Текст книги "Зачем нужен Сталин"
Автор книги: Сергей Аксененко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Мне могут возразить, что были репрессии не только в 1937 г., но и после войны – дело авиаторов, ленинградское дело, борьба с космополитизмом, репрессии против ряда генералов (Гордов, Кулик). Но каждый из этих эпизодов имеет отдельное объяснение. Дело авиаторов возникло, когда власти заметили, что после войны непропорционально много разбивается самолетов. Разобрались – выяснили, что такая же ситуация была и во время войны, но руководство авиации списывало свои просчеты на боевые действия. К тому же «авиаторов» не расстреляли, а вскоре вернули в строй. Ленинградское дело – столкновение группы Хрущева – Маленкова с группой Кузнецова – Вознесенского в борьбе за наследование власти Сталина. Эпизоды борьбы с космополитизмом имеют внешнеполитические истоки (например, неожиданное для Сталина выступление Израиля в поддержку США во время «холодной войны»). Кроме того, здесь наблюдался «закон маятника». Евреи пострадали от холокоста и поэтому к ним очень трепетно относились в послевоенные годы. Потом власти решили, что они несколько «перегнули палку» в национальной политике, и сделали некоторый откат назад. Что касается генералов, репрессированных в самом начале 1950-х, то антиправительственные речи генерала Гордова и бывшего маршала Кулика были записаны с использованием аудиотехники и зафиксированы как доказательства их вины.
Масштаб репрессий стал неожиданным для самих властей. Это доказывается, в числе прочего, тем, что был снят и наказан Ежов. Почему-то принято считать, что он просто стал «козлом отпущения». Но это не совсем так. Ведь, в отличие от Ягоды, он не был публично осужден. Ежов исчез тихо – о нем просто перестали упоминать в СМИ, и все. С «козлами отпущения» так не поступают. «Козла» нужно наказать принародно. Вместе с Ежовым власти репрессировали и его подручных чекистов. Кстати, именно на этой волне был репрессирован Сергей Эфрон – муж Марины Цветаевой, участник политических похищений и убийств. То есть репрессирование Эфрона совсем не связано с преследованием Цветаевой властями, как об этом часто пишут в ее биографиях. Подробнее мы поговорим об этом в разделе, посвященном творческой интеллигенции.
Еще один факт, косвенно подтверждающий, что власти сами не ожидали подобного размаха репрессий: многих уцелевших в 1937-м руководителей прямо из тюрем назначали на руководящие должности. И не правы те, которые говорят, что люди после тюрьмы (якобы из-за страха сесть снова) становились более лояльными. Люди ведь разные – кто-то выходил более лояльным, а кто-то обозленным. Тем не менее бывшие зэки становились командирами многотысячных военных формирований, директорами крупных заводов. Это означает, что власти искренне исправляли ошибку с их репрессированием, а не играли в психологические игры. Да и до игр ли тогда было?
Скорее всего, планировалось устранить только « первый эшелон»руководителей – возможных участников заговора. Расстреливали их еще и потому, что человек с громким именем, даже находясь в тюрьме, представляет опасность. Ведь у Тухачевского, Блюхера, Якира, Косиора была огромная популярность в народе. И при малейшей «заварушке», оказавшись на свободе, они могли бы представлять определенную угрозу для центральной власти. Желанием снизить такую популярность можно объяснить, в частности, практику проведения кампаний в прессе по уничижению и «развенчанию» того или иного руководителя. Кампании такие начинались задолго до ареста, причем начинались со стандартного утверждения о том, что нельзя все время пользоваться старыми заслугами…
Возможно, власти планировали и какие-то меры против ближайшего окружения «олигархов». Рассказывают, что, когда секретарь Президиума ВЦИК А. Енукидзе отправился возглавлять Закавказье, с ним проследовал целый состав поезда такого «окружения», начиная от секретарей и заканчивая поварихами и актрисами. Когда Енукидзе вместо поста руководителя Закавказья издевательски предложили стать директором санатория, весь состав двинулся назад. Может быть, это исторический анекдот, но факт остается фактом: любой крупный руководитель со временем «обрастает» группой преданных ему и зависимых от него людей. Сейчас такую группу называют почему-то «командой».
Всех «олигархов» руководители страны знали лично, а их окружения хотя и не знали, но доверять ему не могли. Ну не мог Сталин доверять секретарю Троцкого хотя бы уже потому, что тот секретарь его врага!..
Интересна и дальнейшая судьба «олигархии» в СССР. Последним эпизодом репрессий против «олигархов» можно считать расстрел «английского шпиона» Л. Берии. Во время правления Хрущева «олигархи» добились того, что их перестали сажать в тюрьмы. Даже разгромив группу Молотова – Маленкова – Кагановича, Хрущев не репрессировал (да и не смог бы в тех условиях) участников группы, а направил их на руководящие посты подальше от Москвы. Однако он продолжал смещать «олигархов», проводить их ротацию. Хотя те же репрессии тоже были своеобразной ротацией кадров, ведь до 1937 года многие начальники уже более десяти лет находились на своих постах, «срослись» с ними. Но вскоре «олигархи» сместили Хрущева и при Брежневе зажили вольготной жизнью. Андропов попытался было их приструнить (дела Рашидова, Щелокова, Медунова), но не успел. При Горбачеве «олигархи» захотели легализоваться, стать не управляющими, а фактическими собственниками и «разорвали» страну территориально, а также растащили ее собственность. Так закончилось противостояние центральной власти и «олигархии» в СССР. Все это показывает, что власти СССР не смогли до конца усмирить «олигархов» первой волны. И самое главное – так и не установили механизм ротации, законодательного смещения «олигарха», то есть выведения человека из числа «олигархов». Ротации производились не через отлаженный механизм, а волевым решением вышестоящего начальника. Это привело к тому, что смещались немногие, а «олигархия» усиливалась как прослойка общества.
С теми же проблемами, что и СССР, столкнулась вторая крупная держава социалистического лагеря – Китай. Однако, то ли в силу другой ментальности, то ли потому, что уже был известен опыт Советского Союза, борьба с «олигархией» в Китае под лозунгом «культурной революции» прошла действительно «культурнее». Ведь в контексте этой книги китайская «культурная революция» – аналог 1937 года в СССР.
Но «олигархов» в Китае, как правило, не расстреливали, а снимали с постов и посылали трудиться в промышленность и сельское хозяйство, причем не на руководящие должности, а простыми работниками. Так, Дэн Сяопин с 1956 по 1966 год был Генеральным секретарем ЦК КПК, однако с началом «культурной революции» его направили в провинцию трудиться на тракторном заводе. Отработав свое, он все-таки в 1973 году был возвращен во власть и стал, в конце концов, лидером КНР. Позже в Китае был разработан механизм ротации, который затронул даже руководящую верхушку страны.
3.5. Была ли в СССР попытка военного путча?О заговоре маршала Тухачевского и военных в последнее время написано немало книг. Имеются сведения, что Тухачевский и его сподвижники планировали арестовать руководство страны во время демонстрации прямо на трибуне Мавзолея, но их опередили.
Надо сказать, что в истории России высшая власть всегда «держала в узде» военных. В отличие, скажем, от государств Латинской Америки военные у нас не приходили к власти открыто. Но это не значит, что у нас совсем не было попыток организации военных путчей.
Первая реальная попытка военщины совершить путч, в классическом смысле этого слова, относится к 1825 году и широко известна как восстание декабристов. Мы здесь не подвергаем анализу цели, которые ставили перед собой декабристы, ведь многие военные путчисты ставят перед собой благородные задачи. Остановимся лишь на формальной стороне дела. Большинство декабристов были профессиональными военными, которые составили план вооруженного захвата власти при помощи исключительно военных сил.В целом, они составили план будущего государственного устройства, избрали диктатора восстания – полковника Трубецкого, который в случае удачного исхода дела вполне мог бы стать военным правителем страны. Но власти подавили восстание.
Как военный путч можно, при желании, рассматривать и восстание главнокомандующего вооруженными силами генерала Корнилова в 1917 году. Путч проходил под классическим для большинства военных путчей лозунгом: «Страна устала от бардака и анархии, ей нужен порядок, и навести его могут только военные!». Позже Корнилов и К0 все-таки произвели вооруженное выступление с Юга России, но уже не против Временного правительства, а против Советской власти.
Поэтому нельзя полностью исключать возможность военного путча в России, в том числе и в 1937-м. Как уже говорилось, нельзя полностью доверять обвинительным документам тех лет, но кроме этих документов есть ряд косвенных сведений в подтверждение вышеприведенной гипотезы. Ведь никто не отрицает того, что среди высшего военного командования СССР формировалась «фронда», откровенно вынашивались планы замены Ворошилова Тухачевским на посту наркома обороны, причем в разговорах между собой военные критиковали не только Ворошилова, но и Сталина и других руководителей страны. Тем более, зная характер красных командиров, их молодость и горячность, тот пиетет, который сложился перед ними в обществе, будет обидным по отношению к ним допускать, что у них не было «бонапартистских» замашек. Были – особенно у Тухачевского, который с детства мечтал о славе и судьбе Наполеона. Особенно важно и то, что роль военных в стране сильно снизилась после 1937 года. Даже после победы в Великой Отечественной их влияние и авторитет никогда не поднимались до того уровня, что был после победы в Гражданской войне.
Между прочим, власти СССР демонстрировали бдительность по отношению к своим военным не только при Сталине, но и позже. В 1957 г. большинство Президиума ЦК КПСС решило снять Н.С. Хрущева с поста Первого секретаря ЦК КПСС (позже это большинство назвали «антипартийной» группой Молотова, Маленкова, Кагановича и «примкнувшего» к ним Шепилова). Хрущев удержался у власти благодаря решительной поддержке кандидата в члены Президиума ЦК, министра обороны СССР маршала Жукова. Члены ЦК, которые выступили против большинства своего Президиума, прилетали на Пленум в Москву самолетами Министерства обороны. Как говорят, именно в этот момент Жуков сказал свою знаменитую фразу о том, что без его приказа ни один танк не сдвинется с места. Хрущев «наградил» Жукова членством в Президиуме ЦК, но через три месяца снял его со всех постов. Чуткий Никита почувствовал, что военные набирают силу и авторитет, поэтому, позабыв о благодарности, сразу же сместил Жукова, побоявшись заменить его таким же «крутым» Коневым, и заменил более лояльным Малиновским. Надо сказать, что умение предаватьсвоих товарищей во многом помогло такому человеку, как Хрущев, стать во главе страны.
И все же отставку Жукова, как мне кажется, нельзя считать совсем уж необоснованной. Хоть Георгий Константинович и отрицает, что у него были планы на взятие верховной власти, как говорится, береженого Бог бережет. Чисто по-человечески смещение Жукова выглядит неэтично, но с точки зрения государственных интересов, на мой взгляд, правильно. К тому времени и в армии, и в стране в целом сложился «мини-культ личности» Жукова. Даже на входе в Министерство обороны висел громадный «конный» портрет маршала в виде св. Георгия Победоносца. Со всех точек зрения, Жуков и стоявшие за ним военные выглядели потенциальными путчистами. Это было вдвойне опасно для первого секретаря ЦК КПСС, так как популярность Хрущева в стране резко падала. Тем более что «коллега» Жукова по Второй мировой – генерал Эйзенхауэр – стал к тому времени президентом США. Другое дело, что можно было оформить отстранение заслуженного маршала более корректно, назначив его на пост, не связанный с непосредственным руководством войсками, пусть даже на повышение. Например, можно было предложить Георгию Константиновичу должность заместителя главы правительства, как это в 1940 году Сталин проделал с Ворошиловым, или предложить Георгию Константиновичу пост секретаря ЦК КПСС.
Из воспоминаний Н.С. Хрущева:
3.6. О культе личности«Увы, вынуждены были мы расстаться и с Георгием Константиновичем Жуковым. Для меня это было очень болезненным решением. Я высоко ценил его, и у меня с ним сложились наилучшие отношения. После отстранения от руководства Молотова, Маленкова и других, кто хотел возврата к сталинским порядкам, Жуков вошел в состав руководства. Он сыграл активную роль в подавлении инициативы молотовско-маленковской взбунтовавшейся группы. Но когда Жуков вошел в состав Президиума ЦК, то стал набирать такую силу, что у руководства страны возникла некоторая тревога. Члены Президиума ЦК не раз высказывали мнение, что Жуков движется в направлении военного переворота, захвата им личной власти. Такие сведения мы получали и от ряда военных, которые говорили о бонапартистских устремлениях Жукова. Постепенно накопились факты, которые нельзя было игнорировать без опасения подвергнуть страну перевороту типа тех; которые совершаются в Латинской Америке. Мы вынуждены были пойти на отстранение Жукова от его постов. Мне это решение далось с трудом, но деваться было некуда».
Говоря о репрессиях, нельзя обойти стороной и феномен так называемого культа личности И.В. Сталина.
Отличие «культа личности» Сталина от других подобных в том, что культ Сталина допускал существование рядом с центральной фигурой других культовых фигур. И речь идет даже не о В.И. Ленине, по отношению к которому Сталин выступал в роли ученика и продолжателя его дела. Не о Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе. Речь идет о других вождях партии – как живых (В.М. Молотов, М.И. Калинин, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович), так и умерших (М.В. Фрунзе, Ф.Э. Дзержинский, Я.М. Свердлов). Это был как бы коллективный культ. Их портреты носили на демонстрациях, их именами называли города и колхозы, их памятники стояли на площадях. Города Молотов, Калинин, Ворошиловград появились на карте еще при жизни тех, чьи имена им присвоили. Более того, Днепропетровск, названный в честь Г.И. Петровского, продолжал носить его имя, когда сам Петровский был в опале и был снят с поста Председателя Президиума Верховного Совета Украины, устроившись работать заместителем директора музея, когда его сын находился под следствием.
Для того чтобы правильно понять психологию «культа личности», нам, людям XXI века, надо знать несколько позиций.
Во-первых – в годы революции и гражданской войны стихийно зарождались культы вождей того или иного движения. Например, еще при жизни лидера Белого движения Л.Г. Корнилова его сторонники сформировали полк, названный его именем. Или на Украине был создан полк названный именем Председателя Центральной рады М.С. Грушевского. Да и в среде большевиков культ Сталина начал формироваться куда позже культа того же Л Д. Троцкого. Еще в 1923 году город Гатчина был переименован в Троцк. Никто ведь не удивляется, что слова «буденновец» или «деникинец» вошли в обиход при жизни Буденного и Деникина. Обстановка войны располагает к героизации той или иной личности. И Сталин здесь не исключение.
Во-вторых– нельзя забывать, что культ Сталина возник в стране, где существовал культ царя. То есть, общество привыкло к обожествлению фигуры, стоящей во главе страны. Привыкло к тому, что даже в гимне упоминался правитель: «Боже, царя храни». Свято место пусто не бывает. Общество, привыкшее к обожествлению правителей, не могло перестроиться сразу. Именно здесь надо искать главный исток культа. Кстати, даже после развенчания «культа личности» Сталина его преемники пытались создать свои «культы», но, в отличие от сталинского, эти культы не прижились в массе народа. Очень много людей сохраняют верность Сталину и сейчас, чего не скажешь, например, о Хрущеве.
В-третьих. В подпольном движении, не только у большевиков, но и у народников, эсеров, существовал культ героев, преклонение перед народовольцами, перед людьми, идущими на смерть ради уничтожения того или иного представителя власти. На пьедестал возводились такие личности, как Бакунин, Каляев, Перовская. И когда начал закладываться культ большевиков-подпольщиков, в том числе и Сталина, это не могло показаться чем-то незаконным или нескромным.
В-четвертых. В России издавна существовал культ святых. Их почитали в немалой степени за те же качества, что и героев большевиков, – за силу духа, верность идеалам, аскетизм. Это также один из истоков культа.
В-пятых. Нельзя забывать, что культ Сталина базировался на реальных достижениях.В связи с этим мне вспоминается так называемая «помаранчевая революция» на Украине. Уже в первую годовщину этой «революции» многим ее участникам было стыдно за своих вождей. Совсем другое дело СССР. Успехи руководства в области индустриализации, в повышении жизненного уровня людей, в ликвидации безграмотности были неоспоримыми. И это не говоря уже о победе над фашизмом. Недаром в народе стало популярным такое выражение о «культе личности» Сталина: «Да, при Сталине был культ личности, но была и личность!». Эту фразу приписывают разным историческим лицам, чаще всего М.А. -Шолохову.
3.7. Троцкий – «демон революции»После разговора о Сталине было бы логичным сказать несколько слов о его главном сопернике в борьбе за власть, о Льве Давидовиче Троцком, которого во времена перестройки объявляли невинной жертвой Сталина, хотя подробное изучение биографии Троцкого позволяет считать его куда более жестким руководителем, чем Сталин. И не известно еще, через какие испытания пришлось бы пройти нашему народу в случае захвата Троцким власти.
Что из себя представляет «демон революции», понимали не только в СССР. Вот как, например, показывает образ Троцкого Дж. Оруэлл в своем знаменитом романе «1984».
«Как всегда, на экране появился враг народа Эммануэль Голдстейн. Зрители зашикали. Маленькая женщина с рыжеватыми волосами взвизгнула от страха и омерзения. Голдстейн, отступник и ренегат, когда-то, давным-давно (так давно, что никто уже и не помнил когда), был одним из руководителей партии, почти равным самому Старшему Брату, а потом встал на путь контрреволюции, был приговорен к смертной казни и таинственным образом сбежал, исчез. Программа двухминутки каждый день менялась, но главным действующим лицом в ней всегда был Голдстейн. Первый изменник, главный осквернитель партийной чистоты. Из его теорий произрастали все дальнейшие преступления против партии, все вредительства, предательства, ереси, уклоны. Неведомо, где он все еще жил и ковал крамолу: возможно, за морем, под защитой своих иностранных хозяев, а возможно – ходили и такие слухи, – здесь, в Океании, в подполье.
Уинстону стало трудно дышать. Лицо Голдстейна всегда вызывало у него сложное и мучительное чувство. Сухое еврейское лицо в ореоле легких седых волос, козлиная бородка – умное лицо и вместе с тем необъяснимо отталкивающее; и было что-то сенильное в этом длинном хрящеватом носе с очками, съехавшими почти на самый кончик. Он напоминал овцу, и в голосе его слышалось блеяние. Как всегда, Голдстейн злобно обрушился на партийное учение; нападки были настолько вздорными и несуразными, что не обманули бы и ребенка, но при этом не лишенными убедительности, и слушатель невольно опасался, что другие люди, менее трезвые, чем он, могут Голдстейну поверить. Он поносил Старшего Брата, он обличал диктатуру партии, требовал немедленного мира с Евразией, призывал к свободе слова, свободе печати, свободе собраний, свободе мысли, он истерически кричал, что революцию предали, – и все скороговоркой, с составными словами, будто пародируя стиль партийных ораторов, даже с новоязовскими словами, причем у него они встречались чаще, чем в речи любого партийца. И все время, дабы не было сомнений в том, что стоит за лицемерными разглагольствованиями Голдстейна, позади его лица на экране маршировали бесконечные евразийские колонны: шеренга за шеренгой кряжистые солдаты с невозмутимыми азиатскими физиономиями выплывали из глубины на поверхность и растворялись, уступая место точно таким же. Глухой мерный топот солдатских сапог аккомпанировал блеянию Голдстейна.
Ненависть началась каких-нибудь тридцать секунд назад, а половина зрителей уже не могла сдержать яростных восклицаний. Невыносимо было видеть это самодовольное овечье лицо и за ним – устрашающую мощь евразийских войск; кроме того, при виде Голдстейна и даже при мысли о нем страх и гнев возникали рефлекторно. Ненависть к нему была постояннее, чем к Евразии и Остазии, ибо когда Океания воевала с одной из них, с другой она обыкновенно заключала мир. Но вот что удивительно: хотя Голдстейна ненавидели и презирали все, хотя ка?кдыйдень, но тысяче раз на дню, его учение опровергали, громили, уничтожали, высмеивали как жалкий вздор, влияние его нисколько не убывало. Все время находились, новые простофили, только и дожидавшиеся, чтобы он их совратил. Не проходило и дня без того, чтобы полиция мыслей не разоблачала шпионов и вредителей, действовавших по его указке. Он командовал огромной подпольной армией, сетью заговорщиков, стремящихся к свержению строя. Предполагалось, что она называется Братство. Поговаривали шепотом и об ужасной книге, своде всех ересей, – автором ее был Голдстейн, и распространялась она нелегально. Заглавия у книги не было. В разговорах о ней упоминали – если упоминали вообще – просто как о книге. Но о таких вещах было известно только по неясным слухам. Член партии по возможности старался».
Когда Троцкий стал врагом Сталина, он действительно был опасным и сильным противником. Причем не только лично для Сталина, но и для страны, которую возглавлял Иосиф Виссарионович. То есть для Советского Союза, а значит, и для народа СССР. Словосочетание «враг народа» звучит в наше время явно отрицательно, чуть ли не демонически. Но это сейчас. Кстати, это словосочетание придумали отнюдь не в «тоталитарном» СССР, а в «просвещенной» революционной Франции (им, если не ошибаюсь, частенько пользовался «друг народа» Марат). И тогда, и в 1930-е люди вкладывали в эти слова буквальный смысл. Надо сказать, что Троцкий в борьбе со Сталиным не был особо щепетильным в выборе средств. Как сказано выше, он действительно наносил урон стране, вступая в сотрудничество с ее открытыми врагами. Неудивительно, что и ответная сторона действовала жестко. Ведь в самом начале с Троцким обошлись мягко. Его просто выслали из страны, причем даже гражданства какое-то время не лишали. Известно, что советское посольство в Турции оказывало на первых порах содействие Льву Давидовичу. И если бы он сам не стал активно воевать с советской властью в лице И.В. Сталина, если бы избрал для себя роль мемуариста и литератора, никто не стал бы посылать к нему агентов с ледорубами – у властей в то время и без этого хватало забот.
Более того, известно, что Троцкий вел активную переписку со своими сторонниками, оставшимися в стране, рассылал им инструкции. Естественно, когда он превратился в одного из главных международных противников власти, на его бывших адресатов стали смотреть как на агентов влияния, то есть на внутренних врагов. И как это ни парадоксально, деятельность Троцкого в 1920-е и 1930-е годы косвенно стала одной из причин репрессий. Тем более что сам Лев Давидович в своих открытых публикациях нередко упоминал о своих сторонниках, как бы провоцируя власти на преследование их. А потом разоблачал это преследование, получая от этих разоблачений политические дивиденды.
