Текст книги "Правильный лекарь. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Подрезавший меня автомобиль замер, встав на полосе по диагонали. Сердце колотилось, рискуя вырваться наружу. Я уже готов был поджарить первого же вышедшего из него пассажира, но вовремя успел сдержать свой порыв. Водительская дверь открылась и оттуда вылез довольный своим лихим манёвром Валерий Палыч. Я невольно выдал непечатную тираду, проконтролировав потом степень скручивания ушей сестрёнки. Я убрал клинок обратно в трость и вышел из машины.

– Ну и шутки у тебя! – выпалил я, шагая к нему навстречу и улыбаясь. – Уже собирался в тебя шаровой молнией шарахнуть, кто ж так делает?

Я пожал руку Валере, разглядывая его машину. Сзади уже вовсю гудели клаксонами недовольные, для утренней суеты наши развлечения были не совсем уместны, надо было включить аварийку, сразу не догадался.

– Как тебе моя пташка? – спросил Валера, кивнув на свой транспорт.

– Солидно, – кивнул я. – И когда ты уже успел купить? У Кораблёва надеюсь?

– Я её не купил, выдали на работе, – гордо произнёс Валера, хлопнув машину по крыше. – К ней правда в комплекте шёл личный водитель, но я пока отказался. Сам накатаюсь, потом возьму водителя.

– Неплохо, – усмехнулся я. – Мне такого никто не предлагал, пришлось самому покупать. Может тебя и жильём обеспечили?

– Предлагали квартиру, но я отказался, – пожал он плечами. – А зачем? У меня же есть. Так ещё и зарплата в договоре прописана очень неплохая, но я теперь даже не знаю, на что её нужно откладывать. Разве что тратить на пижонскую одежду, да на походы в ресторан.

– Евдокия машину оценила? – спросил я с целью убить двух зайцев, узнаю заодно, развиваются ли их отношения.

– Ещё как, – рассмеялся Валера. – Особенно манеру вождения. То и дело пищит и закрывает глаза. Я уж стараюсь с ней ездить поаккуратнее, чтобы не пугать. Ладно, поехали на работу, может вечером пересечёмся, ты звони, когда закончишь.

Валера сел за руль и, взвизгнув колёсами, быстро влился в поток машин. Я поехал следом, но на следующем перекрёстке мы разъехались в разные стороны. Удивил меня сегодня, сорок лет был призраком и не сидел за рулём, а теперь так лихачит. Ему надо было не в литейщики, а в гонщики идти.

– Напугал меня Валерий Палыч! – выпалила Катя, переводя дыхание. – А ты где так ругаться научился?

– Извини, котёнок, вырвалось, – улыбнулся я, паркуясь возле госпиталя. – Тебя такому учить не буду, я не из этой серии старший брат.

– А жаль, – сказала Катя и по театральному шумно вздохнула. – Могло бы в жизни пригодиться.

– Поверь мне, привести в чувство оппонента или при желании унизить можно и без таких слов, а тихо, спокойно, интеллигентно.

– Но иногда именно такие обороты могут разрешить ситуацию, – возразила Катя.

– Всё равно не буду учить, – усмехнулся я. – Пошли работать.

Когда я поднялся наверх, увидел возле своего кабинета Андрея. Он уже переоделся и ждал меня.

– Привет! – сказал я, пожимая протянутую мне руку. – Хотел поговорить?

– Да, – кивнул Андрей. – Я же сегодня у тебя последний день работаю. Что могу сказать, убирать атеросклеротические бляшки любой локализации в одни руки у меня уже получается легко. Будь это конечности, шея, сердце, всё проходит без осложнений. С понедельника я начну работать в клинике отца на набережной Екатерининского канала. Тут недалеко, два квартала по диагонали. Я что у тебя хотел спросить, ты не будешь против, если Аня и для нас тоже пациентов будет подбирать по запросу?

– Нам-то работы хватает, и будет хватать, – сказал я. – А вот она справится ли работать на три учреждения? Кроме нас на ней ведь ещё онкоцентр.

– Она сказала, что легко, – улыбнулся Андрей. – Просто я тебя не хочу обкрадывать, вот и спрашиваю.

– Андрей, я тебя умоляю, какое обкрадывание? – сказал я, хлопнув его по плечу. – Мы и так еле справляемся, а на этом поприще ещё непаханое поле, так что я рад, что ты часть нагрузки заберёшь на себя. Пройдёт какое-то время, заработаете репутацию, и пациенты сами к вам пойдут, искать не придётся. А работающих там лекарей мы скоро обучим.

– Здесь я тоже сниму с тебя часть нагрузки, – улыбнулся Андрей. – По моей просьбе отец не включал их в списки обучения, этим я тоже займусь сам. Ты меня неплохо обучил, книгу я эту проштудировал от корки до корки, должен справиться. Только хотел у тебя несколько методичек позаимствовать, где у тебя всё лаконично изложено, раздам им для обучения.

– Да не вопрос, идём, – сказал я, входя в кабинет.

У Прасковьи на столе в вазе снова стоял красивый букет, распространяющий аромат цветов на всю приёмную.

– Доброе утро, – сказал я ей. – Цветы от поклонника?

– От Савелия, – ответила девушка улыбаясь. – У меня только один поклонник, в большем количестве не нуждаюсь.

– А он молодец, – улыбнулся я. – Привет ему передавай.

Мы с Андреем вошли в мой кабинет, и я открыл дверцу книжного шкафа. Методичек мне напечатали в достаточном количестве, есть чем поделиться, а если даже закончатся, договорился с типографией, чтобы печатали дополнительный тираж по звонку.

– Сколько у тебя там лекарей работает? – спросил я, доставая с полки целую пачку.

– Вместе со мной будет семь. Я же говорил тебе, клиника небольшая. Дай шесть штук, мне больше не надо. Вот спасибо тебе, дружище!

– Как-то немного грустно, – сказал я, отсчитав ему нужное количество брошюр.

– От чего это? – удивился Андрей. – Что-то не так?

– Уже привык каждый день тебя видеть по утрам и в обед, – улыбнулся я одними уголками рта. – А теперь ты больше не придёшь.

– Да ладно тебе, не драматизируй! – рассмеялся Андрей и хлопнул меня по плечу. – Тут идти-то минут десять, не больше.

– Это огромное расстояние, поверь мне, – сказал я. – С нашей занятостью и суетой, с личной жизнью, это расстояние практически непреодолимо, если не прижмёт. Разве что только вечером как-нибудь пересечёмся. Может сходим куда-нибудь вчетвером. Но, к сожалению, это будет не часто. Жизнь идёт.

– Да, Саня, жизнь идёт, – ответил Андрей на этот раз совершенно серьёзно. – И моя жизнь идёт дальше исключительно благодаря тебе. Если бы не было тебя, я бы погряз в том болоте гораздо глубже и не исключено, что мог утонуть полностью. Благодаря тебе я остался жив, мне дали небольшой срок, а потом и вовсе амнистировали. Благодаря тебе я вернулся в строй в качестве лекаря и у меня снова стало отлично получаться. Благодаря тебе я реабилитировался в глазах отца, и я снова стал для него родным человеком. Ты всё это время верил в меня и не сдавался до последнего, хотя многие от меня отвернулись. Даже на какое-то время собственный отец. Ты настоящий друг, Саш, и я этого никогда не забуду. Если у тебя вдруг возникнут какие-нибудь проблемы, я костьми лягу, чтобы у тебя всё было хорошо!

– Ну ты это, – растерянно пробормотал я, отводя взгляд и стараясь скрыть невольно подкатившую слезу. – Чего такого наговорил-то?

– Того, что давно хотел сказать, Сань! – сказал Андрей и обнял меня, хлопнув методичками по спине, я ответил тем же, у меня в руке методичек было больше. – Спасибо тебе за всё, Сань!

– Ты так говоришь, словно прощаешься, – сказал я.

– Ага! Щас! Не дождётесь, Александр Петрович Склифосовский! – выпалил он. – От меня теперь так просто не отделаешься. Я твой должник.

– Ладно, пойдём работать, должник, – усмехнулся я.

– Ага, пойду, – сказал Андрей, отпуская меня. – Долги отрабатывать.

Мы с ним переглянулись и рассмеялись. Потом он вышел из кабинета, я наконец-то переоделся и направился в свою манипуляционную.

Методику удаления атеросклеротических бляшек мы продолжали развивать дальше. Теперь уже понятно, что не обязательно заниматься сосудами с напарником, как мы с Виктором Сергеевичем изначально делали, не имея опыта. Теперь опыта хватало, и мы его щедро передавали нашим ученикам. Некоторые схватывали на лету, некоторым надо было немного потренироваться при поддержке ассистента.

Пациентов у нас и правда было хоть отбавляй. Мало того, что исчез основной конкурент в лице Гааза и его команды, так ещё и все клиники и лечебницы города продолжали слать к нам пациентов, которые непрерывным потоком проходили через кабинет нашей замечательной Анны Семёновны, а она уже распределяла их по кабинетам. Она же занималась уточняющей диагностикой у онкологических больных. Моих первых пациентов с новообразованиями, которые приходили на контрольный осмотр я тоже сначала направлял к Образцовой, а затем уже в соответствии с пометками на диагностической карте убирал метастазы, а иногда и мелкие рецидивные очаги.

– Александр Петрович, а мы к вам! – услышал я со стороны двери до боли знакомый голос.

Обернувшись, я увидел, как в кабинет заглядывает улыбающийся Корсаков собственной персоной.

– Ого! Какие люди! – воскликнул я, пошёл ему навстречу и, проигнорировав протянутую мне руку обнял его. – Какими судьбами? Надеюсь, ничего страшного не случилось?

– Нет, что вы, – ещё шире заулыбался Борис Владимирович. – Клавдию Сергеевну привёз, сестру жены, вы велели показаться после излечения опухоли. Ну и, если не сложно, Виолетту мою заодно глянете? Межпозвонковые грыжи ей тогда удаляли.

– О чем разговор, конечно! – воскликнул я. – Хорошо, что вы не забыли. Если не возражаете, я с Клавдии Сергеевны начну, хорошо?

– Мне-то вообще без разницы, – усмехнулся Корсаков, разглядывая попутно оснащение манипуляционной. – Я всё равно буду обеих ждать. А у вас тут неплохо, всё новенькое.

– Управа не пожалела средств из городской казны, – усмехнулся я. – Зовите тогда Клавдию, буду смотреть.

Что меня удивило и обрадовало, они уже прошли через кабинет Образцовой и предоставили диагностическую карту, где было отмечено несколько мелких метастазов.

– Пётр Емельянович мне сказал, чтобы я сначала её к вашей видящей отвёл, – ответил на мой удивлённый взгляд Корсаков. – Чтобы не терять время. Правильно ведь?

– Идеально, – кивнул я ему, потом обратился уже к Клавдии Сергеевне. – Там кое-что появилось, но я сейчас это быстро уберу. Не забудьте показаться ещё раз через три месяца.

– Конечно не забуду! – заверила она меня. – Мы теперь без вас никуда, Александр Петрович!

Пять метастазов размером с горошину я удалил за несколько минут. В нисходящем отделе ободочной кишки, где изначально появилась опухоль, Образцова ничего не обнаружила, но я на всякий случай проверил состояние рубцовых тканей, не истончилась ли замещённая часть стенки кишки. Всё оказалось в пределах нормы.

У Виолетты Сергеевны новых протрузий и грыж я не нашёл, укреплённые мной диски выглядели хорошо, никаких дополнительных вмешательств не требовалось. На том мы с ними и попрощались.

– Александр Петрович, может соберётесь как-нибудь к нам на пикничок с банькой, как в тот раз? – с надеждой в голосе спросил Корсаков, стоя на пороге.

– Не поверите, сколько раз я об этом думал, Борис Владимирович, – улыбнулся я. – Думаю соберёмся как-нибудь.

– Тогда так же берите с собой Илью и Виктора Сергеевича, – обрадовался он. – И свои прекрасные половинки, естественно, с собой берите, мне ваш отец всё рассказал.

– А куда же мы без них, – рассмеялся я. – Они нас одних не отпустят за город в баню к незнакомому дядьке.

– Вот заодно и познакомимся, – добавил Корсаков, помахал ручкой и закрыл за собой дверь.

Ближе к обеду мне позвонил Обухов и сообщил, что строительство дома для сотрудников утвердили, а министерство здравоохранения кинуло клич по городам и весям, что в новый университет нужны преподаватели.

– Так что скоро жди пополнение, Саш, – бодро сообщил мне мэтр. – Потянутся теперь со всех сторон.

– И где же они будут жить пока доходный дом не построят? – поинтересовался я.

– Градоначальник распорядился все силы бросить на строительство дома, а потом снова переключиться на университет, – сообщил Степан Митрофанович. – Может по началу где-нибудь перекантуются, а потом получат жильё.

– А что там с сотрудниками мединститута, перейдут ко мне?

– Верхушка изволила после закрытия института уехать в Москву, но мы их особо и не держим, от них будет больше проблем, чем пользы. Преподавательский состав больше, чем наполовину перейдёт в университет, все уже наслышаны о тебе и нисколько не против у тебя работать, лишь старшее поколение решило уйти на заслуженный отдых. Но это наверно тоже к лучшему, их будет сложно убедить, что всё должно быть не так, как они преподавали сорок лет и больше.

– Понятно, – ответил я. – Значит нам надо набрать ещё столько же, сколько перейдёт из института, если не больше.

– Наберёшь без проблем, – заверил меня Обухов. – Откуда только люди не откликнулись. А ещё подали объявление по набору студентов в медицинский университет, в том числе на фармакологический факультет. Мне тут доложили, что ты Курляндского к кузнецу сводил?

– К какому кузнецу? – удивился я.

– Ну чтобы подковать его вредный характер, – сказал Обухов и рассмеялся. – Он и правда теперь не боится из дома выходить?

– Мы с ним ездили в торговый центр, чтобы гардероб обновить, потом в ресторан.

– С ума сойти, – пробормотал Обухов. – Я наверно ещё студентом был, когда он в последний раз выходил в свет. Чертила был тот ещё я тебе скажу. А сейчас как себя ведёт?

– Не поверите, нормальный адекватный человек, – ответил я. – Все прибамбасы остались в прошлом. По крайней мере за вечер не было ничего такого в поведении, чем он славился раньше, словно подменили. Но он всё прекрасно помнит, разум никуда не делся.

– Чудеса, да и только. А потом ты его домой отвёз? – с интересом спросил Обухов.

– К Панкратову в гости, – усмехнулся я. – Жаль не видел, как тот дверь открывал. Но Виктор Сергеевич говорит, что где-то в глубине души ждал этого. Сильно удивился, но шока не было.

– Если бы ты его тогда ко мне привёз, я бы наверно дар речи потерял! – снова рассмеялся Обухов.

Мелочь, а приятно, смех продлевает жизнь, значит я продлеваю жизнь хорошему человеку. На этом наш разговор закончился, а я продолжил вести приём и обучать нового практиканта.

Закончив чуть раньше, я решил зайти на третий этаж. Надо поговорить с Лизой по поводу перехода на работу в университет. Там лаборатория будет побольше и в основном предстоит исследовательская деятельность, что для неё будет более интересно, чем штамповать несколько видов таблеток и готовить растворы для капельниц. Если я правильно понял, её работники с этим сами прекрасно справятся.

Когда подходил к лестнице, видел, как кто-то тоже направился туда. Шаги по ступенькам раздавались на один этаж выше меня, когда я начал подниматься, и мне не было видно, кто идёт, но этот кто-то прошёл мимо второго этажа и тоже поднимался на третий. А вот это уже интересно.

Пройдя один пролёт до третьего этажа и развернувшись на лестничной площадке, я был приятно удивлён. На площадке перед железной дверью стоял никто другой, как князь Курляндский. Уже ведь знаю, что он перестал быть домоседом, но не ожидал его здесь увидеть. Как раз в этот момент дверь открылась и на пороге застыла Лиза, открыв рот и выпучив глаза.

– На чай хоть пригласишь, внученька? – ехидным голосом произнёс Готхард Вильгельмович.

Сначала мне почудились едкие нотки прежнего вредного старика, но потом понял, что показалось, нормальный старик.

– Дедушка? – выдавила наконец из себя Елизавета. – Но как?

– Мы его к кузнецу сводили, – хихикнув сказал я, поднимаясь по второму пролёту и неотрывно наблюдая за ситуацией.

– Куда? – не меняя тона и выражения лица спросила Лиза.

– Катенька мне мозги немного подковала, – усмехнулся Курляндский и обернулся ко мне. – Решил вот внучку навестить, а то она ко мне уже несколько дней не приходила.

– Дедушка! – вскрикнула Лиза и бросилась ему на шею, заливая дорогой сюртук слезами счастья.

Глава 12

Елизавета ещё какое-то время заливала сюртук дедушки слезами, что-то бормоча себе под нос, потом начала потихоньку успокаиваться.

– Ой, что же это мы на пороге стоим⁈ – спохватилась Лиза. – Пойдёмте я чайник поставлю, чаю попьём, поговорим.

– Ты мне, внуча, сначала своё рабочее место покажи, я же не видел ни разу, как ты тут без меня наукой занимаешься, – улыбаясь произнёс Курляндский. – Уверен, что ты не остановилась на этих таблетках.

– Да для науки у меня тут места мало, – скромно заулыбалась Лиза. – Небольшой уголок себе выделила, пойдём покажу.

Она провела нас между рядами станков и дистилляционных установок, резервуаров с расходниками и стеллажами с готовой продукцией и в дальнем углу показала на своё рабочее место. Всё экспериментальное оборудование находилось именно здесь.

– Ух ты, это ты так усовершенствовала установку экстрагирования? – вскинул брови Курляндский, разглядывая замысловатую конструкцию из стеклянных посудин, трубок и спиралей, где всё булькало, переливалось, превращалось в густой туман, потом в капли росы, стекающие в большую бутыль. – Само совершенство!

Я смотрел на эту непонятную хрень и мне она казалась красивым, загадочным, но бессмысленным нагромождением. Где здесь совершенство я так и не понял, но работа установки выглядела завораживающе. Можно долго сидеть и наблюдать за движением изменяющей агрегатное состояние подкрашенной жидкости.

На соседних столах стояли микроскопы разной величины, какие-то непонятные механизмы и центрифуги. На полках стеклянного шкафа теснились колбы и пробирки с реактивами, банки и коробки с кристаллами и порошками. Нормальное такое рабочее место алхимика в моём понимании.

– Довольно-таки неплохо, – кивая резюмировал Курляндский. – Но мало и тесно. Жаль, что тебе здесь особо негде развернуться.

– Производственные мощности увеличились, – развела руками Лиза. – Установки занимают почти весь этаж. Но, хорошо хоть такой уголок удалось выделить. Может Александр Петрович что-нибудь придумает?

– Александр Петрович уже придумал, – усмехнулся я. – В университете лаборатория будет намного больше, а производственные мощности будут работать отдельно, в другом помещении. Там тебе точно будет где развернуться. Пусть изготовлением лекарств занимаются обученные и проверенные люди, а ты будешь двигать фармацию вперёд.

– Здорово! – воскликнула Лиза и подняла руки, чтобы захлопать в ладоши, но потом вдруг вспомнила, что она серьёзная деловая леди и просто сложила руки на груди. – Это было бы замечательно, Александр Петрович.

– Значит будет, – кивнул я. – А где твои обученные сотрудники, кстати?

– Я их отправила на закупку сырья у нового поставщика, – ответила девушка. – Понимаю, дело очень серьёзное, но, если не доверять людям, с которыми ты работаешь, значит незачем было ими обзаводиться. А они у меня умнички, увлечены делом. Изготовление препаратов отработано до автоматизма в прямом и переносном смысле. Если вы заметили, мы доработали имеющиеся станки и теперь от оператора требуется только запуск с утра, наблюдение и своевременное пополнение контейнеров исходными субстанциями и расходными материалами. А на выходе уже таблетки в облатках с соответствующими надписями. Вот посмотрите.

Девушка приоткрыла крышку контейнера, находящегося в конце работающей установки, и продемонстрировала облатку с антибиотиком, на которой было написано название препарата и краткая инструкция.

– А вот это мне нравится! – заявил я. – А то приходилось помечать облатки, чтобы не путаться где что.

– Теперь не перепутаете, – улыбнулась Лиза. – У разных групп препаратов даже цвет текста отличается, а ещё мы стали придавать таблеткам разную форму и цвет, чтобы не перепутать их даже без облатки.

– Молодец, внуча, горжусь тобой! – искренне произнёс Курляндский и распахнул руки для объятий. – Совсем ты у меня оказывается взрослая, а я ещё не хотел тебя замуж отдавать. Вот откроют лабораторию в университете, представляю, как ты там развернёшься.

– Это ты молодец, дедушка, – сказала Лиза и у неё снова на глаза начали наворачиваться слёзы. – Я ведь никогда в жизни не видела, чтобы ты из дома выходил и настроение у тебя сегодня хорошее, хотя ты всегда был добр ко мне, даже когда я по началу колотила твои реторты и пробирки.

– Так ты тогда ещё маленькая была, – махнул рукой Готхард и мечтательно улыбнулся. – А помнишь свою первую дистилляционную установку для выделения экстракта ромашки? Тебе тогда лет десять было. Когда всё это рухнуло, я потом наверно ведро осколков собрал, а пятна на полу до сих пор остались, их даже циклёвочная машина не одолела.

– Помню, – сказала она и вдруг рассмеялась. – Помню твоё лицо тогда, думала, что ты из меня рагу сделаешь, а ты потом нахмурился, вздохнул и молча вышел.

– Да ладно, – удивился я, вспоминая, каким Готхард был занудой. – Неужели так бывает?

– Бывает, – кивнул Курляндский, понимая причины моего удивления. – Просто я любил её до безумия, до отчаяния. Да и сейчас люблю и всю оставшуюся жизнь буду любить. Ей достались от меня всё тепло и забота, которые я не додал своей супруге и дочери, углубившись в науку и наплевав на всех. А когда я их лишился, было уже поздно что-то менять.

Теперь уже у железного дяди Гота на глаза навернулись слёзы. Он потупил взгляд и медленно покачал головой.

– Дедушка, ну не грусти, – начала его успокаивать Лиза, подойдя ближе и гладя по голове. – Теперь-то всё хорошо! У тебя есть я, у меня есть ты. Ты начал выходить из дома, нормализовалось настроение. Это же просто чудо, как ты изменился, я тебя всего три дня не видела!

– Спасибо Склифосовским, – тихо сказал и грустно улыбнулся Готхард, погладив внучку по щеке. – Жаль только нельзя стереть из памяти причины моего затворничества и неуравновешенности. Но это правильно, мой груз всегда должен быть при мне.

– А давайте пить чай! – воскликнула Лиза, пока снова не дошло до слёз.

– А давайте! – поддержал я и она повела нас в маленькую, но уютную зону отдыха.

Небольшой столик, четыре стула и сервант были отгорожены от цеха ширмой. Здесь даже освещение было отдельное в виде такого же старинного, как и сервант, торшера.

– Господи! – воскликнул Курляндский, прижал руки к груди и с широко открытыми глазами разглядывал каждый предмет скудной обстановки. – Здесь ведь всё точно такое же, как было у неё в комнате!

– Да, дедушка, – сказала Лиза и грустно улыбнулась. – Как у мамы.

После чаепития Лизу забрал Юдин, который как обычно вихрем ворвался в самый неподходящий момент. Или, наоборот, подходящий, хорошего должно быть понемножку, а грусти тем более. Курляндского я отвёз домой, хотя он не хотел меня обременять и собирался уехать на такси.

– Спасибо тебе, Саш, – тихо сказал дядя Гот, выйдя из задумчивости, когда мы были уже недалеко от его дворца. – Ты и твоя сестра дали мне возможность взглянуть на мир, отнявший у меня близких людей по-другому. Теперь я смогу дальше жить по-человечески, а не унылым скотом.

– Должен сказать, что я делал это от чистого сердца и с превеликим удовольствием, – сказал я и улыбнулся ему.

– Спасибо, – сказал Курляндский и тоже улыбнулся. – Успехов тебе и процветания.

Крепко пожал мне руку и вышел из машины. Я проводил его взглядом и заметил, что у него даже походка изменилась. Это был не недовольный сгорбленный старик, не пышущий пафосом и задравший нос к небу князь, а уверенный в себе человек, готовый пить жизнь большими глотками. Теперь я за него спокоен, теперь он способен на многое и принесёт ещё этому миру много пользы.

Чуть не забыл, мы же договаривались с Валерой созвониться после работы, и я набрал его, отъехав немного от дворца Курляндского. Договорились встретиться в ресторане в семь вечера, он с Аней и я с Настей. Поехал сообщать эту новость своей девушке.

Ничего удивительного, что снова застал её у кульмана за выполнением очередного заказа.

– Тебе ещё много осталось? – спросил я.

– Много, – после небольшой паузы сказала Настя, не отрываясь от работы. – Скорее всего допоздна, как в прошлый раз.

– Ответ неверный, – сказал я. – Попробуй другие варианты.

– У тебя есть какие-то грандиозные планы? – спросила Настя, удивлённо вскинув брови, и наконец посмотрела на меня.

– Ну не то, чтобы прям грандиозные, – улыбнулся я ей, воспользовавшись моментом, – но сегодня Валера с Евдокией ждут нас с тобой в ресторане в семь.

– Ну это же совсем другое дело, – расцвела Настя, узнав подробности. – Так бы сразу и сказал. Тогда я ускорюсь и постараюсь справиться до шести, только ты тогда меня не отвлекай, а то не успею.

– Тогда подожду тебя лучше в оранжерее, – сказал я. – Есть что почитать?

– Библиотека как раз по пути, – произнесла Настя, снова с головой погружаясь в работу.

– Ладно, – сказал я и направился в сторону оранжереи.

Библиотеку я уже видел не раз по пути ко второй лестнице, но ни разу не заходил внутрь, теперь же мне представилась такая возможность. Книжные шкафы и высокие этажерки были плотно заполнены, видимо предыдущие владельцы ими особо не интересовались, вот и не тронули. Выбирать сейчас одну из тысяч сложная задача, у меня не хватит на это времени. Поэтому я взял первую попавшуюся и поднялся в оранжерею.

Место для чтения было оборудовано удобным мягким креслом и бра на стене. Здесь я и расположился, закинув ногу на ногу, открыв книгу. По иронии судьбы это оказался сборник стихов, которые я на самом деле не особо люблю и понимаю, хотя произведения Юдина меня реально зацепили.

То ли неспешное стихотворение описание природы на меня так повлияло, то ли журчание фонтанчика в крохотном бассейне с золотыми рыбками, но я очень быстро отрубился, словно мне помогал в этом мастер души, даже запомнился сон про деревню в детстве, живые дедушка и бабушка, сбор клубники и странные похождения с двоюродной сестрой, смутно напоминающие игру в прятки.

– Саша, подъём! – в самый интересный момент раздался голос Насти. – Нам пора собираться. Что, убаюкали тебя стихи?

– Сейчас меня наверно не убаюкали бы только стихи Юдина из раннего, – улыбнувшись сказал я. Открытая книга так и лежала у меня на коленях. – А сколько времени?

– Двадцать минут седьмого, – ответила Настя.

– Ого! – воскликнул я, вскакивая с кресла. – Нам уже и правда пора. А ты уже успела всё закончить?

– Завтра утром доделаю, – покачала головой Настя. – За чертежами в обед должны приехать, успею.

Ровно к семи мы подъехали по указанному Чугуновым адресу. Если я не ошибаюсь, то наша цель – это кафе с говорящим названием «Кошкин дом». Я даже догадываюсь, чей это выбор, явно не Валерин. Зайдя внутрь, я смог убедиться, что в своём предположении я не ошибся, кошки и коты здесь были везде кроме содержимого тарелок. Достойный ответ для кафе с бурундуками.

Валерий Палыч и Евдокия Савельевна сидели за дальним столиком в углу, вокруг девушки вились коты, а сама она сейчас выглядела совершенно по-другому. В клинике она старалась скрыть свою красоту, а сейчас наоборот. Если бы в этом мире существовали глянцевые журналы, они завалили бы её предложениями фотосессий.

– Ну, рассказывай, как там у тебя дела? – спросил я у Валеры, усевшись напротив.

– Дела у меня замечательные, Сань, – широко улыбаясь заявил Валера. – Эдуард Филиппович назначил меня руководителем отдела разработки оборудования в конструкторском бюро. На первом же совещании выяснилось, что я знаю много интересного из того, над чем они долго бились. Теперь потихоньку начинаем переоборудовать один из цехов для пробы, и он уже показывает изумительную производительность.

– Отлично! – сказал я и пожал ему руку. – Я был уверен, что твои знания высоко оценят. А как дела у Евдокии Савельевны?

– Я думала, что вы всё знаете, – немного смутилась девушка.

– В общем-то да, но мне интересно именно ваше мнение, – улыбнулся я, стараясь смотреть в глаза, девушка явно смущалась повышенного внимания к её персоне.

– Со следующей недели я попросила присылать ко мне пациентов со стенозами сонных артерий, начну с ними работать, – ответила она. – Так что у меня всё хорошо.

– Я же говорил, что она умничка! – сказал Валера, с гордостью глядя на свою спутницу, заставив её тем самым ещё больше засмущаться.

– Кто бы сомневался, – ответил я. – Я в этом изначально был уверен.

К нам подошёл официант и раздал меню. Список блюд без вычурной оригинальности, я быстро определился, а девушки внимательно перечитывали каждую страницу.

– Саш, – тихо сказал мне Валера, чтобы девушки не слышали.

Я поднял на него взгляд, и он кивком намекнул отойти в сторону.

– Дорогие дамы, мы сейчас придём, – сказал я, на что обе кивнули и продолжали одной рукой листать меню, другой гладить котов.

Мы повернули в тупичок в сторону уборной и остановились так, чтобы из-за стола нас не было видно.

– Что-то случилось? – спросил я, заметив, как изменилось лицо Валеры.

– Похоже у меня проблемы, – сказал он, озираясь по сторонам. – Каждую ночь я вижу один и тот же сон, что это тело спит себе спокойно под одеялом, а я витаю где-то под потолком и просто наблюдаю со стороны. И только этой ночью я понял, что это не сон. Я не понимаю, что происходит, это тело словно становится сильнее ночью и изгоняет меня. Каждый раз это длится всё дольше. Я так боюсь, что однажды утром проснётся Александр Викторович, а я просто бесследно испарюсь.

– А чего же ты раньше молчал? – встревоженно спросил я.

– Так говорю же, сначала я считал это странным сном, – напряжённым полушёпотом повторил Валера. – Саш, что делать-то? Я реально боюсь! Все кругом уже знают меня, как уверенного и самодостаточного, я хожу с важным видом, улыбаюсь, а сам каждый раз содрогаюсь, когда вспоминаю об этом сне. Я нутром чую, что это всё хорошо не закончится. Я хотел ещё утром тебе сказать, поэтому подрезал тебя на улице, но увидел твою реакцию и не стал, решил подождать до вечера.

– Надо бы тебя отвезти к Марии, – предложил я. – Она временно обитает в загородном имении Вишневских, готовит всё к нашей свадьбе. Впереди выходные, давайте съездим вместе в рамках увеселительной программы.

– Поговори тогда с Настей, а я Евдокию уговорю, – сказал Валера, поглядывая в сторону нашего стола из-за угла. – Ты представляешь, никогда не видел, чтобы такая умница и красавица была настолько стеснительной. Я вообще удивляюсь, как это она тогда решилась со мной заговорить, когда я ещё был призраком.

– А ты ей про свои сны говорил? – спросил я.

– Не, – покачал он головой. – У нас вроде только начинают развиваться отношения, боюсь такая интимная подробность из моей новой жизни её отпугнёт.

– Я, конечно, не на все сто процентов уверен, но мне кажется, что ты не прав, – сказал я. – Раз уж она тебя призраком знала и охотно общается, когда ты обрёл тело, а потом поменял внешность, то этим её вряд ли напугаешь.

– Может быть, – вздохнул Валера. – Но я рисковать не хочу. Очень уж она мне нравится. Чем-то мою жену напоминает. У меня, если честно, моё призрачное сердце ёкнуло, когда её впервые увидел. Глаз не мог оторвать.