Текст книги "Один я остался без силы – 2! (СИ)"

Автор книги: Сергей Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 28
«Защитники» бывают разные…

С моего прошлого визита сознание Михаила стало еще менее приветливым местом. Скалистые пики возвышались над пропастями, а их острые вершины казались рваными и обоженными, словно по ним когда-то прошелся адский огонь.

Воздух был тяжёлым, насыщенным запахом сырости и каменной пыли. Громкие раскаты, напоминающие шёпот множества голосов, звучали то близко, то далеко, создавая ощущение, будто сама тьма наблюдает за нами.

Я стоял рядом с Раисой Петровной на краю одной из скал, глядя, как перед нами медленно формируется фигура. Высокая, с хищными очертаниями, она казалась вылепленной из самой тьмы. Её глаза горели мрачным огнём, а вокруг неё закручивались чёрные волны, словно сама тьма подчинялась её воле.

Выходит, что в прошлый раз «защитник» намеренно принял менее зловещее воплощение, стараясь не отпугнуть меня раньше времени. Теперь же он стоял передо мной в истинном обличье – исполинская фигура, слепленная из тьмы, с глазами, горящими мрачным огнём.

Осталось только понять, на чьей стороне находится вторая субличность и почему она не подала мне ни единого знака. Была ли она запугана? Или, что хуже, разделяла взгляды своего «коллеги»? Это мне еще предстояло узнать.

– Думаю, что настоящий Михаил заточен в темнице своего разума, как и его отец. Ваша задача – найти его и вытащить наружу.

– А ты? – напряжённо спросила Раиса Петровна, её глаза метались между мной и тёмной фигурой, словно она пыталась предугадать, чем это всё закончится.

– А я пока задержу эту расплывчатую рожу… тем более, что одного такого я сегодня уже одолел, – ответил я, сжимая кулаки. Но в глубине души зародилось сомнение. Этот «защитник» выглядел куда опаснее своего предшественника.

Но Раиса Петровна уже сделала свой выбор. Она резко мотнула головой, решительно ступая вперёд, и её силуэт на фоне скал казался монументальным, несмотря на всю хрупкость её фигуры.

– Это мой сын. И я не дам этому чудовищу овладеть его сознанием!

Я попытался остановить её, но она уже шагнула дальше, спускаясь по неустойчивым камням к тёмному силуэту. Существо ухмыльнулось, его глаза вспыхнули насмешливым светом.

– Ты пришла ко мне сама, – его голос напоминал раскаты грома, отражаясь от скал. – И ты знаешь, что теперь с тобой произойдёт!

– Ты – не он, – твёрдо сказала она. – Михаил – мой мальчик. Добрый, умный, справедливый. А ты… ты всего лишь его тень. Копия. Жалкое подобие моего сына.

В этот момент тьма за его спиной заволновалась, будто живая, и по земле пробежала дрожь. Существо дёрнулось, но на его лице не появилось ни страха, ни сомнений – лишь усмешка, полная презрения.

– Жалкое подобие? – он рассмеялся, но в этом смехе звучала боль. – А что, если я – это он? Что, если твой сын уже давно переступил ту грань, из-за которой он уже никогда не вернется?

Раиса Петровна не дрогнула. Она шагнула ещё ближе, её ладони дрожали, но взгляд оставался несгибаемым.

– Я знаю своего сына. Ты можешь притворяться сколько угодно, но ты не Михаил. И я верну его, чего бы это ни стоило.

Я сжал кулаки, понимая, что выбора у меня больше нет. Я должен был поддержать Раису Петровну, даже если в данный момент она рисковала собственной жизнью.

Существо взревело, и тьма вокруг него рванулась вперёд, словно поток ночного кошмара. Я моментально среагировал, оказавшись рядом с Раисой Петровной.

– Ну что ж, – пробормотал я, напрягая мышцы. – Значит, по-хорошему ты решить вопрос не хочешь. Ну хорошо…

Я сразу же рванул в атаку, высвобождая свою силу. Яркие вспышки энергии озарили пространство, рассекая вязкую тьму, но «защитник» не отступил, не дрогнул. Он был хозяином этого мира, и каждый элемент окружающей реальности подчинялся его воле.

Камни под моими ногами задрожали и начали рушиться, уступая место извивающимся теням, которые тянулись ко мне подобно живым существам, пытаясь оплести конечности, вцепиться в моё тело и парализовать движения.

Я молниеносно разорвал их хватку, разрядив волну чистой энергии, но «защитник» воспользовался этим мгновением. Он переместился с ужасающей скоростью, оставляя за собой лишь черные всполохи. Резкий удар сбил меня с ног, и я полетел назад, прокатываясь по каменистой поверхности. Кровь закипала, лёгкие жгло от усталости. Он был слишком силён.

Я поднялся на ноги, вновь собирая остатки сил. Призванный мною ветер, завыл в ярости, обрушивая на противника потоки режущего воздуха, но он лишь вытянул перед собой руку, и буря рассыпалась, растворившись в его тёмном силуэте.

Каждая моя атака находила ответ. Его движения были безупречно точны, словно он предугадывал каждое моё намерение. Чёртово слияние сознаний… никогда не знаешь, чей разум начнёт доминировать. Ну ничего, мы и не из таких положений выбирались…

Но неожиданно обстановка на поле боя изменилась. Раиса Петровна, которая всё это время стояла чуть поодаль, сделала несколько шагов вперёд и встала ровно между мной и защитником.

– Ты знаешь… я тебе не верю, – сказала она спокойно, разрывая затянувшуюся схватку.

– Не веришь? О чём ты? – тяжело проговорил «защитник». Выходит, что наша с ним схватка вытянула из него не меньше сил, чем из меня. Уже хорошая новость.

– Если ты действительно тот, за кого себя выдаёшь, то просто… убей меня. Я не буду сопротивляться. – Сказав это, женщина посмотрела в мою сторону и строго добавила: – А вас, молодой человек, я прошу не вмешиваться.

– Вы чего творите⁈ – скрипнул зубами я, ибо жертвовать этой женщиной никак не входило в мои планы.

– То, что давно должна была сделать.

Я видел, как «защитник» медленно выпрямился. Его взгляд стал настороженным, но в то же время в нём мелькнуло что-то, чего я не мог сразу распознать. Он сжал кулаки, но не сделал ни шага вперёд.

– Ты хочешь умереть? – с подозрением спросил он. – Думаешь, что сможешь повлиять на меня этим жалким жестом?

– Может и хочу, тебе какая разница? – тихо проговорила Раиса Петровна, глядя ему прямо в глаза. – Так что приступай. Не будем затягивать с этим вопросом.

В этот момент тьма вокруг «защитника» содрогнулась. Его тело вздрогнуло, будто в него врезалась невидимая волна. Он склонил голову, закрыл глаза, а затем с диким рыком попытался рвануть вперёд, но ноги будто приросли к земле. Я видел, как его руки дрожали, как мышцы на лице подрагивали в странной, болезненной борьбе.

– Я… я не могу… – его голос прозвучал шокировано, в нём больше не было той злобы и уверенности. – Это… не должно быть так…

Раиса Петровна подошла к нему и протянула руки. «Защитник» отшатнулся, словно обожжённый, после чего заревел и попытался ударить женщину сгустком тьмы, превращенным в острый клинок.

Всё произошло слишком быстро – я понял, что никак не успеваю помочь Потехиной. Но, к моему удивлению, ничего не произошло. Раиса Петровна продолжала стоять на своих двоих, а клинок остановился в нескольких сантиметрах от её груди.

– Не могу… – тяжело дышал «защитник», его руки дрожали, а затем внезапно поникли. – НЕ МОГУ!!!

Тьма за его спиной яростно заколыхалась, словно буря, зажатая в стеклянной сфере. Его дыхание стало рваным, словно он боролся сам с собой, но борьба эта становилась невыносимо тяжёлой. Он резко стиснул голову руками, а тень, окутывавшая его тело, начала отступать, обнажая знакомые черты Михаила, искажённые мукой и отчаянием.

– Уходи… – простонал он, но было неясно, к кому он обращался – к Раисе Петровне или к той тьме, что пыталась его поглотить.

– Мишенька… – мягко позвала женщина, не двигаясь с места. В её голосе не было ни страха, ни осуждения – только бесконечная любовь. – Я здесь. Ты не один.

– Нет… нет… нет… – его тело содрогнулось, и тьма вокруг него взревела, образуя завихрения. Она не хотела отпускать свою жертву, не желала сдаваться. «Защитник» взвыл, опускаясь на колени, и стиснул зубы, отчаянно цепляясь за остатки власти над этим телом. – Я должен быть сильнее! Я должен выжить… Я…

Но в его голосе не было той силы, что прежде. Только сломленность.

Раиса Петровна приблизилась ещё на шаг, затем ещё. Протянула руку и нежно коснулась его лица. В тот же миг тьма завопила. Крик этот был не просто звуком – это был страх, ненависть, безысходность. Он разрывал пространство, заставляя камни трескаться, воздух сгущаться, словно мир вокруг пытался удержать Михаила в плену.

– Ты больше не пленник, сынок, – тихо прошептала она. – Ты можешь выбраться.

Её ладонь оставалась на его щеке, тёплая и настоящая. Тьма пыталась вырваться, но Михаил уже не боролся с матерью – он боролся с тем, что осталось от «защитника». Его пальцы дрожали, а затем он медленно, очень медленно, поднял руку и накрыл ладонь матери своей.

– Я… – он всхлипнул, слёзы потекли по его щекам, смешиваясь с тенями, что ещё не до конца покинули его. – Я боюсь…

– Я знаю, – улыбнулась Раиса Петровна. – Но я с тобой. Тебе больше не придется справляться с ним в одиночку.

С этими словами тьма вдруг содрогнулась, словно осознав неизбежное. Ещё один душераздирающий вопль пронзил воздух, и, подобно дыму, что разносит порыв ветра, она начала исчезать. Тени, что сковывали Михаила, ослабли, рассыпаясь в никуда. Его тело задрожало, но теперь оно больше не принадлежало этой тьме. Это был он. Просто Михаил.

Мужчина тяжело дышал, закрыв глаза, будто осознавая, что кошмар наконец заканчивается. Его плечи поникли, руки бессильно упали вдоль тела.

– Мам… – только и смог он сказать, прежде чем упасть в её объятия.

Раиса Петровна подхватила его, крепко прижимая к себе, поглаживая его спину, как когда-то в детстве.

Кажется, теперь я понимаю, почему «защитник» пытался моими руками отдалить Михаила от Раисы Петровны. Он знал, что связь между ними настолько сильна, что он никогда не сможет окончательно захватить контроль над телом Потехина – ведь для этого ему пришлось бы её убить.

То же самое случилось и с его отцом. Только вот, помимо жены и сына, у Сапрыкина была ещё и вторая семья – его сослуживцы. Именно поэтому «защитник» уничтожил их во время вторжения. Он рвал связи, стирал привязанности, отнимал даже призрачные нити, ведущие к человечности. И, как показала история, его план тогда сработал.

Но с Михаилом всё оказалось сложнее. Помимо матери у мужчины никого не было. В рядах сослуживцев он всегда оставался одиночкой, семью он не завел, друзей тоже. Потому «защитник» попытался оторвать его от единственного якоря, который мог удержать его разум.

Ну хорошо. Кажется, с этим вопросом мы разобрались. Но вот остался один нюанс…

– Уважаемые… не хочу разрушать вашу идиллию, но кто из присутствующих передаст мне силу Теневика⁈

Глава 29
Только правду…

Я устроился на полу, попытался скрестить ноги в подобии позы лотоса – насколько вообще способны на это коротенькие младенческие ножки.

Комната была погружена в искусственный полумрак – шторы задернуты, свет выключен, лишь небольшая настольная лампа создавала нужные условия. Достаточно света, чтобы видеть тени, но не настолько много, чтобы они стали блеклыми и неразличимыми.

Передо мной на стене колыхался размытый силуэт – моя собственная тень.

– Ну же… – пробормотал я, концентрируясь на этом темном пятне. – Давай лаботай!

Способность Теневика передалась мне вместе с некоторыми базовыми знаниями – так всегда происходило при копировании сил, – но одно дело знать теорию, и совсем другое – применить ее на практике. Особенно когда твое тело – это тело годовалого ребенка.

Я глубоко вздохнул и позволил разуму погрузиться глубже в полученные от Потехина знания. «Танец теней» – это не просто физическое путешествие через пространство. Это своего рода диалог между Теневиком и самой материей теней, которая существует на границе миров. Тени – не просто отсутствие света. Они – отражения предметов и существ в ином измерении, в полусфере, где законы физики действуют иначе.

Я сосредоточился, пытаясь прочувствовать это странное междумирье. Закрыл глаза и вместо того, чтобы пытаться увидеть тень, попытался её ощутить – как присутствие, как сущность.

Воздух вокруг меня будто сгустился. Кожей я почувствовал лёгкое покалывание, словно статическое электричество наполнило комнату. Это была правильная дорога, но я всё ещё не мог ухватить ее суть.

Может, я слишком сложно подхожу к делу? Михаил говорил, что первые уроки должны начинаться с самого простого – с осознания тени как продолжения себя. Как будто это было просто…

Я открыл глаза и посмотрел на свою тень на стене. Она колебалась от слабого мерцания лампы, от чего казалась почти живой. Я медленно поднял руку – тень повторила движение. Но мне нужно было не просто видеть эту связь, а почувствовать её изнутри.

Сделав глубокий вдох, я начал двигать рукой, наблюдая за тенью, стараясь поймать ощущение, что это не просто силуэт на стене, а часть меня, продолжение моего существа. Постепенно, движение за движением, я начал ощущать странное чувство – будто моя рука одновременно находилась там, где была физически, и там, где её тень касалась стены.

Потехин говорил об этом. Это первое фундаментальное восприятие, с которого начинается путь Теневика – осознание двойственности, пребывания сразу в двух реальностях.

Я усилил концентрацию, пытаясь не потерять это ощущение, и начал делать более сложные движения. Медленные взмахи, круговые движения, плавные повороты запястья. Тень следовала за каждым движением, но теперь я воспринимал это иначе – не как простое следствие физики, а как синхронный танец двух аспектов одного существа.

Сколько времени я так провёл? Час? Два? Счёт времени потерялся в этом странном медитативном состоянии. Ощущение двойственности становилось всё отчётливее с каждой минутой практики.

Но настоящего скачка всё ещё не происходило. Я чувствовал тень – её присутствие, холодное и близкое, словно дыхание за спиной. Но управлять ею отдельно от собственного тела… не мог. А ведь именно в этом и заключалась суть силы Теневика. Не в том, чтобы подчинять тьму, а в умении скользить сквозь неё, прорываясь из одной тени в другую.

У истинного Теневика тень – не просто отражение, а полноценный спутник. Она живёт собственной жизнью: может вырываться вперёд или отставать, вытягиваться в нереальные формы, сжиматься до едва заметной полоски, изгибаться вопреки здравому смыслу и всем законам физики. Хотя… такое под силу лишь на пике возможностей. Сам Потехин пока что до этого не дорос. А вот его отец – совсем другое дело. Тот был настоящим мастером теней.

– Ты должен убедить ее, а не принуждать, – вспомнил я слова Михаила с нашего последнего занятия. – Тень живая, у неё есть характер и воля.

Прекрасно… теперь ещё и с тенями вести переговоры. Звучит как полный бред, но если это говорит опытный Теневик – значит, придётся попробовать.

Я изменил подход. Перестал тянуться к тени как к инструменту и начал воспринимать ее как союзника. Моя ладонь медленно двигалась в воздухе, словно лаская невидимую поверхность. Я не приказывал тени следовать за мной, а приглашал её к танцу, предлагал партнёрство.

И вдруг – я ощутил ЭТО.

Лёгкое покалывание на кончиках пальцев, едва заметная прохлада и странное ощущение связи, будто я коснулся чего-то, что всегда было частью меня, но оставалось незамеченным. Тень на стене дрогнула, не следуя движению моей руки, а двигаясь сама по себе, как если бы она на мгновение обрела свободу.

– Есь! – прошептал я, чувствуя, как по спине бежит холодок возбуждения.

Это был момент первого настоящего контакта. Тень признала меня, приняла моё предложение о танце. Теперь нужно было развить этот успех и не потерять установленную связь.

Воодушевлённый, я решил попробовать следующий этап – слияние с тенью. Михаил объяснял, что первый «прыжок» обычно происходит на очень короткое расстояние – туда, где в данный момент находится твоя собственная тень.

Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и представил, как мое сознание, моя сущность скользит по этой невидимой связи. Я не просто вообразил это движение – я почувствовал его. Словно что-то внутри меня потянулось к тени, протянулось между нами, становясь всё тоньше, как резиновая нить, натянутая до предела.

И затем – хлопок! Резкое ощущение движения, будто земля ушла из-под ног. Головокружение, дезориентация. Лёгкий холодок, пробежавший по всему телу, словно на долю секунды я окунулся в ледяную воду.

Я открыл глаза – и оказался на другом конце комнаты, там, где только что лежала моя тень.

– Паучилось! – не удержался я от победного восклицания, пошатнувшись от внезапно накатившей слабости.

Я оперся о стену, чтобы не упасть. Тело казалось странно тяжёлым, а в голове звенело от перенапряжения. Даже такой короткий прыжок отнял немало сил. Совсем не похоже на мое растягивающееся тело – там изменения происходили естественно, были частью моей физиологии. Здесь же каждое усилие требовало серьёзной ментальной концентрации и расхода энергии.

Впрочем, Михаил предупреждал об этом. Первые прыжки всегда даются тяжело, особенно если ты не профессиональный Теневик. С практикой должно стать легче, а расход энергии – меньше.

Постепенно слабость начала отступать. Передо мной открывались новые горизонты: эта способность давала преимущества, которых я был лишён раньше. Моя растягивающаяся сила позволяла мне увеличивать части тела, но «Танец теней» открывал возможность мгновенного перемещения в пространстве – бесценный навык как для скрытного проникновения, так и для боя.

И я не собирался останавливаться после одного успешного прыжка. Эта способность слишком ценна, чтобы не освоить ее в совершенстве.

Когда слабость отступила, я огляделся в поисках новой цели. Комната была полна теней: от мебели, от занавесок, от игрушек, сложенных в углу. Но моё внимание привлекла длинная тень от настольной лампы, которая падала на противоположную стену, создавая причудливый узор.

Новый вызов. Прыгнуть не в свою тень, а в чужую. Потехин говорил, что это следующий уровень сложности. Собственная тень связана с тобой непосредственно, но чтобы использовать чужую, нужно сначала установить с ней контакт, почувствовать её сущность, убедить принять тебя.

Я сконцентрировался, вытянул руку в направлении тени от лампы, пытаясь повторить то ощущение контакта, которое испытал раньше. Это было сложнее – чужая тень не поддавалась так легко. Она казалась более холодной, отстранённой, не желающей идти на контакт.

Я закрыл глаза, пытаясь глубже погрузиться в ощущение «теневого измерения». Оно было повсюду – то странное междумирье, где существуют тени. Я чувствовал его обширность, его глубину. Где-то там, в этой глубине, существовала связь между всеми тенями.

Мне нужно было найти эту связь, почувствовать, как всё теневое пространство комнаты является единым целым, и только тогда я смог бы переместиться в любую его точку.

Но в этот момент дверь резко распахнулась.

– Ярик! Ты здесь⁈ – в комнату ворвалась обеспокоенная Краснова. Ее лицо было бледнее обычного, а в глазах читалась тревога.

От неожиданности я потерял концентрацию и чуть не упал, но вовремя схватился за спинку стула.

– Меня вызывают в Ратушу, – быстро проговорила она, подхватывая что-то из шкафа. – В городе начинается паника. Три патруля пропали в Сумеречных землях, еще и эти картины… Валун скоро вернется, оставайся с ним. Никуда не выходите, ясно?

– Холошо, – кивнул я, наблюдая, как она лихорадочно собирает вещи. – Сто-то сельезное?

Вика замерла, словно раздумывая, стоит ли говорить, но потом решилась:

– Все признаки начала Нашествия. Пока нет прямых доказательств, но… люди чувствуют. Некоторые уже покидают Цитадель. На выездах образовались пробки.

Она быстро подошла ко мне, присела и крепко обняла, напоследок поцеловав голову.

– Будь осторожен, хорошо? – прошептала она, и в ее голосе слышалась такая забота, что даже мое циничное сердце дрогнуло.

– Буь споконя, Вика, – ответил я, неловко похлопывая ее по спине. – Со мой все будет в полядке.

Она еще раз крепко обняла меня, после чего резко встала и быстрыми шагами вышла из комнаты. Через минуту хлопнула входная дверь.

Я глубоко вздохнул. События набирали обороты. Если художник Васильев был прав, и Нашествие действительно начнется в ближайшие дни, то мне нужно ускорить освоение новой способности. Мало ли что может произойти…

Полковник Макеев прибыл ближе к вечеру. Он выглядел усталым, под глазами залегли темные круги, а на лбу проступила глубокая морщина – признак сосредоточенности и беспокойства.

Валун, вернувшийся за час до него, сразу плюхнулся в кресло, потому что за день отбегал по делам Цитадели не меньше двух десятков километров.

– Обстановка ухудшается, – без предисловий начал Макеев, принимая из рук Красновой чашку с крепким чаем. – Четвертый патруль пропал час назад. Мы отправили поисковый отряд, но и от него нет вестей.

– Надо уезжать, – твердо сказала Краснова. – Хватит рисковать. Я не для того спасала Ярослава, чтобы он погиб здесь от когтей монстров!

Макеев покачал головой:

– Риск есть всегда, но сейчас отъезд только увеличит его. На дорогах хаос, люди рвутся из Цитадели, образуя заторы. Если монстры действительно прорвутся, эти колонны станут легкой добычей.

– Так организуйте защищенный кортеж! – Краснова повысила голос. – Вы же полковник! Неужели не можете обеспечить безопасность ребенка⁈

Я наблюдал за этим спором с детской кроватки, в которую залез, чтобы лучше вписаться в образ малыша. Занятно, как быстро Краснова превратилась из моего спасителя в мою защитницу. Она действительно воспринимала меня как своего ребенка, несмотря на всю щекотливость ситуации.

– Виктория, – Макеев вздохнул, – все не так просто. В Северном Бастионе у нас есть верные люди, готовые защищать наследника любой ценой. Это наша территория. В других Цитаделях я не могу гарантировать такой уровень безопасности.

– Какого еще наследника? – недоуменно спросил Валун, переводя взгляд с Макеева на Краснову.

В комнате повисла тишина. Воздух будто сгустился от напряжения. Макеев и Краснова обменялись долгими взглядами, в которых читалась целая гамма эмоций: сомнение, тревога, решимость. Полковник едва заметно кивнул Вике, молчаливо передавая ей право решить, стоит ли раскрывать тайну.

Краснова глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. Она подошла к Валуну и положила руку ему на плечо.

– Миша, – начала она тихо, – то, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этих стен. Это государственная тайна высшего уровня.

Здоровяк нахмурился, но серьезно кивнул, явно чувствуя важность момента.

– Ярослав, он… – Краснова сделала паузу, ее голос дрогнул, – не просто ребенок. Он последний из рода Долгоруких, законный наследник престола Российской Империи.

Повисла звенящая тишина. Валун смотрел на Вику широко раскрытыми глазами, его лицо отражало целую бурю эмоций – от недоверия до шока. Потом он медленно перевел взгляд на меня, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ты… серьезно? – наконец выдавил он. – Или вы так прикалываетесь?

– Я бы не стала шутить о подобных вещах, – тихо покачала головой Краснова. – Я… я была в близком окружении Императрицы. А когда случился переворот, почти сразу примкнула к Сопротивлению. Лишь через полгода мне выпал шанс – во время одного из покушений я спасла мальчика. После этого… я больше не могла доверять Сопротивлению. Вот почему привезла его сюда.

Макеев, стоявший рядом, положил руку ей на плечо в знак поддержки.

– Виктория проявила невероятную храбрость и преданность, – добавил он. – Благодаря ей наследник выжил и находится в безопасности.

Валун слушал, затаив дыхание. Его взгляд перебегал с Вики на меня и обратно.

– То есть… – Валун нервно сглотнул, – все это время мы растили… императора?

– Наследника, – поправил Макеев. – Но да, по сути, вы правы.

– Офигеть… – выдохнул здоровяк, уставившись в пол. Потом вдруг поднял голову и неожиданно рассмеялся – коротко, нервно, но с какой-то искренней радостью. – А я-то думал, чего он такой умный! Все мне казалось, он какой-то не такой, не как другие дети. Постоянно эти его умные словечки, взрослый взгляд… – он покачал головой. – Теперь понятно – голубая кровь! Аристократизм в генах!

Краснова покачала головой, но слабая улыбка тронула ее губы. Даже в такой напряженный момент непосредственность Валуна действовала на нее успокаивающе.

– И все же, – она повернулась к Макееву, – это не отменяет моих опасений. Если Нашествие действительно будет таким, как предсказал Васильев, оставаться здесь слишком опасно. Мы должны вывезти Ярослава.

Макеев, взглянул в мою сторону и покачал головой:

– Вопрос уже решен. Риск эвакуации сейчас выше, чем риск остаться.

Краснова не сдавалась:

– Вы можете организовать военный конвой! Бронированные машины, охрана! – ее голос стал почти умоляющим. – Сергей Николаевич, вы же понимаете, что на кону стоит будущее всей страны. Если с наследником что-то случится…

Макеев непроизвольно бросил взгляд в мою сторону, затем снова посмотрел на Краснову. Она продолжала приводить аргументы, а он слушал, казалось бы, внимательно, но каждые несколько секунд его глаза возвращались ко мне.

В какой-то момент Краснова заметила эти взгляды. Она на полуслове остановилась, нахмурилась, потом тоже посмотрела на меня, сидящего в детской кроватке с непроницаемым выражением лица.

– Да что происходит? – спросила она, переводя взгляд с меня на Макеева. – Почему вы постоянно на него смотрите?

Повисла пауза. Макеев словно взвешивал что-то в уме, его взгляд стал задумчивым.

– Виктория Сергеевна, – наконец произнес он, выпрямляясь в кресле, – я думаю, пора нам быть до конца откровенными друг с другом.

Краснова напряглась:

– Что вы имеете в виду?

Макеев улыбнулся, но в его улыбке читалось что-то загадочное.

– Я смотрю на нашего юного наследника, – он сделал паузу, – потому что он гораздо более… способный, чем вы думаете.

Валун перевел взгляд с Макеева на меня, явно не понимая, к чему клонит полковник. Краснова тоже выглядела озадаченной.

– Я знаю, что он особенный, – медленно сказала она. – Он развивается быстрее сверстников, проявляет необычайные способности даже для Супера…

– Нет, – мягко прервал ее Макеев. – Я имею в виду нечто совершенно иное. – Он повернулся ко мне. – Раз уж сегодня день открытий, может, вы сами продемонстрируете, на что способны, Ваше Высочество?

Я тяжело вздохнул. Рано или поздно это должно было случиться. Краснова заслуживала знать правду – хотя бы частично.

– Видись ли, Вика, есть кое-сто есе, сто тебе, навелное, стоит узнать, – сказал я, слезая с кроватки.

Встав посреди комнаты, я сосредоточился. Тело начало меняться – сначала медленно, затем все быстрее. Я рос, мои черты лица трансформировались, волосы укорачивались, и через несколько секунд перед ошеломленными Красновой и Валуном стоял уже не годовалый мальчик, а молодой мужчина – точная копия помощника Макеева.

– Что за…! – выдохнул Валун, отшатнувшись.

Я не стал останавливаться на этом. Еще одна трансформация – и вот я уже Михаил Потехин, полноватый и неуклюжий с виду, но смертоносный в бою.

А затем, для финального аккорда, я превратился в саму Краснову. Точное отражение – от каштановых волос до родинки на шее, от осанки до выражения глаз.

Валун тут же рухнул на колени, склонив голову так низко, что она почти касалась пола.

– Ваше Императорское Высочество, – проговорил он с такой серьезностью, которой я от него не ожидал. – Простите мою грубость и бестактность. Я не знал…

А вот реакция Красновой поразила меня еще больше. Она не испугалась, не отшатнулась в ужасе. На ее глазах появились слезы, и она смотрела на меня с таким благоговением, что стало почти неловко.

– Он обрел силу, – прошептала она, глядя на Макеева. – Ты видишь? Он обрел силу Перевертыша!

Я вернулся в свой обычный детский облик, слегка покачнувшись от усталости.

– Да, я Пелевелтыш, – подтвердил я. – И тепель есё и Теневик. И я никуда не уезяю из Севелного Бастиона. У меня здесь есё слишком много незаконченных дел.

Краснова подошла ко мне и опустилась на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Ты не просто Перевертыш, – тихо сказала она, и ее голос дрожал от волнения. – Ты – надежда на будущее. На лучшее будущее для всех нас.

В ее словах было столько искренности, что я на мгновение почувствовал странный укол совести. Эти люди видят во мне законного наследника, символ стабильности и справедливости. А я… я просто хочу выжить, стать сильнее и, возможно, в конечном итоге, захватить власть.

Но сейчас было не время для таких размышлений. На горизонте маячило Нашествие, и мне нужно было подготовиться к нему как следует.

– Я отанусь в Цитадеи, – твердо сказал я, вернувшись в детскую речь после трансформации. – Но мне нуно пладолжить тлениловки. Особенно с моей новой спосопностью.

Макеев кивнул:

– Мы организуем все необходимое. И усилим охрану вашего дома.

Я не стал возражать. Дополнительная защита не помешает, особенно когда на город надвигается орда монстров.

Глядя на обеспокоенные лица своих опекунов, я подумал, что, возможно, у меня будет шанс проявить себя раньше, чем я планировал. Если картины Васильева не врут, Северный Бастион ждут тяжелые времена.

И я должен быть к ним готов. Ведь мертвый наследник никому не нужен.