Текст книги "Искатель 16 (СИ)"
Автор книги: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Искатель – 16
Глава 1
Возрастное ограничение: 18+
Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.
* * *
На следующее утро наша колонна, пополнившаяся беженцами и пленными гномами, наконец-то выдвинулась из горной долины. Со стороны это представляло собой довольно внушительное зрелище: скрипучая медлительная змея из людей и повозок, растянувшаяся на добрый километр.
Скорость нашего марша определял самый медленный транспорт, огромная, доверху гружёная телега, которую с трудом затащили в горы. Даже наши хищники, рапторы, обычно резвые и быстрые, шли спокойно, донельзя навьюченные тюками, чтобы хоть как-то облегчить ношу полутора тысячам пеших. Впрочем, пешие тоже передвигались отнюдь не налегке. Почти каждый тащил на себе либо неподъёмный рюкзак, либо самодельные волокуши, забитые скарбом.
На мои плечи тоже лёг внушительный тюк с остатками имущества из поместья Мирид, тем немногим, что мы успели спасти во время эвакуации. Рядом пыхтели слуги и жители деревни, нагруженные не меньше моего. Это было правильно; я теперь не просто наёмник, а их лидер, и должен делить с ними все тяготы.
В одной из повозок, устроившись на мягких тюках, ехали Ирен, Лейланна и Мэриголд, окружённые копошащейся малышнёй. Триселла с переносным маленьким бассейном для Сёмы разместилась в другой повозке, предусмотрительно накрытой брезентом. Её нежная кожа и солнце – вещи несовместимые. Мы то и дело обливали русалку водой из ведра, чтобы хоть как-то облегчить ей тяготы путешествия в жару. Забавно, конечно, но жизненно необходимо.
Все беженцы, моя боевая группа, остальные члены семьи, персонал поместья и жители окрестных деревень шли пешком, охраняя повозки, помогая с детьми, не ропща и не выказывая недовольства. Воздух наполняли скрип колёс, шарканье сотен ног и тихие пересуды.
Для меня, привыкшего носиться как угорелый, этот черепаший шаг стал настоящей пыткой. Внутренний спидометр просто сходил с ума от такой медлительности, хотелось всё бросить, рвануть вперёд и… Но я сдерживался, шёл рядом с семьёй, обсуждал какие-то пустяки, делился планами на будущее, которые только-только начинали обретать форму в моей голове. И знаете что? В этом что-то было! Когда я в последний раз вот так просто шёл рядом со своими? Не спасал, не отбивался от очередной твари, а просто шёл, болтал и чувствовал себя… обычным человеком. Пожалуй, ради таких моментов стоило и потерпеть.
Мы как раз проходили мимо земель, что раньше примыкали к моему поместью. Сердце неприятно ёкнуло, когда я представил пепелище на месте Мирида, зато наконец появилась прекрасная возможность проведать лисичек. Я немного нервничал; хоть они и говорили, что отправятся в Твердыню Гурзана только в крайнем случае, их отсутствие там меня напрягало.
Скинув свою ношу на одну из повозок, я извинился и нырнул в сторону знакомого холма. Найти скрытый вход в их логово оказалось делом привычки. Скользнул внутрь, вдохнул знакомый запах сухой земли и чего-то неуловимо-пряного, и позвал.
– Девчонки, я здесь!
Не успел сделать и пары шагов по короткому туннелю, как из глубины вылетела радостная Сияна. Она с разбегу бросилась мне в объятия, впившись в губы жарким нетерпеливым поцелуем. У меня от сердца отлегло. Живы!
Следом, двигаясь с куда более плавной грацией появилась Селина, держа на руках нашу спящую дочку Алисию. Я осторожно обнял её, стараясь не потревожить малышку.
– Дай мне, – прошептал как можно тише.
Она доверчиво передала мне тёплый, сонно сопящий свёрток, я с благоговением заглянул в крошечное личико. Идеальные черты, пушистые ресницы… Волна отцовской нежности затопила всего меня, я так бы и продолжал стоять столбом, если бы лисички-близняшки не утащили меня вглубь логова, где на большой кровати из мехов тихо ворковали наши сыновья, Дарик и Тимофей.
Сияна аккуратно забрала у меня Алисию и уложила её в колыбельку, а я, пользуясь моментом, взял на руки сначала одного сына, потом другого. Маленькие, тёплые, пахнущие молоком, мои дети! Счастье, казалось, не помещалось в груди и рвалось наружу. Сёстры тем временем, усевшись рядом, засыпали меня вопросами о том, что стряслось за последние недели.
– Мы видели дым над поместьем Мирид, – тихо сказала Селина, её бархатистые уши печально опустились. Она обняла меня сзади, положив подбородок на плечо. – Мне так жаль, Артём! Жаль, что ты потерял свой дом.
Сияна согласно кивнула.
– А потом мы решили проверить те развалины, про которые ты говорил, а там вокруг гномы! – она потёрлась носом о лобик Дарика, словно успокаивая себя. – У тебя и твоих родных всё в порядке?
– Теперь уже да, – я машинально погладил её по мягкому ушку. – Гномы попытались устроить нам весёлую жизнь, но мы пока что отбили у них охоту с нами связываться. Потерь нет.
Я вкратце пересказал им последние события: зачистку Бастиона от Отверженных Балора и неожиданную войну с бородатыми соседями.
Слушали они вполуха, явно не особо интересуясь деталями тактики и стратегии. И слава богам – пусть их мир и остаётся таким простым, уютным, сосредоточенным на детях. Грязь большой политики и войн не для них, и пускай я сам в ней увязну по уши, лишь бы их не забрызгало. Главное они поняли: я и Лили в безопасности, и всё снова под контролем.
После этого уже лисички начали рассказывать, как провели эти недели. Рассказывать, впрочем, было особо нечего, дни проходили только в заботе о малышах, но для них каждая мелочь казалась событием. Я с удовольствием развалился на их огромной кровати, обнимая то одну, то другую, по очереди держа на руках сыновей и слушая их щебетание о том, какие милые вещи вытворяли малыши. Вообще-то, если судить объективно, ничего такого, чего не делают все младенцы в мире, но я интересовался абсолютно всем. В их простом быте чувствовалось спокойствие, которого мне так не хватало.
В конце концов нашу семейную идиллию пришлось прервать. Я сел и осторожно передал Тимофея Сияне. Разговор предстоял серьёзный, и я понятия не имел, как на него отреагируют беззаботные лисички.
– Меня сделали лордом провинции Кордери, – выпалил я. – Это примерно две недели пути на север отсюда, на границе.
– О, как мило, – протянула Сияна, нежно поглаживая крошечные чёрные ушки сына. Она либо не осознавала масштаба новости, либо дворянские титулы для неё и впрямь казались пустым звуком. Скорее второе. – Там холоднее?
– Наверное, немного, – кивнул я, собираясь с мыслями. – Это… далеко.
– Да, далеко, – согласилась она с той же невозмутимостью.
Тут уже не выдержала Селина. Она раздражённо фыркнула и легонько пихнула сестру в бок.
– Он говорит, что ему придётся уехать, сестрёнка.
– А! О-о-о⁈ – Сияна наконец подняла на меня свои огромные золотистые глаза, в которых плескалась тревога. – Но ты же будешь приезжать в гости, правда?
– Так часто, как смогу, – заверил я, чувствуя себя неловко. – Если только… вы не захотите поехать со мной. Мы соорудили бы для вас новое логово с водопроводом, отоплением… Ну, со всеми удобствами. Или вы могли бы жить со всеми вместе в большом доме, который мы построим.
Наклонившись, нежно поцеловал Дарика в пухлую щёчку и посмотрел на обеих сестёр со всей серьёзностью.
– Я был бы безумно рад, если бы вы согласились, но пойму, если не захотите покидать свой дом.
Я-то готовился к уговорам, слезам, обещаниям, но близняшки просто переглянулись.
– Хорошо, – сказала Сияна.
Я на миг опешил. Вот так, просто «хорошо»? Внутри сразу всё запело от радости, ведь я ожидал чего угодно, только не этого. А потом закралось сомнение, вдруг она имела в виду «хорошо, мы понимаем, что ты уезжаешь, и не держим зла»?
– Вы… хотите поехать с нами? – уточнил на всякий случай.
– Конечно, – кивнула Селина, будто речь шла о походе за грибами. – Мы любим тебя и всех твоих друзей, и без тебя здесь станет скучно.
– Как же здорово жить всем вместе! – восторженно подхватила Сияна. – Тогда мы сможем играть каждый вечер, а малыши будут расти со своими братьями и сёстрами!
У меня от сердца сразу отлегло, и я, кажется, даже выдохнул вслух. Чёрт, как же боялся, что они откажутся, что придётся разрываться между долгом и ними! Счастливая улыбка сама наползла на моё лицо.
– Тогда давайте так: через четыре-пять дней, когда мы доберёмся до Тераны и решим там все дела, я вернусь за вами уже на ездовых животных и помогу перевезти вещи.
Селина задумчиво поджала губы, оглядывая своё уютное логово.
– Хорошо. У нас как раз будет время собраться.
– Не могу дождаться! – Сияна возбуждённо взмахнула своим пушистым соболиным хвостом. – Мы не переезжали с тех пор, как ушли из родительского дома! Как же это здорово! Новое место, новые запахи, всё новое!
Их энтузиазм оказался заразителен, я и сам вдруг почувствовал азарт первооткрывателя, предвкушая, как мы будем вместе бродить по лесам Кордери, осваивая новые владения.
Хотелось остаться с ними ещё, поваляться в этой горе мехов, потискать детей, но караван уходил всё дальше. Я с неохотой поднялся, поцеловал на прощание обеих лисичек, ещё раз пообещал, что скоро вернусь, и, выскользнув из норы, активировал Рывок Гончей. Через пару минут я уже мчался по широкой утоптанной тропе, оставленной нашей колонной.
– Ну как там близняшки и малыши? – тут же спросила Зара, когда я поравнялся с ней.
– Слава богам, всё в полном порядке, – усмехнулся я, закидывая на спину свой успевший стать ненавистным тюк. – И главное, они согласились переехать с нами!
Женщины, шедшие рядом, взвизгнули от восторга так заразительно, что даже старшие из малышей, ехавшие в повозках, подхватили их смех и захлопали в ладоши. Оказывается, все надеялись, что лисички когда-нибудь присоединятся к нашей большой семье.
Что ж, ещё один повод с нетерпением ждать начала новой жизни, ещё один светлый огонёк впереди.
Даже если бы мы мчались верхом, путь от Твердыни Гурзана до Тераны занял бы больше суток. С той скоростью, с которой тащился наш караван, на дорогу ушло почти два дня. Ночевать пришлось прямо в чистом поле, разбив лагерь под открытым небом.
Марона, как истинный командир, без вопросов предоставила свою просторную палатку для меня и моих жён, пока дети, её служанки и персонал моего поместья разместились в моей, чуть поменьше. Это дало нам возможность снова почувствовать себя семьёй, а мне шанс наверстать упущенное за долгие недели разлуки.
К моему приятному удивлению, вечер начала Ирен. Моя миниатюрная рыжеволосая жрица, кажется, с момента нашей свадьбы всё никак не могла утолить проснувшееся в ней желание. Она прижалась ко мне, требуя поцелуев и ласки, а её настойчивые руки уже вовсю хозяйничали у меня в штанах.
– Как же она изменилась, – подумал я, отвечая на её поцелуи. – Стала смелее, раскованнее. Беременность ей определённо к лицу.
Чувствуя себя счастливейшим из смертных, я обнял свою жену, исследуя поцелуями её мягкое округлившееся тело. Она тихо постанывала, скользя ладонью по моей длине и доводя до исступления. Наконец с тихим вздохом удовольствия я выгнулся ей навстречу, изливаясь на набухшую упругую грудь.
Ирен счастливо улыбнулась и, ничуть не смущаясь, принялась растирать моё семя по своей нежной коже.
– Я скучала по тебе, любимый, – прошептала она.
Это простое признание стоило дороже любых пышных речей. Я наклонился, одарил её долгим, полным нежности поцелуем и крепко прижал к себе. Остальные женщины тактично молчали, давая нам эти несколько мгновений. В нашем странном, но на удивление дружном гареме не нашлось места для ревности, только любовь и понимание.
Сюрпризы этой ночи, однако, только начинались. Моя благородная возлюбленная Марона, благодаря целительной магии не просто оправилась после родов, а буквально светилась здоровьем и кипела страстью. Я одновременно и удивился, и почувствовал странное волнение. Мы не были близки почти два месяца, и я успел соскучиться по её утончённой страсти.
Не успел опомниться, как она повалила меня на спину и оседлала бёдра, и сквозь тонкую ткань ночной рубашки меня ожёг жар её страсти. Марона медленно потёрлась о мой мгновенно затвердевший член, и тихий стон сорвался с её губ. Её собственное возбуждение уже пропитало ткань, и это обещание скорого удовольствия сводило с ума.
Но самое интересное ждало впереди. Когда баронесса наконец прижалась к кончику, готовая принять меня, она наклонилась к самому уху и прошептала так, что у меня мурашки пробежали по спине.
– Отмени предотвращение зачатия, любимый.
Я замер, в голове пронёсся десяток мыслей сразу. Она же аристократка, возраст, недавние роды… Но когда посмотрел в тёмные, как омуты, глаза, увидел там не прихоть, а глубокую выстраданную надежду, понял, что не могу отказать. Да и, чёрт возьми, не хочу! Пара быстрых ментальных команд в интерфейсе сняла заклинание-предохранитель.
Марона не могла знать, выполнил ли я её просьбу, но, видимо, почувствовала. Она благодарно вздохнула и нежно поцеловала меня, а затем, удивив в очередной раз, соскользнула на постель, но лишь для того, чтобы встать на четвереньки, вызывающе отставив упругую попку и предлагая моему взгляду манящий вид своих блестящих припухших губок.
Она оглянулась через плечо, в глазах плясали знакомые бесенята.
– Мы никогда не пробовали в такой позе, любимый. Возможно, я считала её… недостойной, ну, или просто она не являлась моей любимой, – её голос стал хриплым от желания, она игриво покачивала бёдрами. – Но сейчас ты будешь делать мне ребёнка, и я хочу, чтобы меня как следует оплодотворили. Так что давай, мой герой, оседлай меня и наполни своим семенем!
Дьявол, эта женщина умела завести с полуслова! Тут и мёртвый бы вскочил, не то что я.
Я пристроился сзади, не спеша провёл руками по нежной коже бёдер, по тонкой талии, по удивительно упругой для её возраста и недавних родов попке. Она довольно застонала, подаваясь мне навстречу. Моя рука скользнула между её ног, пальцы нащупали влажные шелковистые лепестки, собрали сок и нашли жемчужину клитора.
Марона задрожала всем телом, раскачиваясь в такт моим ласкам, её стоны становились всё громче. Я потянулся вперёд, сжав одной рукой налитую грудь, одновременно вводя два пальца другой в пылающую глубину. Спина баронессы выгнулась дугой, шёлковые стенки влагалища судорожно сжались вокруг моих пальцев, предвещая первый оргазм.
– Ну же, любовь моя! – выдохнула она. – Возьми меня! Вложи в меня своё дитя!
Тяжело дыша, я приставил свой пульсирующий ствол к её входу, покрывая его её же соком, затем, обхватив её бёдра, не так грубо, как схватил бы Самиру, но всё же крепко, и начал входить.
Моя прекрасная зрелая возлюбленная вскрикнула от блаженства. Я медленно наполнял её, чувствуя, как тугое гостеприимное тепло принимает меня всё глубже и глубже. Дойдя до самого конца, замер, давая ей привыкнуть и поглаживая её спину и бёдра. Она задрожала и сама начала двигаться мне навстречу, задавая медленный тягучий ритм. Вскоре он сменился частыми мощными толчками, и палатка наполнилась страстными звуками нашей любви.
Я почувствовал приближение разрядки. Мысль о том, что снова оплодотворяю эту невероятную женщину, подхлестнула желание. Ускорился, надеясь довести её до ещё одного пика. Она, казалось, поняла мой замысел и уткнулась лицом в одеяла, приглушая свои крики. Я просунул руку под неё, снова лаская клитор.
Марона взорвалась фейерверком, влагалище сжалось на мне, неистово выдаивая. Вот он, идеальный момент! Мощный поток семени хлынул в её лоно так сильно, что перед глазами поплыли звёзды.
Мы рухнули на меха вместе, обессиленные, но счастливые. Я обнимал её, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца. Марона повернулась, нежно поцеловала меня, а затем просунула пальцы в свою влажную киску, словно помогая семени найти путь.
– Богиня, сделай так, чтобы наш ребёнок рос внутри меня, – прошептала она, и тёмные глаза загадочно блеснули в полумраке палатки.
Я посмотрел на остальных своих женщин. Они не ревновали, наоборот, в их глазах читались тепло и… одобрение. Этот трогательный момент с Мароной и её отчаянное желание стать матерью ещё раз, кажется, возбудил всех.
Зара долго ждать не стала. В ней не было аристократической утончённости Мароны или робкой нежности Ирен, только первобытная честная страсть. Она просто прижалась ко мне, и я, обняв её, нежно поцеловал, лаская большую пышную грудь, затем уложил на меха и жадно вонзился в тугое горячее лоно. Зара тут же обвила меня руками и ногами, постанывая от удовольствия и двигая бёдрами в неистовом первобытном танце. Она не просила, а брала то, что хотела, и эта её прямота заводила не меньше, чем изысканные игры Мароны.
День выдался адски тяжёлым. Ноги гудели от многочасовой ходьбы, спина ныла от тяжести рюкзака, но эта ночь… Эта ночь стала наградой, долгой, сладкой и абсолютно заслуженной. Измотанный, но счастливый, я заснул рядом со своей семьёй.
И в тот момент для меня только это имело значение.
Глава 2
Следующий день пути прошёл в гнетущей тишине. Я заранее переместился из арьергарда в голову колонны, поближе к Мароне, нутром чуя, что сейчас ей понадобится поддержка, хотя гордость никогда не позволит об этом попросить. Мой ход был чисто инстинктивным, как у солдата, прикрывающего товарища перед входом в опасную зону.
Мы молча взбирались на холм, с которого обещала открыться панорама города. Полторы тысячи беженцев за спиной и такая тишина, что в ушах звенело, чувствовалось общее липкое напряжение. Я ощутил, как Белинда, идущая рядом, рефлекторно вцепилась в мою руку холодными и влажными пальцами. Я сжал их в ответ молчаливым ободрением, что я здесь, рядом и начеку. Даже суровая Гарена, старшая горничная, придвинулась к своей госпоже на полшага ближе профессиональная выдержка боролась в ней с простым человеческим сочувствием.
Все взгляды следили за Мароной. Она шагала впереди, держа на руках маленького Дарина: спина прямая, как на параде, подбородок задран вверх, хотя шла навстречу своему главному кошмару. Для идущих следом людей она не просто баронесса, правительница провинции, а живой символ власти и несгибаемости, маяк надежды.
Но даже этот маяк дрогнул, когда за гребнем холма показалась Терана. Плечи Мороны, до этого гордо развёрнутые, заметно опустились, из груди вырвался тихий судорожный вздох.
И было отчего. Меня самого словно обухом по голове ударило, когда увидел, во что превратили мой Мирид. Но моё поместье – просто дом, а это… Терана являлась её жизнью, делом всей её семьи, её ответственностью, и потеря выглядела в сотни раз масштабнее.
Я подошёл ближе, встал рядом, просто чтобы Марона ощущала моё плечо, и вместе с ней принял удар.
Терана умерла.
Деревянно-каменная стена, когда-то защищавшая город, теперь напоминала обломанные зубы в черепе, повсюду лишь почерневшие рухнувшие остовы. За ними простиралось серое море пепла и обугленных брёвен там, где ещё недавно стояло больше сотни домов. Ветер донёс до нас смрад мокрого пепла, гари и… пустоты, подняв в воздух едкую пыль, которая тут же заскрипела на зубах, забилась в ноздри, осела на языке горьким привкусом. Марево висело над руинами удушливым гнетущим облаком.
Но хуже всего выглядело родовое гнездо Мароны.
От поместья Монтшэдоу остался только скелет. Обугленные кости фундамента и груды камней – вот и всё, что уцелело от величественного особняка. Его не восстановить, только сносить бульдозером и строить заново. От хозяйственных построек остались лишь выжженные пятна, газоны, сады и деревья превратились в чёрную пустыню, присыпанную серым саваном пепла.
Баронесса застыла, глядя на мёртвое поле. Лицо окаменело, но я видел, как подрагивают её ресницы и как тяжело вздымается грудь. Она дышала с трудом, короткими прерывистыми вдохами, словно ей не хватало воздуха. Мне хотелось обнять её, заслонить от этого вида, но я знал, что нельзя. Не сейчас, не перед её людьми. Она должна оставаться для всех несокрушимой скалой.
Я мог лишь молча стоять рядом, стараясь стать частью этой скалы.
Прошла минута, может, две. Марона сделала глубокий, почти беззвучный вдох, плечи снова расправились, маска несокрушимой уверенности вернулась на место. Она повернулась к Гарене, и её голос прозвучал на удивление твёрдо, без единой дрогнувшей нотки.
Поразительная женщина!
– Мы разобьём лагерь здесь, на той стороне холма, чтобы руины не мозолили глаза. Сообщите всем, сегодня вечером состоится совет по плану восстановления Тераны. И ещё… Предадим земле тела героев, павших в битве с Отверженными Балора. Завтра же приступим к работе.
Старшая горничная энергично хлопнула в ладоши, и её вымуштрованные служанки тут же бросились разносить приказы по растянувшейся колонне. Люди, до этого стоявшие в ступоре, начали двигаться, началась организованная суета: одни разгружали повозки, другие расчищали места для палаток, третьи разжигали костры. А баронесса, не теряя ни секунды, созвала городских старшин на совет, чтобы решить, как вернуть Терану к жизни.
Собрались в кружок у костра. Лица мрачнее тучи освещали тревожные сполохи пламени.
Первый вопрос очевиден, как яма на дороге: что делать с руинами? Я прикинул объём работ. Сортировка и вывоз мусора в промышленных масштабах: металл в одну кучу, пойдёт на переплавку, камень, что уцелел, в другую, пригодится при строительстве, остальное на свалку или сжечь к дьяволу.
– А не легче ли просто отстроить город на новом месте? – подал голос Норман, владелец сгоревшей конторы. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, как у продавца подержанных машин, но говорил он, по сути, дело. – Прямо рядом со старым. Так мы сэкономим кучу времени на расчистке.
Марона резко качнула головой.
– Город уже спланирован, улицы проложены, подвалы вырыты. Небольшая расчистка – это меньше труда, чем строительство целого города с нуля, – она пыталась апеллировать к логике, но я слышал в её голосе совсем другое, отчаянное желание уцепиться за прошлое.
– Прошу прощения, миледи, но я в этом не уверен, – мягко возразил местный банкир. – Мы можем скопировать планировку, а вырыть новые подвалы проще, чем разгребать весь этот хлам.
– Город не сдвинется ни на дюйм, – отрезала баронесса, и в её голосе зазвенела сталь. И тут она сказала то, что думала на самом деле. – Если отстроимся на руинах наших старых домов, это станет нашим триумфом, если же мы повернёмся к городу спиной, пепелище никогда не даст забыть о нашем поражении.
И вот тут она была права на все сто процентов. Восстать из пепла – это мощный символ, а убежать, поджав хвост, и строиться рядом, каждый день глядя на памятник своему поражению, убьёт дух быстрее любой чумы.
Но городские старшины, похоже, этого не понимали, они с тревогой переглянулись, думая о затратах и рабочей силе, а не о боевом духе.
– Мы всегда можем расчистить старый город позже, – предложил Морван, представитель ремесленников, пытаясь найти компромисс. Типичный ход, когда боишься сказать «нет» начальству. – Могли бы разбить там мемориальный сад. Или фруктовый…
– Я сказала… – Марону вдруг прорвало, голос сорвался на крик, полный боли и ярости, но она резко оборвала себя на полуслове. В повисшей тишине слышалось только её тяжёлое дыхание, затем она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе самообладание, и ледяным властным тоном продолжила. – Каждый из жителей сам решит, где построить свой дом, но поместье Монтшэдоу мы восстановим там, где оно всегда стояло. И любому, кто захочет строиться на новой земле, придётся заключить с провинцией новые договора аренды.
Ух ты, а это уже удар ниже пояса! Марона явно находилась на грани и использовала последнее оружие, свою власть. Плохой знак.
– Разумно ли это, миледи? – с несчастным видом запротестовал Норман. – Люди и так настрадались. Нам нужно сделать переход как можно проще, где бы мы ни строились.
Баронесса стояла, в ярости раздувая ноздри, и смотрела на холм, за которым скрывался мёртвый город. Я видел, как дрожит её нижняя губа, как побелели костяшки стиснутых кулаков. Ещё секунда и плотину прорвёт. Пора вмешаться.
Я шагнул вперёд, мягко, но настойчиво вставая между Мароной и советом.
– Миледи, – произнёс я нарочито деловым тоном, – мне нужно срочно обсудить с вами один важный вопрос. Конфиденциально.
Её служанки, до этого находившиеся как на иголках, заметно расслабились. Я поймал благодарный взгляд Гарены, она всё поняла, а вот Марону явно разозлило моё вмешательство.
– Позже, – отрезала она, не глядя на меня.
– Дело не может ждать, миледи, – я позволил себе нотку стали в голосе.
Она смерила меня ледяным взглядом, но, видимо, что-то в моём лице заставило её уступить. Нехотя, с подчёркнуто прямой спиной, она последовала за мной к моему ящеру. Я помог ей подняться в седло, ощутив, насколько напряжено её тело, и запрыгнул следом. Пока уводил своего скакуна прочь от лагеря, в тишину степи, она молчала, но это молчание давило тяжелее любых упрёков.
– Мне не нужна ничья заботливая рука, чтобы опереться! – резко бросила она, когда огни лагеря остались позади. – Да, вид Тераны… Его трудно вынести, но это не отменяет моих обязанностей!
Не стал спорить, вместо этого притянул её чуть ближе и мягко поцеловал в шею у самого основания волос. Марона вздрогнула, но не отстранилась. Отъехав ещё немного, я осторожно ссадил её на землю, спешился сам и расстелил на сухой траве свой плащ. Она наблюдала за моими действиями, скрестив руки на груди, само воплощение гордыни и упрямства, но когда сел на плащ и, взяв её за руку, потянул к себе на колени, она не сопротивлялась. Я прижал возлюбленную к своей груди, её тело казалось твёрдым и напряжённым, как сжатая пружина.
– Твои обязанности это не отменяет, – пробормотал ей в волосы, поглаживая по спине. – Но и сердца твоего не меняет. Даже представить себе не могу, какую боль ты сейчас испытываешь.
– Я справлюсь с этим, когда восстановим Терану, – хрипло ответила она.
– Справишься, – согласился я. – Ты самая сильная женщина из всех, кого знаю, – я прижался щекой к её волосам, вдыхая их аромат. – Но мне физически больно видеть, как ты страдаешь в одиночестве, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Так что позволь мне некоторое время почувствовать себя эгоистом, просто посиди со мной несколько минут. Пожалуйста, сделай это для меня.
И моя хитрость сработала! Я дал ей разрешение на слабость, не заставляя просить. Она сидела в напряжении ещё почти минуту, а потом пружина внутри неё лопнула, дыхание стало прерывистым, плечи затряслись, и она, зарыдав, уткнулась лицом мне в шею. Я почувствовал, как мои рубашка и кожа становятся влажными от её слёз.
– Всё пропало, Артём! – жалобно прошептала она, в голосе смешались горечь и отчаяние. – Всё! Дом, в котором я выросла, супружеское ложе, которое делила с Олафом, гробница, где покоились мои родители и муж, три поколения моей семьи! Приют, что мы строили с Илином, тот самый топор Вождя Орков, который мы поставили как памятник твоей храбрости… Каждая улица, каждое дерево, каждая скамейка… Всё, ради чего я трудилась всю свою жизнь, всё сгорело!
Марона сильнее прижалась ко мне, её рыдания стали глуше.
– Я приближаюсь к концу своей жизни, любимый, и тут вижу, как дело всех моих предков превратилось в пепел. Я… Я не знаю, хватит ли у меня сил начать всё сначала!
Её слова резанули по живому.
– Тебе и не придётся делать это одной, – тихо сказал я.
Марона отстранилась, её лицо исказилось жалостью к себе, и она тут же этого устыдилась.
– Нет, любовь моя, прости! Это недостойно меня!
– Это не было ошибкой, – твёрдо сказал я.
– Нет, это так! – настаивала она, уже обретая прежнюю силу. – Теперь у тебя свои люди, своя ответственность, как и у меня, мы оба должны стать опорой для них.
Я прижал её к себе ещё крепче.
– Но не прямо же сейчас?
Она снова склонилась на моё плечо и уткнулась лицом в шею.
– Нет, – прошептала она. – Может, ещё несколько минут…
И я просто держал её, пока она оплакивала свой разрушенный мир под огромным безразличным небом.
Мы немного помолчали, давая мгновениям сделать свою работу, потом я мягко взял её за плечи, заставив посмотреть в глаза.
– Слушай, – сказал, наконец переходя от эмоций к реалиям. – Я буду к тебе ближе, чем ты думаешь. Порталы Кору – это не просто магия, это, чёрт возьми, телепортация, логистика нового уровня! Я смогу перенестись сюда из своего поместья за считанные минуты, чтобы навещать тебя и Дарина. И это ещё не всё. Лес между нашими землями буквально кишит дичью. Мои охотники и твои люди смогут обеспечить едой и Кордери, и Терану, голод нам не грозит, и это главное, а остальное – дело времени. Да и мы поможем! – сейчас я уже не утешал, а перечислял конкретные осязаемые ресурсы, то, на чём можно строить план.
Марона медленно кивнула, впитывая мои слова. В её глазах ещё стояли слёзы, но взгляд стал более сфокусированным, собранным.
– Да, это действительно главное, – признала она. Затем сделала решительный глубокий вдох, который, казалось, расправил её изнутри. – Ладно, пора в лагерь.
Прежняя аристократка снова вернулась в строй.
Городские старшины всё ещё неловко топтались у костра, тихо переговариваясь. Увидев нас, они замолчали, с тревогой и ожиданием глядя на свою госпожу. Они видели её на грани срыва, а теперь она возвращалась спокойная и собранная.
Марона спешилась и, подойдя к ним, склонила голову жестом, полным достоинства и молчаливого извинения за свою предыдущую резкость. Сильный ход. Она не унижалась, не просила прощения, просто показала старшинам своё уважение.
– У меня своё мнение о том, как лучше воскресить город, – начала она ровным голосом, – но это касается всех нас. Отправляйтесь к своим людям, узнайте их волю, и когда мы услышим голос Тераны, восстановим город так, как того пожелают его жители, – она сделала паузу, остановив взгляд на Нормане. – Начнём всё с чистого листа, – продолжила Марона, подписывая приговор собственным надеждам. – Старые контракты остаются в силе, где бы вы ни строились. Более того, – она обвела всех взглядом, – мы откажемся от арендной платы и провинциальных налогов на один год.
И это заявление стало контрольным выстрелом. Отмена налогов! Этим она не просто купила лояльность старейшин, а сделала их партнёрами. Гениально!
Испытав огромное облегчение, они бросились к своим людям.
Примерно через час все вернулись и озвучили ответ: люди хотели строить новый город подальше от руин, которые служили бы вечным напоминанием о трагедии. Они выбрали место на берегу реки, богатой глиной, ближе к горам и лесу, чтобы иметь под рукой все необходимые ресурсы.
Марона спокойно выслушала и приняла их волю, но в глазах её светилась несгибаемая решимость, когда она добавила: – Однако поместье Монтшэдоу будет стоять на своём прежнем месте. Это не обсуждается.
