Текст книги "Ганс Бессмертный"

Автор книги: Сергей Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Страшная сеча

Датчане неостановимо подступали к валам Арконы, подтягивали поближе ко рвам фашины, тараны, и волхв Славомир решил устроить вылазку, что бы сжечь строящиеся осадные башни крестоносцев.

– Волхв, лучше мы ночью нападём на лагерь, и устроим резню, – вещал Тиудемир, – для нас что свет, что тьма, всё едино. Сотни четыре, а то и больше, их воинов перебьем. Тут и лагерь врагов подожжём, а все остальные побегут.

– Было бы вас, как в сказках, три сотни, так бы и сделали. Но, вы нападёте за полчаса до рассвета, а затем на помощь подойдёт и всё войско Арконы.

– Три тысячи против двадцати?

– Так я не Царевна, Мёртвых поднимать не умею, – возмутился Славомир, – Больше всё равно никого с нами нет.

– Значит, так и сделаем, – с видимым трудом согласился витязь.

– Отроков с собой взять не забудьте, что бы вытащили из сечи, если кого из вас ранят.

– Как всегда волхв. Не одного из нас вынесли мёртвыми. Я уже два раза умирал, – заметил Тиудемир, – Главное во время битвы – без головы не остаться.

Волхв усмехнулся, и от волнения стукнул посохом в пол, и внимательно посмотрел на Яромира.

– Только не зарывайтесь. Перебейте дозорных , подожгите осадные орудия и отходите, – заметил Славомир.

– Наши мечи не тупятся, – похвалился один из витязей, – железо же из Сибири. Уж почти семьсот лет назад Аттила– батюшка подарил.

– Ладно отдыхать надо. Идите, сон нужен и вам, – приговорил волхв, – Утро вечера мудренее.

***

Лавка, крытая медвежьей шкурой служила постелью Яромиру. Спал воин крепко, даже сейчас, перед сечей. Для него она была далеко не первая, и вино, не последняя. Перед ним на столе был и кубок с зельем, помогающим не уставать в битве. Это питьё пришло из далёких времён, даже не все витязи помнили, кто первый сварил этот взвар.

На страже стояли дружинные отроки. Те, кто должен был помогать в битве, уносить раненых, приносить и подавать новые щиты вместо разбитых. И сейчас, в это раннее время, они стали обходить горницы, где спали витязи. В дверь Яромира тоже постучали, затем дверь открылась, и прозвучал голос Ростислава:

– Пора вставать!

Витязь мигом проснулся, надел порты и рубаху, ноги сами нашли чуни, а рука потянулась к питью. Яромира передёрнуло от вкуса напитка, но он привычно проглотил всё до дна. Теперь надо было быстро поесть, и он спустился в трапезную. Все были в сборе.

– Доброго утра!– поздоровался он.

– Привет тебе! – услышал он в ответ.

Прислужница положила каши с мёдом, и он быстро поел, и влед за друзьями пошёл облачаться в доспехи. Самому всё это одеть было тяжело, и воинов обряжали привычные отроки. Поверх рубахи он одел стеганую куртку, что бы не так чувствовать удары, затем– любимую броню, из пластинок, приклёпанных к кожаной основе, затем отрок помог одеть зерцало поверх брони и закрепил ремни. Наручи, налокотники, наколенники и набедренники– весь полный доспех латника. Поверх накинул тонкую серую льняную рубаху, что бы железо не нагревалось на солнце. Кафтан одевать не хотел, итак было бы жарко. Тул, с луком и двадцатью стрелами, кинжал, нож, топор, меч и копье.

– Всё своё ношу с собой? – пошутил Тиудемир, глянув на Яромира.

– Лишнего тут не бывает, – ответил он, – главное, что бы хватило.

Наконец и любимый меч, щит на ремне висел за спиной, а шлем витязь держал в руке.

– Все готовы? – прогудел их старшина, Витень.

– Все, – ответил Лют, десятник и помошник старшины.

Славомир не сказал ни слова, только стоял, и благословлял воинов, идущих в бой. Они спустились в подклеть их терема, где помощник Славомира, Звонко, открыл тайную дверь. Воины зажгли факелы, и они быстро двинулись по тайному ходу. Про него никто не должен был знать, поэтому их не сопровождали сейчас их слуги и помошники, и было это непривычно. Волхв открыл три тяжёлые двери из тайного места, выпустив витязей под свет луны, а пока не солнца.

***

До рассвета было время, и надо было торопится. Датчане не были новичками в битвах, и впереди лагеря было пять дозоров, их выдавали большие костры. Но и руяне не были детьми, что бы поверить в такую наивную хитрость, что все воины будут на виду, у огня. Отряд разбился на тройки, и витязи пошли по широким дугам, высматривая врагов в темноте. Тем более, что они видели сейчас, как при свете солнца. Яромир был в тройке с Гедой и Висной. Девы были не слабее его, только злее на язык.

– Видишь, Яромир, Ута теперь далеко. Как же теперь? Может, ко мне, на время посватаешься? – смешила его Висна.

– По сторонам смотри, – бормотала Геда, – собак не чуешь

– Нет… – но всё же повела курносым носом воздух Висна,

Яромир ступал тихо, так что не был слышен супостатам. Как и все Бессмертные, в темноте видел, как днём. Витязь под кустами заметил четырёх данов. Трое спали, четвёртый таращился в темноту, и тёр кулаками глаза. Витязь жестами мудр показал воительницам, те без слов достали ножи. Воин бросил узкое лезвие, попавшее прямо в горло стража, и тот повалился на бок, захрипел, пытаясь дотянуться до товарищей. Девушки покончили со спящими быстро и милосердно, не развлекаясь. У костра же сидели лишь соломенные чучела. Другие тройки закончили всё также быстро. Теперь их ждал ров и частокол лагеря, и десять караульных на страже. Перед воротами горели старые дрова, отгоняя ночной мрак. Сидели и стояли датские воины, с щитами, луками, секирами в броне и шлемах.

Но Бессмертные встали за восемьдесят шагов, и шестнадцать стрел, пущенных с такого расстояния, перебили даже такую надежную стражу. Стрелы из богатырских луков дырявили обычный доспех, как заячью шкурку, стрелы даже пробивали шиты, вонзаясь до самого оперения. Они шли по натоптанной дорожке, привычно и хмуро смотрели на тела убитых и умирающих, но один из датчан сумел дотянутся до веревки колокола, и звон обрушил ночную темноту. Даже стрела Висны, пущенная в раненого звонаря, ничего уже не решала. В лагере раздались запоздалые теперь крики, заметались проснувшиеся испуганные люди. Тиудемир же занялся любимым делом– огнём из малого ночного фонаря стал зажигать смолу и бросать её в шатры и повозки вражеского лагеря.

Запылало всё вокруг, но тут на витязей набросились три десятка тяжеловооруженных рыцарей – крестоносцев, за ними встали стеной с сотню их оруженосцев, тут же принявшихся пускать стрелы в руян. Даже с расстояния в пятьдесят шагов стрелы не пробивали доспехи богатырей, а они, словно железные колонны, бросились вперед. Геда и Висна пускали стрелы. Датские мечи ломались как сухие тростинки о сибирскую сталь. В пять минут они срубили рыцарей, оруженосцы бросились наутёк. Богатыри продвигались к палатке короля, надеясь застать врасплох стражу. Не получилось , продвигались теперь через десятки изрубленных тел, заливавших землю своей кровью.

Уже светало, яркие лучи солнца, ещё красные, скользили по залитой кровью земле. Теперь грохот битвы был слышен уже с другой стороны.

– Горожане напали на лагерь саксонцев! – заметил Тиудемир.

– Точно…– согласился Лют.

Теперь против них вышли со знаменем воины короля, в яркой одежде и накидках поверх лучших доспехов. Эти воины были лучшими в войске данов, смелые, умелые и преданные королю.

– Сам король Вольдемар шлёт нам своих избранных воинов, – закричал Витень.

Началась страшная рубка, на богатырей враги напали с трёх сторон. Но витязи не знали устали, и перед ними вырос вал из окровавленных тел датчан высотой в три аршина, убитые лежали на раненых, а раненые на убитых. Вдруг, длиннейшим топором, асдинг снёс голову Висне, её брызнувшая вверх кровь окатила Люта с ног до головы. Яромир, своим мечом насквозь пробил позолочённую кольчугу слуги короля, и левой, освобожденной от щита, за косу подхватил с земли голову воительницы. Тело поднял Тиудемир, взвалив себе на плечи, оружие схватила Геда. Они стали отходить, да Вальдемаровы воины их и не преследовали, утомившись кровавым боем.

Но ополченцам арконцев против саксов пришлось туго, и Витень с десятком богатырей накинулся на войско Генриха Льва.

– Уходите в крепость, – крикнул старшина.

– Висна и Яромир, и Тиудемир идите, мы останемся, – громовым голосом добавил Лют.

Трое ушедших с телом нырнули в тайный ход, и дверь за ними закрыл волхв, ждавший их всё это время.

– Славомир, Геда без головы! – крикнула Висна.

– Вы знаете тайные покои. Отлежится, ничего, – ответил неуверенно волхв, не отрывая взгляда от обезглавленного тела девушки, с бессильно обвисшими руками.

Они повернули влево, здесь пол тоннеля был покрыт каменными плитами. Служитель богов зажег масляные лампы, осветившие это место под землей.

– Кто с ней останется?

– Яромир, – и Висна толкнула витязя в спину.

Тиудемир положил тело на скамью, и вышел, лишь напоследок глянул, поджав губы, на окровавленное тело. Яромир снимал доспехи, приподняв за плечи непослушную плоть. Пальцы скользили в застывшей крови, он с трудом нашёл крючки облачения. С трудом он снял латы, зерцало, налокотники. Стёганый под доспешник из серого был просто бардовым, и он полетел в угол.

– Не злись на себя, – прошептала Висна, снимая сапоги и штаны, – пойду, два ведра воды принесу.

Витязь переложил обнаженное женское тело на железную решетку, отрубленную голову приставил к шее. Голова завалилась влево. Он вздохнул, и взял с полки несколько валиков грубой ткани, набитых речным песком, и с их помощью ровно установил отрубленную часть к телу. Из сумы достал ленту из шёлка, и прикрепил голову к шее, стараясь примотать поплотнее. Кажется, пока всё получалось. Висна поставила ведра на пол, а Яромир обмыл тело от крови, потом обтёр и положил на лавку и укрыл одеялом.

– Я пошла, – и похлопала его по плечу.

Теперь он оставался здесь на три дня. Богатырь снял доспехи, и прилёг на свободную скамью. Он задул лампу, в темноте он и так видел хорошо, но ему хотелось спать.

Воскрешение

Сон милосердно пришёл к богатырю, даровав долгожданный отдых после тяжкого дня. Тёплое одеяло было кстати в холодном и сыром подземелье Арконы, и в него укутался спящий.

Правда, поспать много не удалось. Тело начало вести себя совсем необычно… Стали сжиматься и разжиматься кисти рук, наконец, руки успокоились. Яромир лишь вздохнул, и присел на своей скамье, и перевернулся на другой бок.

Еду ему не приносили, это было не по обычаю. Он должен был сострадать погибшей, и не должен был ни пить и ни есть в эти дни.

На второй день Геда была тоже неспокойна. Её ноги конвульсивно сгибались, притом просто потрясающим способом, витязь не мог и поверить, что такое воможно. Когда сбивалось одеяло девушки, Яромир старательно опять поправлял войлочное полотно.

Третий день был самым тяжёлым. Начала стонать, говорить нечто невнятное, затем закричала, успокоилась лишь тогда, когда Яромир сел рядом. Но тогда она открыла ещё невидящие глаза, встала, и не обращая внимания на холод, пальцами рук ощупала помещение, и опять успокоилась. улеглась на лавку. укрытая богатырём.

Тут уснул Яромир, и не обычным чутким сном, а словно провалился, так, что ничего не видел и не слышал. Только во сне ему показалось, будто спать стала теснее, но и теплее. Он повернулся, и его ладонь коснулась мягкой девичьей груди.

– Кто это? – спросил толком не проснушившись.

– Да кто же мог быть? – с тихим смехом ответила Геда, – я тут согреваюсь. Ты же теперь должен показать, что я не умерла?– и её губы впились крепким поцелуем.

Она долго не отпускала его, Яромир не удержался, провёл рукой по нежной шее Геды, выискивая рубец от удара. Но его не было, словно это всё было страшным сном.

– Ты уже умирал? – тихо спросила она, и не дождавшись ответа, – у меня это всего во второй раз.

– Пять раз. Но головы не терял ни разу.

– Кто тебе дал свою кровь?

– Альма, – неохотно ответил витязь.

– Мне Близнецы, Елка и Ель. Но когда они заснули и их уложили в пещере, бежала, и очень быстро. За тобой посылали Дев – Воительниц с Алатыря?

– Знал, что пошлют, поэтому прятался. Стало легче, когда Иван-царевич и Елена Прекрасная основали на Буяне поселение. Сразу туда ушёл. Да там все наши при святилище жили. Там не надо было боятся козней Прях.

– А я убила двух Дев, кто шёл за миой. Не хотела, а убила, – зло добавила Геда, – они убили мою подругу, Анту, голову отрубили, и забрали с собой. А я не нашла тело, не нашла! Не смогла её воскресить! – закричала она, и расплакалась.

– Она теперь в тайном месте, ждёт с другими из её колоды, кога Царевны проснуться и её воскресят. Но с воительницами не всякий Бессмертый справится. Я, вот слышал, что косицы, что мы носим, нарочно для того, если отрубят голову, легче с земли подхватить.

– Моя тоже небось, в кровище была, и скользкая. За косу было удобно хватать? – и толкнула его в плечо,

Она улыбнулась, села на краю лавки, и не думая пока одеваться. Яромир видел её татуировки на спине, руках, бедрах – и знал, что они означают– что она не умрёт, что она воин и колдунья.

– Ты должен меня ещё раз согреть, что бы я почувствовала, что точно жива, – сказала она, решительно залезая к нему под одеяло, – ну а потом ещё и ещё.

***

Они поднимались по тайному лазу в терем Славомира. Сильной рукой витязь открыл жалобно скрипувший люк, и мужчина и женщина оказались в горнице, украшенной искусной резьбой. Дальше по коридору, с полом, покрытым вязаными ковриками прошли в трапезную.

– Привет, Геда! – закричал вставший из-за стола Лют.

– Велика сила наших богов! – провозгласил Славомир, – она была мертва и воскресла! Принесите ещё пива!

Геда села рядом с Висной, а Яромир сел между Тиудемиром и Лютом. Во главе стола сидел Славомир, а рядом с ним сидел Витень.

– Нечасто такое бывает…

– Ты о чём? – спросил Яромир десятника.

– Воскрешение с отрубленной головой.

– Если бы просто удар мечом в сердце – за сутки бы поднялась, сам знаешь. Ну а волхвы на Урале, слухи ходят, и тысячелетних мертвецов поднимают, из тех, кто ихора напился. Как с саксами всё вышло?

– Ополченцы двести убитыми потеряли, саксонцы– не меньше шестисот. Ну ведь и молодшая дружина подошла, – ответил Лют.

– Неплохо.

– Надолго нас не хватит. Датчан мы сотни три срубили, шестьсот саксов. А их войско в пятндацать тысяч. А у нас меньше трёх с половиной.

– Напугать надо, – предложил Яромир, – что бы убедились, что с колдунами воюют.

– Это обдумать хорошо надо, – согласился Витень, – переглянушись с Славомиром, – что бы худа не сделать.

– Напиток Силы волхв, да наигрыш тот, на рожках, для тяжкого боя. Глядишь, и всё получится. Никто больше трёх часов сечи не выдержит, кроме нас.

– Так и делать будем. Молодец, Яромир.

Белый конь ответит

На холм, где стоял громадный храм Святовита, вела узкая тропа. Перед храмом высился частокол, и волхвы встречали жителей и воинов великой Арконы. Но служители сегодня пропустили даже наверх немногих старейшин и воинов.

Витязи поднимались наверх. Рядом шли Вечеслав и Мечислав, Ходота и Пирогаст, уличанские предводители, одетые сегодня в лучшие одежды, ромейскую парчу.

– Сейчас узнаем волю Святовита, – говорил Ходота, тяжело опираясь на свой посох.

– Нет вернее гадания, – согласился Пирогаст.

– Это точно, – соглашался Витень

Их взорам Храм открылся сразу, выстроенный и дерева, богато украшенный резьбой и прихотливо покрытый золотом и покрашенный. Волхвы всё приготовили к гаданию, были поставлены три низкие перекладины, которые должен был переступить священный белый конь.

Вот, вышел и сам Славомир, держа под уздцы опору Святовита.

– Спрашиваем мы тебя, Святовит, – возгласил волхв, – должно ли нам идти в бой?

Все замерли и лишь смотрели какой ногой конь переступит легкую палочку. Но вот нога священного животного поднялась, и все выдохнули.

– Правая… – радостно прошептал Ходота.

– Сохраним ли мы Станицу и храм Святовита? – спросил служитель снова.

Конь косил левым глазом на волхва, Яромира пробил пот. Богу было известно, что Станица и реликвии храма уже далеко? Но витязь смотрел с надеждой на коня, нервно перебиравшего копытами. Но вот, жеребец правой ногой переступил препятствие. Яромир вытер пот ладонью. Но остался ещё третий вопрос к богу.

– Сохраним ли мы веру отцов и дедов?

Тут конь сразу переступил препятствие правой ногой и заржал.

Уличанские старосты радостно спускались вниз, торопясь разнести добрую весть. Наконец, у храма остались только волхвы и витязи.

– Пойдёмте внутрь, – позвал их Славомир.

Они, как и стояли, гурьбой пошли внутрь, служители раздвинули красную занавесь, и перед ними стояла серебряная , позолоченная статуя Святовита. Этот образ был трёхглав, с луком в руке. Яромир знал, что божество троично, и едино. Это были три сущности, в которых он себя являл людям. Вся храмина изнутри была покрыта позолотой, украшавшей невероятную резьбу по дереву.

– Я решил показать вам образ божества, и это место, которое вы хранили с мечами в руках тысячи лет. Наша благодарность не имеет границ, – вдохновенно говорил волхв, – Сейчас настали тяжёлые времена, но я горд, что вы были здесь.

– О чём ты, волхв, мы здесь, – ответил Витень.

– Вам нужно уйти, вы воплощенная память, – с нежностью повторил Славомир, – нашей веры, нашего народа, наших знаний. Когда вы на веслах, вас не догнать ни одному драккару.

– Липа и Ута уже возвращаются на Восток, на Урал, – они принесут нашим людям знания и сохранят память. Мы же будем драться, как должно, – заявил Лют.

На волхва было тяжело смотреть, он смотрел на витязей, словно уже прощался со всеми. Кустистые брови старца сошлись на переносице.

– Не я вас учил, а вы меня наставляли. Что я против вас?

– Пожалел тогда Аттила – батюшка римлян, сменивших веру. Перебил бы их. жили бы спокойно.

– Не то говоришь, – сказал спокойно Славомир Тиудемиру, – то не по совести было бы, ты же слышал, Лют, что сама Эльга, собиралась идти в великий поход на Юг, и казнить Лютой Смертью все чужих до единого. Но перемогла себя, и скрылась на Запретном острове, и лика больше не кажет людям. Нарушил слово император Карл, когда захотел саксов крестить. Слова, данное римским епископом Львом не навязывать свою веру никому, кто не живет в Империи.

– Так ведь побили франков!

– С помощью магьяров, посланных Белым Царём, побили. Да изветом, обманом злым, убили Белого царя Оскола и его атмана Дара. И посыпалось всё… Тогда вильцы и ушли на Восток, к Днепру.

– Да не все же ушли, и ведь Рюрик тоже Велесового рода, мы это знаем, не чужой он

И все витязи согласно закивали головами, переглянулись, вспоминая былое, и свой поход в Царьград.

– Но, не старший он, боковая ветвь. Сам знаешь, первый князь вендов это брат Рады, жены Велеса. Он из венетов, третий князь его рода взял за себя жену из рода Белых Царей.

– Ну да, – повторил витязь, – так ведь Рада, первая жена Улля– Велеса, его сестра? – вмешался Тиудемир.

– Всё равно, не по чести поступил Олег, убив Дара и Оскола, и умер за это злой смертью.

Витень смотрел в шитый ковёр на дощатом поле горницы, и Лют одобрительно хлопнул друга по плечу.

– Всё верно сделал, старшина, что убил Олега. Потом мы и Владимира приняли, и здесь он хоробростовал.

– Да, а потом что было? – добавил Витень, и умолк.

– Своё для них худым стало, – зло вставил слова Яромир, – и, волхв. Эльга…

– Говори, витязь, – разрешил Лют, – Может, завтра сгинем все. Больше не надо скрывать…

Спящая Царевна

Тяжкий поход затеяли витязи, пошли на одной лодье Священной дорогой, Путём из варягов в священные места. Взял с собой Витень девять витязей да двадцать одного честного отрока. Нёс их по волнам Синего моря шитик, лодья в тридцать весел, с пришитыми лыком досками к хребту судна. В священное место не дело соваться на сбитом гвоздями корабле, и лежала у мачты кожаная лодка, на десять человек.

С честным знаменем, малым грифоновым стягом, везде они были желанными гостями. И из моря дошли в Ладогу, в самое начало божьего пути. Взяли на ярмарке припасы честным торгом, не усложнили себе путь обидой хозяев. Яромир осмотрел небольшой город, но ладный, хорошо построенный, со рвом и валом. С ними ходил, отдавая честь дорогим гостям, Аскан, старейшина этой земли.

– Хорошо ли дошли? – говорил, как бы и ни о чём, мудрый человек, глядя на витязя снизу вверх.

– И был ветер попутный, так что и боги помогали. Ну и гребли, когда надо.

– Ага, – как бы задумавшись ответил,– надо бы в баню отвести вас, по обычаю, – усмехнулся он, пряча улыбку в бороду.

– Спасибо, хозяин , – также улыбнулся Витень.

Баня, чудо какое – уже готова была, а парить гостей собрались сам старейшина и его четыре сына, оказывая честь гостям. Аскан воззрился на меч Яромира, на узорчатую сталь клинка, на золотое яблоко, навершие рукояти меча. Витязь бы не поверил, что глаза могут так округлиться.

В предбаннике все разделись, так что стало видно, кто почтил своим появлением город.

Гости с удовольствием мылись с дороги, наслаждались паром и мыльным корнем, смывавшим пот и дорожную грязь. Все раскраснелись, иногда обливались из ушата холодной колодезной водой. Обычные люди, правда, высокие очень, стрижены – как северцы, ну и что? Бритье– дело тяжёлое, подумал старейшина, потрогав себя за подбородок. А уж голову брить…

Татуировки покрывали полностью тела девятерых, у двадцати одного они тоже были. Но рисунки не те, совсем не те, и это было видно с первого взгляда. Да и девять были выше своих отроков на целую голову. Хотя пострижены были одинаково– бритая голова и косица на затылке. Пожилой мужчина видел всё– что они бреют бороды, и девять из них, отличаются и статью, и ростом, и ещё чем -то… Сначала старейшина не понял, в чём дело, что его так растревожило. Аскан протёр глаза, оглядел свои шрамы на руке и ноге. Он не был великим воином, но шрамы были неизбежностью.

У этих Людей ШРАМОВ НЕ БЫЛО. У воинов, бывших не в одной битве, нет шрамов! Совсем! Аскан побледнел, и прикрыл лицо ковшом с квасом, опустив в самое питьё свой нос, и закашлялся.

– Что с тобой? – заботливо спросил Яромир, – я травник, вылечу любую хворь.

– Да ничего… Ты, сыне, не проводишь меня в предбанник, отдышусь?

Там же сидел один из его детей. Старейшина о чём то быстро поговорил с сыном, принесшим ещё воды в баню.. Отрок улыбнулся, кивнул и убежал. Яромир накинул одежду, и пил квас, радуясь погожему дню, то что рядом добрые люди, и не надо идти в бой. Старейшина опять смотрел на витязя, на его гладкое, как у девушки, лицо без морщин. На вид такому больше двадцати лет не дашь, или меньше, как думал старейшина. Аскан присел рядом с витязем.

– Я уже пожил хорошо…Длинная жизнь прошла, и неплохая. У меня шестеро детей выжило, умерли всего двое. А ты, воин, не женат?

– Нет, – не соврал Яромир. Последняя жена умерла двести лет назад.

– Приглянулся ты моей племяннице, Желе.

– Мы в дороге, Аскан. Не смогу взять жену с собой.

– Так что же? Ты откажешь?

Яромир только пожал плечами, и примирился с неизбежным. Ожидать долго не пришлось, девушка, лет шестнадцати, нарядно одетая, стояла рядом с дверью. Витязь поклонился красавице. Славница повела его в терем. Витязь нагнулся, проходя в низкую дверь, сделанную так по обычаю.

– Проходи, – тихо говорила девушка.

Витязь кивнул, и что бы не оскорбить гостеприимных хозяев и Желю, из сумы достал толстый серебряный браслет, весом в две марки, и одел его на девичье запястье. Она зарделась, спрятав лицо рукавом рубахи, потом поклонилась. На стол поставила два кубка, налив в них мёда. Было еще светло, но масляный светильник горел на столе. Деревянное блюдо было пустым, хлеб ещё не нарезан, она отрезала сама. А копченое мясо с другим ножом придвинула ему.

Яромир примерился, взял нож, но рукоять соскочила с черена, и он задел ладонью лезвие. Девушка не сводила глаз с ранки, словно ожидала увидеть Нечто. Он только глубоко вздохнул.

– Это не ихор, Желя. Кровь у меня красная, как у всех, – и поднял ладонь повыше, так что алая капля упала на стол.

Девушка только поджала губы, и платком замотала ему ранку. Затем встала на цыпочки, и поцеловала его. Яромир остался ночевать в этом тереме и остался без угощения.

Но яства на пиру были великолепными, а вечером, к ночи, Аскан прислал всем воинам дев, постель согреть. Не желал старейшина, что бы такие гости ушли без радости.

Водный путь нёс богатырей дальше и дальше. Их ждал волок, что бы оказаться в Гандвике, минуя Обскую губу. Дело было непростое, но руки были крепкие, а сил хоть отбавляй.

Спустили лодью в Студеное море, и ударили вёслами в холодные воды. За два дня добрались до устья Оби, перед воинами Святовита вольно раскинулся Гандвик. К ним подплыли рыбачьи лодки, увидев Грифоново знамя над лодьей, люди кричали слова приветствия. Витязи понимали речь далёкой родины, а отроки, спрашивали у своих наставников, что говорят люди. Но вот, судно приткнулось к пристани.

***

– Яромир, мы вернулись домой, – тихо сказал Тиудемир.

– Я из Оума, – заметил витязь, – это далеко отсюда, на Оби.

– Я из Грустины, – ответил даже Витень на слова соратника, – это чуть ближе, – и улыбнулся, поправив усы.

Встречать странников пришли несколько, видно, именитых людей, судя по мехам их одежды и резным посохам, на которые они гордо опирались.

– Привет вам путники, пришедшие с Запада, – начал речь волхв, – судя по знаку на лодье, вы не чужие нам. Я волхв Гандвика, Ямлих.

– Я старейшина этих мест, Агья. Мы рады, что вы пришли.

– Я старшина этих витязей, моё имя Витень, – говорил воин, – мы пришли по делу и непростому. И вот, наши дары, – и два отрока принесли сундуки с подарками.

Янтарь, в мешочках, был на всём пути дорогим и желанным товаром для хозяев этих мест, и дружина расплачивалась им на стонках и торгах. В другом сундуке была дорогая чеканная серебряная посуда.

– Спасибо, – отвечал Агья, – да не худо в ответ отдариться.

И жители стали выкладывать связанные по сорок дорогие собольи шкурки. Это было большое богатство, так что поход даже выходил с большой прибылью.

– Не худо было бы гостям и в баню сходить, – добавил и волхв.

– Ямлих, это тебе послание от волхва с Рюгеня, Серженя, – и Витень передал пергамен, скрытый печатями.

Старшина не знал, что там написано, и видел только, как меняется лицо волхва, читавшего эту весть. Волхв Гандвика смотрел задумчиво на гостей, скорее даже печально.

– Сначала баня, а мы пока угощение приготовим. Отдохните дня два.

Жаркая баня– чего уж лучше с дальней дороги. Но никто гостей не тревожил, были здесь только дружинные. Видно, Славомир написал. кто они есть.Чистые, и свежие, дружинники подошли к столам, поставленным для них. На деревянных блюдах лежала рыба, позабытая, которую они ели очень и очень давно.

– Это муксун, это сёмга. Рыбы хорошей у нас много, угощайтесь. – приговаривал радушный Агья.

Пир был горой, сидели рядом и радушные хозяева и радостные гости, что дошли до цели своего похода. Мёд и пиво радовали всех, кто пировал сегодня.

Для ночлега дружине отвели два гостевых дома, и отроки принялись обихаживать жилища, растапливая печи, согревая их стылые стены. Здесь всё же было холодно, холоднее, чем на Руяне. Отдыхали воины день, и Витень отправился к волхву. Витязь шёл по дороге, на обочине играли дети, навстречу шли женщины, с вёдрами на коромыслах. Всё как у них дома, подумал старшина. На скамье рыбак чинил сеть.

– Добрый человек, – обратился к нему гость, – не покажешь ли ты дом волхва Ямлиха?

– Отчего не показать? Покажу, – с готовностью согласился мужчина.

И рыбак повёл по селению, мимо рубленых двухэтажных домов. С загородками, с защитой от скотины. Хозяйки во дворах занимались хозяйством. На окраине селения Яромир увидел две кузни, откуда доносился грохот уларов молота о наковальню.

– Вот, пришли, – и мужчина указал на дом.

Во дворе залаяли собаки, и витязь услышал шаги хозяина.

– Тихо, тихо! Прыгун, я тебе! – говорил Ямлик сторожам дома, – Иду , открываю!

Деревянный засов отворил калитку, и на пороге стоял волхв, одетый просто, по -домашнему.

– К тебе я, Ямлих. Разговор непростой.

– Ну, заходи, витязь нарочитый. Присядь, – и подвел к лавке, сев рядом с гостем.

– Не просто так мы пришли. Путь наш на Запретный Остров, челом бить Мёртвой царевне, помощи просить.

– Ох, дело непростое… Сторожат её Мёртвые воины, живого убьют сразу, – и посмотрел испытующе на гостя, – совсем худо на Закате стало? Так возвращайтесь на Родину, на Урал. Место богатое, на всех хватит. Хоть и худо поступил Олег, убив Дира и Оскола, совсем худо. И здесь теперь распря растёт.

– Надо, волхв… Разрешишь?

– Так я не господин Эльге. Её уж три тысячи лет не было в Гандвике, хоть все и надеются, что придёт однажды. Ты, как видно, из тех, кто испил крови Царевен, Витень?

– Всё ты ведаешь, мудрый человек.

– Только отроков с собой не берите, сгинут они там. Путь-то туда кто из твоих ведает?

– Салит ходил в море с Садком, знает как пройти меж страшных камней.

– Попытайте счастья, может, вам и повезёт. И приготовлю я мёд для Царевны и Грезяших, – подумав, добавил волхв, – Лодью я дам. Осадка у неё небольшая, везде пройдёт, лёгкая, борта сшиты из китовой кожи. Завтра всё и готово будет. Уходите пораньше, до рассвета, что бы никто не видел. Ни к ему это. Заодно прихватите зерно для Мары и Прях – восемь мешков и низкий поклон от меня.

Рано утром, в лёгкой ладье, груженой припасами на две недели, зерном да двумя бочонками мёда, ушли витязи в море. Ветер был попутный, и пришли к Алатырь -острову в три дня. На мачте алело грифоново знамя, что бы видели, кто идёт к острову.

Бывали здесь не все, только Салит. Витязи смотрели на своего товарища, правившего лодьей. Вот, показалась неприметная гавань, с малой пристанью, гостевым домом, сараем для дров и сараем для припасов.

– Мы дошли, Витень! – крикнул кормщик.

– Подходим к берегу! – ответил так же громко старшина.

Витязи бросились в воду, и принялись по пояс в воде вытаскивать зерно и другой груз на сушу. Этим и хороши кожаные штаны да сапоги с ремнями на голенищах– не промокают. Облегчив лодью, богатыри подняли на руки лёгкое суденышко, и вытащили на берег, закрепив его камнями.

– И где Мара? – тревожно спросил старшина.

– Скоро будет. Надо ждать.

Они присели на камнях и плавнике, ожидая хозяев острова. Но вот, показались три фигурки, закутанные в чёрные плащи.

– Вот они, – покосился Салит, – сейчас ты узришь Мару, – и он хлопнул по плечу Яромира.

К ним подошли две очень молодые девушки, не сказать что высокие, что удивило витязей, а Мара ростом была им хорошо, если по плечо, но держалась очень гордо.

– Привет тебе Мара. Зовут меня Витень, я старшина воинов с острова Руяна. Мы доставили груз по слову Ямлиха, для Избранных. Зерно и другие припасы, – это говорил Витень на старом языке, которые не все знали и на Руяне.

– Что же, понятно кто вы есть, витязи, – твердо отвечала маленькая ведьма, смотревшая на воина снизу вверх, – Ну что же, ростом я не вышла. Поможете донести припасы до горних покоев?