Текст книги "Байкер без головы"

Автор книги: Сергей Раткевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– Ну и местечко, – шепотом откликнулась Вика. – Лимонов никто не прихватил?

– Лимонов? – удивился Оборотень.

– Может, он опять их любит? А нас есть не будет? – одно движение и Вика оказалась по ту сторону забора.

– Эй! Ты куда? – возмутился Оборотень. – Мы ж говорили, что там опасно!

– Вы говорили, что нельзя в одиночку, – донесся Викин голос. – А мы же вместе, верно?

С этими словами она нырнула в густые кусты, окружающие заброшенный дом со всех сторон.

Алекс и сам не заметил, как оказался рядом.

– Вы – психи! – взвыл Гошка и полез следом. – Шаман, ты что?

На поляне за кустами Алекс бывал дважды. И оба раза был куда лучше экипирован.

– Вика – назад! – прошептал он, встревожено оглядываясь вокруг. Начинало темнеть. Уже одного этого было достаточно в таком месте, как это. – Вика… когда совсем стемнеет, здесь будет… нехорошо.

– Темнота дает силу таким местам, верно? – Вика с любопытством смотрела на заколоченный дом. – Кто-нибудь из вас был внутри?

– Вика!!!

– Все ясно. Идем.

С этими словами она решительно направилась к дому.

– Я чувствую его ауру! Того, кто живет здесь… – прошептала она вдруг.

– Вика!!!

– Лимонов он точно не ест. И не ел. Его интересует совсем другая пища.

– Вика!!!

– Шаман, руку! – прохрипел Оборотень.

Алекс протянул руку, и приятель в нее вцепился.

– Общий щит на всех! – выдохнул он.

Алекс полуприкрыл глаза, мысленно вычерчивая щит. Он знал, что Оборотень занят тем же. Чтоб ее, эту взбалмошную дуру, что ж она творит такое?!

Щит вышел на удивление качественный.

Алекс вздохнул с облегчением, оглядываясь назад. Как только последует атака, нужно будет хватать эту сумасшедшую за шкирку и выбираться.

В этот момент что-то затрещало. Алекс вздрогнул, потерял сосредоточенность, и щит разлетелся вдребезги. Бросив взгляд на Вику, он похолодел – эта ненормальная оторвала доску, которой было заколочено окно, и теперь заглядывала внутрь.

– Привет! – сказала она кому-то там внутри.

От одной только мысли, кому именно, у Алекса волосы встали дыбом.

– Ты правда хочешь нас съесть? – продолжала Вика. – Вот как? А может, не стоит? Ты действительно уверен, что мы вкусные?

Алекс сжал зубы и бросился вперед.

– Шаман! – прохрипел Оборотень.

– Хватай ее! – выпалил Алекс.

– Ой! – испуганно вырвалось у Вики, когда ее схватили с двух сторон и поволокли обратно к забору. – Мальчики, я сама могу!

– Нет уж! – прорычал Оборотень. Может быть, впервые у него вышел по-настоящему волчий рык, низкий и страшный, словно у взаправдашнего оборотня, а не у волчонка, каким он был на самом-то деле.

– Мальчики, быстрее! Оно гонится за нами! – вдруг жалобно промолвила Вика. – Я чувствую его!

«Если бы одна тупоголовая дура не полезла, куда не следует!» – хотелось заорать Алексу, но он был слишком занят – дышал. А кроме того, пытался на ходу наколдовывать щиты и бросать их за спину. Щиты выходили неубедительные. Мчащаяся по пятам тварь с легкостью их преодолевала.

«Ничего этого нет, – начал твердить себе Алекс. – Ведь по-настоящему-то ничего этого нет. Мы сами все это выдумали. И я, и Гошка, и Катька… а на самом деле ерунда все это, мы просто дурака валяем, ведь правда?»

Он так хотел поверить себе. Ведь было же время, когда он жил, ничего не зная об этом. И выходил на улицу совершенно без щитов. Бегал, играл… и его никто не трогал, никто не пытался сожрать. Он так хотел поверить себе, но тяжелые шаги за спиной вдребезги разбивали эту уверенность. Он оглянулся, но никого не увидел. Были только шаги. В сумерках они звучали особенно жутко.

Полуоторванная доска полетела в сторону.

– Лезь! – в два голоса выдохнули Шаман с Оборотнем, – подталкивая Вику к дыре.

– А вы?

– Лезь, пока по шее не дали! – рявкнул Алекс, и Вика исчезла с той стороны.

– Держу щит здесь! – донесся ее голос из-за забора. – Быстрей, коллеги!

Оборотень бросил взгляд на Алекса.

– Давай следом! – приказал тот.

– Сначала ты! – мотнул головой Гошка.

– Хвост оторву, волчара, лезь!

Гошка кивнул и скрылся в проломе.

Алекс бросился следом.

– Шит? – выдохнул он.

– Держу! – отозвалась Вика.

– Оборотень?

– Держу!

Тяжелые шаги подошли совсем близко к забору и замерли.

Алекс установил свой щит.

– Наружу он… редко выбирается… – с надеждой прошептал Гошка.

Тяжелые шаги развернулись и медленно потопали прочь.

– Уходит! Честное слово – уходит! – Алекс облегченно вздохнул и развернулся к Вике. Он намеревался сказать ей все. Ну, или почти все. Как получится, одним словом. «Дура!» – уже готово было сорваться с его губ. Это слово было не единственным. Таких слов скопилась уже целая очередь, и все время прибывали новые.

Он натолкнулся на взгляд зеленых глаз и замер. Потому что эти глаза смотрели на него с восторгом. С настоящим, искренним восторгом. Так на него никто еще не смотрел. Рядом вздохнул Гошка. И тоже ничего не сказал.

– Мальчики… вы – настоящие герои! Вот… – тихо сказала Вика. – И… какие же вы мальчики, если способны на такое! Вы – мужчины. А я – самонадеянная дура. Простите меня, я больше так не буду.

И Вика опустила голову.

– Ну, ладно, чего там, – смущенно пробормотал Гошка. – Со всяким может случиться. Только… больше так не делай, ладно?

– Пойдем домой, – Алекс чувствовал, как напряжение вытекает из него, словно вода из пробитого шланга. – Уроки еще делать. И вообще – хватит на сегодня.

– Ага, – пробормотал Гошка. – На сегодня. И еще на десять дней вперед.

А Вика ничего не сказала. Выглядела она очень виноватой. Алекс от души надеялся, что она не притворяется, а то – кто их знает, этих девчонок? Надо будет Катьке рассказать эту историю. Интересно, что она скажет.

Они шли уже вполне безопасными улицами, когда мимо них вдруг промчался картофельный рокот.

«Байк?» – ошеломленно подумал Алекс, ища глазами знакомый силуэт.

Но вечерняя улица была пуста. И только где-то вдалеке мелькали фары машины.

– Ребята, вы байк слышали? – спросил Алекс, оглядываясь по сторонам.

– Да, а что? – отозвался Гошка.

– А где он?

– Не знаю, а что?

– То, что его не было, – разозлился Алекс. – Звук был, а мотоцикла нет!

– Идем скорей, – тотчас проговорил Гошка.

– Может, побежим? – предложила Вика.

– Идем аккуратно, держим щит! – распорядился Алекс. – Побежать можно в чью-нибудь невидимую пасть!

До самого дома они с Гошкой держали прочный щит. Алекс от души надеялся, что и Вика делала хоть что-нибудь. Ее магию он чувствовал плохо, видно, не приноровился еще. Но должна же она хоть что-то уметь? Не может быть, чтоб она только про Рамзеса знала!

Ночью Алекс спал плохо. Ему опять снился байк, и во сне он этого байка боялся. Звон будильника, словно колдовской меч, разрубил грозный рев налетающего мотоцикла. «Байк был сам по себе, – проснувшись, сообразил Алекс, – за рулем никого не было. Опять».

– Сашка, в школу вставай! – послышался голос отца.

– Угу, – пробормотал он. – Встаю.

Собрал в кулак всю волю и выпрыгнул из кровати.

Настоящий маг не должен раскисать из-за таких пустяков. А чтоб всякая дрянь не снилась, нужно хороший оберег поставить. И все. Хватит об этом.

«Наверняка это вампир».

– Пользуется, кровосос проклятый, что не до него, – проворчал он, натягивая рубашку. – А все Гошка… сам изловлю, сам… развел тут… всякую пакость… поспать не дадут. А еще рыжая эта…

Алекс припомнил вчерашнее происшествие и только головой покачал.

– Свалилась же такая чума на наши головы.

«Но до чего храбрая девчонка! Такая… таких просто не бывает!»

Алекс припомнил, как она их хвалила и каким героем он тогда себя чувствовал.

«И ведь это я прикрывал всех, я руководил отступлением, я не позволил остальным безрассудно броситься бежать…»

– Интересно, это искупает Рамзеса, Оссирион и все прочее, чего я не знал, хотя должен был? Или это разные вещи? Конечно, самое начало искупить не может ничто. То, как я с ней знакомился… остается надеяться, что наше приключение затмит в ее памяти все, что случилось раньше, – Алекс вздрогнул, сообразив, что рассуждает об этом вслух. Что он вообще об этом рассуждает!

– Ну и что такого? – сказал он тотчас. – Мне важно мнение нашей новой коллеги, это же естественно.

«Нет, – негромко и ехидно поправил его внутренний голос. – Тебе важно мнение девчонки с зелеными глазами. Рыжей девчонки с зелеными глазами».

– Саша, завтракать иди! В школу опоздаешь, – послышался мамин голос.

– Иду! – откликнулся он. – Сейчас.

«Я влюбился? – спросил он у зеркала в прихожей. – Полная ерунда. Со мной этого просто не может произойти».

И показал зеркалу кулак. Зеркало ответило тем же.

Первым уроком была математика. Мелодичный голос Юлии Степановны невыспавшегося Алекса почти усыпил вновь. Нет, глаз он не закрывал, на парту не падал и громогласно храпеть не пытался, но вся и всяческая математика плавно скользила мимо его ушей, уплывая в какую-то неведомую даль, не подчиняющуюся не только математическим, но даже магическим законам. Алекс сидел с открытыми глазами и вновь грезил о байке. О том, как он когда-нибудь сожмет в руках руль, перекинет ногу через седло, и…

– Харлей-Дэвидсон-Спортстер-Хаггер, – пробормотал Алекс себе под нос.

– Новое заклинание? – подколол его Гошка.

– Пестряков и Голованов! – тотчас послышался строгий голос Юлии Степановны.

– Да, Юлия Степановна! – почти хором откликнулись они.

– Повторите, что я только что сказала.

Гошка бросил отчаянный взгляд на приятеля, но Алекс пребывал в точно такой же растерянности. Мечта о вожделенном мотоцикле все еще блуждала в его голове. Он просто не понимал, что от него хотят.

– Голованов, пересядь на первую парту, – распорядилась Юлия Степановна.

– Почему я? – возмутился Гошка.

– Потому что Пестряков в математике все же что-то понимает, и ему я с легким сердцем могу поставить двойку, а тебе хотела бы сначала хоть что-то объяснить, – сердито промолвила учительница.

– Чтобы поставить двойку потом, когда я это самое «что-то» пойму, – язвительно пробормотал Гошка себе под нос.

Но Юлия Степановна услышала.

– Ты абсолютно прав, Голованов, именно так я и намерена с тобой поступить, – заявила она. – А ты чего хотел? Двойка – тоже оценка, ее заслужить надо.

– И что же надо, чтоб ее заслужить? – Гошка всерьез обиделся и просто не мог уже заткнуться, хотя Алекс и делал ему знаки.

– Что надо, чтоб заслужить двойку, Голованов? Иметь в корне неверные представления о математике, к примеру. В корне неверные, но свои собственные, а не списанные у Пестрякова. Давай-давай, пересаживайся. Хватит тут дискуссию разводить.

– Тут тебе не парламент, – ввернул главный остряк класса Димка Кондратьев и все засмеялись.

– Цыц, – сказала Юлия Степановна. – Голованов, за первую парту!

– Никакой демократии, – проворчал Гошка, собирая свои тетради и подхватывая ранец.

– Демократия на перемене, – ответила Юлия Степановна. – Все. Дискуссия окончена. Продолжаем.

Алекс посмотрел на опустевшее место возле себя и вздохнул. Конечно, двойки им Юлия Степановна не поставит, но Гошке и впрямь пора приналечь на математику, а то еще на второй год загремит со своим вампиром… и все-таки обидно – что ж теперь, так они и будут на математике порознь сидеть?

На ум опять пришел байк. Его неслышный ни для кого рокот волшебной музыкой звучал в голове.

«Не слишком ли часто я о нем думаю? Как бы это не переросло в манию».

Он явственно представил себе плакат, на котором огромными буквами было написано: «Маги, страдающие маниями, опасны для окружающих!»

В дверь постучали.

– Да? – прервавшись на полуслове, промолвила Юлия Степановна.

Дверь открылась.

Вошла Зинаида Борисовна, учительница русского, литературы и классная руководительница, а с ней – Вика.

«Ну да, она же и должна была сегодня прийти», – подумал Алекс.

И вновь представил себя на байке. Вот только за его спиной теперь сидела девчонка с зелеными глазами и рыжими кудряшками.

«Вот бы ее посадили рядом со мной, – мечтал он, старательно не глядя на Вику, не слушая, как Зинаида Борисовна ее представляет, будто ему все равно, кто это там еще станет учиться в их классе. – Вот бы ее… парта, конечно не байк, но все-таки…»

Рядом с ним скрипнул отодвигаемый стул.

– Привет, Шаман, – шепнула Вика, выкладывая перед собой тетради и учебник.

– Привет, – так же тихо прошептал он, и незримый байк рванул с места куда-то вверх, аж дух захватило.

– Продолжим. И если меня еще кто-то отвлечет – точно двойку поставлю! – пригрозила Юлия Степановна.

«Ну да, Зинаиде Борисовне слаб одвойку поставить!» – подумал Алекс и улыбнулся.

«Какая жалость, что у нас сегодня только один урок математики», – вздохнул он, когда прозвенел звонок и оказалось, что нужно вставать, собирать тетради… и на следующем уроке сидеть уже не с Викой, а опять с Гошкой. Нет, Гошка отличный парень и он ничего против него не имеет, но…

«Вот бы случилось чудо, и все уроки стали уроками математики! И чтобы рядом всегда сидела Вика…»

Алекс тряхнул головой и приказал себе не сходить с ума. С Викой он может прекрасно общаться и на перемене. Все уже давно привыкли, что Алекс, Гошка и Катька постоянно ходят втроем, и что тут такого, если Вика к ним присоединится? Интересы у них общие, ясно? Было трое – будет четверо.

Ну, посмеются, посплетничают чуток, если не обращать внимания – перестанут. А можно и защиту выставить. Тогда смех прекратится вдвое быстрее, а насмешники обзаведутся маленькими неприятностями. Кто-то после школы в грязь упадет, у кого-то портфель порвется, кому-то двойку влепят. Ставить щиты против своих Алекс не любил и делал это лишь в самых крайних случаях. Он посмотрел на собирающую ранец Вику и подумал, что она такое наверняка не одобрит.

«А значит, возьми себя в руки, Алекс. Никто не станет над тобой смеяться, если ты сам не дашь к этому повод. Не веди себя глупо, не становись смешным – только и всего».

– Как ты после вчерашнего? – спросила его Вика.

– Ничего, – ответил Алекс и ему отчего-то стало удивительно хорошо. – Правда, сон приснился странный, – подумав, добавил он.

– Какой? – спросила Вика. – Про тот дом?

– Нет, – качнул головой Алекс, застегнул свой ранец и посмотрел на Вику. – Мне байк снился.

– Тот самый? Невидимый? – прошептала она.

– Нет. Обычный. Только странно как-то… во сне… во сне он меня почему-то напугал. Понимаешь, наяву я хочу такой, а во сне мне страшно. Бред, да?

– Знаешь, ты очень смелый, Алекс, – совсем тихо сказала Вика.

– Потому что байков во сне пугаюсь? – попытался пошутить Алекс, потому что ему стало совсем неловко от такой похвалы, а еще от того, что Вика смотрела ему прямо в глаза.

– Далеко не каждый мальчишка признается девчонке, что он чего-то боится. Все выпендриваются. Не страшно им. И не больно. Словно мы такие дуры, что не понимаем ничего. А ты сказал мне. Но тогда… в том жутком саду… ты ушел оттуда последним. Ты прикрывал, защищал нас. А ведь тебе наверняка было страшно, так же, как и мне, и Оборотню.

– Катьке только не рассказывай, а то она тебе голову оторвет… и нам заодно – тоже, – чувствуя, что непоправимо краснеет, пробормотал Алекс.

– Пестряков, Терентьева, вы что – примерзли там? – громкий голос Юлии Степановны заставил Алекса подскочить. – Выходите, мне класс закрывать надо.

«Кошмар, – испугался Алекс. – Сколько мы здесь торчим? Что о нас подумают? А что скажут?»

– Пойдем скорей, – проговорил он Вике.

– Я смотрю Терентьева, ты кавалеров влет очаровываешь, – добавила учительница. – Урока не прошло, а Пестряков с тебя глаз не сводит.

– Ну что вы, Юлия Степановна, – тотчас откликнулась Вика. – Просто мы с Сашей уже давно знакомы. Мы египтологией увлекаемся, вот и познакомились. У нас имеются некоторые расхождения во взглядах на фараона Рамзеса.

– Даже так? – Юлия Степановна с новым интересом посмотрела на Алекса. – Юные египтологи… Что ж, ладно. Вот и хорошо, что вы друзья. Будете и дальше на моем уроке вместе сидеть, может тогда Голованов хоть что-то усвоит. Перестанет надеяться всю жизнь прожить, подглядывая через плечо друга. А теперь идите, звонок скоро.

– Побежали? – предложил Алекс, когда они вышли в коридор.

– Побежали, – кивнула Вика и улыбнулась.

И Алекс вновь почувствовал себя на байке. Чуток добавить газу – и вверх, к звездам!

Может, над ними и посмеивались, но Алекс этого просто не заметил.

А ночью ему опять приснился байк.

Он надвигался на него, грохоча мотором, и Алексу казалось, что это рычит жуткий, бешеный зверь, вот сейчас он оскалит клыки и бросится… собьет с ног, навалится, рванет наискось горло…

Байк замер в миллиметре от него. На Алекса пахнуло не бензином и маслом, а какой-то ледяной запредельной жутью. Он, дрожа, поднял голову и уставился на байкера, неподвижно замершего в седле.

У байкера не было головы.

Алекс заорал и проснулся.

Он так орал, что свалился с дивана. Его вопль разбудил родителей.

– Саша, ты чего? – вопрошала от дверей испуганная мама.

– Что происходит? – вторил ей отец.

– Папа, мама… простите, кошмар приснился, – пробормотал он.

– О боже ты мой, бедненький… – проговорила мама, села рядом с ним и обняла.

– Опять в компьютер переиграл? – с участием, но и с некоторой ноткой недовольства спросил отец. Трудно быть довольным, когда тебя будят среди ночи, да еще и жутким воплем.

– Да нет же, – устало ответил Алекс.

«И почему папа считает, что все зло в этом мире от компьютерных игр?»

– Кажется, я сегодня вовсе ни во что не играл.

– Просто плохой сон, – добавил он.

– А что конкретно? – спросил отец.

– Мне приснился… байкер без головы, – признался Алекс. Он был слишком потрясен, чтобы что-то придумать. Да и к чему врать? Уж такой-то компьютерной игрушки точно нет.

– Байкер без головы? – удивился отец. – Да ты «Всадника без головы»-то не читал. Откуда вдруг такой сон?

– Не знаю, – ответил Алекс. – А что за всадник?

– Книжка такая есть у Майна Рида, – ответил отец. – Но ты, кажется, вообще ничего из него не читал. А зря, между прочим, отличный писатель.

– Зато я «Шерлока Холмса» по телику смотрел, – возразил Алекс.

– «Шерлока Холмса», к твоему сведенью, написал не Майн Рид, а Конан Дойл, – заметил отец. – Ну что, полегчало тебе?

– Кажется, – неуверенно предположил Алекс.

– Сделать тебе чаю?

– Сделай.

Отец вышел на кухню, а мать продолжала сидеть, обнимая Алекса за плечи.

– А у нас новенькая в классе, – сказал он ей.

– Красивая? – спросила мама.

– Да, – ответил Алекс.

– Она тебе нравится?

– Я с ней за одной партой сижу на математике.

– Это нужно понимать как положительный ответ?

– Ну… да, – неловко ответил Алекс. – А что? Разве в этом есть что-то неправильное?

– Абсолютно ничего, – ответила мать.

– Ну вот.

– А как ее зовут?

– Вика.

– А Гошку попросил пересесть?

– Его Юлия Степановна пересадила, – ответил Алекс.

– Почему?

– Мы болтали.

– Нашли время. Перемены вам мало?

Алекс только вздохнул.

Вошел отец, с кружкой горячего сладкого чая.

– Держи, смотри – горячий.

Алекс прихлебывал еще дымящийся чай и его потихоньку отпускало.

– Надо бы тебе температуру померить, – озабоченно промолвила мать и встала принести градусник.

Но температуры у Алекса не оказалось.

– Ложись-ка ты обратно спать, а то в школе уснешь, – посоветовал отец. – А я – на работе, – добавил он, подымаясь и отправляясь к себе.

Мать еще раз пощупала лоб и отправилась следом.

– Попробуй все-таки уснуть, – посоветовала она.

– А байкер? – прошептал Алекс, оставшись один. И сам себе ответил. – Будем надеяться, что он уже уехал. Что у него, других дел нет, как меня дожидаться? Ему голову искать надо!

Подбодрив себя такой незамысловатой шуткой, он лег и закрыл глаза.

И провалился в сон мгновенно, словно сверзился в плохо закрытый канализационный люк.

Во сне ярко светила луна. Она была какая-то чересчур зеленая, не такая, как на самом деле. Холодный ветер продувал пижаму насквозь.

Алекс осмотрел себя и с изумлением обнаружил, что он стоит на асфальте босиком и одет в ту самую пижаму, в которой лег спать. Он стоял возле своего дома, в том самом месте, где не так давно из-за угла выехал байкер. Не тот, который во сне, а который настоящий.

«Тот, который во сне, тоже всегда выезжал из-за этого угла», – с внезапным ужасом вспомнил он.

«А ведь я сейчас сплю».

«Или нет?»

«И если нет, что я делаю в пижаме и босиком на улице?»

«Как я здесь оказался?»

Он не услышал, а скорей почувствовал, как к нему приближается нечто. Незримое, бесплотное, заливающее весь мир волнами тошнотворного ужаса.

– Если это сон, я хочу проснуться, а если это не сон…

Алекс стремительно развернулся и бросился к своему подъезду.

Дверь не поддавалась. Да и была ли эта штука дверью? Алекс толкал изо всех сил. Колотил по двери руками.

– Да что же это такое, а?! Помогите мне! Помогите!!!

То, что приближалось, вывернуло из-за угла и подобралось к нему сзади. Алекс не знал, что это, но оно стояло у него за спиной. Он больше не кричал, не звал на помощь. Ужас заткнул глотку.

То, что стояло за ним, потешалось над его беспомощностью. Алекс всем телом ощущал медленный жуткий смех.

– Дверь открывается в другую сторону, – промолвил бесплотный, призрачный голос, столь низкий, что он и голосом-то не был. Его нельзя было услышать – только ощутить.

Алекс рванул на себя дверь парадного и стрелой взлетел по ступенькам.

Вверх… вверх… да когда же они кончатся, это проклятые ступени?!!

Ступени не кончались. Он бежал и бежал вверх по бесконечной лестнице, с ужасом понимая, что эта лестница – совсем другая, что она только похожа на ту, которая ведет к нему домой, а эта… он не знал, куда она ведет, но остановиться было нельзя, бесплотный ужас скользил за ним по пятам. Вверх… вверх…

«Да я же на месте бегу!» – внезапно сообразил Алекс.

«А этот…»

Внизу глухо взревел мотор. Вверх по лестнице на полном ходу мчался байк. На байкере была проклепанная кожаная куртка, кожаные штаны и башмаки, черная кожаная маска скрывала лицо.

«У него есть голова!» – обрадовался Алекс и остановился.

«Если я буду бежать дальше, я покажу ему, где живут папа с мамой! Ну нет уж!»

«В конце концов, я маг, а не коврик для вытирания ног!»

Алекс торопливо пробормотал защитное заклятие, выставил перед собой щит и резким взмахом руки начертил первую боевую руну.

Байк мгновенно заглох.

Байкер сидел совершенно неподвижно.

– Уходи, – сказал Алекс. – Уходи, а то плохо будет.

Байкер медленно поднял руку и снял свою черную маску.

Под маской ничего не было.

Не только лица, головы тоже.

– Байкер без головы… – в ужасе прохрипел Алекс.

А потом упрямо вычертил в воздухе вторую боевую руну.

«С головой он там или без головы…»

Руна зашипела и вспыхнула зеленоватым пламенем.

Байкер беспокойно зашевелился.

Алекс вычертил третью руну, дополнил ее китайским знаком запрета и швырнул все это добро в байкера.

Тот отпрянул, стремительно уменьшившись в размерах, подпрыгнул, как мячик, просочился сквозь трещину в оконном стекле и исчез.

– Вот так! – прошептал Алекс.

Никогда еще он не ощущал свою магию настолько полно. Никогда она не действовала настолько сильно. Никогда он не видел так ясно результаты своей работы. Что ж, более страшного противника у него тоже никогда не было.

Окошко, через которое сбежал противник, странным образом дребезжало.

«Все успокоиться не может, совсем как я…», – подумал Алекс.

«Странный какой звук, разве стекла так дребезжат?»

Еще мгновение и он уже открывал глаза. Над ухом надрывался будильник.

– Все-таки это был сон, – прошептал Алекс, одновременно с облегчением и разочарованием.

Хорошо, конечно, что такой жуткой твари на самом деле нет, но так жаль, что эта чудесная битва была только во сне.

– Саша, вставай! Завтрак уже ждет, – послышался мамин голос из-за двери.

Алекс сел на постели, зевнул, потянулся и, бросив случайный взгляд на компьютер, чуть не заорал от ужаса. Во весь экран призрачным жутким светом мерцала та самая лестница, по которой он вчера удирал, спасая свою жизнь.

– Но я же вчера выключал компьютер.

Лестница насмешливо молчала, скаля, словно зубы, свои сверкающие ступеньки.

«И вовсе она не похожа на нашу обычную, – решил Алекс. – Это только во сне могло почудиться, что похожа».

Алекс осторожно приблизился к компьютеру, ухватил мышку и минимизировал жуткое изображение.

Облегченно выдохнул, когда оно исчезло. И удивленно уставился на свою любимую страничку с мотоциклами.

«Харлей-Дэвидсон-Спротстер-Хаггер», – значилось на выделенной фотографии.

– Но не может же быть, чтобы… – Алекс потрясенно замер, а потом решительно кликнул на выделенную фотографию.

И вздрогнул. Вместо увеличенного во весь экран красавца-байка в лицо ему оскалилась насмешливая улыбка лестницы.

Алекс отпрыгнул так, что чуть не упал. Подскочил к компьютеру, минимизировал фотографию и с недоумением уставился на байк, который всем своим видом утверждал, что он здесь совершенно ни при чем.

– Ну ладно, – прошептал Алекс. – Сейчас каждый второй – хакер, кто-то вполне мог захотеть эдак подурачиться, но кто мог сфотографировать ту самуюлестницу? Не байкер же? У него не было фотика… и головы… не было… разве можно фотографировать, если у тебя нет головы?

«А водить байк без головы можно?»

– Саша, ты что, опять уснул?

Алекс закрыл сайт с фотками байков и постарался выбросить все случившееся из головы.

– Ну как, выспался? – озабоченно спросила мама, когда он вошел на кухню и уселся за стол.

– Вроде бы, – ответил он.

– Может, нам к невропатологу сходить? Или к психологу? – продолжила мать, накладывая ему завтрак.

– Я не псих! – обиделся Алекс. – Подумаешь, кошмар приснился, так сразу псих?

– Я и не говорю, что ты псих. Просто может, какие-то укрепляющие попить нужно. Ты сейчас быстро растешь, вон тебе уже девочки нравиться начали. В прошлом году ты их совсем не замечал.

– Неправда. С Катькой мы и в прошлом году дружили и в позапрошлом.

– И ты к ней относился так же, как к Гошке. Забыл, какой фонарь под глазом ей поставил?

– А она мне нос расквасила.

– Вот-вот. Именно об этом я и говорю. Девушкой ты ее не считал, красивой она тебе не казалась. Между ней и Гошкой не было никакой разницы. Вам просто нравилось вместе играть, вот и все.

– Но я и сейчас отношусь к Катьке точно так же, как и раньше, – заметил Алекс.

– По привычке, – ответила мама. – В один прекрасный момент ты и ее увидишь по другому.

– И начну весь мир делить по половому признаку, – тоном древнего старца, разочаровавшегося в этой жизни, объявил Алекс. – Пойму, что дружить можно только с мальчиками, так как девочки предназначены для другого.

– А разве с Викой нельзя дружить? – лукаво улыбнулась мама.

– Один – ноль в твою пользу, – вынужденно признал Алекс.

– Не один – ноль, а полное поражение с твоей стороны. Ты разбит, смят, твои войска беспорядочно отступают, бросая оружие и моля о пощаде, а теперь жуй быстрей, а то опоздаешь.

Алекс проглотил последний пельмень и встал.

– Но эти… укрепляющие… все равно пить не буду, – пробурчал он. – Пока еще один такой сон не увижу – не буду.

– Ладно, там посмотрим, – кивнула мать.

– А вот – японские магические печати, – промолвила Вика, протягивая стопку круглых картонок. – Пока они не активированы заклятием, их можно брать совершенно безвредно.

Алекс отставил в сторону кружку с чаем и взял круглые картонки, расписанные причудливыми иероглифами. После школы они вчетвером зашли к Вике поболтать, она зажгла защитную свечу, приготовила чай, а заодно решила продемонстрировать свой магический инвентарь.

– Когда не активированы – брать можно, а когда активированы, тогда что? – спросил Гошка.

– Активируешь соответствующим заклятием и бросаешь, – ответила Вика, поправляя свечу.

– В противника? – уточнила Катька.

– Ну, не в себя же, – хихикнул Гошка. – Ты, Клео, даешь! Конечно, в противника!

– Совершенно не обязательно, – тотчас возразила ему Вика. – Если, допустим, написать укрепляющую печать, то можно ее и в друга бросить, чтобы придать ему сил. А можно – в стену, готовую рухнуть. Если у тебя хватит сил, стена устоит. Они ж не только против врагов сделаны. Вот в самого себя кидать и в самом деле бессмысленно. Это все равно, что пытаться вытащить себя из болота за волосы.

Алекс одну за другой осмотрел печати, после чего передал их Катьке.

– Класс! – восхитилась та. – Вика, ты прям художница, такое нарисовать.

– Ничего особенного, – ответила Вика. – Берешь кисточку, цветную тушь, и рисуешь. Главное, порядок написания и цвета не перепутать.

– А почему они у тебя круглые, эти печати? – спросил Гошка. – Я как-то в анимешке одной видел японского парнишку, который такими же штуками орудовал, так у него бумажки были квадратные, а у тебя круглые все.

– Так анимешку снимали про настоящего онмеджи, а я – так… учусь только, – развела руками Вика. – У меня квадратные не летают. Магических сил недостает. В астральном мире они нормально работают, но запускать-то их здесь приходится. И они летят, куда попало, а не в цель. Вот я их и скруглила. И написала на твердом картоне, чтоб вроде «летающих тарелок» вышло. Теперь их бросать проще простого. А чтоб обычный лист бумаги точно в цель бросить, настоящим онмеджи быть нужно.

– Онмеджи – это кто? – спросила Катька.

– Онмеджи – название японских заклинателей, которые пользуются техникой этих вот печатей, – ответила Вика.

– А иероглифы эти японские или китайские? – спросил Гошка.

– Японские, – сказала Вика. – Но… японцы когда-то переняли их у китайцев и приспособили к своему языку. Так что в какой-то степени можно сказать, что они и китайские тоже.

– Так может, того… стоило бы взять оригиналы? Они наверняка сильней копий будут? – предположил Гошка, в свою очередь разглядывая печати.

– Видишь ли, Оборотень, китайские тоже копией окажутся, – усмехнулась Вика. – А подлинник… людям он вообще вряд ли доступен. Может, когда-то и были столь сильные маги, что могли до подлинника дотягиваться, но… я их себе даже представить не берусь, этих магов, если честно.

– Не понял? – удивился Гошка. – Китайские иероглифы – копия? С чего? Точней, с кого?

– Видишь ли, первыми китайскими императорами, если ты помнишь, были драконы, – промолвила Вика. – Ты никогда не задумывался, почему весь мир пользуется сходными алфавитами и только китайцы, корейцы, японцы и египтяне – какими-то странными значками?

Гошка ошарашено молчал, уставясь на Вику.

– Это драконья письменность, – сказала Вика. – Люди просто приспособили ее для себя, как смогли, как поняли… говорят, драконы владели Истинной Речью, каждое их слово становилось заклинанием. Разумеется, люди, как всегда, все перепутали, писцы постоянно упрощали священные знаки, чтоб им легче было записывать всякие придворные глупости. Но крупицы истинных знаний сохранились в самых древних иероглифах. Вот из таких иероглифов и состоит азбука онмеджи.

Алекс только делал вид, что он разглядывает иероглифы. Куда больше он смотрел на саму Вику. И ничего не мог с этим поделать.