Текст книги "24: Остаточный риск (СИ)"
Автор книги: Sergey Smirnov
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 16
Высокочастотный вой серверов въедался в зубы. Не просто звук – вибрация, пронизывающая тонкие звукоизоляционные панели, отзывающаяся в костях, бьющая в виски. Серверная комната, тесная, душная, пахла едким, дешёвым дезинфектором. Яркий, холодный свет флуоресцентных ламп делал кожу Андрея Волкова бледной, почти прозрачной.
Он сидел перед пультом управления. Пальцы метались по клавиатуре. Быстро, почти лихорадочно. За его спиной, в тишине, стояли два оперативника ЧВК, их присутствие ощущалось почти физическим давлением. Один, массивный, с лицом, высеченным из камня, неотрывно следил за экраном через плечо Андрея. Другой, чуть поодаль, у тяжёлой металлической двери, просто стоял, скрестив руки. Их молчаливое присутствие было почти физическим.
Андрей чувствовал, как пот стекает по спине, собираясь в складках рубашки. Холодная влага. Он не смел вытереть её. Его задача казалась простой, но была ужасна: ввести код, который должен был вызвать системный коллапс во всей портовой инфраструктуре. Но он пытался. Он пытался сделать всё иначе.
Его пальцы, дрожащие, но всё ещё невероятно ловкие, вводили тонкие, почти незаметные изменения в программный код. Микроскопические смещения. Крошечные логические ошибки. Едва уловимые задержки в потоках данных. Он отчаянно надеялся: эти «ошибки» приведут к сбою. К хаосу. Но не к полному, неконтролируемому разрушению, как того требовали его наниматели. Он грыз ногти. Внутреннюю сторону щеки. Его глаза бегали по сторонам, избегая холодного, безжалостного взгляда оперативника.
– Всё в порядке, Волков? – Голос оперативника был низким, ровным. Без интонаций. Это не был вопрос. Это было утверждение.
– Да, да, конечно, – Андрей даже не повернул головы. Его голос был высоким, почти писклявым. – Просто… ну, м-м… тонкая настройка. Очень… очень сложные алгоритмы.
– Просто делай свою работу.
И Андрей делал. Он был блестящим инженером. Он мог заставить эти системы петь. А теперь он должен был заставить их стонать.
В какой-то момент, когда оперативник у двери на мгновение отвернулся, видимо, проверяя рацию, Андрей быстро, нервным движением, достал из внутреннего кармана маленький, потрёпанный блокнот. Его глаза на мгновение зацепились за пару строк, написанных там карандашом, неровным почерком:
О том, чего нет, шепчет ветер,
И о том, что никогда не вернётся.
Едва заметный, почти неслышный вздох. Андрей вздрогнул. Поспешно, почти испуганно, сунул блокнот обратно в карман. Вернулся к работе.
Но его пальцы теперь дрожали ещё сильнее. Едва попадали по клавишам.
Он заметил это почти сразу. Внесённые им «мягкие» изменения, эти едва уловимые погрешности, начали взаимодействовать. С уже существующими. Скрытыми параметрами системы. Параметрами, о которых он не знал. Которые он не мог предвидеть.
На экране вспыхнула череда предупреждений. Не критических. Но непредсказуемых.
Это мог быть каскадный сбой. Гораздо более опасный, чем он планировал. Неконтролируемый. Взрыв. Если его «саботаж» будет обнаружен. Если его попытаются отменить.
Это не просто нарушит работу порта. Это может уничтожить его.
Уголки его губ начали дрожать. Он попытался сглотнуть, но горло пересохло.
– Ха-ха… – сухой, прерывистый звук вырвался из его горла. – Ха-ха-ха… Это… это так… абсурдно, да? Я… я просто… ха-ха… не могу… это… это слишком!
Оперативник обернулся. Его обычно непроницаемое лицо слегка нахмурилось.
– Что это было, Волков?
Андрей изо всех сил пытался остановить нервный смех. Ему это не удавалось.
– Ничего, ничего, сэр. Просто… м-м… техническая особенность. Всё… всё идёт по плану. Вроде бы. Ха-ха…
Его взгляд, прикованный к мелькающим строкам кода, теперь был полон неконтролируемого ужаса. Он понимал: его попытка спасти ситуацию могла лишь усугубить её.
Заброшенный, полуразрушенный складской ангар на окраине порта. Воздух здесь был тяжёлым. Пахло пылью, гнилью, старым, проржавевшим металлом. Сквозь дыры в крыше пробивались редкие, бледные лучи солнца, освещая танцующие в воздухе клубы пыли.
Холодный, липкий воздух проникал под одежду. Пробирался под кожу. Заставляя мышцы Джека сжиматься от боли. Он сидел на перевёрнутом ящике. Тело скрючено. Голова опущена. Каждый вдох давался с трудом. Горький привкус мазута и старой крови осел на языке.
На коленях лежал старый, но надёжный планшет. На его экране мерцали цифры, схемы, графики – зашифрованные данные от Хлои, только что скачанные. Джек прокручивал страницы, его взгляд цеплялся за ключевые слова: названия компаний, имена, финансовые потоки.
Это не просто диверсия. Не просто атака на один порт.
Это был сложный, многоуровневый заговор. Тщательно спланированный. Направленный на поглощение европейского энергетического рынка. Создание хаоса. С последующими «спасательными» контрактами. Клайпеда была лишь первым ударом. Отвлекающим. Чтобы посеять панику.
Джек почувствовал, как вязкий адреналин медленно наполняет его вены. Знакомое, горькое ощущение. Его тело, несмотря на боль, напряглось, инстинкты обострились, готовясь к действию.
Но одновременно с этим приходила и тяжесть. Неимоверная. Давящая.
Ответственность.
Он устал. Чёрт, до чего же он устал. Он хотел покоя. Одиночества. Чтобы всё это просто закончилось.
Но он видел цифры. Видел схемы. Видел жизни, которые будут сломаны. Миллионы. Целый континент.
Он не мог просто уйти.
Его взгляд упал на его собственный, сломанный морской хронометр. Он держал его в левой руке. Большой палец правой непроизвольно потирал гладкую, холодную поверхность. Движение, ставшее рефлексом.
– Чёрт… опять, – тихо, почти неслышно бормотал он, обращаясь к самому себе. – Будь проклят.
Среди данных Хлои он нашёл нечто ещё более отвратительное. Информацию о том, что ЧВК имеет внутреннего агента. На высоком уровне. В европейской энергетической комиссии. Этот человек должен был «рекомендовать» их услуги по «восстановлению» после диверсии.
Это делало задачу Джека не просто физической. Это была политика. Грязная. На самом верху. Разоблачить коррупцию там? Это было практически невозможно.
Хуже того. Следующий этап операции ЧВК был запланирован на менее чем четыре часа.
Четыре часа.
Время, в которое Джек едва ли сможет уложиться. Учитывая его состояние. Расстояние до цели.
Глубокий вдох. Жжение в лёгких. Он чувствовал, как его тело начинает протестовать. Каждое движение – боль. Каждый вдох – усилие. Но инстинкт, запрятанный глубоко, говорил: Действуй.
Монотонный гул портовых работ, доносившийся сквозь щели в стенах, казался предвестником надвигающегося хаоса. Он был там. В самом его центре. И он должен был это остановить.
Кабинет Марка Новака в штаб-квартире ЦРУ. Всё так же безупречно чисто. Прохладно. Стеклянные стены. Вид на Вашингтон. Воздух стерильный. Почти неживой. Он казался тяжёлым. Пропитанным невысказанными угрозами.
Новак сидел за своим массивным столом. Его руки спокойно, почти демонстративно, лежали на полированной поверхности. Он ждал.
Аня Ковач вошла в кабинет. Её спина была прямой. Лицо невозмутимым. Но внутренне она была напряжена. Почти до предела.
– Агент Ковач, – Новак поднял взгляд. Его голос был ровным, почти отеческим. Но в нём чувствовался скрытый металл. – Прошу.
Аня подошла к стулу и села. Не отводя взгляда.
– Сэр.
– Агент Ковач. Я… э-э… получил отчёт. О вашем… м-м… недавнем запросе. Вне протокола. К господину профессору… Кингу, верно?
Новак сделал паузу. Его взгляд был пронзителен. Он медленно, почти незаметно, потирал большой палец правой руки о безымянный. Это движение всегда означало, что он нащупывает слабую точку.
– Достаточно… необычно, – закончил он.
– Сэр, я… я просто… – Аня поправила очки, хотя они сидели идеально, пытаясь скрыть нервозность. – Это был, скорее, академический интерес. Я… ну, хотела получить… э-э… другую перспективу. Для… для собственного развития.
Она держала выдержку. Её рука слегка теребила край пиджака. Ей казалось, что каждое её движение выдаёт её.
– Ах, да. Развитие, – Новак слегка улыбнулся. Холодно. – ЦРУ… оно ценит. Развитие. Но… (он наклонился чуть вперёд, его голос стал тише, почти шёпотом) …мы также ценим. Лояльность. И… э-э… дискретность. Особенно. Когда речь идёт. О конфиденциальных… запросах. Которые. Могут быть. Неверно истолкованы. Или… использованы. Против нас. Не так ли?
Он смотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, немигающим.
– Я… я понимаю, сэр. Моя… моя лояльность… она не вызывает сомнений. – Голос Ани чуть дрожал, но она держала взгляд. Не отводила.
– Я… э-э… надеюсь на это, агент. Надеюсь. – Новак откинулся на спинку кресла, его пальцы продолжали теребить друг друга. – Продолжайте. Фокусироваться. На Бауэре. Мы… мы должны. Закрыть это дело. Быстро. И. Тихо.
Его взгляд не отрывался от неё. Он сделал едва заметный, но угрожающий кивок.
– Кстати, – добавил Новак, его голос был всё так же спокоен, но его слова ударили, как ледяной душ. – Некоторые из ваших… э-э… прошлых проектов. Были подвергнуты пересмотру. После вашего… запроса. Просто. Для ясности. Мы… мы должны быть. Абсолютно уверены. В вашей… ну, объективности.
Аня почувствовала, как внутренности скрутило. «Прошлые проекты». Он знал. Он следил за ней. Давно.
Она находилась под микроскопом. Любой неверный шаг. Любое отклонение. Могло стоить ей не только карьеры. Но и свободы. Возможно, чего-то большего.
Её внутреннее противоречие достигло пика. Она должна была продолжать играть роль лояльного, образцового агента. И одновременно. Пытаться раскрыть правду. О человеке, которого ей приказано уничтожить. И о системе. Которая её преследовала.
Она кивнула.
– Поняла, сэр.
Глава 17
Горький привкус мазута, смешанный с солёным ветром, обволок лёгкие. Осел на языке, царапнул слизистую. Джек вдохнул глубоко – каждый раз это был вызов. Тело ныло. Правое плечо пульсировало, левое колено горело. Жгучая, ноющая боль отзывалась на каждый шаг.
Он двигался вдоль периметра порта Клайпеды, пригнувшись.
Воздух здесь стоял тяжёлый. Запах соли, гнилой рыбы. И что-то новое: резкий, металлический аромат, словно от раскалённых проводов. Тревожный запах. Он указывал на активную, высокотехнологичную работу где-то внутри порта.
Что-то изменилось.
Джек заметил это почти сразу. Камеры наблюдения были новыми, не старыми портовыми. Они имели распознавание лиц и тепловизоры, медленно и неумолимо сканируя периметр с подвижных кронштейнов.
План рушился. Тот, что он строил, обходя устаревшие системы.
Он прятался за массивными, облупившимися контейнерами, покрытыми слоем ржавчины и морской соли. Из трещины в одном тонкой струйкой вытекал машинный жир, пачкая бетон. Шаги охранников ЧВК были точны, выверены.
Джек дышал тяжело, с присвистом, как старый паровоз, идущий на износ. Боль расползалась по нервам, но его воля к выживанию была сильнее.
Приходилось импровизировать. Анализировать поведенческие паттерны. Искать мельчайшие слепые зоны. Использовать монотонный гул портовых механизмов, чтобы заглушить свои движения.
Медленно. Не так быстро, как когда-то. Но каждое движение выверено. Экономно. Он полз под конвейерной лентой. Скрип над головой. Шаги охранника. Приближались.
– Чёрт… – прохрипел Джек себе под нос. Сдавленный стон вырвался из груди. – Слишком… слишком близко.
Замер. Прислушиваясь. Пульс стучал в висках, заглушая все звуки. Охранник остановился. Прямо над ним.
– Он… он слышал? Нет. Нет. – Голос Джека был хриплым. Еле слышным. – Просто… просто иди. Иди!
Боль пульсировала в висках. Тело отказывало. Но что-то внутри, упрямое и измождённое, гнало его вперёд. “Ещё один шаг, Бауэр. Только один. А потом… потом ничего.” Он ненавидел себя за эту слабость. Но не мог остановиться. Не сейчас.
В стерильном, холодном офисе банка пальцы Хлои стремительно стучали по клавиатуре. Едва касались клавиш. Лицо бледное. Глаза покраснели от недосыпа. Но в них горела лихорадочная искра. Она стирала свою цифровую жизнь.
Удаляла логи. Перенаправляла трафик. Шифровала остатки данных. Уничтожала старые аккаунты.
На экране мелькали строки кода: зелёные, синие, красные. Десятилетия её цифрового присутствия стирались, исчезая без следа. Она знала – разоблачение неизбежно. Должна была сделать это. До того, как система поглотит её.
На экране вспыхнуло красное, мигающее предупреждение. «Несанкционированная активность. Требуется немедленная аутентификация. Система будет заблокирована через 30 секунд».
– Проклятье! – выдохнула Хлоя. – Они меня поймали. Быстрее. Ещё быстрее!
Пальцы лихорадочно стучали по клавиатуре. Последние секунды. Прежде чем доступ оборвётся. Она намеренно оставила несколько зашифрованных, крайне неочевидных «хлебных крошек». Неполные хэши. Фрагменты метаданных. «Мёртвые» ссылки на удалённые серверы.
Послание в бутылке. Для очень опытного аналитика. Если тот будет искать вне официальных инструкций.
Телефон зазвонил. Хлоя ответила, не отрываясь от клавиатуры.
– Хлоя О’Брайан.
– Хлоя, у нас… – Голос Торна, её начальника, был встревожен, почти панический. – У нас проблемы. Система показывает… аномалии. В твоей учётной записи. Что происходит?
Голос Хлои был напряжён, но она старалась звучать спокойно, почти монотонно.
– Проблемы? Да, мистер Торн. Я… я заметила. Кажется, это… ну, просто очередной глюк. Я пытаюсь… – её пальцы отбивали бешеный ритм по клавишам, – …я пытаюсь его исправить. Видимо, какая-то… ну, несанкционированная активность. Внешняя.
– Внешняя? Хлоя, это… это выглядит как… – её экран мигнул красным, таймер отсчитывал последние секунды, – …как попытка… удаления. Хлоя, ты что-то скрываешь?
Пальцы Хлои, отбивавшие бешеный ритм, на мгновение замерли. Затем начали компульсивно переставлять стопку стикеров на мониторе. В идеально симметричный узор. Это было бессмысленно. Иррационально. Но она не могла остановиться.
– Мистер Торн, я… я не могу сейчас говорить. Мне нужно… – Она быстро завершила последний скрипт. До того, как доступ оборвался. – …мне нужно это закончить. Я… я перезвоню.
Резко оборвала связь. Монитор погас. Темнота.
– Это абсурд, – пронеслось в её мыслях. – Чистый абсурд. Но я… я не могу иначе. Проклятье.
В командном центре ЦРУ стоял постоянный, низкий гул кондиционеров и серверов, почти заглушавший тихие щелчки клавиатур и шорох бумаг. Это создавало ощущение герметичности, отстранённости от внешнего мира.
Аня Ковач стояла перед большим экраном, представляя аналитикам последние данные о Джеке Бауэре. Её голос был спокоен и профессионален. Она использовала академический жаргон, создавая впечатление полной сосредоточенности на «охоте» на Бауэра. Марк Новак сидел в углу, наблюдая за ней с холодной, оценивающей улыбкой, и потирал большой палец правой руки о безымянный.
– …и поэтому, согласно нашим прогностическим моделям, – Аня указала на карту на экране, – Бауэр, скорее всего, попытается… э-э… скрыться в этом секторе. Агент Морган, вы с вашей командой займётесь… этим. – Она смотрела на Новака. Тот молча кивнул.
Её рука слегка дрожала, когда она отвела лазерную указку от карты. По вискам выступил холодный пот. Она продолжала, не меняя тона.
– Однако… – она поправила очки. Взгляд на мгновение скользнул к защищённому планшету на столе, затем обратно к Новаку. – …мы не можем полностью исключить возможность… – голос её оставался ровным, несмотря на внутреннее напряжение, – …что он, в своей… ну, своей непредсказуемости, может попытаться атаковать… один из ключевых узлов энергетической инфраструктуры внутри порта Клайпеды. Просто как… отвлекающий манёвр.
На планшет пришло короткое, зашифрованное сообщение: одно слово «Активация» и координаты – точно те, о которых она только что говорила. ЧВК. Реальная цель.
Аня сжала планшет. Руки едва заметно дрогнули. Но она сохранила внешнее спокойствие. Она понимала: её «игра» становилась смертельно опасной.
– Агент Дэвис, вы с вашей командой… проверите эту гипотезу. Просто… для полноты картины.
Новак прервал её. Голос его был твёрд.
– Агент Ковач. Вы… э-э… излишне усложняете. Наш приоритет. Это. Бауэр. Не… м-м… гипотетические угрозы.
Аня сдерживала дрожь, чувствуя его взгляд, который, казалось, проникал сквозь неё.
– Понимаю, сэр. Но… – она сделала небольшую паузу. Пыталась подавить нервный тик. – …мы должны быть готовы ко всему. Мой… мой анализ… предполагает, что риск… слишком высок. Чтобы его игнорировать.
Новак смотрел на неё. Глаза сузились. Он потирал пальцы. Губы едва заметно сжались. Чувствовал её скрытое неповиновение. Но не мог уличить её напрямую.
– Продолжайте. Ковач. Но. Не… м-м… отклоняйтесь. От. Основной. Задачи.
Он отвернулся. Взгляд его был холоден. Аня глубоко вздохнула. Она, аналитик, чья карьера построена на точности и правде, теперь вынуждена была лгать. Манипулировать. Внутри нарастало отвращение к себе, но и холодная решимость. Это был единственный способ.
Глава 18
Тяжёлый, затхлый воздух обволакивал Джека. Пахло пылью, машинным маслом. Где-то далеко, за бетонными стенами, глухо скрипели портовые краны, их скрежет казался едва различимым эхом. Здесь, в лабиринте коридоров, звуки глохли, терялись. Лишь собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах.
Стены были покрыты слоями облупившейся краски, словно кожа, сброшенная за десятилетия. Местами проступали жирные пятна сырости, уродливые, растекающиеся, похожие на кровоподтёки.
Джек двигался осторожно. Каждый шаг отзывался ноющей болью в пояснице, отдающей в правую ногу. Челюсти сжимались, лицо морщилось от напряжения. Липкий пот стекал по вискам, смешиваясь с грязью, въевшейся в кожу. Он игнорировал это. Он фокусировался. На схемах, что Хлоя успела отправить на его старый, защищённый телефон.
Он прижимался к стенам, будто пытался исчезнуть в их тени. Обходил редкие камеры наблюдения, их красные огоньки моргали, словно кровоточащие глаза. Он знал, что они здесь, даже если не видел их сразу. Старые инстинкты возвращались. Притупившиеся, да. Но не забытые. Они стали частью его, как шрамы на теле.
Наконец он обнаружил её.
Главный серверный узел.
Массивная, гудящая комната за толстыми стеклянными стенами. Ряды мигающих индикаторов пульсировали в полумраке, отбрасывая на стены движущиеся тени. Низкочастотный гул работающих серверов проникал сквозь стекло, ощущался не только ушами, но и всем телом. Он вибрировал в груди, отдаваясь в висках. Усиливал головную боль Джека. Этот гул давил на барабанные перепонки, предвещая что-то неизбежное, словно низкий, утробный рокот.
Над головой, в полумраке, висели массивные, ржавые трубы. Покрытые слоем пыли. Местами – зелёной плесенью. Отвратительно.
Дверь.
Стальная, толстая. Без единого замка. Лишь матовый прямоугольник биометрического сканера. Нового поколения. Не только отпечаток пальца. Сканирование сетчатки глаза.
Джек прищурился. Его «низкотехнологичные» методы здесь были бесполезны. Он не мог взломать систему извне. Не мог прорваться силой. Ему нужен был физический доступ.
А значит, ему нужен был ключ. Живой человек с соответствующими полномочиями.
Инстинкт кричал: беги.
Он устал, чёрт возьми. Ранен. Его тело требовало покоя. Мозг – тишины. Он презирал себя за то, что снова втянулся в этот ад. Но он видел последствия диверсии, которые ему показала Хлоя. Он знал, что никто другой не остановит это. Это не был героизм. Просто… просто он не мог позволить этому случиться.
Внутри контрольной комнаты серверного узла царил хаос. Чистота, стерильность – всё это было обманчиво. На столах были разбросаны пустые чашки из-под кофе. Обёртки от батончиков. На мониторах – мелькали графики, вспыхивали тревожные предупреждения красным и жёлтым.
Андрей Волков сидел перед консолью. Лицо его было бледным. Глаза покраснели от недосыпа. Руки дрожали так сильно, что пальцы постоянно соскальзывали с клавиш, когда он лихорадочно дописывал последние строки кода. Ногти обкусаны до крови. На кончиках пальцев виднелись свежие ранки. Он не замечал боли.
Рядом, прислонившись к стене, стоял один из оперативников ЧВК. Широкоплечий. С пустым взглядом. Он скучающе наблюдал за Андреем, не произнося ни слова. От него пахло сигаретами. И чем-то острым, металлическим.
Андрей видел, что его «саботаж» начал действовать. На одном из мониторов загорелся красный индикатор. Затем другой. Затем целый каскад предупреждений. Система не просто замедлялась. Она входила в неконтролируемый каскадный сбой. Это могло привести к гораздо более масштабной катастрофе, чем планировали ЧВК. Не просто вывод из строя. Потенциальный взрыв всего терминала.
Резкий, неприятный запах перегретой электроники смешивался с его собственным липким потом. Воздух казался тяжёлым, электрическим.
Он слышал отдалённые звуки приближающегося хаоса. Глухие удары. Обрывки криков. Вой сирен. Всё это эхом разносилось по коридорам порта, становилось громче. Он осознавал, что его “двойная игра” привела к непредсказуемым и страшным последствиям.
Андрей издал короткий, нервный, хихикающий звук. Тут же обрубил его, переходя в судорожный вздох. Оперативник ЧВК бросил на него быстрый, раздражённый взгляд, но ничего не сказал. Андрей быстро оглянулся, словно боясь, что кто-то услышал его неконтролируемую реакцию. Затем снова лихорадочно стучал по клавиатуре. Пытался внести коррективы. Те, что, возможно, уже ничего не изменят. Его попытка быть “хорошим” привела к худшему.
Холодный, сырой ветер проникал сквозь щели в стенах заброшенного складского комплекса. Он приносил с собой острый запах соли и ржавого металла. Внутри склада было темно. Пыльно. Воздух тяжёлый, гнетущий. Ковач и её команда, одетые в тёмную тактическую одежду, скрывались среди теней.
Аня наблюдала за основными терминалами порта через бинокль ночного видения. Каждое увиденное движение, каждый силуэт на периметре она тут же сопоставляла с данными, которые Новак пытался скрыть.
– Вижу периметр, Ковач, – Голос агента 1 глухо прозвучал в наушнике. – Двенадцать человек. Автоматы. Не похоже на обычную охрану. Они… они выглядят как боевики.
– Паттерн… не соответствует, – Голос Ани был напряжён, но спокоен. Почти монотонно. Она поправила очки, её взгляд был прикован к биноклю, проникая сквозь маскировку, которую другие не замечали. – Это… не обычная охрана. Их позиции… слишком… э-э… тактически выверены. Чрезмерно. Агрессивно.
Она видела не просто усиленную охрану. Это были отряды ЧВК в полной боевой готовности, занимающие ключевые позиции. Оружие не спрятано, а выставлено напоказ. Это не “охрана объекта”, это полноценная военная операция. Она заметила специфические знаки отличия на их форме, которые не соответствовали ни одной известной охранной фирме. Но напоминали ей о “неподтверждённых ролях третьих лиц” из её расследования. Это подтверждало её худшие опасения относительно Новака и истинных целей ЦРУ. Не просто подстава Джека. Они скрывали истинную угрозу. И, возможно, были в сговоре.
– Что будем делать, Аня? – произнёс Агент 2. – Приказ – Бауэр. Мы должны… его найти.
Пауза.
Внутри Ани разгоралась борьба. Рука непроизвольно теребила воротник. Она принимала решение, которое изменит всё.
– Приказ… меняется, – Её голос стал твёрже. Но остался спокойным. – Наша цель… – глубокий вдох, холодный металлический запах морского воздуха проник в лёгкие, – …это ЧВК. Мы… мы должны понять… их намерения. Мы… мы должны войти. Тихо.
– Тихо? Но… если это ЧВК, то это…
– Я знаю, что это! – Аня резко перебила. Без крика. Её слова были чеканными. Она оторвала взгляд от бинокля. Её глаза встретились с глазами агента. В них не было колебаний. – Это… это не наш враг. Не. Сейчас. Скрытое проникновение. Не вступать в прямой контакт. Пока. Мы… мы не поймём. Что происходит. Иначе… – Она посмотрела в сторону, на порт, на мерцающие огни терминала. – …иначе всё это было напрасно.
