Текст книги "Тактик 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

Соавторы: Тимофей Кулабухов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Незваные гости

Я вышел из тени. Всего один шаг, но этого хватило, чтобы оппоненты тут же замолчали. Они не знали, что я здесь и всё слышу.

– Довольно, – мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он прорезал воздух, как удар кнута.

Фомир вздрогнул и отвёл глаза, ему было откровенно стыдно за свою вспышку. А вот Бреггонида… Она посмотрела на меня, и я увидел, как огонь в её глазах медленно гаснет, сменяясь чем-то другим. Расчётом? Нет. Уважением.

Она сделала то, чего я от неё никак не ожидал. Она слегка склонила голову.

– Командор, – её голос был уже не ядовитым, а скрипучим, как старое дерево. – Прошу прощения. Я была не права. Фомир делает, что умеет и сдерживает распространение проклятья. Я не буду с ним спорить, – она махнула костлявой рукой в сторону Фомира. – Только из уважения к тебе, Рос. Потому что ты единственный, кто не считает нас грязью под ногтями. Но если ты хочешь спасти своего орка, пусть этот… – она запнулась, подбирая слово, – … уважаемый юный магистр даст возможность бабушке тряхнуть стариной.

Фомир заворчал, но кивнул и отошёл в сторону, прислонившись к стене. Он выглядел так, словно с его плеч сняли неподъёмный груз.

– Делай, что нужно, Бреггонида, – я повернулся к ведьме. – Вся ответственность на мне.

Она снова кивнула, но на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение.

– Морвенна, Илса, готовьте, – коротко бросила она своим ученицам.

Те без лишних слов принялись за дело. Одна достала из сумки пучки сушёных трав с резким, пряным запахом, другая – ступку и пестик из чёрного камня. Сама Бреггонида вынула из-за пояса небольшой мешочек, немного посыпала на него на ладонь другой руки, убрала его на место и энергично потёрла кисти друг о друга.

– Ну, орче, – пробормотала она, склоняясь над ним. – Посмотрим, что за дрянь в тебе застряла.

То, что началось дальше, было похоже на странный, пугающий, но завораживающий танец. Ведьмы двигались слаженно, без единого слова, понимая друг друга с полувзгляда. Одна из них растирала травы в ступке, смешивая их с какой-то тёмной жидкостью из флакона. Вторая раскладывала вокруг раны Хайцгруга маленькие, испещрённые рунами камушки, образуя сложный узор.

Сама Бреггонида взяла чашу с получившейся кашицей. Запах от неё шёл густой и терпкий – смесь болотной гнили, мёда и чего-то вроде нефтепродуктов.

Она обмакнула пальцы в эту мазь и начала наносить её вокруг раны, чертя символы, не похожие ни на одну из известных мне рунических систем. Это была древняя, первобытная магия, идущая не от разума, а от самой земли.

Затем она начала говорить. Или, даже, скорее, петь. Это был не речитатив заклинания, к которым я привык, слушая Фомира, а низкое, горловое пение, полное диких, гортанных звуков. Оно было похоже на вой волков, на крик ночной птицы, на шелест ветра в сухих камышах. Я не понимал ни слова, но чувствовал силу, заключённую в этих звуках. Силу, которая обращалась не к законам мироздания, а к его духам.

Когда она пела, загадочные символы, начертанные ею, начали тлеть. Не гореть ярким пламенем, а именно тлеть, испуская тонкие струйки чёрного дыма с отвратительным запахом горелой плоти. Я видел, как чёрная кайма вокруг раны орка начала пульсировать в такт пению ведьмы. Проклятие сопротивлялось.

Бреггонида повысила голос. Пение стало громче, настойчивее. Ученицы присоединились к ней, их голоса вплетались в общий хор, создавая сложную, многослойную мелодию. Камни, разложенные вокруг раны, начали вибрировать и светиться тусклым, багровым светом.

И тогда я увидел, как из раны медленно, словно нехотя, начал выползать чёрный, маслянистый дым, который принял форму червя. Он не рассеивался в воздухе, а собирался около плеча орка.

Это была сама суть проклятия, вытягиваемая из тела Хайцгруга первобытной магией ведьм.

Ритуал длился не более десяти минут. Бреггонида и её ученицы были полностью поглощены процессом. Их лица блестели от пота, голоса охрипли, но они не останавливались. Они боролись за жизнь моего подчинённого с упорством, достойным восхищения.

В какой-то момент ведьма с невероятной скоростью взмахнула рукой и схватила червя, который стал извиваться и дёргаться.

А потом она сцапала с пояса изогнутый клинок и разрубила червя. Раздался треск, звук ударил по ушам.

В зале повисла тишина. Пение прекратилось. Бреггонида, пошатываясь от усталости, выпрямилась. Она посмотрела на рану Хайцгруга. Чернота исчезла. Края раны были чистыми, розовыми, и из них едва сочилась свежая, здоровая кровь. Рана начала заживать.

Орк был спасён.

– Теперь можешь заливать своим светом, академик, – хрипло бросила Бреггонида, не глядя на Фомира. – Гниль я убрала. Остальное – работа для тебя и твоих артефактов.

Она молча, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов, начала собирать свои вещи.

…

Город, измотанный битвой и трудами, наконец, настраивался на рабочий лад.

Лишь стук молотков да скрип тележных колёс доносились со стороны протоки, где работа только начиналась.

Я сидел в своём временном кабинете в ратуше – заваленном картами, донесениями и списками. Списки убитых, списки раненых, списки необходимого для восстановления… Война – это на девяносто процентов логистика и бумажная работа, и только на десять – применение мечей.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Расчёт и руководство битвой, божественная дуэль, организация похорон, решение конфликта между Фомиром и Бреггонидой – всё это отняло не только физические, но и душевные силы.

Адреналин всё ещё гулял в крови, а мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая события минувшего дня.

Вечером зал Совета ратуши превратился в полноценный штаб. Большой дубовый стол, за которым городские советники веками обсуждали цены на зерно, толщину и длину колбас, сейчас был завален картами, донесениями разведки и трофейными документами, добытыми от отступающей армии Гуго.

Воздух был густым от терпкого аромата гномьего табака – курительного зелья Мурранга и Хрегонна, которые достали любимые кривые трубки и теперь с наслаждением пыхтели ими.

Мы с моими офицерами Новаком, Муррангом, Хрегонном и Фаэном склонились над картой. Победа в битве – это лишь начало большой игры.

Весна началась, события теперь начнут набирать оборот. А значит наше сидение на месте закончилось.

– Гуго мёртв, его армия разбита, – я постучал костяшкой пальца по точке на карте, обозначавшей Вальяд. – Но ведь провинция Фойхтмейна – это всё ещё не весь Бруосакс. Тут же торчат его наместники, коменданты гарнизонов… они не сдадутся просто так. Если целью будет контроль региона, их придётся подавить, пока они не опомнились и не объединились. И это при условии, что мы останемся в регионе.

– А есть варианты? – спросил Новак. – Двинемся к столице Бруосакса городу Монт?

– Сами, в одно лицо, брать столицу одного из крупнейших человеческих королевств? – со вздохом спросил я и…

Всё произошло в одно мгновение.

По помещению прошла волна, видимая даже невооружённым глазом. Сначала – холод. Не просто лёгкая прохлада, а такой конкретный, внезапный, арктический мороз, от которого застыл воздух в лёгких и по коже пробежали мурашки.

Прямо-таки Лёд Апокалипсиса посетил.

Пламя свечей на столе дрогнуло, съёжилось и оплыло, оставив после себя лишь тонкие струйки жалкого дыма. Температура в зале упала так резко, что изо рта пошёл пар. Моя кружка с чайным напитком, стоявшая на столе, покрылась тонкой коркой льда.

А потом в центре зала сгустился воздух. Он замерцал, исказился, словно марево над раскалённой дорогой, а затем из этого мерцания шагнули фигуры.

Пятеро, пять силуэтов.

Они появились прямо из каких-то разломов реальности, из ниоткуда, без вспышки, без звука, словно просто вывалились из теней.

Все пятеро были одеты в длинные, до пола, мантии из тёмно-синего бархата, настолько глубокого оттенка, что они казались сотканными из вечернего неба.

Их лица скрывали тени широких капюшонов, и я не мог разглядеть ни единой черты. От них исходила аура силы – холодной, безразличной и абсолютно смертоносной.

Это не были маги вроде Фомира, которые черпали силу из артефактов и знаний. Это были уже не совсем люди. Хищники мира магии и энергии. Боевые маги высшего ранга, каждый из которых стоил целой роты моих пехотинцев.

Тишину, густую и тяжёлую, как свинец, нарушил скрежет вынимаемой из ножен стали.

Моя личная охрана, орки Штатгаля, которые скучали по углам зала, среагировала мгновенно. Не глядя друг на друга, без какой-либо команды, как единый организм, обнажили оружие и шагнули вперёд к чужакам, чтобы нейтрализовать угрозу.

Они быстрее действовали, чем думали и это была скорее их сильная сторона, чем недостаток.

Мурранг и Хрегонн, которые тоже были в первую очередь моими спутниками, а уж потом офицерами молодой армии, опрокинув стол, мгновенно ощетинились топорами и их топоры были готовы обрушиться на незваных гостей. Не отстал от них и Новак. В эту секунду он был не майором (сегодня по результатам сражения я присвоил Муррангу и Новаку звания майоров), он снова был атаманом разбойников с соответствующими рефлексами и в руках у него возникли два коротких изогнутых клинка. Фомир не отстал от бойцов, в его руке блеснул цилиндр какого-то артефекта.

Но все они не успели сделать и шага.

Один из магов в синем, тот, что стоял чуть правее от центрального, лениво поднял руку. Я даже не смог определить, был ли это мужчина или женщина. Просто жест – небрежный, почти оскорбительный, словно он отгонял назойливую муху.

И всё замерло.

Мои солдаты и офицеры застыли в самых неестественных позах. Орк, занесший для удара массивный тесак, так и остался стоять с поднятым оружием. Стол, брошенный квизами, также замер в миллиметре от пола.

Их доспехи, оружие, даже волосы и бороды в одно мгновение покрылись тонкой, серебристой коркой инея, который искрился в полумраке. Они не были мертвы. Я видел, как в их глазах, единственном, что они могли контролировать, горит бессильная ярость. Они были живыми статуями, запертыми в ледяной тюрьме парализующего заклинания.

Мурранг и Хрегонн, мои верные столпы, тоже застыли. Мурранг, с перекошенным от боевого рыка лицом, замер в полушаге от магов. Хрегонн, с горящими от гнева глазами, успел лишь выставить вперёд щит, который тут же покрылся ледяными узорами.

Единственным, кого не коснулась магия, был я.

Я почувствовал, как ледяная волна ударила в невидимый барьер моей божественной защиты, дарованной Анаей, и бессильно отхлынула. Я мог двигаться, мог говорить. И я был единственным из Штатгаль, кто мог это делать в зале, полном моих парализованных солдат.

Напряжение стало почти физически ощутимым.

Я стоял один против пятерых магов, каждый из которых одним жестом мог превратить моих лучших воинов в ледяные статуи. Любое неверное движение, любое неосторожное слово – и они могли бы просто убить всех в этом зале, оставив меня одного.

Я медленно, демонстративно медленно, выпрямился, скрестив руки на груди. Я не тянулся к оружию. Пока что… Но вообще-то кое-что мог против магов, то есть, если они не успеют упорхнуть на крыльях своей магии, то…

Спросите мага Крица, посланника Тарольда, он вам расскажет… или нет? Он же был убит мной, когда пытался завалить мою армию.

Против таких противников атака была бы бессмысленным и глупым жестом. Мое единственное оружие сейчас – это холодный расчёт и самообладание. Я позволял им сделать первый ход.

Центральная фигура в синей мантии сделала шаг вперёд. Маг откинул капюшон, и я увидел его лицо.

И холодок, не имеющий никакого отношения к магии, пробежал по моей спине.

Это был Эрик. Лорд-Советник, глава СКС – Секретной королевской службы Маэна «Пауки», мой бывший сослуживец. Ах да, а ещё он попаданец, как и я, только англичанин. Впрочем, и там, на Земле, он был не никому ненужным студентом, как я, а натуральным, хотя и низшего уровня, агентом МI-6. Такой недокормленный Джеймс Бонд, небольшого роста и худой.

Он почти не изменился с нашей последней встречи. Всё то же лицо английского аристократа, аккуратная стрижка, спокойные, холодные глаза аналитика. Но что-то в нём было другим. Во взгляде появилась сталь, а на губах застыла едва заметная, неприятная усмешка. Он уже больше не был просто «Фартингом», бывшим агентом MI-6, пытающимся найти своё место в новом мире.

Передо мной стоял человек власти. Опасный, облечённый полномочиями и абсолютно уверенный в своей силе.

– Здравствуй, Рос, – его голос был таким же ледяным, как и атмосфера в зале. Никакой дружбы, никакой ностальгии. Просто констатация факта. – Давно не виделись.

– Эрик, – кивнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно. – Какими судьбами? Решил выбраться на моря, но заблудился? Или нашёл время навестить старого друга? Ты уж прости за холодный приём, у нас тут что-то с системой отопления. Но ничего, мои пацаны вас поприветствуют, когда оттают.

Он проигнорировал мою колкость.

Его взгляд скользнул по застывшим фигурам моих солдат, по перевёрнутому столу, по разбросанным картам. Это был взгляд хозяина, оценивающего беспорядок, устроенный нерадивым слугой.

– А у тебя тут… уютно и многолюдно, – он с лёгким презрением обвёл зал рукой. – Похоже, дела у тебя идут неплохо. Свергаешь герцогов, захватываешь города.

– Удерживаю. Захватил-то я его пару месяцев назад… Пока ты с приятелями грелся у камина под глинтвейн, Ростислав Игоревич жопу морозил по местным сугробам.

– А заодно строишь свою маленькую империю. Король в восторге от твоих успехов.

Сарказм в его голосе был настолько густым, что его можно было резать ножом.

– Я выполняю приказ, – отрезал я. – Защищаю интересы Маэна. Или у тебя есть другая информация?

– О, у меня чрезвычайно много всякой разной информации, Рос, – он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Маги за его спиной стояли неподвижно, как изваяния, но я чувствовал их напряжённое внимание. – Я знаю о каждом твоем шаге, прошлом и будущем. О каждом завербованном тобой заключённом, о каждой сделке с гномами, о каждой капле крови, пролитой твоими… людьми. Я знаю всё. И, к сожалению, не всё, что я знаю, нравится его величеству.

Я зевнул:

– Ты прости, я всегда зеваю, когда мне интересно. Ну, вообще-то я сильно сомневаюсь в том, что ты знаешь мои шаги наперёд. Это сейчас просто попытка психологической манипуляции, казаться умнее, чем я.

Он остановился в двух шагах от меня. Молчание давило, испытывало на прочность. Я ждал. Я знал, что это только прелюдия. Главный удар ещё впереди.

Эрик выдержал паузу, наслаждаясь моментом, а затем медленно, с театральным жестом, достал из-за пазухи свиток, перевязанный синей лентой и скреплённый тяжёлой восковой печатью с гербом королевства Маэн.

Он сломал печать ногтем. Движение было точным, выверенным, как у хирурга. Он развернул свиток, и шорох пергамента прозвучал в мёртвой тишине зала оглушительно громко.

– Именем его величества короля Назира Четвертого, правителя Маэна, защитника веры и хранителя мира, – начал он зачитывать официальным, бесстрастным голосом, лишённым всяких эмоций. Каждое слово падало в тишину, как камень в ледяную воду.

Он сделал паузу, поднимая на меня свои холодные глаза, в которых не было ни капли сочувствия:

– Герцог Рос Голицын Кмабирийский, командующий армией «Штатгаль», обвиняется в государственной измене, превышении должностных полномочий, сговоре с враждебными силами и действиях, подрывающих основы королевской власти.

Я молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Поигрался… Это я про себя. Смертный приговор, облечённый в юридическую форму.

– На основании вышеизложенного, – продолжал Эрик, и в его голосе прорезались нотки металла, – приказываю: немедленно арестовать герцога Роса, лишить его всех титулов и званий и доставить в столицу, город Пьённистар, для проведения трибунала и вынесения приговора. Приказ вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

Он закончил, но свиток не опустил. Он держал его перед собой, как щит. Или как занесённый для удара топор.

В наступившей тишине я слышал лишь стук собственного сердца.

Государственная измена. Трибунал. Столица.

Это конец. И Эрик, мой бывший товарищ по несчастью, пришёл, чтобы лично стать моим трансфером на эшафот.

Свиток с королевским указом в руках Эрика казался насмешкой. Тонкий пергамент, способный перечеркнуть всё, за что я боролся, всё, что я построил. В мёртвой тишине зала, наполненного ледяными статуями моих лучших воинов, я чувствовал себя актёром на сцене, которому только что зачитали смертный приговор.

Государственная измена. Трибунал. Пьённистар. Звучало как эпитафия.

Но вообще-то фигуры всё ещё на доске, игра продолжается.

Глава 7
На карту поставлена грязная кофейная кружка

Но первоначальный шок, ледяной иглой впившийся под рёбра, быстро прошёл, сменившись холодной, звенящей яростью. Я не был тем новобранцем, которого только попал в мир Гинн, кого можно было вот так просто взять и увести на плаху. Я прошёл через огонь, горы, леса, революции, оборону стен, подземелья, проклятые болота и густую кровь представителей всех рас.

Я взял замков больше, чем любой лорд в Маэне, а мои военные достижения и способности превосходят кого угодно из королевских генералов обеих воюющих сторон.

Я смотрел в лицо смерти столько раз, что перестал её бояться. И я точно не собирался сдаваться по приказу короля-нарцисса, переданному через бывшего друга, который променял наше общее прошлое в казармах крепости Двух лун на тёплое место у трона.

Я медленно выдохнул, выпуская пар в морозный воздух. И улыбнулся.

Не буду забывать и про личное покровительство одной богини с вредным характером и статус «божественного героя».

Вот только я этот аргумент уже использовал. Что они придумают ещё?

– Серьёзные обвинения, лорд-советник Эрик, – мой голос прозвучал спокойно, даже с ноткой веселья. Я видел, как его глаза чуть сузились. Он ожидал чего угодно: гнева, страха, отчаяния. Но точно не моей улыбки. – Государственная измена… звучит помпезно. Наверное, сам магистр Тарольд формулировки подбирал? У него всегда был талант к драматическим эффектам.

Я сделал шаг вперёд, демонстративно игнорируя пятерых магов, чья сила всё ещё сковывала моих людей. Я смотрел только на Эрика.

– Есть только одна небольшая проблема в твоём безупречном плане, – продолжил я, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Ты не можешь его исполнить.

Эрик молчал, но я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был слишком умён, чтобы просто отмахнуться от моих слов. Он знал меня. Знал, что я не стану блефовать в такой ситуации.

– Видишь ли, если ты забыл, я имею статус божественного героя и соответствующую защиту, которая, к примеру, не даёт твоим мальчикам и девочкам… не знаю уж кто у вас там, кто… короче, вы же не смогли меня заморозить.

– Мы знали про божественную защиту, Рос, и это не остановило нас в прошлый раз для принудительной эвакуации из Каптье!

– Ну, так ты попробуй провернуть этот же фокус второй раз, Эрик. Вчерашний шутка уже не шутка, как говорил Ашот.

Эрик не знал, кто такой Ашот. Он бросил на своих подручных псов короткий взгляд. У меня даже было ощущение что они могут общаться при помощи чего-то вроде телепатии или своего рода Роя.

– Ты заметил? – продолжал давить я. – Ну да, я понемногу учусь на своих ошибках. Любая попытка насильно увести меня отсюда, любая магия, направленная на моё пленение, будет… неэффективна.

Я позволил словам повиснуть в воздухе. Это был мой козырь. Улучшение защиты, протюнингованное Анаей после разговора про Газарию и её интереса к этому региону.

Магия Гуго сработала и блокировала меня на том основании, что я был дворянином и в этой части подчинялся условностям бога Полмос, ну и тут получался неприятный казус, вроде юридического. Одна божественная магия вступила в противоречие с другой, а в результате повредить мне магия Гуго не могла, но и уйти из зоны «дуэли» не давала.

Так что убить меня эти маги могли только традиционными методами, а тут даже один против пяти, я был готов попробовать, всё же я боевой офицер и участник рейдов гномьим мечом, а не штабная крыса.

– Так что, боюсь, тебе придётся свернуть свой цирк одного актёра, Эрик, – закончил я спокойно. – Передай его величеству, что я ценю его заботу, но предпочитаю остаться здесь и продолжить свою работу. Можешь даже сказать, что я забуду эту нашу странную встречу и тот документ у тебя в руке.

Он криво усмехнулся.

Это была не та холодная, презрительная усмешка, что была на его лице до этого. В ней сквозило что-то другое, что-то похожее на жалость.

– Божественное покровительство, Рос? – он покачал головой, словно разочарованный учитель, слушающий наивный ответ ученика. – Ты действительно думаешь, что мы не учли этот фактор? Ты думаешь, магистр Тарольд, глава Синего Ордена, не изучил твои… особые отношения с богами? Мы учли этот факт. Мы знаем, что не можем применить силу непосредственно к тебе, знаешь, но…

Его голос стал тише, и от этого ещё более зловещим.

– Поэтому мы применим силу не к тебе, Рос.

Мое сердце пропустило удар. Я не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, по спине пробежал уже не холодок, а волна ледяного ужаса.

Эрик небрежно кивнул одному из своих магов – тому, что стоял слева от него. Я не видел лица под капюшоном, но почувствовал, как его взгляд, словно ледяное шило, впился в человека рядом со мной.

Фомира.

Мой главный маг, мой первый соратник-академик, который прошёл со мной путь от пьяного изгоя до руководителя магической роты в формальном статусе командира полка, хотя и командовал только своей ротой.

Он стоял, парализованный общей магией, но его глаза были живыми, и в них плескались ярость и страх. Он не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова, но я видел, как напряглись все его мускулы.

Маг в синем просто указал на него пальцем.

Один жест. Ни заклинаний, ни рун, ни вспышек света. Просто палец, направленный на цель.

И мир для Фомира превратился в лёд.

Это не было похоже на то, что случилось с остальными. Не тонкая корка инея, а толстый, массивный слой прозрачного, как кристалл, льда, который окутал его с головы до ног в одно мгновение. Лед рос изнутри, искажая черты лица. Я видел, как широко раскрылись его глаза от шока и боли. Видел, как его рот застыл в беззвучном крике. Его тело выгнулось в неестественной позе, руки дёрнулись, пытаясь сотворить защитное заклинание, но было уже поздно.

Он превратился в ледяную статую. Уродливое, искажённое изваяние, застывшее в агонии. От него исходил такой лютый холод, что я отшатнулся. Я чувствовал, как жизнь, пойманная в ледяную ловушку, будет медленно и весьма мучительно угасать. Это не было парализующее заклинание. Это была пытка холодом и медленное убийство.

– Что… что ты делаешь? – вырвалось у меня. Голос сел, превратившись в хриплый шёпот.

– Демонстрирую альтернативный подход, – холодно пояснил Эрик, даже не взглянув на замёрзшего Фомира. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел безжалостный расчёт. – Как ты уже сказал, мы не можем забрать тебя силой. Ты прав. Но мы можем забрать твоих людей. Одного за другим. Твоих лейтенантов и капитанов. Твоих командиров. Всех, кто тебе дорог. А я отлично представляю себе твои слабые стороны, Рос. Ты слабак и привязан к своей команде, своему этому Штатгалю. И они – мои заложники, которые заставят тебя выполнить приказ Назира. Сейчас или после десятка-другого убийств.

Он сделал паузу, давая мне осознать весь ужас его слов.

– Фомир ещё жив. Эта магия медленно вытягивает из него тепло и жизненную силу. Он умрёт через несколько часов. Мучительно. Мы заберём его в Пьённистар. И если ты не явишься на трибунал добровольно, за ним последуют остальные. Мурранг. Хрегонн. Фаэн. Твоя старая ведьма. Твой орк, тот, что выжил сегодня. Мы будем забирать их по одному, Рос. И они будут умирать в столичных казематах, зная, что их командир предпочёл свою свободу их жизням.

Шантаж был чудовищным в своей простоте и эффективности.

Я не был шаром из брони. У меня были личные уязвимости. Они нашли брешь в моей броне. Моя личная защита была бесполезна, когда враг нацелился на тех, кого я считал своей семьёй. Они превратили мою главную силу – моих людей, в мою главную слабость.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира, на застывшие фигуры моих телохранителей, на отчаяние и ярость в их глазах.

Я был в ловушке. В капкане, где любой выбор вёл к катастрофе.

Цугцванг.

Пойти с ними – значит, подписать себе смертный приговор и оставить свою армию без командира. Отказаться – значит, обречь своих лучших людей на пытки и смерть.

Эрик видел всё это на моем лице. Он видел мою растерянность, мой гнев, мое бессилие. И эта хитрая морда наслаждалась своей победой.

Но я не был бы Росом Голицыным, если бы сдался так просто. Он со мной играет в шахматы, а я пропишу ему в бубен.

Ярость, бессилие и ледяной ужас за судьбу моих людей смешались в один тугой комок где-то в груди.

Эрик не блефовал. То есть в целом он был способен на обман, манипуляции, блеф, подтасовку, но сейчас он без сомнения был готов пойти до конца, и выражение его лица не оставляло в этом никаких сомнений.

Он загнал меня в угол, как зверя, и теперь ждал, когда я, сломленный, приму его условия.

Но ярость – это тоже ресурс. Если направить её в правильное русло.

Я заставил себя успокоиться. Дыхание, которое сбилось при виде замороженного Фомира, снова стало ровным. Я расправил плечи и посмотрел Эрику прямо в глаза, встречая его холодный, расчётливый взгляд своим собственным, не менее холодным.

– Ты молоток, Эрик, – сказал я ровным тоном, в котором не было ни страха, ни гнева. Только констатация факта. – Хорошая операция. Чистая работа. В стиле MI-6. Но есть одно такое «но», которое слегонца переворачивает ситуацию.

Намёк на наше общее прошлое заставил его чуть напрячься. Это была территория, на которую он, очевидно, заходить не хотел.

– Но ты кое-что упустил, – продолжил я, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Теперь нас разделял всего метр. Я мог бы дотянуться до него рукой. И это чувствовали его телохранители в синих мантиях. Я ощущал, как их сила концентрируется, готовая ударить в любую секунду, а также великое сомнение, подействует ли их магия.

– И об этом «но», особенном факте, нам нужно поговорить, – сказал я тихо, так, чтобы слышал только он. – Один на один. Без твоих цепных псов и моих замороженных солдат.

Он нахмурился, пытаясь понять, к чему я клоню.

– Нам не о чем говорить, Рос. Условия предельно ясны. Твоя явка в обмен на их жизни.

– Нет, потому что ты не всё знаешь.

– Всё!

– Нет, не всё, – стоял на своём я. – Рискни не провести полный анализ и увидишь, как мир катится в выгребную яму, брызгая в тебя своим неаппетитным содержимым.

– У тебя ужасные аллегории, Рос. Национальное?

Я позволил себе лёгкую, хищную улыбку:

– Нам есть о чём поговорить. Есть и вторая причина, почему ты не исполнишь этот приказ. Причина, о которой не знает даже твоя всемогущая служба и старина магистр Тарольд. И если ты не выслушаешь меня сейчас, то последствия не понравятся никому. Ни мне, ни тебе, ни надменному королю Назиру.

И снова я не блефовал. Особенности сегодняшнего дня, снятие информации слой за слоем без блефа. Я рассчитывал, что мои слои переиграют его.

В его глазах я увидел то, на что рассчитывал – зерно сомнения. Он был аналитиком. А аналитик всегда рассматривает все переменные, а не прут напролом, а само по себе мышление для них важнее действия.

Был ли я аналитиком?

Не знаю. Но я только что бросил на стол карту, которую надо было перевернуть прежде, чем понять.

Он некоторое время колебался. Я видел это по тому, как он чуть закусил губу. С одной стороны, у него был приказ и чёткий план. С другой – моё заявление, которое могло быть как отчаянным блефом, так и правдой, способной разрушить всю его операцию. А с третьей… Он был уверен, что контролирует ситуацию.

– Хорошо, – наконец, произнес он, принимая решение. – Пять минут в одном из кабинетов

Я кивнул на свой личный кабинет, откуда была дверь в зал Совета.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира. Времени у меня было мало. Пять минут, чтобы найти выход из безвыходной ситуации. Пять минут, чтобы спасти своих людей и себя.

Мой кабинет завален документами, из которых я не все и не всегда успевал прочесть.

Ирония, но когда Цезарь зашёл в зал Сената, конкретно там, где его убили, у него в руках была пачка документов, которые он не успел ещё прочесть. Пятым из них было донесение информаторов о покушении Брута и компании.

То есть, если бы он успел прочесть…

Но история не имеет сослагательного наклонения.

Дверь закрылась с глухим стуком, и этот звук показался мне окончательным и бесповоротным, словно удар молотка судьи. Мы остались одни. Тишина здесь была иной, нежели в зале – не звенящей от магии, а вязкой, давящей, полной невысказанных угроз.

Эрик не стал садиться.

Он остановился посреди комнаты, скрестив руки на груди, точная копия моей недавней позы. Его лицо казалось высеченным из камня, лишённым всяких эмоций.

Он ждал. Ждал моего «секретного козыря», либо вскрытия отчаянного блефа. Он дал мне пять минут, но я видел по его глазам, что он не верит ни единому моему слову, поскольку был уверен, что держит в руках все карты.

– Время пошло, Рос, – его голос был сухим и безжизненным. – Удиви меня.

Я не ответил. Вместо этого я подошёл к массивному письменному столу в центре кабинета. Не обращая внимания на бардак, смахнул бумаги на пол. Громкий шорох заставил Эрика вздрогнуть. Затем, из внутреннего кармана своего костюма-дублета, я достал три туго скрученных свитка, перевязанных простой бечёвкой.

Я небрежно бросил их на очищенную поверхность стола. Они глухо стукнулись о тёмное дерево.

Эрик пару секунд смотрел на меня, потом на документы.

Это были документы, данные мне Альдом Дершем, Первым советником и Главой торговой гильдии Порт-Арми.

Информация, за которую он заплатил немалые деньги, и которая, как я чувствовал, повлияет на ход истории.

Эрик смерил свитки презрительным взглядом, затем перевёл его на меня. В его глазах читалось откровенное разочарование:

– Документы? Рос, ты серьёзно? Ты думаешь, какие-то бумажки могут отменить приказ короля?

– А ты почитай, – я кивнул на свитки. – Зачем разговоры?

Он колебался секунду, но его врождённое любопытство и профессиональная привычка взяли верх. Он подошёл к столу, брезгливо взял один из свитков и развернул его.

Свет, падавший из окна, выхватил из полумрака его лицо, и я увидел, как оно меняется.

Сначала на нём отразилось недоумение. Затем – концентрация, когда он вчитывался в плотный, убористый текст. И, наконец, на его лице проступила тень тревоги. Он быстро развернул второй свиток, пробежал его глазами, затем третий. По мере чтения его челюсти сжимались всё сильнее, а костяшки пальцев, державших пергамент, побелели. Когда он закончил, то небрежно бросил свитки на стол, но в этом жесте уже не было прежнего пренебрежения. Была злость.