Текст книги "Введение в логику"

Автор книги: Сергей Поварнин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава V

Понятия чисто теоретической, нормативной, практической логики. – Различие задач практической логики. – Эвристическая логика. – Бэкон и Лейбниц. – Логика доказательства – Пределы нормативности логики. – Чисто теоретическая логика.

31. Следующий важный пункт разногласия в том, чисто ли теоретическая наука логика, или нормативная (как, например, этика) или же практическая (как любая «техническая» наука, «теория искусства» и т. д.).

Если логика чисто теоретическая наука, знание ради знания, то, конечно, и она может иметь некоторое косвенное отношение к практике, как астрономия, физиология, чистая математика. Но это чисто побочное и случайное ее свойство, как и других теоретических наук: никаких «норм» и «практических правил» она не дает и не может дать. – Если логика чисто нормативная наука (возможность которой особенно отчетливо выдвинута Гуссерлем), то он не исключает, а требует теоретической разработки материала, на основе которой только и возможна выработка норм. Но она исключает практические задачи логики.

Норма – это идеальная схема, идеальный закон, который должен быть осуществлен, если знание хочет быть совершенным знанием. Таким образом чисто нормативная логика есть одна из наук о том, что должно быть; но есть ли на самом деле, осуществляются ли ее нормы в действительном знании и как их осуществлять – до этого ей нет дела. – Практическая логика предполагает и теоретическую основу, и выработку норм. Она зиждется, например, на убеждении, что мышление «должно стремиться» к этим идеальным образцам и «может постепенно более и более приближаться (к ним), хотя без надежды когда-либо совершенно сравняться с ними» (Бакман). Поэтому задача ее – изучить условия практического применения норм, способы, какими их применяют на практике; выяснить, что способствует и препятствует их осуществлению; выработать на основании всего этого правила для различных областей их применения и т. д.

32. В древности логика имела по преимуществу практический характер и возникла она главным образом из практических побуждений. Тогда видели ее практическую пользу преимущественно в области искусства убеждать и спорить. В эту сторону и направлялась главная ее работа. По существу, подобное же понимание задач логики господствовало и в Средние века, и позже. Иногда логика прямо отождествлялась с риторикой или частью риторики (ars bene disserendi bene disputandi).

Около эпохи Возрождения хлынул поток новых мыслей, открытий, изобретений и вместе с тем отчетливо встала мысль об иной практически полезной логике – логике открытия новых знаний, логике изобретения, эвристической логике. Стали стремиться обратить ее в безошибочный универсальный метод исследования вопросов или, по крайней мере, в теорию такого метода; при этом с самого начала пути резко разошлись; образовались две раздельные волны логической мысли, на вершинах которых находятся два мыслителя, Фр. Бэкон и Лейбниц.

Речь идет о философах Нового времени, которые поставили перед собой задачу реформирования всей предшествующей науки, в первую очередь логики Аристотеля и средневековой религиозной философии, которая и опиралась на силлогизмы Аристотеля. Основателем эмпиризма, родоначальником опытной науки выступает английский философ Фрэнсис Бэкон (1561–1626). Главный философский труд Ф. Бэкона – «Новый органон». Название этой работы знаменательно, примечательно, потому что «Органон» – это центральное понятие философии Аристотеля, и для Аристотеля органоном выступает логика, теория аргументации. Позже логику Аристотеля возьмет за основу средневековое мышление и обратится с помощью ее силлогизмов к аргументации и доказательствам религиозных догматов. Таким образом, когда Бэкон утверждает «Новый органон», он как бы дает новое знание, которое будет отлично от предшествующих религиозных штудий. Ф. Бэкон провозгласил своей высшей задачей завоевание природы, познание природы, совершенствование человеческой жизни. Главный тезис Бэкона – «знание – сила». «Действительно, знание – сила, но силой оно может стать тогда, – писал Бэкон, – только если оно истинно, основывается на выяснении истинных причин, происходящих в природе явлений». Ф. Бэкон говорил, что для того, чтобы побеждать природу, для того, чтобы властвовать над ней (а он считал, что мы все можем в природе познать), необходимо очень внимательно, наблюдательно относиться к тем природным явлениям, которые происходят. Это можно сделать только на опыте. Что касается другого философа, которого упоминает автор, Г.В. Лейбница (1646–1716), то ему принадлежат идеи математизации логики. Также он обосновал закон достаточного основания и заложил основы символической логики, как считают некоторые исследователи.

33. По мнению Бэкона, цель истинной науки – познание природы для господства над ней. Единственный путь к этому познанию природы – опыт, особенно эксперимент. – Основанное на них методическое исследование – вот путь к открытию новых истин. Когда будет надлежащий метод, то для открытий почти не потребуется дарования. Ведь непривычный, пользуясь циркулем, лучше проведет окружность, чем самый привычный без циркуля. Такое же отношение между знающими настоящий метод и не знающими его. – Аристотелевская логика не может помочь в этом деле. Нужна новая логика.

Иным путем шел Лейбниц. И для него логика главным образом «искусство изобретения». Но единственная надежная дорога к этому искусству – та же, что в математике. Собственно, истинная логика, или по крайней мере часть ее, тождественна с математикой. В уме Лейбница носились грандиозные планы универсального математического (или логического) исчисления, охватывающего не только количественное, но и всевозможные отношения; планы универсального метода всяческого познания. Эти идеи Лейбница, оцененные вполне лишь недавно, и многочисленные опыты его в этом направлении предвосхитили многое, что пытаются сделать в наше время в логистике, и таким образом логистика есть частичное осуществление планов Лейбница.

34. В наше время мысль об эвристической логике большинством логиков отвергается. Логика есть «логика проверки» уже найденного (Введенский), «логика доказательства» (Милль). Поэтому и практическое применение логики относят главным образом к области критики и доказательств. – Однако некоторые исследователи не отрицают и эвристического значения логики (Лосский). – Зато определенно эвристический характер носит логистика. Задачи и стремления Лейбница остались ей близки по самому существу метода, хотя руководящие в наше время логисты и ставят обычно на первый план другие цели – в связи с переработкой математики.

35. Практическою логикой (Logica utens) уже предполагаются чисто нормативная и теоретическая логики (Logica docens). В общем нормативный характер логики принимает в наше время большинство исследователей[5] 5
  При этом слово «норма», «нормативный» далеко не всегда имеет тот чистый смысл, который был указан выше. Нередко понятие нормы приближается к понятию «правила», «предписания». В таком случае нормальная логика сближается с практической.


[Закрыть]. Среди них возникают, однако, разногласия, важные главным образом для гносеологии – в каких пределах логика нормативна? Вопрос касается основных законов логики. Большинство принимает четыре таких закона: законы тождества, противоречия, исключенного третьего, достаточного основания. Все ли они имеют характер нормативных законов?

Некоторые признают все их естественными (Глаголев). Многие считают все их нормативными (Дробиш, Гуссерль). Другие держатся посредствующего мнения. «Лишь часть законов логики принадлежит к нормативным, а часть к естественным» (А. Введенский). Какие именно законы естественны, какие нормативны – об этом тоже идет спор. – Наконец, некоторые из этих законов могут считаться в применении к одному материалу естественными, в применении к другому – нормативными. Так закон противоречия можно считать нормативным для мышления и естественным для представлений (Альб. Ланге, Введенский).

Глаголев Сергей Сергеевич (1865–1937) – философ, логик, русский православный богослов и духовный писатель. Один из трудов Глаголева – книга «По вопросам логики», где он высказывает идею о законах логики, которые естественны человеческому мышлению и описывают его. В формальной логике существует три закона: закон тождества, закон запрета противоречия и закон исключенного третьего, разработка которых принадлежит Аристотелю.

36. Чисто теоретическая логика – продукт позднейшего времени, в связи с понятием науки о знании как таковой. «Логика (“временно”. – С. П.) должна быть… чисто – теоретическим видом изучения познавательной деятельности» (Н. Грот). «Логика излагает общую теорию умозаключений, верную в общем и в абстракции; когда она выходит за эти пределы, она перестает быть логикой и становится… бесплодной химерой, вопиющей о своем погребении» (Брэдли). Приверженцев чисто теоретической логики сравнительно немного.

Глава VI

Проблема отношения знания к бытию. – Условные предпосылки логики. – Метафизическая логика. – Панлогизм. – Метафизическая логика и обыденное мышление.

37. Следующая важная проблема, по существу, проблема гносеологического и онтологического характера. Но то или иное решение ее может оказывать большое влияние на разработку логического материала. Постольку она должна быть рассмотрена и в теории логики. Это – вопрос об отношении знания к бытию, мысли к действительности.

Вопрос об отношении знания к бытию, мысли к действительности в философии носит название основного вопроса философии. Знание, которое получает субъект о действительности, всегда, так или иначе, отражает бытие, в качестве которого может пониматься как объективная действительность, так и субъективная действительность (мышление самого субъекта).

Логика может различным образом относиться и этому вопросу. Можно принять то или иное решение его, как удобную для логических исследований предпосылку (ср. § 8). Обычно молчаливо принимается та предпосылка, основываясь на которой выросла большая часть знания: знание есть в той или иной форме отображение действительности. Иногда это решение вопроса принимается за необходимую предпосылку, постулат, например, в таком виде: «…логические формы имеют значение постольку, поскольку отображают действительные отношения явлений природы» (Карвет Рид). – В общем, когда центр интереса переносится на гносеологию и строится гносеологическая логика, точка зрения удобства исследования отходит на задний план и выдвигается требование построить логику из «истинных» предпосылок. Тогда проблема отношения мысли и действительности становится предметом особого внимания.

38. Одно из наиболее интересных решений проблемы заключается в утверждении, что мысль и бытие (или по крайней мере часть бытия) – одно и то же. Поэтому основные формы нашей мысли суть вместе с тем и основные формы бытия. Исследуя законы мысли, мы вместе с тем исследуем и законы бытия. Логика таким образом становится онтологией, наукой о бытии, – онтологической или метафизической логикой. —

Онтология – это учение о бытии в философии. Впервые мысль о тождестве бытия и мышления выдвинул древнегреческий философ Парменид. Он первым из европейских философов обозначил проблему и категорию бытия. Главный вопрос философии – о соотношении бытия и мышления – Парменид решал так: «Всё, что мыслим, есть бытие». Следование «пути истины» порождает тезис о тождестве бытия и мышления: «Мыслить и быть – одно и то же».

В тех случаях, когда предполагается, что все бытие, вся действительность по существу насквозь логичны, получается воззрение, носящее название панлогизма, иногда – логического пантеизма. (Логика – «изображение Бога, как он есть в своей вечной сущности до создания природы и конечного духа» (Гегель).) – Можно, однако, думать, что только часть бытия совпадает с мыслью (Лосский). – При этом одни представители метафизической логики отождествляют бытие с мышлением (Коген), другие с мыслимым (Лосский) и т. д.

С первого взгляда мысль о метафизической логике может показаться парадоксальной. Но она, на самом деле, не так уже чужда нашим обычным воззрениям. Принципы ее, по-видимому, кроются хотя в неосознанной, неопределенной, недифференцированной форме в обыденном мышлении нашего времени. Так, у нас нередко встречаются выражения: «логика событий ведет к тому-то»; «логика вещей требует»; «логика социального движения» и т. п. – Это ведь не всегда одни слова. Под словами здесь нередко кроется смутная мысль о логической необходимости, управляющей тем или иным процессом, той или иной сменой явлений; о логических законах, по которым развертываются явления.

С точки зрения интересов самой логики и ее специальных задач, в том виде как они очерчены в начале этой книжки, отождествление бытия с мышлением ведет в лучшем случае к усложнению логической работы. В конце концов неминуемо приходится считаться с вопросом, как формы и законы мысли проявляются в бытии; логические проблемы становятся онтологическими и обратно. Поэтому метафизическая логика может существовать наряду с обычной, как метафизика, но не заменит ее. Свобода логических исследований требует отказа от всех внелогических интересов.

Глава VII

Эмпирическая или рациональная наука логика? – Видоизменения эмпирического метода. – Главное возражение против эмпирической логики. – Различие логического и гносеологического эмпиризма. – Недостаток рациональной логики. – Эмпиричны ли законы логики? – Металогика и воображаемая логика.

39. В тесной связи с вышенамеченными проблемами теории логики стоит вопрос об основном методе этой науки. Принадлежит ли она к эмпирическим наукам, вроде, например, истории и теории литературы, ботаники, географии и т. п. – или же к рациональным, вроде математики? Иначе сказать, играет ли в ней преобладающую, решающую роль опыт (наблюдение) или же наблюдение в ней имеет лишь второстепенное значение.

Ясно, что этот вопрос находится в теснейшей связи с вопросом о задачах логики. Если она должна идти по следам последовательного творчества человека, отмечать, описывать и изучать существующие и вновь нарождающиеся формы и методы знания, она не может не быть наукой, основанной на наблюдении, т. е. эмпирической наукой. – Если же наоборот, логика, установив в связи с опытом несколько исходных понятий, считает необходимым далее изучать лишь их свойства и взаимоотношения, обусловленные их внутренней сущностью, то она не будет более обращаться к опыту. Тогда логика – рациональная наука, вроде математики. Это отречение от опыта в связи с возможностью различных комбинаций понятий и дает возможность творить свои новые методы познавания (что особенно проявляется в логистике) и благоприятно для метафизического направления логики.

Логический эмпиризм, обрисованный только что, надо отличать от гносеологического (что делается далеко не всегда). Оба они обычно связаны друг с другом, но не связаны неразрывно. Гносеологический эмпиризм утверждает, что единственный источник всех знаний и законов знания – опыт. Логический эмпиризм утверждает, что единственный основной метод изучения форм и законов знания – наблюдение. Первый признает, что законы мышления, действующие в знании, сами по себе не могут претендовать на вневременность и абсолютную необходимость; второй – что логика не может установить, что они абсолютно необходимы и общеобязательны, если бы даже они и были таковыми.

40. Эмпирический метод имеет два главных вида: а) можно изучать объективные результаты познавательной деятельности человека, – прежде всего научное знание с его формами и методами в настоящем (и в прошлом); общежитейские методы познания – язык, поскольку он является средством воплощения знания и орудием для его приобретения и передачи и т. д.; б) можно наблюдать и изучать познавательную деятельность человека (и животных) в момент ее проявления; изучать ее в ее развитии и т. д. Первую группу методов можно назвать объективными, вторую – субъективными методами.

41. Обычный упрек эмпирической логике состоит в том, что она не может своим методом установить необходимость и общеобязательность законов логики, – значит и истинных норм. В лучшем случае она может достоверно показать, что есть и что было, но не то, что должно быть всегда и при всех обстоятельствах. Последователи эмпирической логики отвечают на этот упрек различно. Одни (меньшинство) совершенно отказываются, как мы видели, от нормативного характера логики и считают ее чисто теоретической наукой. Другие не принимают самого понятия «абсолютной» нормы, влагая в понятие нормы признак условной необходимости. – Логика есть «логика уверенности», а не логика истинности. Можно принимать необходимость и общеобязательность законов ее, пока мы не имеем поводов к сомнению в этом и т. п.

42. Рациональная логика выводит свои законы без помощи наблюдения над реальным знанием, но из рассмотрения самой сущности понятий, из изучения идеальных предметов логического исследования (§ 19). Поэтому она имеет право претендовать на необходимость и общеобязательность своих положений так же, как математика. – Зато она совершенно недостаточна, если мы поставим одной из задач логики изучение реально существующего знания, постоянно увеличивающейся сложности его форм. Тут необходимо наблюдение.

43. В связи с гносеологическим эмпиризмом стоит вопрос об источнике законов логики. Одни смотрят на них, как на «выводы из общего проверенного опыта» (Ерузалем). Другие говорят: «…совершенно ясно, что все чисто – логические законы истинны a priori» (Гуссерль). Для первых законы логики – законы эмпирические. Они свойственны человеческому мышлению, но нельзя поручиться, что ими управляется всякое мышление. Для этого надо было бы предположить, что «условия нашего мышления суть в то же время условия всякого возможного правильного мышления». Но на это мы не имеем достаточных оснований. «Мы даже не можем утверждать, что наше мышление будет связано с этими условиями и этим и нормами» (Б. Эрдман). – Для других мыслителей законы логики – законы идеальные, обязательные навсегда и для всякого возможного правильного мышления. «Кто судил бы иначе (чем по этим законам. – С. П.), судил бы ложно, к какому бы виду психических существ он ни принадлежал» (Гуссерль).

Эрдман Бенно (1851–1921) – немецкий философ-неокантианец, логик, психолог и исследователь Иммануила Канта. Что касается приводимого в тексте автором высказывания Б. Эрдмана («Мы даже не в состоянии утверждать, что наше мышление будет вечно связано с этими условиями и этими нормами»), то здесь автор указывает на позицию ученого, согласно которой мышление постоянно развивается и усложняется в процессе эволюции человека. Б. Эрдман выступал за относительность логических законов и считал некорректным утверждение, что наше мышление единственно верное. По его мнению, если предположить, что где-то в другом мире существует иное мышление, то истины законов логики нашего мышления тут же переходят в статус относительных, а не абсолютных.

44. Посредствующее положение занимают те логики, которые признают часть основных логических законов идеальными, остальные – эмпирическими. Так, по мнению одного русского логика (Н. А. Васильева), эмпиричен закон противоречия. Наша обычная логика – эмпирическая логика человеческого мышления. Если отбросить закон противоречий, можно построить воображаемую логику. Если стремиться от всех эмпирических элементов, получится лежащая в основе всех возможных логик чисто рациональная, чисто теоретическая логика, логика одних только утвердительных суждений – логика «для всех миров» – металогика. Число же возможных логических систем бесконечно.

Васильев Николай Александрович (1880–1940) – русский логик и философ, один из основателей неклассической логики, выдвинувший идею возможности логики без законов противоречия и исключенного третьего.

III. Проблемы логики

Глава I

Разногласия в логике и их причины. – Вопрос о сравнительной важности логических форм и его значение. – Различные решения его. – Важнейшая проблема современной логики

45. Если мы, оставив теорию логики, перейдем к самой логике, то встретим здесь не меньше разногласий. Здесь тоже нет ни одного сколько-нибудь важного вопроса, по поводу которого не было бы нескольких различных мнений. Вопросы о числе элементарных логических форм и сравнительной их важности; о составе логических форм и их видах; о классификации материала логики; о числе и содержании основных законов мысли и т. д., и т. д. – все это не имеет общепринятого решения.

Отчасти эти разногласия – естественный результат работы различных исследователей над материалом самой логики. Такой характер часто носит различия в понимании сущности отрицания (crux et scandalum logicorum, Лосский), сущности индукции (споры об условных суждениях, об определениях, вопросах теории умозаключений и т. д.).

«Crux et scandalum logicorum» – фраза из статьи Н.О. Лосского «Логическая и психологическая сторона утвердительных и отрицательных суждений». Так философ называет проблему утвердительных и отрицательных суждений.

Отчасти же подобные разногласия – результат различия гносеологических теорий некоторых исследователей. Таковы нередко споры об определении сущности суждения и т. п.

Интересы гносеологические и чисто логические иногда так перепутаны, что решение логического вопроса основывается не столько на беспристрастном методическом и исчерпывающем изучении материала, сколько зависит от проблем и потребности той или иной теории знания.

46. Возьмем вопрос о сравнительной важности элементарных логических форм. С ним связан естественно другой вопрос – какой логический элемент становится центром исследований, а от этого обстоятельства фактически зависит отчасти понимание других элементарных форм и направление их разработки. Меняется весь вид логики. Если центром исследований фактически делается суждение, то от результатов общей разработки учения о нем будет зависеть во многом и учение об умозаключениях. Ведь они состоят из суждений и естественно может возникнуть склонность «приспособлять» теорию умозаключений к теории суждений. Если же, наоборот, главное внимание будет обращено на область умозаключений, на их законы и формы, то исследование их должно оказать неизбежное влияние на теорию суждения. Будут приниматься лишь те взгляды на суждение, которые помогут легко и естественно разобраться в формах умозаключений. Рассматривать же суждение и умозаключение вне зависимости друг от друга невозможно.

47. Если отрешиться от посторонних влияний, то в логике (как и в других науках) придется считать самой важной задачей исследование, открытие и установку законов, законов логической связи мыслей. Законы же эти могут быть открыты и установлены лишь путем исследования умозаключений. Значит, эта область логики должна бы обращать на себя особое внимание. О практической же точке зрения на данный вопрос не стоит и упоминать. Естественно, что из всех элементарных форм логики умозаключение для нее всего важнее. Иное дело, если мы станем рассматривать логику в нераздельной связи с гносеологией, как науку вспомогательную для теории знания. При таком понимании учение об умозаключении может отойти совершенно на второй план, по сравнению с теорией суждения или понятия. По этой или иной причине в настоящее время центром интереса (особенно в германской логике) является учение о суждении, причем понятие и умозаключение рассматриваются обычно как особые виды суждения (в широком смысле слова). «Формальная логика может быть лишь теорией суждения» (Виндельбанд). В последнее десятилетие начинает, однако, выдвигаться и учение о понятии. «Все критические попытки преобразования логики должны сконцентрироваться на этом единственном пункте» (Кассирер). Учению об умозаключениях до сей поры в германских больших логиках (Зигварт, Вундт) отводится сравнительно мало внимания. Только в некоторых английских руководствах оно выдвигается на видное место и в нем видят основную задачу логики (Бозанкет).

Кассирер Эрнст (1874–1945) – немецкий философ, представитель марбургской школы неокантианства. Вошел в историю философии как критик традиционной (формальной) логики. Логика, согласно ученому, должна учитывать развитие науки, ее предпосылки и механизмы. Разработал функциональную концепцию понятий в логике.

48. Между тем среди проблем самой логики нет проблемы, которая служила бы предметом стольких и таких важных разногласий, как вопрос о теории умозаключений.

С ней связаны различия наиболее важных направлений в области логики как таковой. Поэтому в связи с задачами и объемом нашего «Введения в логику» мы рассмотрим важный пункт именно этой проблемы в главнейших ее решениях.