Текст книги "Лис Адриатики (СИ)"

Автор книги: Сергей Лысак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 7

Новые сюрпризы

Иван уже обследовал всю территорию, прилегающую к порту, но так и не нашел места, где можно без проблем проникнуть внутрь. Если бы дело касалось только его, то никаких сложностей нет. Он бы просто прошел в открытые ворота в тот момент, когда через них проезжала очередная повозка, укрывшись отводом глаз. Но... Пока что лишь один Давут в курсе его «демонической» сущности, и пополнять этот список Иван очень не хотел. Если не найдет способа проникнуть на охраняемую территорию «по-человечески», то придется идти через ворота. Но только одному. Чем меньше янычары будут видеть то, на что он способен, тем лучше...

Разведчики уже четыре дня находились в Триесте, и за это время собрали большой объем информации о противнике. Но только то, что можно было узнать из разговоров на улицах и в тавернах и увидеть воочию. Доступ в порт и на верфь был закрыт для посторонних. Что было удивительно само по себе. До таких строгостей еще никто не доходил. Обычно в портах стран Средиземноморья ошивались все, кому не лень. Начиная от богатых купцов и знатных дворян, и кончая бродягами. Конечно, стража время от времени гоняла «подлую» публику, если та начинала создавать проблемы, но все уже привыкли к этому, и считали неизбежным злом. Триест в этом плане резко отличался от всех остальных приморских городов. Вся территория порта и находящейся рядом с ним верфи была обнесена высокой каменной стеной, через которую невозможно было перелезть, не привлекая внимания. Посторонних внутрь тоже не пускали. На всех воротах дежурила вооруженная многочисленная охрана, и пропускала только тех, у кого были оформлены бумаги, разрешающие нахождение на охраняемой территории. Причем это касалось даже портовых грузчиков, которые приходили на работу в строго определенное время во главе со своим старшим, который знал каждого, и всех входящих и выходящих считали по головам, сверяясь со списком. То же самое было и с командами пришедших в Триест кораблей. Причем, как удалось выяснить, всем недовольным заткнули рот очень просто. Хочешь выйти в город отдохнуть – соблюдай установленные правила. Не хочешь соблюдать – либо сиди на борту, либо познакомишься с местной полицией. После ряда таких «знакомств», произошедших на первых порах, и о которых очень быстро стало известно среди приходящих в Триест моряков, желающих отстаивать свои права резко поубавилось. Возчики, доставившие груз на повозках, или вывозящие что-то с территории порта, тоже оформляли соответствующие бумаги, и содержимое их повозок проверялось самым тщательным образом. Что происходило внутри за высокой стеной, и как осуществлялся доступ на верфь и на те причалы, где стояли военные корабли, с улицы вообще не было видно, поскольку попасть туда можно было только через территорию порта, миновав ворота с охраной.

Все это было настолько неожиданно и непривычно, что командир группы Давут поначалу даже не знал, что делать. Если раньше он собирался пробраться на верфь под видом работников, и как следует рассмотреть новые австрийские корабли с небольшого расстояния, то в создавшейся ситуации действовать по привычной схеме не представлялось возможным. Если в сам город разведчики проникли довольно легко, смешавшись с местными крестьянами, спешившими ранним утром на рынок, то вот дальше начались сложности.

Для удобства решили разделиться. Фуад и Беркин изображают местную деревенщину, приехавшую в город на заработки, Давут – лощеного городского прохвоста, зарабатывающего на жизнь не совсем честным путем, а Иван – французского наемника, прибывшего в Триест предложить свою шпагу императору Леопольду. На возражения Давута – зачем так рисковать, не лучше ли прикинуться венецианцем, Иван привел очень веский аргумент. Его знают несколько австрийских морских офицеров, как французского дворянина, бывшего в наемниках у тунисского бея. И если при случайной встрече выяснится, что сейчас он не француз, а венецианец, то глупых вопросов не избежать. Поэтому на улицах Триеста появится французский шевалье Анри де Монтеспан, чудом спасшийся при взятии Туниса турецкими войсками, и сумевший благополучно удрать из Магриба. Каким именно образом он спасся? О-о-о, господа, это очень увлекательная история, которую лучше выслушать за стаканчиком мозельского... Поразмыслив, Давут согласился, что так и в самом деле будет лучше. Тем более, в случае неожиданной встречи, можно будет продолжить знакомство и попытаться узнать что-либо интересное.

По прибытию в город остановились в разных местах в соответствии с занимаемым статусом. Давут – в хорошей дорогой гостинице для денежных постояльцев. Иван – в гостинице попроще, где может позволить себе остановиться искатель приключений, которому неожиданно улыбнулась Фортуна. А Фуад и Беркин подались в обычную ночлежку, затерявшись среди многочисленных желающих попытать счастье устроиться работником в городе.

Каждый день рано утром они выходили собирать информацию, встречались как бы случайно в определенных местах, и расходились вновь. Помогало то, что в Триесте сейчас было настоящее вавилонское столпотворение из представителей многих национальностей, – многие авантюристы слетелись сюда, почуяв запах денег. Поэтому затеряться в этой разноязычной толпе не составляло труда. За три дня узнали очень много интересного. Но вот именно то, что касалось новых австрийских кораблей, и что больше всего было нужно Кемалю-паше, узнать никак не удавалось. Различные слухи, один бредовее другого, которые пересказывались в тавернах «очевидцами», никто из разведчиков достоверной информацией не считал. Требовалось проникнуть на территорию верфи, а еще лучше на один из кораблей, находившихся там на переоборудовании, но вот как это сделать при такой системе охраны?

Встретившись в очередной раз, Давут выслушал Фуада и Беркина, которые не видели реальной возможности проникнуть на охраняемую территорию. Тем более, когда надо не только проникнуть, но еще и незаметно уйти после этого, не переполошив охрану. После чего, велел им идти и продолжать наблюдение, не рискуя понапрасну. Когда разведчики ушли, все же глянул с надеждой на Ивана.

– Хасан, а ты что скажешь? «Шахин» вернется через четыре дня. Сможем мы за это время проникнуть на верфь? Или лучше не будем так рисковать, и ограничимся тем, что уже узнали? Ведь узнали немало.

– Давай сделаем так... Вы втроем продолжаете заниматься тем же самым, что и раньше. Собираете то, что можно увидеть и услышать в разговорах. Никуда не лезете и не привлекаете внимания. А я завтра пройдусь еще раз и посмотрю, что можно сделать.

– Но ведь мы ничего не знаем о порядке доступа на верфь! Туда можно пройти только с территории порта, на которую тоже так просто не попасть! Фактически двойной, а то и тройной контроль! Неужели, ты и это с м о ж е ш ь?!

– Смогу. Только никому, кроме тебя, это знать не нужно. Ты понял? Никому! Надеюсь, Фуад и Беркин не страдают излишней болтливостью? Мне кажется, что они что-то начали подозревать. Они уже спрашивали у тебя обо мне? Только не лги, пожалуйста.

– Хасан, спрашивали, но клянусь, они будут молчать! Конечно, после случая на берегу они поняли, что ты не так прост, как стараешься казаться! Но поверь, они умеют держать язык за зубами!

– Очень хочу надеяться на это, Давут. Но впредь постарайся не увеличивать численность группы. Я бы в этот раз лучше один пошел, но начальство бы не поняло. В крайнем случае, вдвоем с тобой. Когда вернемся, извернись, как хочешь, но убеди адмирала, что увеличивать нашу команду еще больше не нужно. Во всяком случае, если только мы сами не попросим ее увеличить. Чем больше людей в группе, тем выше риск, что кто-то заметит то, что ему не положено видеть, и начнет трепать языком. Ты согласен?

– Согласен! Но я прошу тебя, Хасан! Я ручаюсь за Фуада и Беркина!

– Давут, не надо считать меня кровожадным чудовищем. Мне не нужны жертвы ради самих жертв. Я всего лишь хочу, чтобы обо мне не начали расползаться ненужные слухи. Если Фуад и Беркин будут молчать, то им ничего не грозит. Обещаю. Поговори с ними и предупреди...

Иван шел по улицам Триеста, вспоминая этот разговор, окончательно склонившись к мысли, что другого варианта нет. Придется идти через ворота, прикрывшись отводом глаз, а внутри действовать по обстановке. Информация о том, что происходит по ту сторону стены, очень расплывчатая и противоречивая. Очень похоже, что кто-то специально ее искажает и распространяет. Ничего, уважаемые, вы видно еще не имели дела с характерником. Против него все эти уловки не работают. Время, когда в воротах наиболее интенсивное движение, он уже выяснил, осталось лишь оказаться рядом в нужный момент и быстро проскользнуть мимо охраны, никого не задев. А на территории порта будет уже проще. Сейчас он одет, как обычный горожанин среднего достатка, и вполне может сойти за какого-нибудь мелкого чиновника. Скрываться там от всех подряд нет смысла. Если только в случае непосредственной опасности. Сложность заключается лишь в том, что нельзя оставлять следов. Ибо если австрияки узнают, что на строжайше охраняемой территории все-таки побывали шпионы и благополучно ушли после этого, это заставит их резко усилить меры безопасности не только в порту, но и во всем городе, что резко усложнит дальнейшие операции в Триесте. Да и сейчас будет проблематично покинуть город. Сам-то он легко уйдет, но вот чтобы вывести всю группу, придется задействовать дар характерника при трех свидетелях. Чего бы очень не хотелось.

Но вот и ворота. Возле них уже выстроилась очередь из трех повозок. Но внутрь пока никого не пускают – охрана занята тем, что проверяет повозку, выезжающую с территории порта. Иван, прикрывшись отводом глаз, быстро вошел в ворота, стараясь не задеть никого из стоявших рядом охранников, и через несколько мгновений оказался уже на охраняемой территории, тут же завернув за угол. Отвод глаз сразу убирать не стал, решив сначала как следует осмотреться.

А посмотреть было на что. Порт оказался довольно большой, причем в этой части стояли только купеческие корабли и вокруг хватало разномастного народа. С южной стороны вдалеке виднелась стена, за которой находилась верфь. С северной стороны также была высокая стена, за которой виднелись мачты. Там была территория военного порта. Требовалось решить, куда идти, поскольку работать на двух объектах одновременно Иван не мог, а время поджимало. Подумав, решил идти на верфь. Там будет легче проникнуть на корабли, поскольку на них еще неполные команды, да и служба, скорее всего, толком еще не налажена.

Найдя укромное место, где его никто не мог заметить, Иван снова «появился». И как ни в чем небывало, направился походкой занятого человека в сторону грузовых причалов. Людей вокруг было довольно много, стояла обычная рабочая суета, которая всегда бывает в порту, и никто на скромно одетого юношу внимания не обращал.

Иван уже три раза обошел грузовой район порта вдоль и поперек. Рассмотрел, как следует, места пропуска на верфь и военный порт. И все больше убеждался, что здесь что-то не то. Такой хорошо продуманной системы охраны он еще нигде не встречал. Система напоминала ту, что он видел во дворце в Алжире, когда на него наложили лапу тринидадцы. Но где Алжир, а где Триест? Причем видно, что сделано все не впопыхах пару недель назад, когда уже шла война между Австрией и Блистательной Портой, а гораздо раньше. Но ему ни в Алжире, ни в Тунисе, ни в Дубровнике ничего не говорили о работе тринидадцев на территории Австрии. Неужели, это сделано всего лишь на основании рассказов коммодора Вильгельма фон Майера, когда он еще не был никаким коммодором, и был просто Майером без всяких «фон»? Нет, вряд ли. Да и насколько удалось выяснить, Майер всеми силами скрывает правду, выдавая себя за уроженца этого мира. Тогда откуда все это? Допустим, император Леопольд все же сумел заполучить последнего из беглецов с «Карлсруэ» – Эриха Келлера. Допустим, это его люди напали на шпионов Папы и освободили Келлера. Допустим, он до сих пор прячет Келлера от всех. С одной стороны, чтобы не портить отношения с Папой, а с другой, чтобы скрыть источник своей осведомленности. Но какое отношение имеет Келлер к службе охраны? Он – военный моряк, а не офицер дворцовой стражи, который на этом деле не одну собаку съел. Тем более, в 1914 году, откуда прибыл Келлер, система охраны была еще далека от того, что он увидел у тринидадцев, прибывших из 2012 года от Рождества Христова. Австрияки до такого сами бы вряд ли додумались. Майера из числа «подозреваемых» можно исключать сразу – он так глупо подставляться не будет. Келлер под большим вопросом. Тринидадцы тоже вряд ли приложили к этому руку – им усиление Австрии в Европе совершенно не нужно. Именно поэтому они стали оказывать помощь Турции, поскольку хорошо знают, – эту войну Турция в их мире с треском проиграла. Вот они и решили помогать более слабому противнику, чтобы Австрия и Турция как следует измотали друг друга. Но если не Майер, не Келлер, и не тринидадцы, тогда кто?

Поняв, что гадать бесполезно, – слишком мало данных, Иван сосредоточился на решении реально выполнимых задач. И ближайшая – как попасть на территорию верфи. Здесь, в отличие от ворот коммерческого порта, которые выходили прямо в город, и были большей частью времени открыты в течение всего дня из-за большого потока грузов, все было закрыто наглухо. Ворота хоть и были, но открывались достаточно редко. Только, чтобы выпустить, или впустить очередную повозку, и сразу же закрывались. Люди проходили через небольшую дверь в стене, причем снаружи было не видно, что находится за этой дверью. Осторожно заглядывая в душу тем, кто выходил с территории верфи, Иван понял, что там серьезный пост охраны с тщательной проверкой документов. Рядом находится караулка с группой силовой поддержки, которая, в числе прочего, имеет натасканных на людей собак. А вот это наводило на размышления. Хоть Иван и умел «ладить» с собаками, дар характерника позволял справляться и с этой напастью, но сам по себе факт очень интересный и настораживающий. Чтобы где-нибудь обычная верфь охранялась не только вооруженными до зубов головорезами, но еще и специально обученными собаками?! Как говорят тринидадцы, «не смешите мои тапки».

Ждать пришлось довольно долго, больше часа. Наконец створки ворот пришли в движение, и в них показалась повозка. Очевидно, охрана ее уже проверила, поскольку выпустила без задержки. Иван успел проскользнуть в проем ворот до того, как они закрылись, сумев при этом никого не потревожить. Собака, сидящая рядом на привязи, лишь дернула ушами, но больше никак не отреагировала. И вот наконец-то он на верфи. Секретном объекте австрияков. Интересно, что же тут творится?

Оставаясь под отводом глаз, Иван начал обход территории. Народу здесь было гораздо меньше, чем в коммерческом порту, зато порядка гораздо больше. Вокруг слышалась по большей части германская речь, но также иногда итальянская и французская. Сейчас Иван с успехом пользовался подарком Дианы – когда он впервые услышал германскую речь при встрече с рыбаками, то снова как будто что-то щелкнуло в голове, и германский язык стал для него чуть ли не родным. Правда, здешнее наречие отличалось от того, что знала Диана. Но не настолько, чтобы не понять, что тебе говорят. Поэтому за австрияка он себя выдать не мог, но вот за уроженца Пруссии – вполне. Очевидно, Диана изучила этот вариант германского от людей из команды «Карлсруэ», поскольку тесно общалась с ними в Форте Росс. Интересно, сколько же еще языков находятся в его голове в «спящем» состоянии? Пока не услышишь живую речь – не узнаешь.

А сейчас было, о чем послушать, и на что посмотреть! На стапеле стоял крупный фрегат, возле кормы которого суетилась большая группа людей. У причалов стояли четыре новых фрегата французской постройки, проходящих переоборудование. С них уже частично сняли старую дульнозарядную артиллерию, за которую Людовик XIV содрал деньги, как за новые пушки (ох и кляли его за это австрийские офицеры), и готовились установить нечто новое и необычное. Это новое и необычное стояло здесь же на деревянных платформах, укрытое просмоленной мешковиной. Но вот с одного из орудий сняли чехол, и Иван увидел его во всей красе.

Сразу же всплыла информация из памяти – казнозарядное палубное орудие. Калибр порядка 76-88 миллиметров, отсюда точно не разобрать. Конструкция, возможно, значительно упрощена по сравнению с оригиналом, но выглядит очень похоже на изображения тех пушек, что он видел в книге. Начальная скорость снаряда, конечно, поменьше, да и начинка снаряда либо порох, либо в лучшем случае пироксилин. До тротила австрияки вряд ли дошли. Но это, вне всяких сомнений, именно палубное казнозарядное нарезное орудие, сделанное на основе оружия пришельцев. И если на кораблях Черной Бороды, то есть коммодора фон Майера, устроившего избиение турецкого флота сначала в Тунисском заливе, а потом в Хиосском проливе и в Чесменской бухте, стоят точно такие же пушки, то неудивительна та легкость, с какой австрияки разбили турок. Турецкому флоту просто нечего противопоставить т а к о м у оружию. И уничтожить его полностью – дело времени. Пока что спасает лишь малочисленность австрийского флота. Причем это связано не столько с нехваткой кораблей, сколько с нехваткой хорошо подготовленных команд. Если в самом начале своей деятельности Вильгельм фон Майер вынужденно пошел на комплектование команд наемниками из числа венецианцев и французов, то сейчас старался потихоньку заменять их подданными Священной Римской империи германской нации. Но процесс этот шел очень медленно и со скрипом, поскольку профессиональных моряков среди подданных императора Леопольда не хватало. А неотесанную деревенщину, которая только вчера в земле ковырялась и коров гоняла, на мачту не пошлешь и к пушке не поставишь.

Между тем, орудие подкатили на деревянных катках поближе к борту, и вскоре оно медленно взмыло в воздух на прочном пеньковом тросе, переброшенном через нок рея. Иван решил внимательно рассмотреть новые орудия попозже, когда никто не будет мешать. А пока что направился к стапелю, поскольку издалека не понял, что же именно там происходит.

По мере приближения картина яснее не стала. На фрегате, на корме которого сияло золотом название «Элефант», уже сняли перо руля и для чего-то разбирали ахтерштевень. Неподалеку от кормы, помимо суетившихся работников, стояла группа морских офицеров и чиновников в штатском. Подходить близко было нельзя, поэтому приходилось стоять чуть поодаль и напрягать слух. Иногда слова заглушались каким-нибудь шумом, но в целом все вскоре стало понятно. На «Элефант» собирались устанавливать паровую машину! А то, что делали сейчас, это всего лишь подготовка к установке гребного вала, поскольку фрегат изначально строили во Франции, как чисто парусный. Правда, ничего, что говорило бы о наличии машины поблизости, Иван не заметил. Очевидно, ее доставят позже, поскольку из разговоров стало ясно, что установка машины будет проходить только после спуска на воду. А сейчас собираются установить гребной вал и винт, поскольку это нужно делать на берегу. Но не только это заинтересовало Ивана. Среди присутствующих он заметил Вильгельма фон Майера, который задавал весьма профессиональные вопросы. Однако, если для остальных офицеров, с удивлением и интересом взирающих на происходящее, все являлось сродни откровению свыше, то вот для коммодора фон Майера, похоже, это был уже пройденный этап.

Неожиданно один из штатских предложил Майеру отойти в сторонку, чтобы поговорить. На предложение коммодора пройти для разговора в каюту лишь усмехнулся и сказал, что у всех стен есть уши. Поэтому лучше самому убедиться, что вокруг тебя ярдов на пятьдесят никого нет. Упустить такое Иван просто не мог и отправился следом за Майером и незнакомцем в сторону пустующего причала, где и в самом деле как минимум на сотню ярдов никого поблизости не было. Благо, теперь никто не крутился поблизости, и можно было подойти на несколько шагов, чтобы все слышать. Главное – самому не шуметь.

– Я Вас слушаю, герр Шмидт. К чему такая секретность?

– Исключительно ради Вашей безопасности, герр... фон Майер. Или правильно говорить, герр Шмарц?

Ни один мускул не дрогнул на лице коммодора. Иван даже удивился такой выдержке. Происходило нечто очень важное. И он уже не раз возблагодарил Господа за то, что он привел его именно сюда и именно в это время.

– Я Вас не понимаю, герр Шмидт. Пожалуйста, объясните, что Вы хотели этим сказать.

– Пришло время раскрыть карты, герр... фон Майер. Я прекрасно знаю, кто Вы.

– Вот как?! Интересно! И кто же я?

– Лейтенант Кайзерлихмарине Людвиг Шмарц, офицер легкого крейсера "Карлсруэ", который находится в настоящее время на Тринидаде в Форте Росс. И который благополучно прибыл сюда из 1914 года от Рождества Христова. Вам пятерым удалось добраться до устья Эльбы на "Утрехте", но на свою беду вам встретилась шведская шнява "Астрильд", капитан которой повел себя очень некрасиво. Двое из вас при этом погибли, а "Утрехт" и "Астрильд" исчезли. Вы по-прежнему не расстаетесь с "Парабеллумом", который тогда Вас очень выручил? Впрочем, я бы тоже не расставался. Прекрасное оружие, хоть и достать к нему патроны сейчас практически невозможно. Разве что у тринидадцев. Но, простите, я отвлекся. Так вот, после таинственного исчезновения "Утрехта" и "Астрильд" в Гамбурге появляются три человека, которые не очень хорошо разбираются в окружающей обстановке, и выдают себя за провинциалов, недавно прибывших в город. Командир "Карлсруэ" фрегаттен-капитан Эрих Келлер отправляется в Бранденбург в надежде сподвигнуть тамошнего курфюрста на создание Второго Рейха, а лейтенанты Людвиг Шмарц и Генрих Энссен остаются в Гамбурге ждать сообщения от своего командира. Но так и не дождались. Дальше рассказывать, герр фон Майер, или достаточно? Иначе, если мне придется рассказать о всех Ваших последующих приключениях, то это займет достаточно много времени.

– Не нужно, герр Шмидт. Ответьте мне только на два вопроса. Кто Вы такой, и что Вам от меня надо?

– Охотно отвечу. Я на самом деле советник императора Вольфганг Шмидт. Занимаюсь вопросами вооружений и флота. Касательно Вас – мне нужно, чтобы Вы и дальше выполняли свои обязанности так же хорошо, как и до сегодняшнего дня. Не буду Вас обманывать. То, что Вы не тот, за кого себя выдаете, мы знаем уже давно. Неужели Вы думали, что какой-то непонятной темной личности без серьезных рекомендаций мы могли доверить командование нашим только-только зарождающимся флотом? Естественно, за Вами присматривали. Поскольку были подозрения, что Вы хотите втереться в доверие и будете работать на наших противников. Но в процессе убедились, что против империи Вы ничего худого не замышляете, и действительно пытаетесь выжить в этом мире, куда Вас забросила судьба. Поэтому служба нашему императору – очень неплохой вариант. Я ответил на Ваши вопросы?

– Вполне. Но тогда возникает еще один вопрос. Почему Вы рассказали это мне сейчас? Не раньше, не позже, а именно сейчас? В весьма неподходящий момент?

– Как раз таки в подходящий. Следите за своей речью. Даже я – не моряк, и тот понял, что те замечания и вопросы, которые Вы высказали возле "Элефанта", может озвучить только человек, который в этом хорошо разбирается. Чего в принципе не может знать Вильгельм фон Майер, до этого никогда не имевший дело ни с паровыми машинами, ни с огнетрубными котлами, ни с дейдвудами, ни с упорными подшипниками, ни со всей прочей механической начинкой кораблей. Хорошо, что сейчас не было посторонних. Но не всегда такое возможно. Вы понимаете, что если только просочится информация о Вас, как о пришельце из другого мира, то на Вас сразу же начнется охота? Причем желающих заполучить такой "трофей" будет о ч е н ь много!

– Понимаю, герр Шмидт... Простите, я действительно увлекся...

– Именно поэтому я Вас и прервал. Впредь следите за своими словами и говорите только то, что может знать человек нашего мира, не знакомый со всеми этими "чудесами". Я хотел откровенно побеседовать с Вами сегодня вечером, но пришлось вмешаться, чтобы Вы не наговорили лишнего.

– Обещаю, больше такого не повторится.

– Договорились, герр фон Майер. А сейчас давайте вернемся к остальным. Нам нужно еще кое-что обсудить...

Советник императора и коммодор направились к «Элефанту», а Иван последовал за ними. Он решил находиться поблизости, слушать и наблюдать, сколько можно. Вдруг, еще что-то интересное проскользнет в разговоре? И не ошибся. Закончив осмотр «Элефанта», группа офицеров и чиновников переместилась в стоявшим на причале орудиям, где один из штатских (как оказалось – оружейник), подробно рассказал офицерам об устройстве орудия, его возможностях, а также продемонстрировал работу затвора и механизмов наводки. Заодно рассказал о применяемых снарядах, а также ответил на многие вопросы, которыми его буквально засыпали люди, не понаслышке знакомые с артиллерией. Причем уже имевшие опыт обращения с казнозарядными орудиями. О такой удаче Иван поначалу даже мечтать не смел.

Как оказалось, это была новая разработка, недавно выпущенная венской оружейной мануфактурой, и внешне напоминала 105-мм палубное орудие с крейсера «Карлсруэ». Имело такой же калибр, но несколько укороченный и более массивный ствол. Информация об оружии из другого мира сама собой всплывала в памяти, поэтому Иван обращал внимание на выявленные отличия. В общем и целом, картина складывалась безрадостная для турецкого флота. Если австриякам удастся наладить строительство паровых кораблей и вооружить их такой артиллерией, то само существование флота Османской империи будет под вопросом. Несколько обнадеживало лишь то, что выпуск таких орудий был небольшим, и наладить массовое производство в обозримом будущем не представлялось возможным. Хотя, в разговоре проскользнуло упоминание, что делаются также упрощенные казнозарядные пушки такого же калибра для полевой артиллерии. Но и там выпуск был хоть и побольше, но тоже явно недостаточный для полного и быстрого перевооружения всей армии. А это означало то, что не только турецкий флот, но и турецкая армия получит неприятный сюрприз. Как бы эта очередная австро-турецкая война, начавшаяся раньше, чем ей положено в истории другого мира, не закончилась еще раньше, причем катастрофическим разгромом Османской империи с потерей значительной части территории. А то и Босфора с Дарданеллами. Что сделает Австрию главной силой в центральной Европе, и резко усилит позиции императора Леопольда Первого. Причем настолько, что ему удастся превратить рыхлое и аморфное образование из отдельных мелких графств и курфюрств под названием Священная Римская империя германской нации, где от настоящей империи имеется лишь одно название, в единое и прочное государство. В истории мира пришельцев это удалось сделать Пруссии, причем гораздо позже. Сейчас же такой главной соединяющей силой может стать Австрия. После быстрого и сокрушительного разгрома давнего врага – турок, все эти курфюрсты и епископы побоятся слово сказать Леопольду, поскольку в противном случае он быстро передавит их поодиночке. Сопротивляться многочисленной и вооруженной качественно более совершенным оружием австрийской армии большинство графств, марок и курфюрств просто не смогут. А тех, кто сможет, – вроде Пруссии и Бранденбурга, оставят напоследок, сделав предложение, от которого трудно отказаться. Мягко намекнув при этом Бранденбургу о его сложных отношениях со Швецией, которая тоже выступит в роли невольного союзника Австрии в деле объединения германских государств. А после Бранденбурга сожрут и Пруссию, оставшуюся в одиночестве. И что из этого получится? Правильно, ничего хорошего. Возникнет большой, сильный и голодный хищник в центре Европы, которому будет мало того, что удалось оторвать от Османской империи. Поэтому, как это ни парадоксально, но тринидадцы правы. Для предотвращения такого развития событий придется помогать туркам. Чтобы в идеале свести эту войну к ничьей, поскольку полный разгром Австрии пришельцам точно также не нужен, как и полный разгром Блистательной Порты. Задача крайне сложная, если вообще выполнимая. Невозможно учесть абсолютно все случайности. Ну, или как вариант, хотя бы обеспечить пиррову победу Австрии, когда ни о какой дальнейшей экспансии, и ни о каких новых войнах у императора Леопольда и мыслей не возникнет. Тем более, не возникнет мысли о создании единой Австрийской империи от Средиземного до Балтийского моря. Тому, кто одержал победу с голой задницей и на последнем издыхании, трудно будет диктовать свою волю многочисленным правителям мелких германских государств, лишь формально подчиняющихся императору Священной Римской империи. Ведь император без сильной армии – это, по сути, опереточная фигура, а не настоящий правитель. И Леопольду придется с этим считаться. Ну, а обеспечить пиррову победу туркам... Как говорится, это даже не смешно. Времена Сулеймана Великолепного – пик могущества Блистательной Порты, уже в далеком прошлом. А то, что от нее осталось, лишь бледная тень былого. И уже н и к о г д а не достигнет прежнего величия...

Поняв, что узнал даже намного больше, чем поначалу рассчитывал, Иван решил покинуть верфь. Если бы перед ним стояла задача устроить здесь диверсию и нанести врагу максимально возможный ущерб, это одно. На верфи есть, где развернуться! «Элефант» и все остальные корабли горели бы ярким пламенем в ночи, устроив переполох на весь город. Но у него сейчас задача совсем другая – узнать как можно больше и тихо исчезнуть, не оставив следов. Поэтому, больше тут делать нечего. Дождавшись, когда местное начальство закончит осмотр и уйдет в здание, Иван занял позицию неподалеку от ворот и выскользнул с территории верфи, когда их открыли, чтобы выпустить разгрузившиеся повозки. Ну а покинуть территорию порта оказалось и вовсе несложно. Ворота в это время там практически не закрывались, поскольку вывоз груза шел нескончаемым потоком. Многие старались погреть руки на этой войне. Оказавшись на улице, Иван быстро проскользнул в находившуюся неподалеку подворотню, у только там, убедившись, что поблизости никого нет, убрал отвод глаз. Теперь можно было спокойно возвращаться в гостиницу. Вечером встретятся, поделятся информацией, а потом можно выбираться из Триеста. Все, что можно, они узнали, и лишняя пара дней ничего не решит.

Однако до того, как встретиться со всей группой, Иван решил сначала поговорить с Давутом. Он рассказал почти все, умолчав только о прошлом коммодора Майера. Незачем это знать еще кому-либо. Янычар был очень удивлен рассказом Ивана. Хоть он и ждал чего-то неординарного, но результат превзошел все ожидания. Требовалось срочно доставить ценную информацию командованию, но они зависели от «Шахин». Шебека подойдет к австрийскому берегу в условленном месте только через три дня. Хочешь, не хочешь, а придется ждать. Однако, Давут пришел на встречу не с пустыми руками. Ему тоже удалось сегодня узнать кое-что интересное. Совершенно неожиданно выяснилась причина такой повышенной активности береговой стражи. Оказывается, недавно был вырезан в полном составе конный разъезд, осуществлявший наблюдение за побережьем, а неподалеку от этого места была найдена шлюпка с венецианского корабля, стоявшего на якоре неподалеку от берега. Причем корабль оказался брошен командой. Коней стражи на месте побоища не оказалось. Очевидно, злоумышленники увели их с собой, что подтвердилось спустя пару дней. Коней обнаружили совсем в другом месте, неподалеку от Триеста. Но самих преступников, разумеется, уже и след простыл. Хоть они и потеряли в схватке одного, труп которого бросили на месте преступления, но это ничего не дало полиции. Лицо убитого было обезображено, поэтому опознать его не смогли. У следующего конного разъезда, обнаружившего место побоища, были подозрения, что это сделали турецкие шпионы. Но у прибывшей из Триеста полиции было другое мнение. Шпионы не высаживаются на берег тайно большой группой, способной без труда справиться с хорошо вооруженным конным разъездом, из которого никто не смог уйти, и не бросают корабля, на котором прибыли. И они ни за что не стали бы оставлять такую улику, – одного из своих погибших. Тем более, не было никакого смысла уродовать ему лицо. Шпионы погрузили бы труп на лошадь и увезли куда-нибудь подальше, где и похоронили, чтобы не оставлять следов. Здесь же создавалось впечатление, что действовали дилетанты, причем экспромтом. Когда предварительных заготовок для действий в критической ситуации нет, вот и приходится выдумывать что-то на ходу. Полиция пришла к мнению, что это дело рук «своих» контрабандистов, связанных с венецианцами. Которые оказались в неподходящем месте в неподходящее время и наткнулись на конный разъезд береговой стражи. Именно с этой целью и изуродовали лицо убитому, поскольку его могли опознать и выйти на оставшуюся шайку. А тащить его с собой сочли излишним, вот и бросили на берегу. Кроме этого, смущал еще один момент, не укладывающийся в эту версию событий. Все стражники были убиты т о л ь к о холодным оружием. Такое впечатление, что их застали врасплох, и они не смогли оказать сопротивления. В то же время, на теле неизвестного вообще не было ран от холодного, или огнестрельного оружия. Его убили ударом в голову, а потом тщательно прошлись по лицу прикладом ружья одного из стражников, которое бросили тут же. Причем ружье было з а р я ж е н о! И его владелец не успел выстрелить, получив удар клинком. Но, если стража была перебита внезапным нападением, то кто же тогда прикончил этого неизвестного? Получается – свои? А почему? Какие-то разногласия внутри шайки, или его уличили в чем-то непотребном с точки зрения преступников, вот и избавились от предателя? Брошенный командой венецианский корабль вообще оказался загадкой. Но полиция решила не усложнять такое простое с виду дело, и на нестыковки в общей картине просто закрыли глаза. В конце концов, не все ли равно, за что именно преступники расправились с одним из своих? Факт нападения на конный разъезд береговой стражи налицо. Также весьма вероятно, что в этом замешана команда с венецианского корабля. Поэтому нужно как следует потрясти своих «клиентов». Глядишь, что-то и прояснится.