Текст книги "Трагедия адмирала Колчака. Книга 2"
Автор книги: Сергей Мельгунов
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Правительство Колчака не сумело разрешить кардинального в сибирской жизни вопроса – дилеммы государственности – и погибло. Таково заключение Колосова. А что сделала в те дни для внедрения государственности та партия, которая как будто бы была органически связана с деревней и к которой принадлежал Колосов?
Она поддерживала бунтарские настроения в деревне, протягивая иногда непосредственно руку большевицким демагогам для того, чтобы свалить в Сибири «диктатора», не анализируя того, что было, и не задумываясь над тем, что будет на следующий день. Другая тактика могла бы дать и другие результаты.
Примечания к третьей главе:
1 Тумаркин. Контрреволюция в Сибири. – «Сиб. Огни», 1922, № 1, с. 97; Гинс. II, с. 100.
2 Бездоказательно Колосов утверждает, что эти «восстания нередко организовывались с участием агентов власти, провоцировавших население на преждевременные выступления» [«Былое». XX, с. 223]. Колосов повторяет лишь слова большевиков, которые это говорят в тех случаях, когда им надо оправдаться за неудачу. Таковы, напр., утверждения Авдеева в статье «В кровавом омуте» [«Молодая Гвардия», 1923, № 4—5] о действиях тюменской контрразведки, «желавшей проучить рабочих и солдат». Рассказ самого Авдеева приводит к противоположным выводам. Поразительна та легкость, с которой возникают эти утверждения. В позднейшей эсеровской прокламации, обращенной к «братьям-чехам» от имени цент, бюро воен. орг. в Сибири, прямо говорится, что «наемные убийцы» расправляются с крестьянами и провоцируют их на бунты «с целью поголовного уничтожения» [«Вольн. Сиб.». VI, с. 97].
3 Большую роль играли в этом деле бывшие нарымские ссыльные латыши.
4 Чехословацкая сводка отмечала 57 нападений на район ст. Тайшет в течение времени с 18 марта по 3 апреля (записка Калашникова).
5 В застенках Колчака (голос из Сибири). С. 42.
6 Отвечая на мою критику в статье «Критика или памфлет» [«П. Нов.», № 2983], П. Н. Милюков указывал, что я приписываю ему самому то, что он излагал от имени своих источников. Но автор добавлял к изложению записки Калашникова: «Правильность анализа причин недовольства подтверждается рядом других данных». Очевидно, тем самым автор солидаризируется с запиской Калашникова. Но главным является то, что в записке Калашникова нет ни выражений, ни утверждений, которые я приводил в кавычках из текста Милюкова.
7 К записке Калашникова мы еще вернемся. Милюков пользовался текстом, приведенным в воспоминаниях Гайды [с. 132—134]. По-русски записка напечатана в «Вольной Сибири». VI—VII.
8 Это «обычно» относится у Колосова не только к колчаковскому «начальству».
9 По-видимому, автор все-таки только излагает содержание прокламации. Его изложение совпадает, однако, с утверждением омского журналиста Вс. Иванова [В гражданской войне. С. 136], «собственными глазами видевшего этот документ», Щетинкин действовал именем белой гвардии [Партиз. движение. С. 76]. По словам Гинса, Щетинкин выступал от лица вел. князя Михаила Александровича [I, с. 370].
10 Т. И. Полнер передавал мне, что при поездке через Сибирь (осень 1918 г.) он не раз задавал вопрос о царе и слышал, что царя надо, но такого, который «ходил бы под отчетом».
11 Еще не было октябрьского антоновского восстания, как на заборах Тамбова, по сообщению «Известий» Губисполкома, расклеивались объявления о сожжении многотысячных сел за «срыв продкампании» [Пути Революции. С. 295].
12 Будберг, все время говорящий о необходимости других мер в отношении крестьян, чем те, которые применяло Правительство [ХГѴ, с. 249], никогда реально не указывает, каковы должны были быть эти меры.
13 Столыпинская земельная реформа толкнула на переселение «бедняков», в 1907-м – 257 646; 1908-м – 420 883 и т. д.
14 В Ачинском у. переселенческих хозяйств 61%, в Канском 77, Красноярском 50, Минусинском 47, Енисейском 58%.
15 Кардонская. Сибирское крестьянство в дни октябрьской революции. «Пролет. Рев.». Кн. 81, с. 56.
16 Автор предисловия к сборнику материалов «Партизанское движение» (Максаков) отмечает одну важную для сибирских настроений черту – именно из этих переселенцев рекрутировались кадры рабочих на жел. дороги.
17 Отмечает это в отношении восстания в Кустанае Тургайской обл. и записка Калашникова. Здесь сыграли роль давние конфликты между хуторянами-украинцами и казаками, желавшими, вопреки постановлению Вр. пр., выселить новоселов. Пользуясь запиской Калашникова, Милюков пропускает все ее подчас существенные нюансы. Во всем тексте Милюкова нет вообще даже намека на сложные социальные и бытовые явления, игравшие роль среди причин повстанческого движения.
18 «Ответ» Колосова напечатан в приложении к брошюре Солодовникова «Сибирские авантюры». С. 79.
19 Парфенов. На Дальнем Востоке. С. 95. Сахалинские каторжане образовали партизанские отряды против Калмыкова.
20 Кежемская и Инычукская вол. Илимского края искони были освобождены от воинской повинности. Мобилизация здесь неизбежно вызывала отпор [Партиз. движение. С. 193].
21 См. очерк М. Слонима с разбором повестей Шишкова, Вс. Иванова, Сейфуллиной в «Вольной Сибири». V, с. 81.
22 Эти отряды явились основой партизанских ячеек на Д. Востоке [Парфенов. Ор. cit. Р. 97]. См. также у Гуревича «Форма крестьянского движения» [«Рев. Рос.», № 57, с. 35]. Не надо забывать, что на наших хуторах – заимках – было много военнопленных в качестве рабочих.
23 Партиз. движение. С. 207—208. Среди этих отрядов имеется даже «лучший мадьярский отряд» [Центросибирцы. С. 90].
24 Газета «Русь» 14 авг. отмечает агитацию мадьяр среди крестьян. В данном случае речь идет о владельцах шинков, вокруг которых группируется крестьянская голытьба.
25 Напр., в Енисейской губ. [Партиз. движение. С. 101].
26 Этот «вампир» обличает и руку, приложившую печать к съезду «крестьянских делегатов» Пинчугской волости в декабре 1919 г. – в резолюции фигурирует также «вампир Колчак».
27 Протоколы напечатаны в сб. «Партизанское Движение».
28 Ее отмечает и исследователь махновского движения – Кубанин [Ор. cit. Р. 6].
29 Это странно, потому что Лубков в 1921 г. действовал уже против коммунистов.
30 Об этом «руководстве» все же приходится говорить с оговоркой. По признанию с.-р. Гуревича, партия не успела за время революции создать своих ячеек в крестьянской среде [«Рев. Рос.», № 57, с. 32]
31 Тенденция, подчеркивающая изменение курса политики большевиков, проходит и через записку Калашникова. Очень наивно звучат теперь «вести из Советской России» об избрании середняка Калинина «всероссийским старостой», что свидетельствует о прекращении репрессий в отношении к «мелкой буржуазии».
32 По свидетельству Авдеева, из 62 делегатов 8 высказались за советскую власть, 38 – за Народное Собрание. Какова была ориентация остальных, к сожалению, мы не знаем [«Пр. Рев.». Кн. 6-7].
33 Шпилев. К истории партизанской работы при Колчаке – «Пр. Рев.». Кн. 72, 74.
34 Чернодольское восстание. «Сиб. Огни», 1926, № 5—6. Черный дол – с. Архангельское в 8 верстах от Славгорода.
35 К сожалению, часть моей основной рукописи пропала, и мне пришлось ее восстанавливать, причем некоторыми материалами вторично я воспользоваться уже не мог.
36 Записка Калашникова отмечает восстания: 1) в Енисейской губ. – уезды Енисейский, Красноярский, Ачинский, Канский, Минусинский; 2) в Томской губ. – уезды Томский, Мариинский, Кузнецкий, Щегловский, Новониколаевский; 3) в Алтайской губ. – у. Барнаульский; 4) в Иркутской губ. – уезды Нижнеудинский и Балаганский; 5) в Забайкалье – у. Верхнеудинский, Селенгинский, Читинский, Акмолинский, Нерчинский; 6) Амурская обл. – Чепский район; 7) Приморская обл. – у. Хабаровский, Иманский, Ольгинский и Уссурийский.
37 Издавались, между прочим, на пишущей машинке «Известия Гл. Штаба Алтайского округа».
38 В сборнике «Революция на Дальнем Востоке» (1923) и в книге Ильюхова и Титова «Партизанское движение в Приморье» (1928) можно найти обильный бытовой материал. Имеются также данные и в новой книге Парфенова – «На Дальнем Востоке» (1928), – между прочим, о партизанском движении в Забайкалье.
39 Е-ч В. Исчезнувший город. Владивосток, 1920.
40 Она подробно рассказана в книге Милюкова. Материалы специальной комиссии, расследовавшей «гибель Николаевска-на-Амуре в мае 1920 г.», собраны в книге под таким заглавием Гутмана (Гана). Итоги различных данных приведены в моей заметке. «Еще одна жуткая страница» в «Совр. Зап.» [кн. XXI].
41 Эту солидарность в Амурской и Приморской обл. подчеркивает в дневнике и Болдырев. «Бригада» Тряпицына официально считалась «частью Красной армии» [Парфенов. С. 147] и была послана в Хабаровский у. по инициативе дальневосточного «революционного штаба» [там же. С. 91].
42 Берлинские анархисты, поместившие три очерка М. Володина в «Анарх. Вестн.» (1923) о «трагедии Николаевска-на-Амуре» пошли в реабилитации еще дальше. Они делают уже апофеоз верным борцам за рабочее и крестьянское дело, преданным коммунистами.
43 Большевицкая критика [Авдеев в Кн. 7 «Прол. Рев.»] упрекала Колосова за то, что он упустил из вида движение в Тобольской губ. Эти восстания в ближнем тылу носят случайный характер, существенного значения не имели и общей картины здесь не изменяют. Если первоначально (июль—август 1918 г.) столкновения возникали на почве сбора налогов, самовольных лесных порубок, то позднее исключительно на почве мобилизаций. Наиболее значительны они были в Тарском у., где народился организованный повстанческий отряд. Характерно, что основную группу его составили пришедшие из Советской России под видом военнопленных красноармейские командиры, зажившие уже хозяйством. При приближении фронта, ввиду опасности мобилизации, агитации местных и приезжих из России агентов большевиков, они ушли в повстанцы (банда Избышева в июле) [доклад полк. Франка. «Пр. Рев.». Кн. 8].
44 «Восстания» партизан, конечно, были и здесь. Об этом свидетельствует хотя бы приказ командующего Западной армией ген. Ханжина от 6 апреля о расстреле укрывателей участников восстания и сожжении их домов и имущества. Факсимиле приказа приведено у Субботовского [с. 259]. Шайка дезертиров, в значительной степени вербующихся из «бедноты», действует в Тюкалинске Акмолинской обл. (сентябрь). Любопытно, что очевидец отмечает массовое явление, когда деревня постанавливает «всем миром» громить большевиков, чтобы покончить с гражданской войной [«Пр. Рев.». Кн. 8].
45 Нечто аналогичное наблюдал Кроль среди гласных крестьян пермского губернского земства, переживших и не переживших большевизм. Приуральские гласные относились к коммунистам со страшным озлоблением и ненавистью; зауральские, относясь «крайне отрицательно», чувства озлобления не проявляли [с. 168]. Явление повсеместное. Сибирский летчик пор. Толстов, совершивший полет в Архангельск, в своих показаниях 2 июля отмечает, что на окраинах, где населению приходится нести все тягости войны, крестьяне ожесточены на большевиков и нередко целой деревней поступают в противобольшевицкие партизаны (праж. Арх.).
46 Н. К. Волков по приезде из Сибири подчеркивал в статье, напечатанной в «Общем Деле» [№ 97], что деревня оставалась в стороне от первой большевицкой волны и о большевиках знала больше «понаслышке».
47 Крестьяне с. Варваровки в Никольско-Уссурийском у., объявив нейтралитет, выдали тем не менее всех большевицких агитаторов [Ильюхов. С. 30]. Это вылавливание деревенских «хулиганов» самими крестьянами можно отметить во многих местах – см., напр., доклад полк. Франка из Тюмени [«Пр. Рев.». Кн. 8] и др.
48 Тезис Франка опровергает всеобщее сочувствие приходу «господской» власти, которое можно отметить решительно во всех местах, где царит коммунистическая деспотия». Дело другое – потом население разочаровывалось в новой власти. Этого сочувствия не могло бы быть при том психологическом восприятии, которое пытается установить автор «Размышлений о революции». Факт сочувственного ожидания победы Деникина и Колчака можно документировать бесконечным количеством свидетельств. Автор интересных очерков «К познанию прошедшего» в «Русской Мысли» рассказывает, как прихожане в Центр. России в 1919 г. требовали в церквах поминовения за здравие Колчака и Деникина. Но для нас более ценны свидетельства враждебной стороны. Не отрицает этого факта сочувствия, напр., Буревой в своей книжке «Колчаковщина» (вслед за большевицкой публицистикой он сейчас же оговаривается: так думает «темное крестьянство и несознательные рабочие» [с. 4]). Любопытно, что и Чернов подтверждает этот факт. «Мне самому приходилось сталкиваться с крестьянами, – пишет он, – которые уверенно говорили: „Колчак и Деникин – это наши друзья“». Не устраняет значения факта уверение Чернова, что подобная концепция объясняется пропагандой большевиков о связи «учредиловцев» с Колчаком. Большевики, «стремясь оклеветать и забросать грязью партию с.-р., лили воду на колчаковскую мельницу» [«Рев. Рос.», № 1].
49 Так назывались на Алтае отряды, вооруженные железными пиками, насаженными на длинные деревянные древки.
50 Еще в «Вольной России» 6 авг. 1921 г.
51 О крестьянских восстаниях после Колчака имеются кое-какие данные (особенно о грандиозном тобольском восстании 1921 г.) в «Револ. России», № 10, 14, 15. См. также очерк П. Турханского «Крестьянское восстание в Зап. Сибири в 1921» [«Сиб. Арх.». II]. Автор отмечает, что восстанием была охвачена огромная территория: вся губерния Тобольская, часть Томской, Акмолинской, Оренбургской и Пермской.
52 Аналогичное отмечает нам корреспондент «Рев. Рос.» [№ 12] в иркутском восстании 1920 г. (сентябрь). Среди партизан действуют вместе остатки «народно-рев. армии», группа «колчаковцев» и бурятские отряды.
53 Еще имеется одна общая черта для этих «кулацких» и казацких восстаний. Они отличаются большой жестокостью. Во время колыванского восстания в Томской губ. (май 1920 г.) «вырезаны поголовно все коммунисты» [«Рев. Рос.», № 12—13]. В тобольском восстании также поголовно уничтожали коммунистов – на них смотрели как на породу, которой «нет места на земле» [«Р. Р.», № 14—15]. Особенно плохо приходилось, по словам Турханского, продовольственникам: убивали их жен, детей, родственников, рубили топорами, отрубали руки и ноги, вскрывали животы [с. 69]. Убивали всех, у кого не было на шее креста; также расправлялись с красноармейцами, которые переходили к восставшим. (Автор, между прочим, указывает, что были эксцессы против евреев, остановленные только влиянием тобольского епископа Николая Покровского, который угрожал погромщикам анафемой.)
Зверским усмирением в свою очередь ответили большевики, объявляя, что «за каждую каплю крови коммуниста» они будут расстреливать десятками. В покоренных деревнях действительно расстреливали через пятого, не исключая женщин и детей. Истребляли чуть ли не поголовно сельское духовенство. Большевики «хвастливо» заявляли: «Мы на двадцать лет гарантировали себя от повторения восстания».
54 Алтайская армия Мамонтова – 30 тыс.; Енисейская Щетинкина – 15 тыс.; Томская Лубкова – 10 тыс.; Иркутская Каландарашвили и Кравченко – 25 тыс.; Амурская Шилова – 15 тыс.; Уссурийская Шевченко – 15 тыс.; Забайкальская Якимова – 10 тыс.
55 Среди этого элемента особо выделяются «таежные охотники». «Очень честные люди, за деньги прекрасно служат» – так характеризует их в Енисейском районе полк. Мартынов.
56 «В Енисейской губ. и в Нижнеудинском уезде, – докладывают начальнику штаба 1 мая, – отсутствует какая-либо правительственная информация. Не только крестьяне и горожане систематически питаются вздорными провокационными слухами, но подчас и представители власти, как начгары и земские деятели, ввиду полного отсутствия газет, живут слухами, распространяемыми с провокационными целями главарями большевицкого движения» [Партиз. движение. С. 149]. «Население не знает даже о существовании Верховного правителя», – сообщают из Тарского у. Тобольской губ. «В июне население с. Танашова в 100—150 в. от Омска убеждено, что Омск уже три недели в руках большевиков» [«Пр. Рев.». Кн. 8].
57 См., напр., доклад команд. Тарским военным округом (Тобольской губ.) полк. Франка [«Прол. Рев.». Кн. 8].
58 Сопоставить хотя бы с гибелью 3/4 отряда Красильникова.
59 Два офицера из отряда Красильникова приговорены к смертной казни, как следствие обнаружившихся преступлений [доклад шт.-кап. Суровцева. – Там же. С. 148]. Начальник Тарского военного округа полк. Франк в июле жалуется, что карательный отряд кап. Фомина, несмотря на запрещение пускать в ход артиллерию, разбил снарядами большое село Усть-Тару [«Пр. Рев.». Кн. 8, с. 199].
60 Этим было выполнено пожелание тор.-пром. съезда в Минусинске 21 апр., указывавшего на необходимость покончить до лета с «большевицкими бандами» [там же. С. 127].
61 Какой-то бюллетень «кооператоров» сообщал, что при очищении от большевиков ж. д. на Юге повешено до 2000 чел. Сам этого «бюллетеня» я не видел. Заимствую выдержку, приведенную в официальном обзоре печати штаба верховной Ставки за июнь (материалы пражск. Арх.).
62 Дела и дни белого адмирала. – «Вольная Россия», 1924. I, II, с. 158.
63 Колчак отмечает, что в данном случае деревня была сожжена самими повстанцами.
64 Отмечу, впрочем, что большевицкие историки [Парфенов. С. 71] и политики (Виленский-Сибиряков в сбор. «Центросибирцы») не приписывают введение института заложников какой-то личной инициативе Колчака.
65 Начальник этот никакими уполномочиями не обладал, и имя его даже не упоминается в метариалах «Партизанского движения».
66 Очевидно, Розанов был назначен по предписанию из Омска. В приказе 18 марта Артемьев объявляет: «Ген.-лейт. Розанов 13 марта прибыл в мое распоряжение». Со своей стороны Розанов был недоволен таким назначением и указывал на «возможность осложнений», т. к. начальник охраны дожен назначаться непосредственно Верховным правителем [Партиз. движение. С. 18].
67 Приказ специально повторен Дитерихсом 21 октября [«Св. Край», № 356].
68 Таковы были действия польских легионеров в Алтайской обл. Полк. Франк из Тарского района в июне доносил о таких же действиях начальника польского отряда Кадлеца: он «ограбил несколько селений начисто, включительно до белья и одежды». Действия эти мотивировались местью за разорение сибирскими стрелками Галиции (!) [«Прол. Рев.». Кн. 8, с. 199].
69 Офицер миссии.
70 Приказ Прхала и дал повод к выступлению Колосова – «Приказ полк. Прхала и мирное население Енисейской губ.».
71 8 мая 25 пленных, взятых в бою на ст. Тайшет, после допроса повешены [телеграмма подп. Жака. – Там же. С. 210]. См. еще оперативную сводку 15 июня подп. Клецанды [Партиз. движение. С. 183]; о десятках повешенных в районе Нижнеудинска доносит оф. связи прап. Дмитриев [там же, с. 153]. Также донесение полк. Главацкого [там же. С. 211] и т. д. Материалы об Иркутске у Виленского (Сибиряка) [«Пр. Рев.». Кн. 1, с. 155].
72 Раков говорит о расстреле Розановым 49 заложников, «несмотря на протест союзников» [с. 41]. Кто и когда в то время протестовал?
73 Ильюхов, Титов. Партизанское движение в Приморье. С. 168.
74 Эта телеграмма также приписана была лично Колчаку.
75 Отстаивая суровые меры для борьбы с восстаниями – вплоть до сожжения деревень, кап. Колесников в упомянутой уже записке резко возражает против «полумер», какой является «порка». Он указывает, что порка, напр., «кустанаевцев» (восстание в апреле) повела к массовым переходам солдат: «нам невозможно служить, мы драные».
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Атаманщина
1. Анненков, Калмыков и Семенов
В борьбе с повстанческими мятежами мы видели «атаманские» отряды в действии. Мы слышали жалобы на эксцессы и отмечали те бытовые условия, которые этим эксцессам сами по себе содействовали. Критическая история «атаманщины» также должна еще быть написана. Слишком сгущены краски той картины, которую рисуют мемуаристы. Конечно, совершенно фантастичны, напр., утверждения о кострах, на которых семеновцы якобы сжигали детей. А между тем об этих фактах эсеры доводили до сведения ген. Жанена [«Д. Нар.», № 396]. Не следует упускать из вида, что большевики, в свою очередь, ловко пользовались «атаманщиной», с одной стороны, для своеобразной агитации среди населения, а с другой – для осуществления некоторых более практических целей: напр., делали «эксы» отрядами, одетыми в погоны. Большевицкие источники вскрывают довольно отчетливо эту работу. «Атаманщина» в Сибири стала собирательным именем. Им окрещивалось всякое насилие, всякий произвол того или другого агента военной власти [Андрушкевич. С. 137]. Быть может, этим и определялась точно как бы психология момента, но очень неточно передается характер атаманских добровольческих отрядов.
Наиболее враждебен атаманским отрядам бар. Будберг – для него это «саркома», разъедающая организм. Старому военному психологически чужда гражданская война с ее принципом добровольчества. Он в корне разойдется с кап. Колесниковым, в своей записке пропагандирующим широкую вербовку добровольцев, которых надо «влить в полки». Эти люди «поднимут дух и зажгут своей верой массу1. Но и сам Будберг, всегда искренний в своих непосредственных впечатлениях, должен внести поправку:
«Совершенно неожиданным оказался доклад ген. Щербакова, ездившего в Семиречье с поручением адмирала разобраться с нареканиями на сидящего там атам. Анненкова. Щербаков (сам семиреченский казак) вынес такое заключение, что все нарекания на Анненкова измышлены штабом южного отряда и что этот атаман представляет собой редкое исключение среди остальных сибирских разновидностей этого звания: в его отряде установлена железная дисциплина, части хорошо обучены и несут тяжелую боевую службу, причем сам атаман является образцом храбрости, исполнения долга и солдатской простоты жизни.
Отношения его к жителям таковы, что даже и всеми обираемые киргизы заявили, что в районе анненковского отряда им за все платится и что никаких жалоб к анненковским войскам у них нет.
Надо думать, что этот доклад достаточно близок к истине, так как Щербаков – человек наблюдательный, с собственным твердым взглядом и умением разбираться в вещах и людях; прежнее представление об Анненкове как о сугубом разбойнике он объясняет враждебным отношением к этому отряду штаба ген. Бржезовского и теми двумя полками, которые под названием анненковских черных гусар и голубых улан наводили ужас в тылу своими грабежами и насилиями над мирным населением. По словам Щ., эти полки не были в подчинении А., и последний много раз просил, чтобы их прислали ему в отряд, и он быстро приведет их в порядок» [XIV, с. 318].
Анненковцы довольно своеобразное явление. Близок к истине Гинс, назвав эти отряды самозародившейся «Запорожской Сечью» [II, с. 378]. Советский историк так описывает быт партизан: «Части Анненкова были отлично вымуштрованы, друг к другу обращались на «ты»: ты, брат, атаман; в армии... не было... никакой отчетности и канцелярий, жили на "честное слово"» [«Сиб. Огни», 1923, № 1, с. 80]. «Запорожская Сечь» – буйная вольница. Можно не сомневаться, что даже при внутренней дисциплине анненковцы проявляли на своей территории немало самовластия, особенно при антагонизме, существовавшем между крестьянским и казачьим населением.
С анненковцами на фронте власти часто приходилось бороться. Напр., Будберг записывает в момент пребывания на фронте 3-й армии (ст. Петропавловская): «Безобразничают и насильничают анненковские гусары и уланы... Только что по приговору суда расстреляно 16 человек из этого отряда и вновь предано полевому суду 2 офицера, но это не производит никакого впечатления, до того все распустились» [XV, с. 267].
С аналогичными явлениями приходилось бороться и в бригаде Красильникова. И все же ген. Иностранцев признает эту бригаду одной из лучших с точки зрения ее боевой ценности2. В ней было и своеобразное идейное служение, и непоколебимая твердость: конница Анненкова и отряд Красильникова составляли часть того ядра «каппелевцев», которые, не слагая оружия, с боями двигались на восток после военного разгрома. При всей своей распущенности эти атаманские отряды не проявляли стремления захватить власть3, чем отличались дальневосточные атаманы.
* * *
Самый дальний атаман – атаман уссурийских казаков Калмыков продолжал и в 1919 г. делать «фантастические истории» (выражение Колчака на допросе). По-видимому, это был умный демагог4; и только путем демагогии бывший подпор, сибирского саперного батальона проник в заместители войскового атамана. У прославленного за освобождение Хабаровска в 1918 г. (встрече его населением могли бы, по выражению автора в «Революции на Д. В.» [с. 81], позавидовать герои древнего Рима), поддержанного французами и японцами5 атамана закружилась голова. Уже первый приказ Калмыкова о неподчинении Колчаку – какая-то фантасмагория: тут и «свобода народа», и утверждение, что только земство, избранное народом, является законным правительством, и угроза расстрела всякому социалисту [Андрушкевич. С. 121]. В воззваниях Калмыкова причудливо сочеталось Учредительное Собрание с угрозой вешать «совет собачьих депутатов». Гражданских властей – «колчаковцев» – хабаровский сатрап просто не признавал. «Хозяйничал» атаман, держа всех под страхом своего отряда6, в который зачислял добровольцами решительно всех. Было у него много зеленой молодежи и красноармейцев7. «Маленький тщедушный» атаман был жесток. Легенды ходили о расправе его с большевиками в Хабаровске8. Расправлялся так же круто и со своими, напр., он расстрелял всю военно-судебную комиссию за «грабежи и вымогательство» [Андрушкевич. С. 131].
«Калмыкова мы считали уголовным преступником», – говорит Гинс [II, с. 399]. И, однако, у этого «хабаровского разбойника» был свой патриотизм, который делал его иногда и героем: он «спас права Российского Государства от незаконных притязаний Китая» [Гинс. II, с. 399]. Китайцы не простили Калмыкову – он был ими впоследствии расстрелян.
Своеобразен был и образ жизни атамана: он жил, как монах, в тесной келье, всю обстановку которой составляла простая железная кровать и аналой с Библией9.
О старшем забайкальском брате Калмыкова приходилось говорить уже не раз. У этого замыслы шире, хотя данных, кроме энергии и импульсивности, никаких нет.
Семенов – один из рожденных революцией. Недаром еще летом 1917 г. подъесаул Семенов избирается командующим 3-м верхнеудинским казачьим полком. Сын казачьего урядника, полубурят по воспитанию, малокультурный, он – подходящий вождь по местным условиям. На монгольской конференции в феврале 1919 г. ему подносится звание какого-то «светлейшего князя»10; он по душе той казачьей вольнице из молодежи, которая его окружает, создавая колоритный быт. Едва ли этим простым душам могло претить то, что приводило в негодование Будберга. Он говорит, что будто бы на вагоне Семенова была надпись: «Без доклада не входить, а то выпорю». Такое «казацко-разбойничье» остроумие, может быть, и соответствовало читинскому быту. Чего стоит, напр., приказ Семенова 23 июля, предписывающий сажать в женский монастырь сроком до 3-х месяцев жен, сражающихся на фронте, которые ведут разгульную жизнь [«Забайк. Новь»].
Сведениями о всякого рода насилиях семеновцев полны сводки правительственного информационного отдела [Субботовский. С. 180]. Также пестрели ими и газетные сообщения. Все это делалось под видом борьбы с большевизмом, но «понятие» о том, кто большевик, было слишком неопределенно. Любопытное наблюдение делает Андрушкевич: пороли учительниц, начальников станций, телеграфистов, и что удивительно – «это проделывали те же самые учителя и телеграфисты, предпочитавшие семеновские чины есаулов и полковников скромному чину прапорщика» [с. 131]. Но дело заключалось не в этих эксцессах – Семенов систематически подрывал верховную власть. Он задерживал товары, предназначенные служить для предмета обмундировки армии (телеграмма Тельберга 27 марта), перехватывал телеграммы, адресованные в Омск с доверительными сведениями [жалоба полк. Татаринова из Пекина. – Партиз. движение. С. 108] и т. д. Вряд ли командированный на Восток Иванов-Ринов серьезно предполагал, что правительственный конфликт с Семеновым может быть ликвидирован с переводом последнего на фронт в звании командующего войсками, выделенными из Приамурского военного округа [письмо Иванова-Ринова у Субботовского. С. 179]. Читинский владыка или «соловей-разбойник», по выражению Будберга, конечно, никуда ехать не собирался. Честолюбие его шло дальше.
Трудно сказать, насколько серьезно было у Семенова намерение выделить Дальний Восток в автономную область под протекторатом Японии – это вновь утверждает Будберг на основании сведений контрразведки [XIII, с. 282]. Об этом шел будто бы договор с Ивановым-Риновым, который, будучи оскорблен удалением из Омска, стал на Дальнем Востоке ориентироваться на атаманов. Но мысль о самостоятельности Семенов лелеял и, во всяком случае, противопоставлял себя адм. Колчаку. В момент разрыва семеновская газета «Русский Вестник» поносила Верховного правителя и кандидатом выставляла самого Семенова [Андрушкевич. С. 131]. В этом отношении чрезвычайно показательна беседа Семенова с Чжан-Цзо-Лином в Мукдене, в сентябре 1919 г. По рассказу Чжан-Цзо-Лина Спицыну и ген. Афанасьеву, поехавшим в Мукден, по поручению Хорвата, для установления с Китаем делового сотрудничества, Семенов на вопрос о признании Омского правительства ответил, что «официально он признает Омское правительство, но фактически не подчиняется Омску». Далее Семенов просил ген. Чжан-Цзо-Лина «придерживаться благожелательного к нему отношения и не мешать ему в борьбе с ген. Хорватом». По словам Чжан Цзо-Лина, Семенов «по внушению стоявших за его спиной японцев» мечтает о диктатуре на Д. Востоке и настойчиво стремится к этой цели. Атаман Семенов охвачен честолюбивыми замыслами и, безусловно, подготовляет переворот, ожидая лишь удобного момента, чтобы вступить в резкий конфликт с Омским правительством и объявить себя диктатором Д. Востока11.
Орудует у Семенова и пресловутый «полковник» Завойко («мелкотравчатый революционный выкидыш», по характеристике Будберга), который еще в марте, по дороге в Омск, создавал политическую комбинацию с диктатурой Семенова на должность командующего войсками всего Д. Востока [Будберг. XIII, с. 298]. Попав в Омск в апреле, Завойко организует «второй переворот». Окулич в своем фельетоне о Вологодском [«Возр.», № 282] рассказывает: «Пишущему эти строки, совместно с представителем сибирского казачьего войска есаулом В., по поручению казачьей конференции, вследствие просьбы г. Завойко, пришлось выслушать определенное предложение в присутствии иностранного дипломатического представителя, в вагоне английского ген. консула, на ст. Омск. Мы уклонились от обсуждения этой темы, заявив, что казаки пойдут за адмиралом»12.
