Текст книги "Тактик 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

Соавторы: Тимофей Кулабухов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9
Слабости нет

Чужаки ушли.

Тишина, нарушаемая лишь слабым колыханием старенькой шторы, давила на уши.

Лёгкий запах озона, оставшийся после телепортации, щекотал ноздри – едкое напоминание о визите Эрика. Мне кажется, я просидел на стуле тысячу лет, прирос к нему, пережил расцвет и падение империи, пришествие инопланетян, зомби-апокалипсис, климатический конец света, сменил профессию на адвоката, умер, переродился и снова оказался на этом стуле.

Но это так, психологическое. Объективно моё сидение заняло секунд двенадцать.

Я медленно встал, прошёл по кабинету, касаясь пальцами дорогой мебели, глядя на разбросанные по полу бумаги.

Победа? Говорят, Суворову труднее, чем победы на поле боя, давались дворцовые интриги.

Говорят, что когда шестидесятипятилетний Суворов получил звание фельдмаршала, то в Российской армии в то время было 9 военачальников старше по званию, чем Александр Васильевич, но не совершивших и десятой доли его славных подвигов во имя Родины.

А обычай присвоения званий был таков, что звание фельдмаршала сначала должны были получить они.

А получил, за реальные дела, а не интриги и связи – он!

И, по легенде, когда ему присвоили звание, он расставил по кабинету девять стульев и, несмотря на свой почтенный возраст, с молодецкой удалью перепрыгивал стулья. При этом Александр Васильевич про себя повторял: «Долгорукий позади, Салтыков позади, Каменский позади, мы впереди!».

Очень я уважаю Суворова. Мало кого уважаю, а его уважаю.

Дёрнул дверь, открыл.

Сейчас у меня произошла победа в войне интриг. Эта условная победа в битве, которая немедленно втянула меня в войну на два фронта. На западе – армия наёмников и враждебное королевство. Которая, кстати, и на востоке (то есть угрожая моим задним железным тылам).

А на севере эти разобиженные ублюдки-аристократы Маэна. Эрик, мой «единственный друг» (такой друг, с которыми, как говорил Чёрный Плащ и враги не нужны), позаботился о том, чтобы я это хорошо усвоил, повесив мне на шею мишень размером с герцогство.

Я достал из кармана пергамент. Приказ. Моя декларация независимости. «Полная автономия».

Ладно, сойдёт для сельской местности. Два слова, которые стоили целой армии, но они же могли стоить мне жизни.

С другой стороны, угроза была всегда и все эти разговоры про «вы под защитой короля», не стоят и медяка.

Два моих «каменных столпа», Мурранг и Хрегонн, тут же шагнули вперёд. Их лица были непроницаемы, но в глазах читалось напряжённое ожидание. Они не всё поняли, но осознали, что мы подверглись магической атаке.

– Всё в порядке, – сказал я. – Ну, не сказать, чтобы совсем всё здорово, однако… Ставьте назад стулья, сейчас дождёмся остальных офицеров и будем разговоры разговаривать.

Гномы-полукровки без лишних слов кивнули, подняли упавший в первые мгновения схватки стол и разошлись в разные стороны, их тяжёлые шаги гулко разнеслись по коридорам Ратуши, которая разом показалась мне чужой и недружелюбной. Через Рой я вызвал основной командный состав Штатгаля.

Я молча обошёл стол и сел в массивное кресло, то самое, которое пользовал сбежавший наместник Вальяда.

– Так. Объясняю, что произошло. Мы подверглись внеплановой инспекции со стороны генерального штаба Маэна.

– Рос, они хотели нас убить… Тебя, если точнее, – прокомментировал Фомир, который потирал шею. Счастье, что Эрик и его маги всех отпустили, как ушли и их магия тут же развеялась.

Везение.

– Да, хотели. Но перехотели.

– С чего бы? – спросил Новак.

– Потому что есть фактор, устранение которого важнее, чем мой арест за то, что не стал целовать Назира и его свиту в их изнеженные задницы.

– И что же там за фактор? – слова про задницы не сбили Новака с мысли. Он спрятал свои клинки, а я порадовался, что проповедовал принцип о том, что офицер всегда вооружён.

– Дээээ… Короче, рассказываю.

Я закряхтел и развернул пергамент и положил его на стол, чтобы все могли видеть печать и размашистую подпись Эрика.

– Мы немедленно снимаемся с позиций и покидаем Вальяд. Наша цель – провинция Газария на западе. Мы должны взять её столицу, Порт-Арми, и закрепиться там.

– А чего это короля там так заинтересовало? Виноград? – уточнил Фаэн.

Я шлёпнул о стол одним из документов Альда.

– Если в двух словах, то наши друзья, – начал я, – бруосаксы, поняли, что они в одно рыло не особенно вывозят эту всю нашу вечеринку и решили пригласить поучаствовать орков из Умара. То есть, Вейран нанял наёмников.

– Это же за океаном, – мгновенно сообразил Гришейк.

– Да. Но когда сделку заключает целый падишах, он как-то сможет всё организовать, верно?

– И нам надо с ними сразится? – спросил Новак.

– Типа того. Но для начала нам надо сгонять в место их прибытия. А так уж получилось, что я там… бывал. Прибывают они морем в некий город Порт-Арми, примерно через месяц.

Бреггонида пару раз моргнула, потом откинулась на стуле, отчего стул скрипнул, шлёпнула по столу своей старческой рукой и заулыбалась во все свои похожие на гнилые штакетины зубы.

Никто и никогда не видел ведьму такой довольной и весёлой, понять причину её радости не мог. Ну, кроме меня, разумеется.

– Да, Порт-Арми. Так карты легли, – с нажимом повторил я. – И нам надо теперь, задрав жопу, бежать туда и встречать дорогих гостей. И я в этой истории вижу довольно много проблемных моментов.

– А что не так, босс? – лукаво улыбнулся Фаэн. Он пережил магическое вторжение легче всех и оставался в таком же непринуждённом и обманчиво-расслабленном состоянии, как и был. – Мы же и так собирались навести шороху?

– Да, но такое расстояние… Притом, нас разделяет Великая Пустошь, она же Бесплодные земли, она же кабздец в вопросах фуража и воды. Пустыня, не особенно жаркая, но блин, сухая.

Хозяйственный Мурранг посмотрел на брата, после чего они оба приосанились и в этот момент были похожи на древнерусских купцов или бояр. Ну таких, не комедийных, а способных дать в бубен разбойникам, поспорить с конкурентом в самой жаркой форме или лично разгрузить пару биндюг товара.

– Ну, мы это… Можем обеспечить бочки! Вода и фураж. Это ж вопрос математики, мы всё посчитаем и кое-какие бочки у нас уже есть на примете.

Я усмехнулся. Если братцы говорят о «кое-какие», значит у них уже просчитанный до последнего медяка бизнес-план. Да… Считай, мне повезло. Вот что может противопоставить Эрик со своими махинациями и интригами, магией и дворцовыми заговорами таким суровым квизам, которые провезли через Маэн мои трофеи, ещё и с вечно пьющим и горланящим песни Фаэном.

Кто бы ещё смог? И как? На какой, простите, мотивации?

Это же характер. Гордость.

Гордость – это всё, что у тебя есть, когда ты ползёшь по мёрзлой земле Ленинградского Пятачка смерти под огнём немецких пулеметов. И иногда гордости бывает достаточно.

– Мурранг, Хрегонн. Вам полная финансовая свобода. Но! На вас подготовка к маршу. Нам нужно сняться с места через два дня. Провизия, фураж, боеприпасы – всё должно быть готово. Зульген, мне нужен Хайцгруг на ногах. Делайте с Бреггонидой, что хотите, но он командир авангарда. Фаэн и Орофин, ваши разведчики – наши глаза и уши. Вы должны быть на шаг впереди нас и на два шага впереди врага. Фомир, Бреггонида, магическая поддержка и контрмеры потенциально подлого врага – ваша зона ответственности. Путь лежит через Бесплодные земли, и мы ждём оттуда любых сюрпризов.

Офицеры молча кивнули, принимая приказы.

– А что с Вальядом? – вздёрнул бровь Хрегонн. – Мы не можем просто бросить город.

– Не можем. Хотя у нас королевский приказ… Ну, вы знаете, как я трепетно к ним отношусь…

Все заулыбались, вспоминая костёр на перекрестке на пути в Бруосакс и то, что там я сжёг королевский флаг армии.

– Однако, оставлять тут крупный гарнизон – непозволительная роскошь по многим причинам. В первую очередь, возможности этому гарнизону сбежать. Ну то есть, совершить тактическое отступление.

Новак с уважением кивнул. Соратники переглянулись, и никто не стал высказывать возражений.

– Мы оставим «Сводную роту», – продолжил я. – Под командованием Лиандира. И две новые конные роты, которые мы набрали. На том простом основании, что они не готовы к маршу и войне. Пусть тренируются в реальных условиях. Их задача не героическая оборона, а поддержание порядка и не более того. Если город попытаются взять штурмом, то им приказ отступать по реке. Вальяд – не та крепость, за которую стоит умирать. Наша крепость – это наша армия.

Я поднялся, давая понять, что совещание окончено.

– У нас два дня. Господа офицеры, работаем!

…

На следующий день я встретился с Советом старейшин Вальяда. Новость о нашем уходе они восприняли с плохо скрываемой паникой.

Ну да, в их мечтах я был тем, кто просидит всю войну в их городе, превратив Вальяд в центр спокойствия и финансового благополучия.

Однако, я был убедителен.

Во-первых, я тут поселяться до пенсии не обещал. Во-вторых, я объяснил им, что главная угроза теперь на западе, исходит от пришлых наёмников и, остановив её, я защищу и их город. Я представил им Лиандира, их нового коменданта, и пообещал, что оставленный гарнизон будет поддерживать порядок.

Это была полуправда, но это всё, что я мог им предложить.

Подготовка к походу превратила город в растревоженный муравейник. Скрипели телеги, мотались перекошенные гномы, суетились торговцы, ржали лошади, лязгало оружие.

Мои воины работали слаженно, как единый механизм. Они давно уже не были тем, кого я собрал по сусекам из тюрем и болот.

Это была армия. И сейчас я не видел ни паники, ни истерик, ни страха

* * *

Через два дня, на рассвете, Штатгаль покинул Вальяд.

Мы двигались на запад, длинной, пыльной змеёй растянувшись по одному из торговых трактов.

Первые четыре дня похода прошли без происшествий. Мы шли по землям Фойхтмейна, землям холмов, лесов и полей, цветущей зелени и суетливых (и, чего греха таить, лояльных к нам) крестьян.

Местное население встречало нас скорее с любопытством, чем с враждебностью.

Слухи о разгроме армии герцога Гуго и нашем дружелюбном нахождении в Вальяде летели впереди нас.

Но на пятый день пейзаж стал резко меняться.

Плодородные поля сменились сухими и голыми пустошами. Деревья стали редкими и корявыми, а трава – жухлой и серой. Воздух стал сухим и горячим, в нём появился горьковатый привкус полыни и каменной пыли.

Без видимой границы или камней-указателей мы вступали в Бесплодные земли.

Согласно картам, эта громадная территория была разделена на два герцогства. Наш путь в Газарию лежал через одно из них, вдоль русла пересыхающей реки Швырицы.

Правил тут некий герцог Феллат Де Гриджио, владелец Жёлтого замка, о котором ходили самые странные и мрачные слухи. Говорили, он никогда не проиграл ни одного сражения и что никто не мог до него добраться.

Сама его земля сражалась за него.

Я ехал во главе колонны вместе со своими капитанами.

Несмотря на то, что переход был чем-то заведомо сложным, я занимался кое-чем важным, читал лекции нескольким кандидатам в офицеры, в том числе Бреггониде.

Они должны будут сдать экзамен. Где и когда – не понятно, но пока выдался спокойный момент, я рассказывал, пояснял, сплёвывал пыль от каменистых пустошей, некоторые мысли повторял по несколько раз.

Мы двигались по древнему Луковому тракту, который вился между невысокими, скалистыми холмами. Нашей ближайшей целью был колодец, отмеченный на карте как «Матушкин дар». Единственный источник воды на много километров вокруг.

– Мне не нравится эта тишина, – пробурчал свежевылеченный Хайцгруг, бледный и исхудавший, но живой и «годный» к бою, осматривая окрестности. – Ни птиц, ни зверей. Будто всё вымерло.

– Животные нас чувствуют, – прокаркала Бреггонида со своего места на повозке, заваленной мешками с травами. – Чуют проклятую землю, бояться народа, особенно когда такая толпа.

К полудню мы добрались до колодца. Он сиротливо стоял посреди голой равнины, обложенный старым, потрескавшимся камнем. Несколько солдат из авангарда уже успели набрать воды и жадно пили.

– Стоять! – голос старой ведьмы прозвучал, как удар хлыста. – Никому не пить!

Солдаты замерли. Бреггонида оглянулась на меня:

– Если генерал не против, я бы проверила воду.

– Да, давай.

Старая ведьма неловко сползла с повозки.

Она подошла к колодцу, зачерпнула пригоршню воды, поднесла к лицу, понюхала. Затем достала из-за пазухи маленький мешочек, высыпала щепотку серого порошка в ладонь с водой. Вода мгновенно приобрела мутно-фиолетовый оттенок и пошла пузырями.

– Нельзя пить. И этим олухам надо дать противоядие.

– Яд?

– Яд, – констатировала она без удивления. – Медленный, но сильный, растительного происхождения. За три дня кишки бы в узлы завязались и почернели. Потом болезненная смерть. Повезло вам, внучки.

Я посмотрел на солдат, которые пили воду. Их лица побелели от ужаса.

– Бреггонида, найдётся противоядие?

– Найдём. Бабоньки, работаем, – обратилась она к своей роте, в частности своему «ковену».

– А фильтрация, перегонка – очистит воду? – засопел я.

– Я бы не рисковала.

– Фомир! – крикнул я. – Мне нужна вода. Чистая.

Фомир, который уже успел осмотреть местность, подошёл ко мне.

– Здесь сильный магический фон, но не агрессивный. Древний. Мои ребята могут попробовать пробить скважину до глубинных вод. Протянуть каналы, сформировать поток.

– Это будет родник?

– Да, в некотором роде. Не особенно мощный, но будет. Это затратно и гарантий мы не даём.

– Делай, – одобрил я. – Мурранг, а могут твои пацаны засыпать к чертовой матери этот колодец? Мы-то ладно, но тут же торговые караваны шастают.

Это было первое «приветствие» от местных, а скорее всего, прямиком от герцога Феллата.

Он не собирался сражаться с нами. Он собирался нас ослабить и измотать. В том числе по возможности убить жаждой, голодом и страхом.

Нельзя такие риски игнорировать, достаточно помнить, что Фридрих I Барбаросса победил во множестве битв, ухитрился пересечь море по пути из Европы в Азию в районе современной Турции и, после одного из переходов, искупался, будучи разгорячённым и словил сердечный приступ.

Так что… Не героические бытовые причины убивают.

Пока Фомир со своими магами, матерясь на мёртвых языках и потея, бурил землю в поисках воды, а ведьмы Бреггониды отпаивали противоядием незадачливых вояк, я наблюдал за происходящим с холодным спокойствием.

Во-первых, моё воинство проходило простейшую проверку на прочность. И хорошо проходило.

Во-вторых, первая ловушка – это показатель того, с чем придётся столкнуться в Пустоши.

Враг действовал просто, но эффективно. В моменте, если бы не предусмотрительность и знания моих специалистов по части всякой отравы, мы бы уже имели несколько десятков бойцов, корчащихся в агонии. Герцог Феллат играл по-умному и теперь я мог понять, чего от него ожидать.

Враг проявлял себя, как проявил себя рыцарь, допустим, рыцарь Бальтас.

Лагерь разбили, воду раздавали из бочек.

К вечеру, когда из пробитой в скальной породе скважины наконец-то хлынула чистая, холодная вода, вернулись разведчики Фаэна. Эльфы появились из сгущающихся сумерек бесшумно, словно призраки. Сам Фаэн подошёл ко мне, его лицо было как всегда невозмутимо, но в глазах я заметил тень беспокойства.

– Герцог, впереди по тракту, в десяти километрах отсюда, стоит замок, отмеченный на картах как «Муравейник». Мы проверили его. И он, демоны меня пожри, пуст.

– Ну, как говорил Гоблин: «Вот это поворот!».

– Какой гоблин? Из наших? – заинтересованно прищурился Фаэн.

– Не важно. Прямо совсем пуст? – уточнил я.

– Полностью. Ни единой живой души. Даже ворота открыты, мост через ров опущен. Но внутри… – он сделал паузу. – Мои ребята зашли. Там на столах стоят бочки с вином. В складах – мешки с зерном.

– Я думаю, оно отравлено, друг.

– Я тоже так думаю, – мрачно согласился Фаэн. – Больше скажу, мы взяли образцы и показали нашей ведьме, она считает, что это тот же яд, что и в колодце.

– Молодцы, что проявили моральную стойкость и… И вообще молодцы.

Логика проявилась повторно. Герцог не только лишал нас ресурсов. Он подсовывал нам отравленные дары, рассчитывая на усталость и беспечность моих солдат, бывших каторжников.

Уставшая армия, найдя пустой замок с припасами, не устоит перед соблазном.

– Хорошая работа, Фаэн. Продолжайте разведку. И ничего не трогайте. А замок этот мы обойдём.

Ночь мы провели у новой скважины.

Запасы воды, розданной солдатам – восполняли.

Но, всё же Бесплодные земли оправдывали свое название. С заходом солнца поднялся неприятный, порывистый ветер, который завывал в скалах, разнося странные, тревожные звуки.

– Ты это слышишь? – спросил Хрегонн, шагая рядом со мной, когда я проверял дозоры.

Я прислушался. Это было немного жутко, но в хаотичном вое ветра мне послышался шёпот. Десятки голосов, навязчиво говорящих на незнакомом языке. Они то приближались, то удалялись, создавая гнетущее ощущение чьего-то невидимого присутствия.

– Иллюзия, – сказал я, скорее для себя, чем для него. – Надо с Фомиром пообщаться. Акустическая. Ветер проходит через особым образом обточенные камни или скалы.

– Босс, ты не страдал самообманом раньше, давай не начинай сейчас, – похлопал меня по плечу квиз. – Главное, чтобы наше воинство не напрудило тут со страха.

Он указал на гребни холмов, окружавших наш лагерь. В слабом свете двух лун на вершинах то и дело появлялись и исчезали тёмные фигуры. Они просто стояли и смотрели на нас. Их было невозможно сосчитать. Они не приближались, но само их присутствие действовало на нервы.

– Не живые? – предположил я. – Или тоже иллюзия?

– Маги не чувствуют присутствие живых, – ответил Хрегонн. – Но, если это продлится всю ночь, к утру половина армии будет на грани срыва.

Он был прав. Я чувствовал это через Рой. Ментальная сеть вспыхивала сигналами растущей тревоги. Страх, паранойя, усталость – эта земля давила на моих людей, высасывая из них волю.

Глава 10
На марше

Уже при следующем дневном переходе Штатгаль подошёл к «Муравейнику».

Это был широкий, неровный, но выглядящий прочным замок, втиснутый в расщелину между двумя скалами. Как и говорили разведчики, ворота были распахнуты настежь.

– Что прикажете, герцог? – спросил Мурранг. – Обойдём его?

– Нет, – я покачал головой. – Если мы его обойдём, он останется у нас в тылу. Не хочу оставлять за спиной потенциальную засаду. Мы не будем его занимать. Но и оставлять его в целости я не намерен.

Я подозвал командира сапёров.

– Классика жанра. Видишь вон те ворота? И цитадель за ними? Сможешь уничтожить безопасно для нас и так, чтобы грохот был слышен на том конце герцогства?

Сапёры с энтузиазмом взялись за дело. Через час два мощных взрыва сотрясли воздух. Ворота разлетелись на части, а центральная башня цитадели, издав жалобный стон, осела, подняв в небо огромное облако пыли.

Мы не стали входить внутрь. Лагерь разбили в двух километрах от разрушенного замка, на открытой, хорошо простреливаемой местности. Я хотел показать герцогу Феллату, что его ловушки нам известны. И что мы не будем играть по его правилам.

Мы продвинулись по Луковому тракту на почти двадцать миль, до следующего колодца. Он оказался засыпан, и маги немедленно принялись за создание родника.

Ночью представление с призрачными фигурами и шёпотом повторилось. Но на этот я экстренно собрал командный состав в своём шатре. Ветер трепал полотно, и казалось, что зловещий шёпот проникает внутрь, пробирая до костей. Мои капитаны были мрачны. Паника ещё не охватила армию, но нервное напряжение достигло предела.

– Наказания! – рыкнул Мурранг, ударив кулаком по походному столу. – Любого, кто поддастся панике или начнёт сеять слухи – плетью по заднице! Дисциплина, вот что нам нужно.

– Дисциплиной не отменишь магию, – возразил Фомир, потирая виски. Он выглядел измотанным. – Это не просто акустические трюки. Я чувствую слабое, но постоянное магическое воздействие. Оно не наносит прямого вреда, но давит на психику, постепенно накапливаясь, это усиливает страх, пробуждает худшие воспоминания. Это как… постоянный зуд, который нельзя почесать. Только в мозгу.

– Он прав, – проскрипела Бреггонида, помешивая в котелке какое-то дымящееся варево. – Эта земля проклята. Давно. Ещё до эпохи королей, а то и до Эпохи Магов. Здесь пролилось много крови, и она помнит. Местный герцог не создаёт страх. Он просто открывает кран, выпуская наружу то, что и так здесь есть. Он умело использует древние проклятия.

У аристократов мира Гинн была магия, магическое зерно. Не всегда, но часто. Наверное, герцог Феллат не просто партизан. Он был искусным психологом и, похоже, неплохим магом-менталистом. Он не собирался вступать в открытый бой, где моя армия имела бы преимущество. Он хотел, чтобы мы сошли с ума, перебили друг друга или просто разбежались в ужасе.

– То есть, надо просто игнорировать угрозу? – спросил я, обращаясь в первую очередь в Фомиру и Бреггониде, всё же это была их сфера ответственности. – Мы просто будем идти вперёд?

– Но воины, герцог… – начал было Хайцгруг. – Они на пределе.

Ему никто не ответил, а я использовал Рой, чтобы не только наблюдать, но и бустить.

Утром я задействовал свой навык, чтобы придать бодрости войску и на какое-то время это подействовало. Тревога отступила, шаг ускорился, настроение поползло вверх. Буст не вечен и после полудня состояние вернулось, однако войско хотя бы на время отдохнуло от давящей тревоги.

Так мы прошли ещё два дня. Днем нас изматывало безжалостное солнце, ночью – психологические атаки герцога. Но мы шли. Каждый отравленный колодец мы засыпали, восстанавливали запасы воды и пёрли по Луковому тракту, не встретив, кстати, ни одного торгового каравана.

Никакого сопротивления, никаких местных. Те поселения, которые встречались на пути, отдельно стоящие пустынные трактиры, всё пустовало.

С одной стороны, так даже и проще, а с другой… Я постоянно ожидал нападения, засады или чего-то в таком духе.

На третий день, когда всё вроде бы, устаканилось, магия Бесплодных земель преподнесла новый сюрприз.

На горизонте, там, где выжженная равнина сливалась с дрожащим от зноя небом, появилось видение.

Это был не просто призрачный мираж за горизонтом. Это была идеальная картина мечты любого путника в пустыне. Цветущий оазис. Изумрудная трава, раскидистые пальмы, и в центре – озеро с кристально чистой, голубой водой, манящей своей прохладой.

Солдаты остановились. Даже самые стойкие не могли отвести взгляд от этого чуда. В Рое я почувствовал волну почти непреодолимой жажды и надежды. Люди были готовы поверить во что угодно, лишь бы это оказалось правдой.

– Это ловушка, – прохрипел рядом со мной Хрегонн, облизывая пересохшие губы.

– Я знаю, – ответил я, не отрывая взгляда от манящего видения. – Самая опасная из всех.

Оазис был слишком идеальным. Слишком ярким. Слишком настоящим. И я знал, что если моя армия сейчас сорвётся с места и побежит к нему, она просто увязнет в зыбучих песках. Это была очередная и, возможно, самая смертоносная ловушка герцога Феллата.

Я смотрел на мираж, а через Рой чувствовал, как трещит по швам воля моей армии. Народ устал на марше, а шагали мы по возможности быстро.

А тут такое. Надежда, воплощённая в картине рая, была ядом посильнее того, что отрава в колодцах.

Я видел, как передние ряды начали медленно, почти неосознанно, двигаться вперёд. Ещё минута и они побегут. И тогда их уже ничто не остановит. А надо помнить, что бойцы мои, чуть-чуть бывшие каторжане, люди не особенно морально стойкие.

– Фомир! – мой голос был резким, как щелчок кнута. – Твоя оценка!

Главный маг моего воинства стоял, вглядываясь в дрожащий горизонт. Его лицо было бледным, по лбу катился пот.

– Это… это невероятно, герцог, – пробормотал он, не отрывая взгляда. – Сильнейшая иллюзия, какую я когда-либо видел. Комплексное плетение, оно воздействует на все органы чувств. Запах влажной земли, пение птиц, ощущение прохлады… Оно почти материально. Рассеять его напрямую… потребует времени и сил, которых у нас нет. Бойцы сорвутся раньше.

– Ведьминская рота? – я повернулся к повозке Бреггониды.

Ведьма сплюнула на выжженную землю.

– Это не просто картинка, мальчик. Это ловушка для души. Морок уже подействовал на них. Он тянет их за самые сильные желания – воду, отдых, безопасность. Чем сильнее хочешь, тем крепче он тебя держит. Пока не высосет досуха.

Она была права. Я не мог бороться с их желанием, отдавая приказы. Приказ «не хотеть пить» – самый глупый из всех возможных. Я должен был противопоставить их желанию что-то более сильное. Не приказ. Ощущение.

Я закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на Рое. Я перестал быть просто командиром. Я стал нервным центром громадного организма. Я чувствовал их пересохшие глотки, их гудящие от усталости ноги, их отчаянную надежду.

И я решил утопить эту надежду в ледяном холоде.

Я полез в самые дальние уголки своей памяти, в мир, которого для меня больше не существовало. Я нашёл там воспоминание. Декабрь. Москва. Я, продрогший до костей студент, стою на автобусной остановке. Пронизывающий ветер со снегом бьёт в лицо, залезает под куртку. Температура – минус двадцать. Воздух такой холодный, что больно дышать. Каждый вдох – как глоток жидкого азота. Ощущение, когда пальцы на руках и ногах теряют чувствительность, превращаясь в деревяшки. Безнадёжное, бесконечное ожидание автобуса, которого всё нет.

Я схватил это чувство – чувство всепроникающего, беспощадного холода – и толкнул его в Рой.

«Рой, слушай меня!».

Мой мысленный посыл был не приказом, а ментальным вторжением.

Волна ледяного ужаса прокатилась по армии.

Солдаты, которые уже почти чувствовали на коже ласковое тепло оазиса, вдруг содрогнулись, как от удара. Их накрыло ощущением лютого мороза. Орк из авангарда, который уже сделал шаг в сторону миража, замер и недоумённо посмотрел на свои руки, покрывшиеся гусиной кожей. Гном из арьергарда, задремавший на ходу и видевший во сне прохладный ручей, вскрикнул и проснулся от фантомной боли в замерзающих ступнях.

Контраст был чудовищным. Их разум, готовый принять иллюзию тепла и жизни, столкнулся с абсолютной, неопровержимой реальностью холода и смерти.

И иллюзия дрогнула.

Идеальная картинка на горизонте пошла рябью, как отражение в воде, в которую бросили камень. Изумрудная трава на мгновение подёрнулась трупной синевой. Кроны пальм изогнулись, превращаясь в костлявые, скрюченные лапы.

Я усилил давление, вливая в Рой всё новые детали воспоминания: скрип снега под ногами, пар изо рта, заиндевевшие ресницы, ломоту костей.

И тогда иллюзия сломалась.

Она не исчезла. Она показала свое истинное лицо.

Кристально-чистое озеро на наших глазах превратилось в зловонное болото, затянутое чёрной, пузырящейся тиной. Раскидистые пальмы стали мёртвыми, гнилыми деревьями, с ветвей которых свисали клочья чего-то похожего на человеческую кожу. А из чёрной воды, медленно, с утробным чавканьем, начали подниматься раздутые, бесформенные фигуры. У них не было лиц, только зияющие дыры ртов, из которых доносился тот самый шёпот, что преследовал нас по ночам.

Армия ахнула. Это был единый, полный ужаса и омерзения вздох восьми с половиной тысяч бойцов. Солдаты, которые мгновение назад готовы были бежать к оазису, теперь пятились назад, в панике поднимая щиты и выхватывая оружие.

Кошмарное видение продержалось с минуту, а затем медленно растворилось в раскалённом воздухе, оставив после себя лишь выжженную равнину и тяжёлый запах болотной гнили.

Тишина.

А потом вся армия, как один, развернулась и посмотрела на меня. В их глазах больше не было ни жажды, ни страха. Там было благоговение. Они не поняли, как я это сделал. Но они поняли, что я это сделал. Я не просто приказал им. Я вошел в их разум и лично вытащил каждого из смертельной ловушки.

Мой взгляд прошёл по рядам.

– Хватит с нас обороны, – мой голос прозвучал тихо, но благодаря Рою его услышал каждый. – Ударим в центр этой паутины, раз местный паук не хочет давать нам спокойно пройтись по его паутине.

Мой приказ повис в оглушающей тишине. Восемь с половиной тысяч воинов, только что вырванные из когтей иллюзорного кошмара, смотрели на меня с благоговейным трепетом. Страх, вызванный жутким видением, сменился яростью. Яростью на того, кто так долго и изощрённо играл с их разумом.

Я развернулся и тронул коня.

– Армия, ускоренный марш до следующей стоянки.

Вечером при свете наспех собранного костра состоялось совещание командиров. Не было больше ни усталости, ни нервного напряжения. В глазах моих ближайших соратников горел огонь. Они жаждали крови.

– Наконец-то! – пророкотал Мурранг, даже не пытаясь скрыть своего восторга. – Давно пора было раздавить эту гадину в его норе! Я поведу штурмовой отряд!

– Нет. Наша стандартная штурмовая тактика тут не работает, – охладил я его пыл. – Герцог Феллат ждёт, что мы пойдём на его Жёлтый замок. Значит, нас среди прочего ждёт десяток ловушек на подходе. Мы меняем отработанную, но известную ему тактику.

– Мы не можем идти дальше по тракту, – первым нарушил молчание Хайцгруг. – Это не дорога, а сплошная полоса препятствий. Мы потеряем больше людей от этих ловушек, чем в открытом бою.

– Он прав, – поддержал его Фаэн. – Мои разведчики докладывают, что дальше плотность магических аномалий только возрастает. Весь тракт до самой границы на западе – это одно большое поле с разнообразными капканами. Герцог Феллат превратил свою землю в оружие.

Я молча слушал, глядя на карту. Они говорили очевидные вещи. План «идти напролом» больше не работал. Мы не могли позволить себе терять бойцов впустую. Нужно было что-то менять. Кардинально.

– Значит, мы не пойдём по тракту, – сказал я, поднимая голову.

Все взгляды устремились на меня.

– Мы обойдём его.

Я ткнул пальцем в карту. Мой палец указал на огромное белое пятно к югу от тракта. На нём было написано всего одно слово: «Солончаки».

– Герцог, но это же безумие! – воскликнул Фомир. – Солончаки – это мёртвая земля! Там нет воды, нет дорог, ничего! Днём – испепеляющая жара, ночью – ледяной холод. Даже кочевники обходят это место стороной. Мы там просто погибнем!

– Кочевники – да. Но мы – армия. У нас есть маги, способные добывать воду из-под земли. У нас есть сапёры, способные проложить дорогу где угодно. И у нас есть цель, – я обвёл их тяжёлым взглядом. – Герцог Феллат ждёт нас на тракте. Он расставил свои игрушки и ждёт, когда мы в них попадёмся. Он уверен, что мы никогда не сунемся в Солончаки. И именно поэтому мы пойдём туда.

Я выдержал паузу, давая им осознать дерзость плана.

– Мы совершим марш-бросок через самую опасную часть этой пустыни. Мы обойдём все его ловушки и выйдём прямо к его столице, городу Фелзень, с той стороны, откуда он меньше всего ждёт удара. Пока он караулит нас на тракте, мы возьмём его столицу.