Текст книги "Правильный лекарь. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

В столовой повисла звенящая тишина. Все, разинув рты, уставились на Катю, которая на данный момент жизнерадостной уже не выглядела. Она насупилась, надула губки и обвела всех обиженным взглядом. Чтобы минута молчания не затянулась слишком надолго, я решил нарушить её первым. Неважно с чего начать, потом буду думать на ходу.

– С чего ты вдруг решила? – спросил я. – Что у тебя с даром не так?

– Я может и самая молодая среди вас, – начала Катя. Голос её дрожал, возможно сдерживалась, чтобы не заплакать. – Но я вовсе не глупая.

– Вот уж глупой тебя здесь точно никто не считает, – возразил отец. – Наоборот, мы очень гордимся тобой, что ты, будучи студенткой второго курса справляешься не хуже штатных мастеров души.

– Я знаю, что вы обо мне говорили ночью, – произнесла Катя, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать. – И как мне теперь жить после этого?

В этот момент я удивился, как она смогла до этого момента эффектно изображать из себя жизнерадостную и хорошо выспавшуюся? Если я еле заснул, то даже трудно представить, каково ей. Спала ли она вообще?

– Так, Кать, – начал я, собравшись с мыслями. – Ты все эти глупости из головы выбрось. Жить будем также, как и сейчас и даже лучше. Я твой старший брат и ты знаешь, как я тебя люблю. Я не оставлю эту проблему в покое, пока с ней не разберусь. Я уверен, что выход из ситуации есть наверняка. Вовсе не значит, что, если ты станешь хозяином души, значит станешь душегубом! Как говорил Парацельс: «Всё есть яд и всё противоядие, зависит лишь от дозы». Если этот дар на самом деле у тебя проявится в полную силу, ты сможешь более эффективно работать в госпитале или университете и заниматься не только обезболиванием во время манипуляций. Точнее сказать – не столько, сколько будешь исцелять поломанные души. И будешь это делать гораздо лучше любого мастера души в Санкт-Петербурге. Психиатрические лечебницы теперь в таких объёмах не понадобятся, большую часть их пациентов смело можно будет вернуть домой и в общество.

– Ты серьёзно так думаешь? – Катя смотрела на меня искоса с некоторым недоверием, но уже появилась маленькая надежда во взгляде.

– Я в этом уверен, – сказал я, полностью повернувшись к ней и глядя прямо в глаза. – И я тебе обещаю, что найду выход, узнаю, что нужно сделать, чтобы всё было хорошо. А с тебя требуется только следить за своими ощущениями, говорить нам, если что-то не так и полностью доверять. Мы твоя семья и как никто другой заинтересованы, чтобы у тебя всё было хорошо, и ты была счастлива.

– Спасибо! – выдавила из себя Катя и, не удержавшись, всхлипнула.

Мама вскочила со своего места, подбежала к ней и крепко обняла. Плакали в итоге обе. Мама что-то шептала ей на ушко, я не стал прислушиваться, зная, что плохого она точно не скажет. Мы с папой переглянулись, подошли к рыдающим маме и Кате, обняли их обеих, потом вышли в коридор.

– Молодец, Саш, – сказал отец и пожал мне руку. – А у меня слова словно в горле застряли. Мне так её жалко сейчас, она так страдает.

– Я сказал всё, что думаю, – пожал я плечами. – Придумывать не пришлось, просто озвучил эмоции.

– Я постараюсь найти в городской библиотеке упоминания про этот дар, – сказал он, поглядывая в сторону столовой, откуда до сих пор слышались всхлипы. – Очень надеюсь, что ты прав и дар удастся держать под контролем. Мы все вместе просто обязаны ей помочь.

– А это точно плохой дар? – спросил я. – Это прямо достоверная информация?

– Насколько я знаю, да, – кивнул отец.

– А мамины мама и бабушка нормальную жизнь прожили? Не было никаких гонений? Я же правильно понимаю, у них были свои семьи, дети, внуки. Мне кажется, что, если бы прабабушка использовала свой дар во зло и натворила много бед, весь род сослали бы куда-нибудь в Сибирь, где будет это легче контролировать и пресекать. Но ведь этого не произошло, все жили обычной жизнью, никуда не мигрировали. Может там было не всё так плохо?

– Справедливое замечание, – задумчиво произнёс отец. – Попробую обратиться к своему знакомому в городском архиве, может быть он сможет найти про неё какую-либо информацию. Может мы и правда рано страху нагнали. Просто все знают про этот дар именно то, что мы говорили ночью у меня в кабинете.

– Не будем на Катю примерять общую статистику, – уверенно сказал я. – Она у нас одна. Единственная и неповторимая. У неё всё будет так, как надо и она станет лучшим мастером души в истории медицины Российской империи.

– Твоя идея мне нравится, – сказал отец и наконец-то улыбнулся. – Дай Бог, чтобы всё сложилось именно так.

В этот момент из столовой вышли мама и Катя, заплаканные, но уже улыбающиеся. Увидев улыбку на лице Кати я невольно тоже улыбнулся.

– Ну вот, совсем другое дело! – радостно произнёс я и обнял сестру. – А эти все упаднические настроения выбрось из головы. Мы вчера разговаривали о тебе, но не строили заговор против тебя, мы тебя очень любим и хотим помочь.

– Я уже поняла, – сказала Катя, уткнувшись мне в плечо. – Спасибо, Саш. Подожди меня, я сейчас приду.

Она развернулась и убежала по лестнице на второй этаж.

– Сейчас она себя в порядок приведёт, и мы все поедем на работу, – сказала мама. – Ничего страшного не произошло, но мы должны постараться, чтобы и не произошло в будущем.

Все уже и так всё поняли, поэтому тему не стали дальше развивать. Катя спустилась вниз буквально через пять минут. По лицу ещё было заметно, что она плакала, но в глаза уже не бросалось. Войдя в госпиталь и поднявшись на второй этаж, мы поцеловали друг друга в щёчку и разошлись в разные стороны.

– Александр Петрович, у вас всё в порядке? – спросила Прасковья, стоило мне ступить через порог. – Вы что-то такой задумчивый.

– Всё хорошо, – ответил я и улыбнулся. – Рабочие моменты. Спасибо за беспокойство. Андрей уже здесь?

Я обратил внимание, что его пальто на вешалке отсутствует. Не думаю, что он сегодня решил переодеться в комнате отдыха, как остальные, уже привык здесь. И он фактически не сотрудник, а, можно сказать, практикант под моим поручительством.

– Наверно заехал за Анной Семёновной, чтобы подвезти её на работу, – обыденным тоном сказала Прасковья. – Вчера он ведь тоже позже вас пришёл.

– Да? – спросил я, больше наверно сам у себя. – Правда не заметил.

Значит у Андрея отношения с Образцовой потихоньку налаживаются. Что ж, молодец. Так глядишь женится и остепенится окончательно. Будет примерным семьянином, отличным лекарем и достойно возглавит сеть клиник, основанных его отцом.

Я переоделся в халат и вышел из кабинета. С Андреем я столкнулся возле лестницы на первом этаже. Он почему-то был один.

– Привет! – сказал я и протянул ему руку. – А где?

– Какой-то пациент её задержал на входе, – ответил он автоматически, пожал мне руку и потом только догадался, что я теперь знаю о причинах его задержки и улыбнулся. – Я заезжаю за ней перед работой.

– Уже в курсе, – сказал я и тоже улыбнулся.

– Хорошо, что я тебя встретил, – сказал Андрей, отводя меня в сторону. Один за другим к лестнице тянулись наши коллеги, здороваясь с нами. – Хотел поговорить.

– Слушаю, – сказал я, попутно отвечая на приветствия.

– Я эту неделю у тебя дорабатываю и ухожу, – сказал он, загадочно улыбаясь.

– Стажировка завершена? Ты прощён?

– Отец поручил мне руководить одним из филиалов. Он правда небольшой, но я хочу там сделать подобие сосудистого центра. Твой госпиталь всё равно с таким потоком пациентов с трудом справляется, а про остальную патологию так вообще почти забыли. Ты же не против?

– Да я только за! – радостно воскликнул я, хлопнув его по плечу. – Молоток! Я так понимаю, батя растаял? Начал доверять?

– Он попросил меня показать, как я это делаю, – усмехнулся Андрей. – Был в шоке. Мою идею сделать небольшой сосудистый центр полностью поддерживает. Он ещё просил тебя поблагодарить за ходатайство перед Обуховым по поводу обучения наших лекарей. Когда он к нему подошёл, тот был уже в курсе и сообщил расписание и количество мест для обучения. Так что в понедельник уже потянутся первые.

– Рад быть полезным тебе и твоему отцу, – искренне ответил я. – Передавай ему от меня привет.

– Обязательно! – сказал Андрей, улыбаясь до ушей. – Побежали работать, а то пациенты нас уже ждут.

– Да, пора, – сказал я, глянув на часы.

Новый день и новый практикант. Я уже начал немного переживать по этому поводу. Какие, интересно сегодня будут сюрпризы? Но сюрпризов особо не последовало. Мой подопечный был уже состоявшимся лекарем, примерно лет на десять старше меня. Спокойный, вежливый, уверенный. Суть метода, который я им объяснял на лекциях, он отлично усвоил и уже применял на практике. Расщепление атеросклеротических бляшек он делал пока не идеально, но количество летевших тромбов и эмболов было вполне адекватным, я с ними легко справлялся.

– Очень даже неплохо, – сказал я практиканту, когда вышел первый пациент. – Но пока есть над чем поработать. Предлагаю на следующем пациенте поменяться местами, не возражаете? Справитесь?

Последний вопрос был больше провокационным. Я же знаю, что ему не придётся ничего ловить. Практикант спокойно согласился, сомнения я в его глазах не увидел. Когда я начал удалять бляшку в бедренной артерии, он занял позицию на подколенной и спокойно наблюдал за током крови, выслеживая фрагменты бляшки.

– Но как так? – удивлённо спросил он, когда я закончил. Даже для интереса просканировал бедренную артерию, чтобы убедиться, что это не какой-то прикол и массивной бляшки больше нет. – Я ничего не увидел, когда вы удаляли эти конгломераты, так возможно?

– Возможно, – ответил я, улыбаясь. – Сейчас объясню.

На следующем пациенте он попытался применить на практике только что полученную от меня информацию. Совсем чисто сработать у него не получилось, но летящих фрагментов стало значительно меньше. Когда я сказал ему об этом, он даже немного расстроился.

– Странно, – задумчиво произнёс он. – Но я ведь старался.

– Я заметил, – кивнул я. – Ну, не всё сразу, главное, что есть динамика, уже намного лучше, просто надо набить руку. Света, зови следующего.

Я старался не думать о новой проблеме, полностью отдаваясь работе, но мысли о Кате всплывали в голове снова и снова. Понятно, что пока можно с решением вопроса не торопиться, но для меня будет это шилом в одном месте, пока не найдётся нужного ответа. Надо бы ещё улучить момент и поговорить обо всём этом с Катей наедине, возможно ей уже есть что рассказать. Сейчас самое главное для неё – поддержка семьи. Представляю, как ей теперь тяжело, скорее всего навбивала себе в голову варианты развития событий, причём вряд ли радужные.

– Не хочешь пойти прогуляться где-нибудь? – спросил я у Кати в конце рабочего дня.

– У тебя нет сейчас никаких планов? – удивилась сетрёнка, вскинув брови. – Я уже привыкла сама домой добираться или родители меня забирают, а ты вечно куда-то бежишь.

– А вот сегодня не бегу, – улыбнулся я. – Хочу провести время с тобой.

– А Настя? – спросила на всякий случай Катя, хотя сама уже довольно улыбалась.

– У Насти срочный заказ, сказала, что раньше восьми вечера не хочет меня видеть, – усмехнулся я.

– Ладно, уговорил, – снова улыбнулась она. – Тогда я переодеваюсь и жду тебя на улице.

– Не угадала, это я тебя жду! – выпалил я и чуть ли не бегом направился к себе в кабинет.

Перед этим в голове всплыл образ, как мы с ней в детстве соревновались, кто быстрее соберётся для прогулки. Соревнование было на равных с переменным успехом обеих сторон. И сейчас я не без удовольствия заметил, как она тоже решила вспомнить детство и понеслась в комнату отдыха. Обратно к лестнице мы с ней подошли практически одновременно. Дверь моего кабинета в этот момент приоткрылась, Прасковья провожала меня удивлённым взглядом.

– Ничья! – торжественно объявила Катя, подняв открытую ладонь, по которой я звонко хлопнул. – И куда мы сейчас?

– Давай пешком по Невскому пройдёмся? – предложил я.

– Давай лучше по Итальянской до Михайловской площади, а потом по Инженерной обратно до Фонтанки? – предложила Катя.

– Я за! – ответил я, подняв руку, как на уроке.

Микроавтобус остался припаркованным возле госпиталя, а мы неспешным шагом вышли на Невский проспект, свернули обратно на Фонтанку, потом на Итальянскую. Когда проходили мимо дома, где снимал квартиру Илья, рядом с нами поравнялся солидный седан.

– А чего это вы тут делаете? – услышал я голос Ильи. Стекло водительской двери опустилось, и я увидел его удивлённую физиономию. – Ко мне в гости что ли собрались?

– Почему сразу в гости? – пожал я плечами. – Просто гуляем. А ты смотрю воплотил в жизнь свою мечту, купил машину?

– Как видишь, – усмехнулся Илья. – А хотите прокачу? Мы всё равно собирались немного покататься, потом сходить куда-нибудь перекусить.

– Даже не знаю, – ответил я и посмотрел на Катю. Дополнительное общество в мои планы сейчас не входило, хотел пообщаться с сестрой.

– Поехали, – улыбнулась Катя, прочитав мои сомнения. – Ты же всё равно сказал, что планов не было.

– Ладно, катай, – сказал я Юдину, и мы с Катей сели на заднее сиденье.

На пассажирском сиденье рядом с Юдиным сидела Елизавета, которая охотно с нами поздоровалась, значит мы по крайней мере им не помешали. Правда разговор с Катей теперь придётся отложить.

Илья неспешно возил нас по мелким улочкам и переулкам, стараясь скрыть свою неуверенность за рулём, мы болтали о погоде и о работе. Когда разговор зашёл о предполагаемом заведении для дружеского ужина, я смело предложил поехать на Заставскую улицу.

– А поближе нет ничего приличного? – недовольно поинтересовался Илья. Видимо он уже устал от вождения и не хотел ехать так далеко.

– Если ты устал с непривычки, могу тебя подменить за рулём, – предложил я.

– Вот ещё, – недовольно буркнул Юдин, – справлюсь.

Забыл ещё добавить: «я свою ласточку не доверяю никому». До нужного адреса мы могли бы добраться чувствительно быстрее, но Илья ехал медленно и заметно нервничал. Наверно сам уже пожалел, что предложил покататься, а потом согласился ехать до Заставской. Его недовольное бормотание внезапно прервалось, когда он увидел скачущих в витрине кафе бурундуков.

– Ух ты! – воскликнула Катя, прилипнув к стеклу. – Какие они прикольные! Ни разу не была в этом кафе.

Лиза с Ильёй припали к стеклу рядом с Катей, обмениваясь восторженными комментариями.

– Пойдёмте внутрь, – рискнул я прервать их созерцание. – Там внутри тоже есть вольер с этой пушистой мелочью.

– Обалдеть! – произнёс Илья. Он уже совсем забыл, что только что злился из-за поездки чуть ли не на край города.

Мы вошли, к нам сразу подошёл официант, но мои спутники его даже не слышали, уставившись теперь на внутренний вольер с бурундуками. У них там как раз шёл делёж орехов с бурным выяснением отношений.

Глава 10

– Привет! – сказала мне Настя, не отрываясь от кульмана. Она была настолько увлечена своей работой, что даже не взглянула в мою сторону, видимо узнала по шагам. – Я уже скоро заканчиваю, подожди немного. Можешь посидеть и посмотреть в окошко, там скворцы осваивают новый скворечник, я уже весь вечер их слушаю.

– Ты вроде говорила, что в восемь закончишь, а уже почти половина девятого, – сказал я, чисто констатируя факт, а не с целью обвинить.

– Я вообще-то работаю над доходным домом, который ты хочешь построить возле университета, – немного обиженно произнесла девушка. – Иди вот лучше посмотри, что получается.

– Ух ты! – не удержался я от восклицания, увидев на втором кульмане чертёж общего вида четырёхэтажного здания, состоящего из основного корпуса и двух крыльев.

– Повезло, что есть достаточно места для его строительства, – сказала Настя. – Отчасти спасибо твоему Шапошникову, который убедил меня чуть сместить здание университета немного на запад. Он будто знал, что здесь будет строиться что-то ещё.

– Наверно чуйка, – усмехнулся я. – Я ему ничего подобного не говорил, по идее это для него должно быть сюрпризом. Я даже думал, как бы ему это сказать поаккуратнее, чтобы он мне на голову какую-нибудь каменную горгулью не опустил.

– Не думаю, что он расстроится, узнав про дополнение к плану строительства, – покачала головой Настя. – Он всё равно без движения не может. Как тот велосипед, что остановившись упадёт, так и Шапошников без работы, просто загнётся от тоски.

– Уж он-то без работы никогда не останется, – сказал я, улыбаясь. – Пока он в силах, его без работы не оставят, слишком хороший работник.

– Наверно ты прав, – тихо произнесла Настя, прильнув к чертежу и добавляя мелкие элементы. – Ну вот вроде и всё. Сейчас я соберу все чертежи в тубус и можешь везти их в управу.

– Наверно сначала Обухову? – решил я уточнить.

– Нет, – сказала Настя, покачав головой и рассматривая своё творение с целью выявления мелких косяков, сделав пару шагов назад. – Он сам мне звонил и сказал, в какой кабинет в управе это отнести. Так что сразу в управу.

– Я наверно на всякий случай сначала сделаю несколько копий, – возразил я. – А потом уже отвезу.

– Сами сделают, вези завтра утром, – абсолютно серьёзно ответила Настя. – Мне уже сегодня несколько раз звонили, твердили, что сроки поджимают. Я планировала закончить спокойно послезавтра, а в итоге пришлось сегодня даже работу над дипломом в сторону отложить и целый день безвылазно торчать у кульмана.

– Ох, досталось тебе, – посочувствовал я. – Пойдём хоть по парку прогуляемся, тебе надо развеяться.

– Признаться честно, есть хочу настолько сильно, что готова съесть тройную порцию, – улыбнулась Настя, а по её глазам я понял, что не врёт. – Но ты прав, пойдём сначала прогуляемся, пока накроют ужин. Ты же не против поужинать в оранжерее? У меня там магнолии зацвели, запах сногсшибательный! А цветы какие огромные, с тарелку для супа размером!

– Тогда однозначно в оранжерее, – кивнул я. – Без вариантов.

На улице уже стемнело, суетливые скворцы замолчали, ветер стих почти совсем, земля за день немного прогрелась и было не холодно. Прогуливаться неспешным шагом по парку вокруг дворца – одно удовольствие. Болтали о строительстве и последующем обустройстве университета и жилья для преподавателей и студентов. Последние, правда, в подавляющем большинстве должны были проживать в дополнительных крыльях самого университета, но вполне возможно, что все не поместятся.

Я решил с Настей поделиться холодящими кровь рассказами из студенческой жизни в общаге в моём родном мире. От описанных мной условий проживания Настя была в шоке. А вот когда начал рассказывать про похождения и приключения, хохотала до слёз.

– Да уж, вот что значит, почувствуй себя студентом, – продолжая смеяться произнесла она. – Это даже частично компенсирует те лишения, которые ты только что описывал. У меня в уме не укладывается, как можно жить втроём в комнате площадью двадцать квадратных метров.

– Двенадцать, – поправил я её. – А бывало и меньше.

– Размер нормального санузла, – покачала головой Настя.

– Нормальным у нас считался санузел в четыре квадрата, а в большинстве случаев и того меньше.

– Кошмар, – тихо произнесла она, видимо пытаясь себе это представить. – И как так можно жить?

А вот так и жили, вам богатым не понять. Хотя, теперь и я уже слабо представляю, как я сейчас жил бы в таких стеснённых условиях, к хорошему быстро привыкаешь. Скромный санузел в моём кабинете был минимум в два раза больше того, который я в прошлой жизни считал шикарным.

Настины слуги организовали нам в оранжерее ужин при свечах. Красиво, уютно, загадочно. В такой приятной атмосфере надо рассказывать сказки, что я и продолжил делать во время ужина. Правда мои сказки по большей части казались Насте страшными, но это не помешало ей уснуть прямо в кресле.

Я укрыл девушку пледом, задул свечи от греха подальше и включил ночник в дальнем углу оранжереи, чтобы она не заблудилась, когда проснётся. Всё это делал тихо и осторожно, чтобы не потревожить сон. Уже и самому хотелось заснуть в кресле рядом с ней, но мне обязательно надо попасть домой.

– Опять что ли с этим непутёвым Андреем по ресторанам ходить изволите? – недовольно проворчала Маргарита, забирая у меня пальто и шляпу. – Нормальные люди все уже спят давно!

– У вас устаревшая информация, Маргарита, – официально холодным тоном сказал я. – Андрей перестал быть непутёвым и по ночам по ресторанам не шатается. А я приехал от Насти Вишневской, вот тубус с чертежами, поставьте в шкаф пожалуйста.

То ли мои интонации на неё так подействовали, то ли разъяснения, которых раньше никогда не давал, но Маргарита округлила глаза и замолчала. Поставила тубус в шкаф на видное место, развернулась и так же молча ушла. Вот и чудненько. Всегда знал, что интеллигентность может победить грубость и хамство. Хотя ни в том, ни в другом я обвинить её не могу, знаю, что просто у неё такой характер и она именно так проявляет свою привязанность.

В доме было тихо, похоже уже все спят, на часах почти одиннадцать. Я всё же решил рискнуть и тихонько поскрёбся в Катину дверь. Внутри тихо, я уже собрался уходить, как вдруг услышал приближающееся тихое шлёпанье босых ног по полу.

– Саш, это ты? – тихо прошептала она.

– Он самый, – так же тихо ответил я, прижав губы к щели между дверью и косяком.

Дверь медленно беззвучно приоткрылась, и Катя жестом поманила меня внутрь. Я осторожно, на цыпочках, вошёл в её спальню, и она тихо прикрыла дверь.

– Мне надо с тобой поговорить, – всё так же шёпотом сообщил я.

– Мне тоже, – прошептала Катя, – иди сюда.

Она села на кровать и указала на место возле себя. Когда я сел, она накрыла нас обоих одеялом с головой в качестве звукоизоляции. Получился своеобразный шалаш.

– Вот так поговорим, как в детстве, помнишь? – она уже шептала чуть громче или так казалось из-за того, что мы оказались отрезаны от окружающего мира.

– Помню, – ответил я не задумываясь.

– И ничего ты не помнишь, – ответила вдруг она. – Потому что ты не Саша.

У меня всё внутри похолодело. Впрочем, чего я ожидал от талантливого мастера души, который к тому же оказался потенциальным хозяином души? Чтобы попасть в твой мозг и узнать о тебе даже то, что ты сам о себе не знаешь, ей достаточно лишь прикоснуться. Традиционно – руками к вискам, а по идее достаточно и в щёчку поцеловать.

– И давно ты в курсе? – спросил я, чувствуя себя сейчас более, чем неуютно.

Так впервые рядом с ней с момента знакомства. Даже когда она впервые пришла в кабинет в клинике вместе с мамой, мне не было настолько неуютно.

– Практически с самого начала, – после небольшой паузы ответила Катя. – Но я сразу поняла, что ты хороший человек, поэтому не подала вида, но очень переживала.

– Да, это я помню, – сказал я. – Тогда я даже начал за тебя переживать.

– Знаю, – прошептала Катя. – Именно поэтому я и продолжала относиться к тебе, как к родному брату. Хотя, ты знаешь, с тобой я себя чувствую более нужной и защищённой, чем с Сашей прежним. Мне очень жаль, что с ним такое случилось, я очень испугалась тогда, когда поняла, что внутри теперь кто-то другой, но я с каждым разом убеждалась, что ты лучше. Да простит меня мой родной брат, царствие ему небесное, но ты как брат стал для меня намного ближе, чем он. Если я буду искать себе мужа, то он должен быть такой, как ты, а раньше я равнялась на папу. Не зря ведь говорят, что девочки невольно ищут себе женихов, похожих на отца. Я буду первым исключением из правила.

– Спасибо, – прошептал я, борясь с подступившим к горлу комом. Сейчас я ощущал его физически, словно спазм мускулатуры или грецкий орех в гортани. – Ты знаешь, я ведь и правда люблю тебя, как родную сестру.

– Знаю, – снова сказала Катя. – И я тебя, как родного брата. Ты не переживай, я папе с мамой этого всего о тебе не говорила и не скажу. Если захочешь – расскажешь сам, на твоё усмотрение. Я не думаю, что это сильно повлияет на их отношение к тебе, оно и так сильно изменилось в лучшую сторону, когда в этом теле появился ты, а не Саша.

– Приятно слышать, – продолжая безуспешно бороться с комом в горле ответил я. Хорошо хоть под одеялом полная темень и она не видит моих глаз на мокром месте. Сам от себя не ожидал, что так расчувствуюсь.

– Я вроде всё сказала, – задумчиво произнесла Катя. – Просто считаю, что ты должен это знать. А о чём ты хотел со мной поговорить?

– О твоём даре, думаю, ты и сама догадалась, – сказал я, переключаясь и потихоньку приходя в себя.

– И что теперь с этим делать? – спросила она.

– Сначала надо понять, он это или нет, а потом уже решать, – ответил я. – Ты главное ничего не бойся и не поддавайся ни на какие провокации. Работай и живи как раньше, словно ничего не произошло. Сама, наверное, интересовалась уже, какие проявления дара проявляются первыми?

– Естественно, – совсем тихо прошептала Катя и на какое-то время замолчала. – То, что я за один сеанс исправляю серьёзные психические проблемы – это как раз один из основных признаков. Мастера души этому долго учатся и могут в итоге далеко не все и не всё у них получается. Я у Курляндского в голове за несколько минут нашла такое, аж оторопь берёт. Бедный он человек, что пришлось пережить.

– Глядя на его шикарный дворец такого не скажешь, – усмехнулся я.

– Да причём тут дворец? – возмутилась сестрёнка. – Я другое имела ввиду.

– Я понял, просто неместная шутка, – извиняющимся тоном сказал я. – Хорошо, что тебе удалось помочь ему от этого груза избавиться. С одной стороны жаль, что теперь не будет такого интересного персонажа с оригинальными странностями, но теперь он стал нормальным адекватным человеком, с которым стало приятно иметь дело. И с тобой приятно иметь дело. Уверен, что так дальше и будет. Мы найдём способ справиться с этой твоей проблемой, которая в итоге вообще может оказаться вовсе не проблемой. Ты, главное, старайся особо не выделяться, неизвестно что будет, если о твоём особом даре узнают лишние люди. Я тебя прошу, пожалуйста, при любых обстоятельствах, если происходит что-то подозрительное с тобой или на тебя стали обращать внимание подозрительные незнакомые люди, обращайся первым делом ко мне. А то родители немножко паникёры и, мне кажется, на нервах способны принять поспешное и не совсем верное решение, договорились?

– Да, Саш, договорились, – ответила Катя и положила мне голову на плечо.

– Но я ведь не Саша, – подколол я её.

– Фигня это всё, – усмехнулась Катя. – Ты Саша, мой любимый брат.

– А ты моя любимая сестрёнка, – сказал я, обнял её одной рукой и прижал к себе. – И я никому тебя в обиду не дам, так и знай. Но и не забывай, родители тебя тоже очень любят.

– Знаю, – сказала Катя и обречённо вздохнула. – Правда они иногда очень своеобразно помогают, иногда не знаешь, что лучше.

– Бывает, – согласился я, – но это точно не со зла, возможно из-за принятия поспешных решений. Но это не всегда же? Ошибаться может каждый. И не факт, что родители ошибаются, просто они по-другому видят ситуацию с высоты своего жизненного опыта. И часто бывает так, что мы считаем, что они не правы и злимся на них, а на самом деле потом выясняется, что если бы сделали так, как они говорят, всё было бы хорошо. Сколько раз уже в этом убеждался.

– Может быть ты и прав, – прошептала Катя. – Но я всё равно лучше буду сначала с тобой советоваться. Мне кажется, что ты меня лучше понимаешь.

– Всегда рад помочь по любому вопросу, даже по самому неожиданному, – сказал я и чмокнул её в макушку, так как её голова всё ещё лежала на моём плече. – А теперь давай спать.

Я выбрался из-под одеяла и крадучись отправился к двери.

– Саш, спасибо тебе, – всё так же шёпотом сказала мне вслед Катя. – Мы поговорили и мне стало немного легче.

– И мне стало легче, – честно признался я. – Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – ответила Катя, улеглась на кровать и забралась под одеяло с головой.

Я аккуратно закрыл дверь её спальни и направился к своей комнате, по пути едва не наступив на вьющегося под ногами Котангенса, который неожиданно слишком громко сказал жалобное «мяу». Видимо кот заметил активность и решил, что его должны покормить и погладить. Я взял его на руки и прислушался. Из комнат матери и отца ни звука кроме мерного посапывания.

– Вот кормить тебя я сейчас точно не собираюсь, – прошептал я едва слышно коту в ухо. – А погладить можно.

С рыжим на руках я вошёл в спальню, беззвучно прикрыл дверь так, чтобы он при желании смог подцепить коготком и открыть. А то знаем мы эти ночные песни перед закрытой дверью. Я посадил кота на кровать, разделся и залез под одеяло. Котангенс какое-то время потоптался вокруг меня, потом улёгся в ногах и свернулся калачиком.

Я думал, что сегодня снова будет трудно заснуть, но беседа с сестрой оказала умиротворяющее действие. Стоило голове коснуться подушки и меня сразу потянуло в сон. Может это Катя так постаралась?

Утром за столом сегодня все выглядели как обычно, измученных бессонницей лиц не наблюдалось. Возможно, мама провела с отцом сеанс, и он быстро заснул, но ей-то кто проводил? Может дар у Кати уже развернулся в полную силу, а она мне не стала говорить? Думаю, вряд ли. Мы вчера достаточно откровенно поговорили, чтобы продолжать хранить друг от друга какие-то тайны.

Сама Катя выглядела довольно бодренько, о чем свидетельствовал в том числе хороший аппетит, не часто она просит добавки. Родители во время завтрака особо не разговаривали. Папа как обычно пытался читать утреннюю газету, мама витала где-то далеко, загружая в себя омлет чисто на автомате. Разговор о Катином даре никто не поднимал. Котангенс, как обычно, сидел возле меня и жалобно просил с ним поделиться. Кусочек омлета съел, но добавки просить не стал, а отошёл в сторону и принялся умываться. Обычное буднее утро.

Сначала я поехал в городскую управу и оставил тубус с чертежами у секретаря в нужном кабинете. Когда мы с Катей уже ехали в сторону Фонтанки, нас обогнал красивый автомобиль и начал прижимать меня к тротуару, заставляя остановиться. Сердце сразу заколотилось. Первой мыслью было «это пришли за Катей». Я активировал медальон на удар молнией на полную силу, но решил на этом не останавливаться. Машина ещё не остановилась, когда я достал клинок из трости и влил магическую энергию в кристаллы, приготовившись пулять шаровыми молниями.