Текст книги "Воспитанник Шао.Том 1"

Автор книги: Сергей Разбоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Девять лет скитался по заграницам: Япония, Юго-Восточная и Южная Азия, Филиппины, Индонезия, Штаты со многими крупнейшими городами, Париж, Неаполь, Рим, Каир, Бейрут, Латинская Америка. Легче сказать, где не был Сан. Правда, тех сбережений не хватало. Экономил. При первой же возможности подрабатывал. Не гнушался унести то, что плохо лежало. Понял, как и каким путем можно обрести состоятельную жизнь.

Сейчас уже шесть лет в Шанхае. Родной город где продолжали крестьянствовать на окраине его родные.

Удачно влился в разномастные дни Культурной революции. Подхватил группу юнцов и ловко втерся в толпы хунвейбинов. Сумел погреть руки на общем беспорядке. Но этого было мало. Его положение неизвестного мало способствовало возможности пробиться выше. И здесь судьба свела с У Чинем. Твердый старик заприметил Сана с сорванцами и предложил влиться в его школы. Посвятил в кое-какие планы. С этого дня жизнь приобрела более осмысленное направление. Стала появляться материальная база. Пусть малая, но для него, его родных это было большим делом.

Конечно, и встреча с У Чинем, и теперь эмиссары иэ Пекина, прочие случайности – как таковыми их назвать, нельзя, – вся жизнь Сана вела к этому. Рано или поздно он достиг бы своего. Ему лично для этого потребовалось почти пятнадцать лет. На сегодня ему пятьдесят четыре. Куда уж дальше. На любых соревнованиях он призывал своих юнцов к железному мужеству. Ученики подопечных школ и вели себя так: драчливо, вызывающе. Их оголтелые выходки держали в напряжении окружающих. Сан только хитро посмеивался своими запоминающими глазками. И он, и они подчинялись только силе, уважали ее необузданный норов. Задуманное проводил в жизнь не спеша, упорно держась главной цели. Обстоятельно рассчитывал, на кого можно положиться, кому сколько доверять. Только У Чиня не мог обойти. Во многом они были однотипные. У Чинь толково вел дела и полностью поддерживал замашки Сана. В чем-то они даже симпатизировали и в такой же степени доверяли друг другу. У Чинь пользовался большим влиянием среди всех объединенных под его эгидой школ и был избран председателем совета. Он предложил избрать Сана вторым лицом. Tеперь, когда У Чиня нет, дверь обеспеченности и тщеславия была открыта. Он войдет в нее.

Долго думал Сан о себе. В свои пятьдесят четыре года он был холост и, как ни странно, не признавал себя даже зрелым. Настроение только начинающего большую жизнь балбеса из деревни. Душа вмещала не более тридцати лет. Он свято верил, что все еще впереди: и богатство, и красивая жизнь и семья. Довольно жизни забитой, беспросветной.

Тело то крупно, то мелко подрагивало от больших предчувствий. Сладостное ощущение приближающейся власти разливалось по усталым членам. Дремотное лицо принимало властный непререкаемый вид. Руки крепче сжимали то, что в скором времени и в немалом количестве должно появиться в них. Сонное воображение, пресыщенное дневными впечатлениями, живо подсовывало в руки мешки и чемоданы с банкнотами, золотом, бриллиантами.

Так в сладостной дреме, подергиваемый нервными импульсами, засыпал Сан Настойчивый, Упорный.

Глава девятая
ПАУТИНА

(по следам притаившихся теней)

Тень над тенью. Оставляет ли тень след?

Если после ее пребывания находят обезображенный труп – это чья-то зловещая тень.

Чья?

Чье присутствие было столь необходимым, что человек оказался не у дел? Кто позволил столь отвратительные сцены насилия? Кто играет душами и умонастроениями людей? Кто вселяет в нестойкие умы затасканных вечным трудом людей страх и боязнь за свое бренное существование?

Кто?..

Мафия.

…

Многоликая, обширная.

…

В разных частях света.

В Юго-Восточной это первым делом «Триада». Вторым – тоже «Триада». Третьим?! – тоже «Триада».

Почему?

Потому, что все или почти все крупные шайкии-синдикаты – это своего рода ответвления «Триады», в свое время и по различным причинам отпочковавшиеся от самой первой «Триады».

Всякое могло быть в их среде. Во все можно верить. Потому что все-то и неизвестно. Но и от того, что известно, бросает в дрожь и разум, и совесть. Если какой-нибудь журналист с отчаянным характером и неспокойной совестью доберется до некоторой сути вещей и возвестит прислушивающемуся миру то, что досель являлось только уделом сплетен и газетных вариаций.

Подумаешь, где-то и с кем-то.

Но когда по прихоти неожиданной судьбы берет тебя костлявая за грудь, караул кричишь – да поздно, батенька. Раньше надо было шуметь. Когда и голос был, и слушать было кому. А сейчас?

Это на те пальцы, которые отпускают. Ты кричишь, хрипишь, сопротивляешься. Агонизируешь. Дергаешь ножками… и… испускаешь дух. Вот и все. А почему?

Потому, что до сей минуты не верил. Верил в то, что тебя обойдет крайность судьбы. Ты же пyn. Единственное сокровище Вселенной. Разве тебя можно трогать?

Но другой тоже пуп. Его руки половчей и пальцы жестче.

– Хвать тебя…

И ты с ангелочками возносишься к небесам, где твою покорную душонку принимает в свои похотливые объятия святой угодник, а то и сам господь бог. Но это редко.

Чаще тебя под белы рученьки принимают усердные работнички с рожками на лбу, с козьими копытцами вместо потресканных пяток и возносят тебя… – правда, уже не вверх, а в более прозаичное, горячее местечко, где и поджаривают, и подваривают, и кипятят, и шпарят, мило улыбаются и шаркающе, с реверансом неуклюжего артиста, озвучивают кромешность усыпальницы приятным голоском сатаны. Напоминают, что сие только начало, что впереди еще вечность и, дорогой удалец, не так живший в свое время, будешь теперь все эти вселенские века проклинать себя за содеянное и не… содеянное на земле. Вот как!

Думайте прежде, и низкие люди, и высокие, которые меньше всего об этом думают.

Непростое это дело – предвидеть загробное. Нам, смертным, потешиться хотя бы видимым мирком. А там ладно, терпят ведь наши предки.

Итак, Бангкок…

Невзрачное строение на уткой улочке окраины столицы Таиланда—Клонг-тонг. Во дворе хозяйка бойко полощет тряпки и развешивает их на веревках. Слегка настороженный взгляд косит вдоль улицы. Двое малышей, здесь же рядом, возятся на земле. Она иногда заходит в дом, иногда в сарай покормить домашнюю скотину. Смрадный навоз, обычно лежащий у задней стены, сейчас отброшен в сторону. Это место хозяйка обходит с почтением и затаенным страхом. Как-никак, здесь, в глубоком тайнике, собрались большие люди. А в ее доме, в сарае, по углам двора и сада укрылась охрана. Женщина не видела никого в лицо, хотя они также реальны в ее жизни, как милые деточки, увлеченно играющие с песком. Когда приезжают эти люди, ее закрывают в чулане. Потом выпускают, чтобы все было как обычно. Когда господа уезжают, ее снова втискивают в чулан. Правда, приезды случаются редко, да и то ближе к темному времени суток. Происходит это потому, что муж ее один из доверенных лиц этих господ. О них он с ней никогда не говорит. Но ей все равно. Благодаря ему, вернее тем людям, у нее имеется все. Они живут в достатке. Через несколько лет они переедут в центр или, скорее всего, как намекнул супруг, в другой город. Боязно, конечно, но терпеть можно. Она молода, красива, а терпения для своих детей у нее не занимать.

Что за могущественные лица заставляют себя собираться не в отелях высшего класса, где вполне можно обеспечить достойную безопасность, а на грязной окраине города, где многочисленная путано разветвленная сеть улиц позволяет не только тайность сбора сильных темного мира, но и труднодоступность для механизированной полиции.

В столь отчужденные для респектабельного джентльмена места наезжают главари, когда всем им приходится собираться в одном месте. Риск велик. Никто не желает попадаться на не уточненной мелочи. Если все разом влипнут, навряд ли найдется кто-то, который молвит за них слово с чемоданом ассигнаций.

Вот и сейчас четыре тяжелейшие фигуры «Триады» сидели в роскошных креслах, расставленных по разным углам комнаты. Их узкие глазки, как всегда, настороженно ощупывали друг друга. Долго присматривались. Даже надоели.

– Ну-с, великие и умудренные, – сухие тонкие губы говорящего насмешливо кривились в презрительной гримасе, – с чем вы так спешно собрались здесь? Зачем не вовремя потревожили голову «Триады»? Что могло заставить вас выскочить из нор своих, стать на ноги? Неужели все сыщики и детективы ополчились против вас? Будто я вас собрал под черное знамя по случаю Большой Вендетты. Не молчи, Красный Жезл. Что могло нарушить спокойствие «Триады» и ее Трон?

Хорошее настроение редко посещало Дракона. Но, несмотря на то, что ему под семьдесят, несмотря на опасность существования, он знал свою силу, свои возможности, не боялся решительных действий, когда того требовала ситуация. Любил одним жестом, одним росчерком делать крупную игру. Это была его соль, его зерно, которое давало ему наслаждение и полноту существования. Иначе он, неверное, и не смог бы жить.

Красный Жезл лет на двадцать моложе. Хмурое лицо с упорными злыми зрачками подчеркивало постоянное сомнение относительно других, притаенную в уголках раскосых глаз алчность, тщеславие. Говорил уверенно, убедительно. Но сегодня…

– Великий и Единственный Желтый Дракон Срединной, – с тщательным поклоном головы осторожно начал он, но не как обычно, что не скрылось от внимательных глаз присутствующих, – мои люди донесли, что в южных районах Китая некоторые влиятельные лица обращаются с просьбой о помощи в одном серьезном деле. За что, разумеется, они предлагают хороший кусок и в дальнейшем содействие во многих аспектах деятельности. Нужно ваше благословение.

Дракон до хруста сжал костлявые пальцы рук. Непривлекательная улыбка застыла неестественной маской на его лице. Он знал всех. Всех до мозга костей. Как глупы мнящие, при случае твердящие «мои люди». И кому? Наспех, необдуманно брошенной фразой они только настораживают старейшин, попадают под постоянное въедливое подозрение. Какая куриная слепота. Детская близорукость.

«Мои люди». С каких это пор у Жезла появились свои люди? Не с тех ли минут, когда в его сознании утвердилось самомнение, вера в свою исключительность? Вредно действует на людей даже ничтожная власть. Глупец.

Дракон поднял веки. Все настороженно молчали в ожидании ответа. В своих раздумьях он не заметил, как молчание стало длительным.

– Красный Жезл, почему ты замолчал? Считаешь, того, что ты нам выложил, достаточно, чтобы мы дали утвердительный ответ? Так нам понимать?

Дракон приподнял желтую полу длинного ритуального хитона с нарисованными на нем красными и синими драконами с широко раскрытыми пастями, извергающими мощные языки пламени. Стал теребить край, внимательно вслушиваясь в слова.

Жезл, что-то смекнув, более уверенно заговорил:

– Единственный, от тех лиц стало известно, что службы безопасности и янки вылавливают американского агента – бывшего монаха. За его уничтожение определено триста тысяч долларов.

С минуту Дракон ждал продолжения, но Жезл молчал.

– Что же ты хочешь услышать от меня? – не выдержал главарь.

– Только вашего благословения, – поклонился Жезл.

– Ты, наверное, так беден, так нуждаешься в подстилке для осла, что на клок соломы бросаешься, как глупое животное, сдуру посчитавшее, что это все для него, – не сдерживал своей досады Дракон. – Что скажет Бумажный Веер? – голос босса стол глух и металличен.

Веер был старше Дракона. Значительно. Дряблое, расплывшееся лицо густо намазано косметикой. От того оно казалось неестественно зловещим, отвратительным для такого хрупкого тела, какое находилось в распоряжении старца. Сидел он обычно с закрытыми глазами, молча слушал, иногда приоткрывая одно из своих слезливых век. Муторно впивался невидящим взглядом в говорившего. На самого Дракона старался не смотреть. Знал, тому противен его глаз. Дребезжащий тонкий голосок Веера уже отдавал загробным клацаньем замков на крышке саркофага. Воздух проходил через его голосовые связки и заторенное болячками горло, как сквозняк в узком склепе: шурша и посвистывая на разный лад всевозможных тертых звуков. Но речь свою старался держать твердо.

– Я хотел бы услышать более подробный ответ: кто платит, кому мешает агент, какая нам с того выгода, по каким каналам это стало известно нашему досточтимому брату Красному Жезлу? Какие существуют дополнительные условия всего того, что задумали легкомысленные люди в тех краях, откуда дошел слух до ушей нашего брата? Сие предприятие проводится на территории Поднебесной. Мы там слабы. Те звенья, что имеются на земле Срединной, не должны попадать в поле зрения полиции. Какими силами брат решил помогать неизвестным нам лицам?

Жезл закусил губу. «Если шеф начал опрашивать мнение остальных, значит нутро не лежит к предложенному делу. Никогда ранее они не обобщали и не разрабатывали вместе столь незначительные дела. Неужели Дракон в чем-то начал сомневаться? Зачем спрашивать Веера, который далек от организации боевых дел? До сегодняшнего момента он никогда при Жезле не запрашивал мнение дряхлого старика». Что-то новое закралось в мысли Дракона.

Извиняющимся голосом он заговорил:

– Я не предполагал, что вас могут интересовать подробности, которые решил уточнить по ходу дела на месте. Но, как известно до настоящего момента, деньги дают янки. Кое-что предлагают заинтересованные службы Поднебесной, на протяжении нескольких дней безуспешны их поиски агента. Вот и обращаются по старым связям, обещая хороший гонорар, оружие. Наши люди в Шанхае в курсе тамошних событий.

Жезл остановился. Шли минуты. Главари не торопились. От затянувшегося молчания у него стянуло виски, заныла шея.

В тикающей тишине голос Веера показался Жезлу даже страшным. Скрип вибрирующего голоска пригнул его голову.

– Великий и Единственный, негоже тебе, прямому потомку строгих предков-венценосцев, гоняться за мальчишкой только потому, что за него платят. Могущество твое известно. Ты сам можешь заплатить любому по своему усмотрению: тем же чиновникам, чтобы они не тревожили твоих людей дешевыми пустяками. Каждый занят своим делом. Отвлекаться на надобности наших потенциальных врагов только во вред собственному благополучию. Мы сильны своим таинством. Выходить на поверхность нам не с руки. Красный Жезл несерьезно подошел к делу. Ему все представляется, что он предводитель небольшой шайки, где гиканье предрешает удачу. Зря он согнал нас в эту дыру. Очень мало данных в его распоряжении, чтобы можно было достойно что-либо обдумать. Бросаться за летящей по ветру мелкой купюрой негоже для нас. То удел обездоленных. Хотелось бы также услышать объяснение, что ищет агент на территории Срединной и для чего Жезл собрал нас здесь. Мелкие, прозаические дела даны ему на собственное усмотрение. Если бы он сейчас выложил эти триста тысяч, то и разговора бы не было.

– Слыхал, Красный Жезл, – повысил голос Дракон, – как должно мыслить властителю, знающему и занимающему свое место? Голос деятеля! Это тебе не клерком в госдепартаменте, где просиживают вечно сонные, безответственные канцелярские крысы. Здесь ты должен мыслить больше, чем лучший детектив, вымеряя свой шаг, будто стоишь над пропастью на канате. Ты имеешь много больше, чем эти мнимые триста тысяч. Мы стабильно снимаем прибыль от своих дел, и ты в том числе. К чему нам патриотическое рвение? Оно нигде не облагораживается. И не сумел ты мне ответить, почему вдруг американец забегал по Китаю. Китайцы слишком чутки, чтобы терпеть пришельцев.

Дракон замолчал. Резко стукнувшая мысль заставила его напрячься. Чем больше он думал, том более непонятного находил. Посмотрел на Жезла. Складки на лбу свидетельствовали, что тот впервые задумался над сказанным.

– Жезл, – голос босса стал мягче, – ты моложе нас. Жизнь может прощать ошибки тактического характера. Но нужно постоянно помнить, чтобы не оказаться постыдно выкинутым где-нибудь на помойке, что любое предприятие, если оно предложено со стороны, может оказаться не столько выгодным, сколько убыточным или, еще страшнее, ловушкой. Надо досконально вникать в суть происходящего. А оно сложнее, чем тебе представляется. В нашей жизни каждый давит другого на его же просчетах. Кто даст гарантии, что махинации с проамериканцем не подстроены полицией? На крючок немудрено попасться: мудрено соскочить с него. Спецслужбы – не те конторы, с которыми можно за один стол садиться. Слишком по-разному мы сидим. В их архивах ничего не пылится – все ждет своего часа. Стоит, видно, лишний раз напомнить тебе, что это не наш час. Имеются другие глупые головы, которые спешно заполнят пустующую вакансию. Они бедны. Для них это единственный подвернувшийся способ выбиться из нищеты.

Второе: раз американец скрывается в Китае, значит у него имеются серьезные покровители. Иначе он искал бы иное место, понадежнее, чем бунтующая метрополия Поднебесной. И резон ли из-за трех сотен вступать в конфликт с другими обществами? Их там немало. А вот потери ослабляют нас. Усвой. Вербовать новых членов всегда риск. Еще не до конца выяснены отношения с «Черным лотосом». Я прихожу к мнению, что чем доказывать ветру свою силу, лучше использовать его энергию в своих целях: лучше договориться ко взаимной выгоде и не мешать друг другу. Всем денег не хватит, но сметливым и сильным будет достаточно. Только стриги купоны. Жизнь заставляет принимать только те действия, которые дают минимальный риск, долговременную выгоду, исключают потери. В прочих вариантах можно обанкротиться. Время первых удачливых кончилось. Тогда необходимость требовала риска, действия без оглядки на тылы. Тылов просто не было. Сейчас мы имеем и время, и средства для обеспечения деятельности тихой, скрытной, надежной. Вероятность редко дает фортуне движение. В жизни ищут слабейшего. Так вот, чтобы мы оставались сильнейшими, как и прежде, мы не должны совершать ходов, сопутствующих нашим, не столь удачным коллегам из других почтенных обществ. Усвой, и ты стонешь таким же дальновидным.

Жезл чувствовал, как краска обиды проступает на его лице сквозь грим и освежающую пудру. Ему стало жарко, но решил еще постоять за себя и дать понять, что он не тот мальчик, на которого дозволено указывать пальцем, намекая на несоответствие принятым положениям.

Жезл заговорил решительно, быстро, как на операции.

– Великий и Единственный, застойная вода начинает дурно пахнуть, если вовремя ее не очищать. Для нас не должно быть несущественным серьезное дело, чтобы лишний раз убедиться в надежности и верности подданных. Долгое нахождение в ожидании притупляет осторожность, ведет к безделью, развязанности и именно безрассудному риску. Человек не чувствует опасности, если не видел ее, не соприкасался с ней. Уже около года, кроме слежки, ничего серьезного не проводилось. Время встряхнуть дремлющих. Хорошая жизнь нежит. Предстоящее дело – прекрасная возможность проверить звенья.

Замолчал, глядя на знак Дракона.

Карие глазки главаря, как минерал, то тускнели по поводу, то искрились редкими искорками, угадывая мысли оппонента.

– Все, что ты говоришь, верно, но до поры до времени. Что выгодно властям – не выгодно нам. Для нас спокойней, если в Срединной будет существовать вечная неразбериха: волнения, авантюристичные действия больших и малых группировок. Насчет твоих слов: не надо забывать, что существует еще множество способов проверки. Не обязательно гнать людей на перестрелку. Старый способ тоже не самый верный. И пусть этот вопрос останется в компетенции Бумажного Веера. Теперь ответь мне, каким путем стало известно о преследовании?

Жезл охотно, но подавленно пояснил:

– Двое наших людей записались в одну из школ кемпо в Шанхае. Первоначально цель была простой – заниматься. Но вскоре выяснилось, что несколько школ объединены в довольно солидную по численности семейку. Все поголовно националисты и шовинисты с больным гражданским самолюбием. Готовы вышвырнуть из города всех иностранцев, всех, кто мешает им жить. Я дал указание в следующем донесении подробно сообщить буквально все, что можно разведать о них. Так вот, школы приняли предложение.

– Ну и прекрасно, – не без раздражения вставил Хранитель Алтаря, все время молчавший до этого. – Они ничего не имеют, кроме потресканных кулаков. Ты процентами имеешь больше жалкого гонорара.

– Да, – вмешался в перепалку Дракон, – но это частности. Сама весть о новой шайке очень интересна. Это самое важное из того, что Жезл нам сегодня поведал. Но это он мог сказать мне и в моей резиденции, – голос Дракона стал нормальным, хрустящим. Сухое лицо перестало показывать перемену настроения. – Пусть эта беснующуяся шайка гоняется за деньгами. Пусть. Мы должны контролировать деятельность этой группы. Со временем ее главарей нужно прибрать к рукам. Сколько их? – неожиданно спросил Цэяо (Дракон).

– По городу несколько школ, что-то около двух тысяч. В следующем донесении уточню.

– Медленно, но время есть, – главарь повернулся к светлому черепу Веера. – Эти крикливые голубчики должны быть наших руках. Вот. Жезл, и для твоих парней работа. Как они справятся, суди сам. А мы будем судить о тебе.

На этом Великий и Единственный подал знак расходиться.

– Ты, – показал на Хранителя Алтаря, – пойдешь первым, проверишь и расставишь людей. Веер – вторым. Жезл сутки будет в городе, присмотрит за полицией.

Серая тень четвертого главаря поднялась и, поклонившись, исчезла. Через одиннадцать минут покинул комнату Веер. Когда дверь плотно закрылась, Дракон резко встал с кресла и в упор уставился на Жезла.

– На протяжении всего разговора я ждал от тебя, когда ты скажешь мне, чей агент преследуется службами.

Жезл неуверенно пожал плечами:

– Агент американский, но какое это имеет значение?

– Американец не будет скрываться в Китае. Вначале ты упомянул, что он бывший монах.

– Да, эти сведения мне передали, – не понимая, к чему клонит босс, простовато мямлил бандит.

– Монах? А чей монах? Откуда? С какой местности?

Подчиненный непонимающе смотрел на главаря.

– Я спрашиваю, – продолжал Дракон, – есть ли сведения об этом человеке? К какому анклаву он принадлежит?

– Мне неизвестно, – униженно упирался Жезл. Но, что-то вспомнив, добавил поспешно: – Рассказывали, что в Циндао ему помог какой-то Ван. Чемпион. Говорят, сильнейший в Китае.

– Нет, Жезл, – с сомнением покачал головой Цэяо, – ты во многом еще не понимаешь ситуацию и не вникаешь в подробности. Знаешь ли ты, что такое Ван и что такое «Белый лотос», к которому он принадлежит?

Подчиненный все еще не понимал, но услужливо кивал головой.

– А ты деньги взялся делать! Даровые. Если Ван там, значит и этот агент-монах той же братии. А если это так, и если монахи озвереют, то твоя жизнь, Жезл, отойдет за некрологовую рамку. Они разнесут все наши филиалы в кровяные брызги. Не дай бог тронуть их. И людям своим накажи. Что значит – молод, – томно вспоминая прошлое, слабо ворковал босс. – Не знал ты дней триумфа большого бойца. Это один из редчайших мастеров, которых временами имела история повстанческого движения Китая. Это редкий человек. Так что, по возможности, лучше помочь им, чем выступать против.

Обстоятельства заставляли Желтого Дракона думать. При всей своей неуязвимости он хорошо знал, кто может ему преградить дорогу или вообще заставить поменять место жительства на самые отдаленные районы земли. Но даже там жизнь будет постоянным ожиданием мести. Это не жизнь, если деньги не помогают. Может ли названный агент быть членом этого братства? Скорее всего – да. Просто так никто ничего не делает. И если сам Ван втерся в это кровное дело, значит, монахи в дороге. A они никому не простят обиды.

Неужели секта осмелилась что-то свое предпринять? Против этого братства и «Триаде» не потянуть. И это несмотря на то, что она многочисленна: филиалы ее разбросаны по всем странам Юго-Восточной Азии, – и что многие ее отделы сотрудничают со спецслужбами некоторых стран. С ядром «Лотоса» никто не совладает. Нечувствительные к жизни монахи в течение недели сумеют нейтрализовать многие филиалы «Триады», находящиеся на территории метрополии. Откуда у них всегда полные данные и не по одной только – «Триаде»? Не слышно, не слышно, а глаза всегда открыты у этого неземного союза. Глупо выступать против смиренных, но гордых служителей многоликого-многорукого Будды. Надо выжидать. Выжидать, пока не прояснятся детали всего дела. Могущество «Триады» не может распространяться на фанатов. Кому деньги, а кому вера. Да и «Лотос» никак не беднее.

Дракой остановился. Резкость зрачков проявила широкий силуэт лица Жезла, который с натянутым вниманием следил за состоянием босса.

– Ступай, Жезл, и помни: против того агента с нашей стороны не должно быть ни одного негативного акта или провокации. Подумай о своей голове, и твои действия будут надлежаще осторожными. Все новости немедленно мне. Хочется увидеть: остался ли так же могущественен «Лотос», как во времена императоров. Жезл, не видел ты еще людей, истинно с большой буквы. В «Великом братстве» они есть. И немало. У нас с большой буквы пишутся только купюры и счета. Странное бытие, странное. Что ты так уставился на меня? Ступай. Я тоже человек от мира сего. И тоже больше уважаю справедливость, чем лихоимство и обогащение за чужой счет. Ступай и помни мои слова. Голову оторву, если что не так будет.

Жезл удивленно откланялся и так же, продолжая не понимать шефа, как и до этого, пошел прочь.