданных в университет архивов и узнал о деле Дубянского и о существовании медальона. Ликованию Бестужева не было предела! И в его голове созрел план, как завладеть жезлом. Возможно, впервые за семь веков появился реальный шанс заполучить в одни руки все необходимые ключи и открыть ларец! Ведь это только сам ларец в банковском хранилище защищен сенсором, но не его содержимое, до которого без ключа не добраться… Разумеется, Бестужев понимал, что тем самым он нарушил бы правила братства и данную клятву, но что это значило по сравнению с перспективой заполучить в свои руки нечто, что столько лет держало в страхе саму католическую церковь! И он решил рискнуть.

План Бестужева предполагал, что расследование дела об утопленнике Федоре Дубянском рано или поздно приведет к жезлу. Затем, когда жезл будет в его руках, должна была состояться поездка на Кипр, поскольку именно остров Афродиты и его банк были выбраны Артуром в качестве места хранения ларца. Однако обстоятельства и упрямство Анны Николаевны не позволили ему сделать это. Теперь, лежа в больнице, Артур Александрович пришел к выводу, что его настигла кара свыше и он утратил жезл именно потому, что поддался искушению нарушить данное им слово.

* * *

– Господин Бестужев? – Голос в телефоне был с легким западным акцентом. Артур Александрович не мог перепутать – этот же голос несколько недель тому назад сказал ему по телефону заветное слово.

– Да, это я.

– Мы узнали, что с вами случилась э-э-э… неприятность. Нельзя допустить, чтобы из-за какой-то случайности главная задача была поставлена под угрозу. Подтвердите, пожалуйста, что с вами все в порядке.

– Да, я действительно был в больнице, но теперь все хорошо, я уже дома… А как вы, собственно, узнали? – Бестужев был крайне удивлен осведомленностью собеседника.

– Прошу прощения, но в данном случае задавать вопросы – моя привилегия. Я хотел бы убедиться, что происшедшее с вами не связано с братством и нашим делом. Прошу вас подтвердить это клятвой. – Голос в трубке был холоден, как айсберг. – И очень советую вам говорить правду.

Бестужев чувствовал себя крайне неуютно. Одну клятву он уже попробовал нарушить, это плохо кончилось, и врать еще раз ему совсем не хотелось.

– Видите ли, у меня в руках был жезл. Так получилось… Я хотел… – попытался он объяснить, но не находил слов.

– Что? Жезл? Жезл Гуго де Пейна? Вы хотите сказать, что у вас в руках был ключ от ларца? А вы знаете, что гласит заповедь братства? Пришедший с жезлом признается Великим магистром и получает право распоряжаться реликвией по своему усмотрению! Он станет главой нового ордена. Это то, что вы собирались сделать?

– Да, то есть нет… Я знаю о заповеди, но не хотел ничего подобного… В любом случае жезл теперь утерян, – наконец он решился сказать правду.

– Вот как? – Голос в трубке совершенно не изменился. Казалось, что он принадлежит роботу или человеку, которого ничто не может вывести из себя. – Вы хотите сказать, что нам следует ожидать пришествия нового Великого магистра? Мне остается надеяться, что тот, кто теперь владеет ключом, не знает место хранения ларца. Хотя бы в этой любезности вы ему отказали?