Текст книги "24: Остаточный риск (СИ)"
Автор книги: Sergey Smirnov
Жанры:
Прочие детективы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава 6
Горький запах застарелого пива и табака въелся в каждую щель, пропитал деревянные стены. Полумрак скрывал неровности потолка, но не смягчал глубокую усталость в глазах Стаса. Он выпустил струю дыма, и белое облачко медленно растворилось над их столиком, притаившимся в самой тени, подальше от стойки.
Под ногами скрипели старые доски, и в почти полной тишине бара каждый шорох казался слишком громким.
Стас медленно поставил кружку на стол. Старые, в глубоких трещинах, с въевшейся грязью пальцы легли на запотевшее стекло.
– Ну… как говорится, пан Бауэр, – голос хрипел, словно старый радиоприёмник на издыхании, – если ищешь волка, смотри, куда он метку оставил. Эти… эти «Чёрная Волна». Они… они кричат громче всех. Всегда. – Стас чуть пожал плечами. – Сказали, что Клайпеда – их работа. Да. Сказали.
Джек смотрел на него. Взгляд сузился, постоянно скользя по периферии, выискивая невидимую угрозу даже здесь, в уютной тени бара.
– Кричат? Или… действуют? – Голос Джека был низким, едва слышным, полным скрытого напряжения.
Стас тяжело выдохнул. Его взгляд на мгновение задержался на ряду старинных, отреставрированных радиоприёмников, стоявших на пыльной полке за баром. Он почти нежно коснулся одного, провёл пальцем по гладкому дереву.
– Они… они любят шуметь. Много шума. Мало… ну, ты понял. Но… но следы. Цифровые. Они… они есть. Мои люди… нашли. Поверхностные. Но убедительные. Как… как хорошо сделанная фальшивка. – Стас наклонился ближе, голос его стал чуть тише, почти заговорщически. – Для тех, кто ищет… они сработают. Отведут в сторону. Ты… ты ищешь их?
Ладонь Джека непроизвольно легла на больное плечо, массируя его. Боль была фоновым шумом, привычным, но навязчивым.
– Мне… мне нужна цель, Стас. Я… я не могу… – короткий, резкий выдох, полный отчаяния. – …не могу бежать без конца. Эта… эта «Волна»… где их… их логово?
Стас кивнул. Глаза его были печальны, в их глубине застыла горечь минувших лет.
– Да. Понимаю. Адрес… я дам. Но… помни. – Он сделал паузу, его взгляд стал серьёзен, пронзительный. – Не всё, что блестит… золото. И не всё, что кричит… правда.
За стеной послышался глухой, отдалённый скрежет – возможно, очередной портовый кран сместил контейнер, или просто что-то обрушилось в заброшенных доках. Стас не вздрогнул. Джек тоже. Только его челюсть едва заметно напряглась.
Он принял информацию. Адрес, нацарапанный Стасом на обрывке маслянистой, пахнущей пивом салфетки. Джек сжал её в кулаке. Что-то осязаемое. Хотя бы это.
Монотонный гул серверов просачивался сквозь тонкие стены, пропитывал воздух. Холодный, искусственный свет отражался от стеклянных поверхностей, заставляя Хлою щуриться. Её помятый ноутбук, обклеенный стикерами с кибер-конференций, выглядел вызывающе на идеально чистом, стерильном столе. Воздух отдавал офисным очистителем и старым, давно остывшим кофе.
Хлоя углубилась в работу. Пальцы отбивали лихорадочный, сложный ритм по клавиатуре. Она искала подтверждения, связи, хоть что-то, что могло бы раскрыть суть «Чёрной Волны» и их связь с Клайпедой.
Цифровые следы были там. Поверхностные. Но убедительные.
Даже слишком убедительные.
Это вызвало лёгкое, едва уловимое раздражение. Данные казались чересчур чистыми. Чрезмерно легкодоступными. Её аналитический мозг, живущий аномалиями, шептал о подставе. Но доказательства были слишком удобными, слишком совпадающими с публичной версией.
– Это просто… слишком очевидно, – пробормотала она себе под нос, отмахиваясь от навязчивого ощущения. – Иногда самое очевидное и есть правда. – Она списала это на усталость. Или, возможно, на ту паранойю, что усиливалась с каждой новой новостью о Джеке.
Её взгляд устало скользнул по экрану, потом она откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Постоянный, низкий, почти инфразвуковой гул серверов проникал сквозь стены, словно глубокий, бездушный пульс огромного механизма. Она пыталась взломать его, найти в нём логику, но он просто продолжал свой монотонный, безжалостный ритм. Это был символ её скучной, но всепоглощающей работы. И предвестник надвигающегося цифрового хаоса.
Она сжала губы. Всё равно. Информацию нужно было передать. Джек нуждался в ней.
Холодный, влажный утренний воздух проникал насквозь. Джек сошёл со старого, скрипучего автобуса посреди нигде. Его обувь тяжело хлюпнула по грязи, смешанной с талым снегом и битым стеклом. Холод проникал сквозь тонкую подошву, а запах сырости и выхлопных газов смешивался с горьким привкусом анальгетиков во рту. Эта грязь – вот и весь его мир теперь.
Его тело ныло. Каждый шаг отдавался жжением в суставах. Ноющая боль в плече была привычной, почти неотъемлемой частью его существования. Он устал. Устал от неопределённости, от постоянного бегства.
Сообщение от Хлои подтвердило слова Стаса. «Чёрная Волна». Ложное знамя, под которым скрывалась правда. Он надеялся. Он хотел, чтобы это было так просто. Конкретный враг. Конкретная цель.
Джек ощутил горькое облегчение. Наконец-то он не просто бежал, он преследовал. Убеждал себя, что, найдя их, он не только очистит своё имя, но и раскроет истинный заговор.
Однако глубоко внутри, под слоем усталости и желания «просто закончить это», скрывалось смутное, тревожное чувство. Инстинкты, притупившиеся от боли и ПТСР, шептали о подвохе. Это было слишком просто. Слишком удобно. Как хорошо сделанная ловушка.
Но разум, измотанный неопределённостью, отчаянно цеплялся за эту «правду». Он хотел, чтобы этот кошмар закончился.
Джек достал старую, помятую карту. Её края были стёрты, складки затёрты до дыр. Он смотрел на неё, потом на серый, туманный горизонту. Голос Стаса, его предостережение о «не всём, что блестит», отдавалось в голове.
Его путь только начинался. И он не знал, что эта тропа, казавшаяся спасением, была лишь началом новых испытаний.
Но выбор был сделан.
Глава 7
Мелкий осенний дождь. Он намочил старую, побитую дорогу, которая петляла среди голых, серых полей. Воздух был вязким. В нём чувствовалась сырость, запах мокрой земли и сладковатой гнили. Низкое, свинцовое небо не обещало ничего, кроме бесконечного продолжения.
Джек Бауэр шел по обочине. Его спина была сгорблена под тяжестью рюкзака. И под тяжестью лет. Каждый шаг отзывался тупым, пульсирующим стуком в правом бедре, затем поднимался до лопатки. Это был его личный ритм. Метроном деградации.
Иногда, когда боль усиливалась, он непроизвольно хватался за бедро. Пальцы сжимали влажную ткань брюк, пытаясь заглушить ощущение, потирая плечо.
Редкие машины проносились мимо. Разбрасывали грязные брызги. Игнорировали его поднятый большой палец. Джек сканировал горизонт. Искал не только попутку. Искал признаки слежки. Знал, что на этой глухой дороге их быть не должно. Но паранойя въелась в его естество. Она работала даже тогда, когда он был один.
За ним проехала старая, скрипящая «Лада». Выбросила в воздух клуб синего дыма. Джек невольно сморщился. Запах старого бензина. Он достал из кармана несколько помятых злотых, купленных у Стаса, и свернул к обшарпанному придорожному кафе.
Внутри пахло вчерашней капустой и дешёвым, переваренным кофе. Несколько угрюмых местных за столиками уставились на него. Джек привык. Его усталый, отстранённый вид, глубоко посаженные глаза выдавали его с головой.
Он быстро съел что-то похожее на тушёную картошку. Изучал помятую, изрисованную ручкой карту. Пальцы скользили по линиям, выбирая пути, чтобы избежать основных дорог и блокпостов. Искал признаки присутствия экстремистской группы, на которую ему указал Стас: граффити, какие-то слухи, необычную активность.
Идея казалась… правильной. Соответствовала логике его мира. Найти виновных. Оправдаться.
Но глубоко внутри, его инстинкты, закалённые десятилетиями лжи и предательства, твердили: всё это слишком просто. Он боролся с этим ощущением. Пытался подавить его. Потому что альтернатива – полная неопределённость – казалась ещё более пугающей. Он пытался доверять информации. Но его нутро противилось: он снова пешка в чужой игре.
Джек поймал попутку. Старый, ржавый грузовик, который скрипел и кашлял на каждом подъёме. За рулём – молчаливый, угрюмый водитель. Лицо, изборожденное ветром. В кабине пахло соляркой и чем-то кислым.
– Куда тебе? – водитель буркнул, не глядя на Джека. Взгляд прикован к дороге.
– Литва. Клайпеда. – Голос Джека был низким, хриплым. Каждый звук давался с трудом.
Водитель коротко, тяжело выдохнул. Звук, похожий на вздох усталого животного.
– Далеко.
Джек промолчал. Непроизвольно потирал больное бедро.
– Знаю.
Молчание. Затем водитель взглянул в зеркало заднего вида. Его взгляд на мгновение задержался на усталом, измождённом лице Джека.
– Проблемы?
Джек отвёл взгляд в сторону. Сканировал проносящийся за окном лес. Из горла вырвался короткий, сухой кашель. Он тут же подавил его.
– Всегда.
Водитель пожал плечами. Снова посмотрел на дорогу. Грязь на ботинках Джека была липкой. Рюкзак потёртый и мокрый. Джек всё равно подмечал мелкие, незначительные детали сельской местности: сломанный забор, брошенный велосипед у дороги, одинокий, мокрый пёс, пробегающий мимо. Каждый скрип грузовика. Каждый удар дождя по лобовому стеклу. Он прислонился к холодному окну.
Боль никуда не ушла.
Высокотехнологичный, стерильный аналитический центр ЦРУ гудел. Мягкий, монотонный шум серверов наполнял пространство. Воздух был кондиционирован, пахло озоном и новой электроникой. Яркие, холодные экраны с мигающими потоками данных – карты, графики, текстовые анализы – заливали комнату призрачным светом.
Аня Ковач сидела перед огромными мониторами. Уверенная. Сосредоточенная. Её движения были точны, отточены. Она чувствовала себя абсолютно на своем месте.
Используя сложный алгоритм, разработанный на основе её диссертации, Ковач предсказывала следующие шаги Джека Бауэра. Её голос был ровным, уверенным, когда она указывала на «вероятные маршруты» и «ключевые точки перехвата» для своих подчинённых.
– Согласно нашему анализу, его паттерны поведения… – начала она, проводя пальцем по карте на экране, – …указывают на движение вдоль северных транспортных коридоров. С учётом его психотипа и оперативных привычек, мы можем ожидать, что он будет избегать крупных узлов.
Её уверенность была абсолютной: её модели могли «прочитать» любого человека, даже такого непредсказуемого, как Бауэр.
Во время демонстрации своих прогнозов, Ковач заметила тонкую аномалию в потоке данных, связанных с Клайпедой. Это был короткий, неидентифицируемый цифровой «шум». Возможно, необычный тип шифрования, мелькнувший в сети, или временная метка, которая не соответствовала ни известным ей методам экстремистов, ни стандартным протоколам ЧВК. Она попыталась объяснить это себе как «ошибку датчика» или «незначительное искажение данных». Быстро пролистывала логи на боковом экране.
Но этот крошечный сбой заставил её на мгновение замереть. Её аналитический ум не мог его категоризировать. Крошечная трещина в её уверенности. Она прочистила горло, продолжая говорить, но её взгляд на мгновение задержался на аномалии.
Ковач откинулась на спинку кресла. Поправила очки. Её взгляд упал на маленькую подставку для ручек на её столе, сделанную из грубого, узловатого куска дерева. Она неосознанно провела пальцем по его неровной, шероховатой поверхности. Рука слегка дрогнула, прежде чем она быстро сжала её в кулак под столом.
Этот предмет – подарок её дедушки, лесника – был единственным «нелогичным» и «неупорядоченным» элементом в её стерильном мире. Её якорь.
Кабинет Новака был воплощением власти и холодного расчёта. Тёмное дерево. Полированная кожа. Картины в строгих рамах. За огромным окном – панорама Вашингтона, залитого огнями. На массивном столе – аккуратно разложенные документы. Стакан с почти нетронутым виски.
Новак только что закончил телефонный разговор. Судя по голосу, собеседник был высокопоставленным представителем европейского энергетического сектора, требовавшим объяснений и действий. Его лицо было напряжено. Но он сохранял безупречное внешнее спокойствие.
Он включил телевизор. Диктор новостей с серьёзным лицом зачитывал заявление о «беглом террористе Джеке Бауэре» и его предполагаемой причастности к «международной промышленной диверсии» в Клайпеде.
Новак удовлетворённо кивнул. Видел, как формируется нужный нарратив. Как общественное мнение склоняется в нужную сторону.
Пока диктор по телевизору говорил о «беглом террористе», Новак, с навязчивой педантичностью, доставал из кармана маленький, идеально отполированный серебряный зажим для галстука. Начинал тщательно натирать его носовым платком. Тёр до зеркального блеска. Игнорировал диктора. Его движения были быстрыми, но точными.
Он связался с Ковач по внутренней связи. Голос стал жёстче, требовательнее. Он не повышал его.
– Агент Ковач, – голос Новака был ровным, но с едва заметным металлическим оттенком. Он не прекращал тереть зажим. – Вы видели новости?
Помехи. Голос Ковач был напряжён, но профессионален. – Да, сэр. Мы… мы отслеживаем его.
Новак сделал паузу. Продолжал тереть зажим для галстука. Глаза не отрывались от блестящей поверхности. – «Отслеживаем» – это не результат, агент. Репутационные потери растут. Каждый час. Мы не можем позволить этому… этому человеку… – он сделал акцент на слове «человеку», почти с презрением, как будто говоря о чём-то отвратительном, – …дальше дестабилизировать ситуацию.
– Я… я понимаю, сэр. Но его… его паттерны… они не всегда предсказуемы.
– Предсказуемы, – Новак ответил резче, но всё так же тихо. – Или вы недостаточно хорошо их читаете. Мне нужен результат, Ковач. Быстрый. Иначе… иначе последствия будут для всех. Вы меня поняли?
– Поняла, сэр, – тихо, почти шёпотом ответила Ковач.
Новак разъединил связь. Положил телефон на стол. Он посмотрел на блестящий зажим.
Тяжёлый выдох, который он тут же подавил.
Глава 8
Холод прополз под тонкую куртку. Где-то на границе Польши и Литвы, на заброшенной автобусной остановке, сумерки уже сгустились над миром. Воздух, вязкий и сырой, был пропитан запахом гниющей листвы. Дневной свет уходил, тая.
Джек сидел, прислонившись к стене. Бетон крошился под ладонью. Он пытался сфокусироваться на карте, расстеленной на коленях. Линии расплывались. Мысли путались. Сливались с гулом его собственного, тяжёлого дыхания. Чуть слышный хрип.
Каждый вдох отзывался под рёбрами. Правое плечо пульсировало вязкой, тупой болью, которую не глушили даже анальгетики. Он потёр его. Бесполезно.
Откуда-то из-за чернеющей кромки леса пробился звук. Слабый. Высокий. Почти детский крик. Оборвался резко. Заглушенный порывом ветра.
Тело напряглось. Каждый нерв натянулся. Взгляд пронзил темноту леса. Он прислушался. Пытался определить источник.
Только тишина.
Ветер выл в ушах. Крика, возможно, и не было. Просто ветер. Или…
– Дерьмо.
Ледяной пот выступил на лбу. В ноздри ударил резкий, едкий смрад горелой резины. Ветер принёс его с далёкой фермы. Или свалки. Запах смешался с порохом. Из воспоминаний.
Сердце колотилось в груди, отдаваясь в горле. Раз. Два. Три.
Пыль. Жёлтая, сухая, африканская. Кровь. Сладковатый привкус. Силуэт ребёнка. С автоматом. Совсем маленький. Джек не убил. Отказался. Нарушил приказ. А потом… лицо его товарища. Застывшее. Глаза пустые. Плечо пронзила острая вспышка. Словно лезвие. Джек сжал виски. Попытался заглушить. Хаос. Воспоминания нахлынули. Боль. Она сливалась с каждым нервом. Он задрожал. Неконтролируемо.
– Дерьмо… опять. – Голос хрипел. Почти неслышный. – Нет… нет. Это… это неправда. Просто ветер.
Он судорожно сжал плечо. Мышцы свело.
– Дыши. Дыши, Бауэр, – прохрипел он себе. – Не могу… не могу… остановись. Чёрт.
Желание сжаться в комок. Исчезнуть. Раствориться в осеннем тумане. Но инстинкт. Старый. Притупленный. Но живой. Он держал. Джек ненавидел эту слабость. Это напоминание. Он не машина. Он сломленный человек. Чья «человечность» стоила жизни другим.
– Нет времени. Нет времени на это дерьмо. Соберись, Бауэр. Просто… просто иди. Двигайся.
Он оттолкнулся от стены. Встал. Движения скованные. Колени дрожали. Но он пошёл. Дальше. В темноту.
Низкочастотный гул серверов проникал сквозь стены. Он был везде. Стерильный офис банка, холодный, отполированный до блеска, был пронизан этим монотонным рокотом.
Хлоя сидела за своим слегка помятым ноутбуком. Экран светился в полумраке её рабочего места. Пальцы отбивали сложный ритм по клавиатуре. Она пыталась пробиться через очередной уровень шифрования данных ЧВК. Это было как попытка продраться сквозь густой лес.
Системное предупреждение вспыхнуло на экране. Красные, мигающие буквы: «Несанкционированный доступ к чувствительным данным».
Хлоя замерла. Только пальцы продолжали стучать. Быстрее.
Через несколько секунд к её столу подошёл Торн. Начальник. Костюм безупречен. Лицо спокойное. Холодное.
– Мисс О’Брайан. – Голос Торна был едва слышен. Почти шёпот на фоне гула серверов. – Могу я… задать вам вопрос? Ваша активность в системе. Она… вызывает некоторые вопросы. Очень… необычные вопросы.
Хлоя не отрывалась от экрана. Пальцы ритмично стучали по клавиатуре. Ускорялись.
– Я выполняю свою работу, мистер Торн. Проверяю аномалии. Как и положено. Данные не лгут.
Торн наклонился ближе. Понизил голос ещё больше. Чтобы не услышали клерки за соседними столами.
– Эти «аномалии»… они касаются файлов, к которым у вас, по идее, не должно быть доступа. И… – Он сделал паузу, оценивая её. – …ваша история, мисс О’Брайан. Она… известна. Мы ценим ваш талант, но… стабильность превыше всего. Вы понимаете?
Хлоя резко подняла голову. Её взгляд стал острым. В нём горела усталость. И раздражение.
– Я понимаю, что система глючит. И что кто-то пытается это скрыть. Это… это чистый абсурд! Если вы… если вы не хотите знать правду, то…
Она резко замолчала, прикусив язык. Пальцы начали биться бешеным ритмом по клавиатуре.
– Просто… просто дайте мне работать.
Торн сделал паузу. Губы растянулись в едва заметной, холодной улыбке. Он выпрямился.
– Я вас предупредил, мисс О’Брайан. Не вынуждайте меня принимать… административные меры.
Он отвернулся. Ушёл. Шаги Торна были бесшумны на отполированном полу. Только гул серверов.
Хлоя быстро свернула одно окно. Открыла другое. На экране появился текстовый документ: «Мемуары дедушки Артура – Глава 7
Гул серверов. Теперь он казался Хлое не просто монотонным фоном. А угрожающим рокотом. Предвестником. Неизбежного контроля. Она вернулась к своей работе. Пальцы стучали ещё быстрее. Словно она спешила закончить. Чтобы вернуться. К этому личному. Хрупкому миру.
Внутри заброшенного склада, возможно, полуразрушенной фермы, пахло гнилой древесиной и сыростью. Ветер свистел сквозь щели в стенах. Сумерки сгущались, едва проникая сквозь разбитые окна.
Ковач и её команда осторожно проникали на территорию. Использовали тепловизоры. Дроны. Действовали по тщательно разработанному плану. Основанному на её прогнозах. Каждый шаг был выверен. Точен.
Но вместо Джека. Вместо экстремистов. Они нашли лишь пустой, холодный склад. Пыль. Паутина. Никого.
– Ковач, зона чиста. – Голос оперативника по рации. Разочарование. – Никого. Пусто. И следов… м-м… никаких свежих. Только… только крысы.
Ковач теребила ручку. Голос чуть выше обычного. Взгляд лихорадочно скользил по грязным стенам.
– Это… не соответствует! Наши данные были точны. Его паттерн поведения… он должен был быть здесь! Все переменные учтены!
– Может, он нас просто… обманул, мэм? – Спросил оперативник. – Или… или информация была… неточной?
– Нет! – Резко. Почти с вызовом. – Это… это невозможно. Мои модели… они учитывают все переменные!
Она начала быстро ходить по периметру. Взгляд метался по стенам. Словно она искала ошибку в самой ситуации. А не в своих расчётах.
– Должен быть… должен быть след. Что-то. Это… это иррационально!
Острый, пронизывающий ветер свистел сквозь щели. Словно насмехался над их усилиями. Разносил эхо их разочарования.
Ковач замерла посреди склада. Взгляд Ковач стал пустым. Она начала тихо, монотонно бормотать. Не обращая внимания на оперативников.
– 47.863… 12.001… 5.67… 3.14159… Альфа-бета-гамма-дельта… 10 в минус 9…
Медленно пришла в себя. Повернулась к своей команде. Голос стал холодным. Но в нём слышалась новая, скрытая решимость.
– Мы… мы продолжим. Но. Мы изменим. Подход. Ищите. Любые. Несоответствия. Каждое отклонение от нормы. Сейчас.
Глава 9
Воздух был сырым. Тяжёлым. Слякоть под ногами чавкала, каждый шаг отправлял холодные брызги на видавшие виды ботинки. Низкое серое небо нависло над голыми, ломаными ветвями деревьев, предвещая лишь бесконечный, безрадостный день.
Вязкий туман цеплялся за всё, заставляя мир вокруг казаться размытым, ненастоящим. Запах сырой земли и гнили, едкий и пронизывающий, проникал в лёгкие. Он чувствовал его на языке.
Джек двигался медленно, почти призрачно. Каждый шаг отзывался тупой, ноющей болью в коленях, отдавал жжением в правом плече. Он постоянно потирал его, словно пытаясь стереть невидимую, глубоко засевшую рану. Боль, какой бы сильной она ни была, стала привычным фоном. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, каждый выдох превращался в маленькое облачко пара в стылом воздухе.
Инстинкты. Притупившиеся, да. Но всё ещё там. Брали верх над физическим страданием. Он использовал каждое укрытие: поваленные деревья, густые, колючие кусты, остатки разрушенных каменных стен старой, давно заброшенной фермы. Место пахло забвением.
Он занял позицию на небольшом, заросшем холме. Отсюда открывался вид на развалины. Из кармана он достал старый, потёртый бинокль. Линзы были мутными, одна слегка треснута. Джек привык. Бинокль скользнул по периметру.
Примитивные охранные меры бросались в глаза. Пара наспех сколоченных дозорных вышек. Ржавая колючая проволока, местами оборванная. Больше похожая на декорацию, чем на серьёзную преграду.
Джек изучал движения охранников. Один, прислонившись к покосившейся, облупившейся стене, небрежно курил. Клубы едкого, приторного дыма дешёвого табака медленно таяли в воздухе. Другой разговаривал по телефону. Голос был приглушён расстоянием, но по интонациям Джек понял – это не деловой разговор, а праздная, ленивая болтовня. Третий отошёл в сторону, чтобы справить нужду. Небрежно оглядывался по сторонам, без тени настоящей настороженности.
Оружие. Разномастное. Не унифицированное. Старые автоматы, охотничьи ружья. Не армейские образцы.
Из одного из окон развалин доносилась тихая, но навязчивая мелодия какой-то незамысловатой поп-музыки. Приглушённая и искажённая. Не фоновый шум радиопереговоров, не гул генератора, который должен был бы питать серьёзное оборудование. Просто музыка. Слишком обычно. Слишком… расслабленно.
Внутри нарастала холодная, горькая уверенность. Это не они. Не те люди, что способны провести сложную кибер-атаку и подрыв европейского масштаба. Их рутина была слишком хаотичной. Их дисциплина отсутствовала. Это мелкие сошки. Приманка.
Джек Бауэр. Человек, который видел самое худшее. Повёлся. На дешёвый трюк.
Ложь. Опять. Слишком просто. Слишком… грязно. Не сходится. Не они. Проклятье. Время.
Его мысли были обрывочны, как помехи в старом радио, но их смысл был кристально ясен. Он, Джек Бауэр, чемпион по выживанию и интуиции, позволил себя обмануть. Потратил драгоценное время. Рисковал всем. Гоняясь за фантомом.
Это было не просто разочарование. Это был гнев на самого себя. Жгучий. Всепоглощающий. Его боль усилилась, как будто тело наказывало его за эту ошибку. Он сжал зубы. Привкус металла во рту. Ему нужно было двигаться. Быстро.
Стерильный, холодный офис гудел. Монотонный, низкий шум серверов. Мерцание мониторов отражалось в стеклянных стенах. Каждый звук был приглушён, словно сам воздух поглощал любые проявления жизни.
Стол Хлои, заваленный разноцветными стикерами, с обклеенным наклейками с хакерских конференций ноутбуком. Выглядел как чужеродный элемент в море корпоративной униформы. Только здесь ощущалась живая, нефильтрованная энергия.
Хлоя сидела. Игнорировала недовольные взгляды коллег, которые предпочитали строгую корпоративную форму и идеальный порядок. Её пальцы лихорадочно летали по клавиатуре, стучали по клавишам в сложном, почти музыкальном паттерне. Ритм её мыслей. Бешеный. Она пробивалась через очередной «барьер» в системе. Своими «старыми, рискованными методами». Комбинация социальной инженерии, брутфорса, обхода устаревших протоколов. В этом насквозь цифровом, но ленивом мире, они всё ещё работали.
На её экране вспыхивали новые окна, таблицы, графики. Цифры. Линии. Диаграммы. Для неё это была поэзия, не просто данные.
Она обнаружила, что финансовые потоки, связанные с ЧВК, шли через десятки оффшорных компаний. В самых разных концах света – от Панамы до Гонконга, от Кипра до Сейшельских островов. Их объём исчислялся не миллионами. Сотнями миллионов. Миллиардами. Это было гораздо масштабнее. И сложнее. Чем могла бы организовать какая-то там мелкая экстремистская группа.
Хлоя резко откинулась на спинку кресла. Её глаза широко раскрылись, в них мелькнул блеск лихорадочного азарта, смешанный с ужасом.
Она осознала. Экстремисты – это лишь прикрытие. Дымовая завеса. Отвлекающий манёвр. Истинная угроза была намного больше. И она была связана не просто с саботажем локальной инфраструктуры. С глобальной энергетической безопасностью. С переделом целых рынков. Это была не просто диверсия, а попытка захвата целых отраслей. Передел мировых экономических сфер.
– Нет. Нет, нет, нет… – бормотала она себе под нос, нервно стуча пальцами по столу. – Это… это просто абсурд! – Она щёлкнула мышкой, открывая новые окна. Взгляд бегал по цифрам, пытаясь охватить весь масштаб. – Эти транзакции… они… они слишком чистые. Слишком… слишком много. Масштаб не сходится. Не та… не та лига. Они… они не те.
Её взгляд замер на экране. Перешёл на старую, слегка помятую фотографию Джека на рабочем столе. Он был там, на снимке. Выглядел уставшим, но цельным. Не таким, каким она представляла его сейчас. После всех этих лет.
– Это… это не они, Джек. Это не какая-то там «группа». Это… это система. Чёрт. Они используют их. Как… как отвлекающий манёвр. Господи, Джек… ты… ты идёшь не туда.
Она быстро печатала. Пальцы стучали ещё быстрее, пытаясь составить сообщение.
– Мне нужно… мне нужно его предупредить. Срочно. Это… это гораздо хуже, чем мы думали. – Она закусила внутреннюю сторону щеки, её взгляд затуманился. – Они… они играют в шахматы, а мы… мы даже не видим доску.
Хлоя почувствовала резкий прилив адреналина от этой интеллектуальной победы. От того, что она «взломала» эту скрытую правду. Увидела то, что было скрыто от глаз. Но тут же её охватил леденящий ужас от масштаба заговора. От осознания того, насколько глубоко она в него ввязалась. Рискуя своей «безопасной» жизнью.
Её цинизм, который был её щитом, боролся с её глубоко укоренившейся, почти наивной верой в то, что правду можно и нужно раскрыть. Какой бы опасной она ни была.
Сбоку послышался тихий кашель. Хлоя оторвалась от экрана. Мистер Торн, её непосредственный начальник. Человек с идеально причёсанными седыми висками и накрахмаленным воротничком, стоял рядом. Скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно пустой, сейчас был жёстким.
– Мисс О’Брайан. Ваш… э-э… рабочий стол. И ваша… активность. Не совсем… соответствует корпоративным стандартам. Я думаю, нам стоит… побеседовать. В моём кабинете.
Хлоя лишь кивнула. Её лицо ничего не выражало. Но внутри она уже прокладывала маршрут отхода. Торн не понимал, что её «активность» – это не просто нарушение корпоративных правил. Это было выживание.
Холодный, функциональный интерьер оперативного штаба ЦРУ был воплощением строгого порядка и безупречной чистоты. Большие мониторы с картами и данными мерцали синеватым светом, отражаясь в лицах аналитиков, склонившихся над клавиатурами. Здесь всё было под контролем. Каждый параметр измерен. Каждое движение предсказано.
Аня Ковач стояла перед огромным экраном, на котором отображалась детализированная карта Восточной Европы. Её лицо было напряжено, но на нём читалось удовлетворение. Она получила обновлённую информацию о местонахождении Джека – он был замечен вблизи предполагаемого убежища экстремистов. Глубокое удовлетворение охватило её – её модели сработали.
Она быстро отдала приказы своей команде. Её речь, наполненная академическими терминами и точными формулировками, звучала всё увереннее, почти как лекция, а не приказ по захвату человека. Голос был ровным, почти монотонным, но в нём проскальзывала нотка торжества.
– Согласно нашим данным и анализу поведенческих паттернов, – начала Ковач, поправляя свои очки, которые и так сидели идеально, – субъект Бауэр находится в непосредственной близости от объекта, обозначенного как «Гнездо». Это подтверждает нашу гипотезу о его связи с упомянутой экстремистской ячейкой. – Она повернулась к оперативникам. – Мы готовим штурм. Приоритет – захват субъекта и сбор всех возможных улик, подтверждающих его причастность к инциденту в Клайпеде. Это… это будет ключевой момент.
Несмотря на внешнюю уверенность и профессионализм, в глубине её сознания мелькнула мимолётная, иррациональная мысль. Вызванная усталостью. И недавним сбоем.
47.863… Альфа-бета… Что-то не сходится… Нет. Не может быть. Она быстро подавила это. Резко мотнула головой. Нет. Её модели верны. А предыдущий «сбой» был лишь временным, вызванным неполными данными. Она боролась со своим страхом перед потерей контроля над своим разумом. Который проявлялся в тех странных, иррациональных бормотаниях. Этого нельзя было допустить.
Этажом выше, в своём кабинете. Марк Новак просматривал последние отчёты. Он выглядел измождённым – тёмные круги под глазами, напряжённая челюсть, выдающая постоянное давление. Он взял со стола небольшой, потускневший металлический значок – часть старого, забытого военного мемориала, который он тайно восстанавливал в свободное время, финансируя проект анонимно.
Новак начал компульсивно полировать его большим пальцем. Пока металл не начал проступать сквозь патину. Слабо поблёскивая в свете настольной лампы. Это было его иррациональным способом справиться со стрессом. Навязать порядок хаосу. И восстановить контроль над хоть чем-то материальным. Когда его собственный мир рушился.
– Скоро, – пробормотал он себе под нос. Голос был сухим и усталым. – Всё будет закончено. Бауэр… он сам обрек себя. Это… это единственный путь к стабильности. Жертвы… они всегда есть. И это… это просто необходимо.
Он поднял телефон. Голос стал холодным и точным. Каждое слово было выверено.
– Я. Не. Буду. Повторять. Вы. Выполняете. Мой. Приказ. Иначе. (Короткая, леденящая пауза). Последствия. Будут. Катастрофическими.
