Текст книги "Таиланд, сезон дождей"

Автор книги: Сергей Свирин

Соавторы: Вадим Кассис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Традиционное уважение к старшим

Таиландская деревня вполне автономна. Каждая деревня имеет старосту, который обычно избирается не из числа наиболее уважаемых крестьян, а, как правило, по его материальному положению. Выборы старосты должны быть одобрены районным начальством. Но это чистая формальность, которую мало кто соблюдает.

Староста сохраняет свой пост до самой смерти или до того времени, когда уже не может по возрасту руководить селом. Староста должен быть состоятельным, поскольку на него возлагается обязанность встречать начальство, проявлять к нему знаки внимания, гостеприимство и, что также важно, делать личные пожертвования на местный буддийский храм. Староста деревни советуется с равными себе по материальному цензу крестьянами, принимая решения вместе с ними.

Ослушаться старосту в деревне – значит нарушить основу основ деревенской жизни. Староста контролирует подачу воды на поля, ведает вопросами строительства новых клонгов, планирует и обсуждает с крестьянами план предстоящего сева или собирает сведения о снятом урожае. Он ведет учет поголовья скота, для чего раз в год заставляет крестьян сгонять на площадь перед храмом всю живность. Никто не имеет права заколоть свинью, зарезать курицу без разрешения старосты. Через него идут отчисления на деревенский храм. Он решает все вопросы, связанные с кремацией покойников, и выступает полномочным представителем в делах, касающихся спорных проблем с соседней деревней. И наконец, без старосты не могут быть наложены взыскания ни на подростков, ни на взрослых. В дни тайского Нового года все жители деревни обязаны нанести старосте визит вежливости, по возможности сделать подношения. А ведь в тайской деревне бывает от пятидесяти до двухсот домов!

Тайские семьи обычно небольшие: в среднем пять человек. Младший сын или дочь остается вместе с родителями; старшая дочь, выйдя замуж, некоторое время тоже живет с матерью и отцом. Лишь с появлением первого ребенка она поселяется отдельно, но, как правило, в той же деревне, ей выделяется клочок земли наравне со старшими братьями. А бывает и так, что выделять нечего.

В сельской местности браки обычно заключаются между парами, находящимися в близком или далеком родстве, что дает право считать жителей той или иной деревни родственниками. Может быть, именно этим объясняется тот факт, что в тайской деревне царит атмосфера относительного спокойствия, лишь изредка нарушаемая перебранками между богатыми и бедными семьями.

Дети окружаются неизменной заботой родителей. Однако с самого раннего возраста деревенскому ребенку предоставляется большая самостоятельность. Ребенок должен следовать примеру родителей и во всем им подражать. Взрослые дети могут быть наказаны за шалости словом или в редких случаях физически.

С малолетства ребенок усваивает уважение к старшим. Родители учат складывать ладони сына или дочери вместе, прикладывать их ко лбу, чтобы выразить этим уважение монаху; учат ребенка прикладывать ладони к лицу в знак уважения к родителям или вообще старшим. Этот ритуал соблюдается всю жизнь.

В дальнейшем ребенку прививают необходимость проявлять знаки внимания властям, учат, что превыше всего на земле король и королевская семья. Таец никогда не считает себя равным среди равных. Каждый по отношению к другому либо младший, либо старший. Никто не имеет права обращаться к человеку, не упомянув занимаемый им пост. До недавнего времени ни один младший чин государственного учреждения не мог обратиться к вышестоящему начальнику по телефону: это считалось неприличным. Подчиненный должен лицезреть своего начальника и обращаться к нему с вопросом или просьбой лично. Но кто из забитых, неграмотных крестьян рискнет обратиться, скажем, лично к губернатору провинции, чтобы обжаловать неблаговидный поступок помещика или ростовщика?! Кто из них может выступить против непомерных налогов военно-полицейского государства и требовать проведения земельной реформы?!

После отмены крепостного права в Таиланде в 1899 году аграрная реформа так и не была проведена. В результате этого в руках помещиков, дворцовой аристократии, ростовщиков и прочих деревенских богатеев сосредоточились большие массивы наиболее плодородной земли. В деревне, как мы уже говорили, процветает издольщина. И этот процесс концентрации земельной собственности на одном полюсе продолжается. Крупные лендлорды живут в городах на ренту, раз или два в год наезжая в свои угодья для инспекции.

Прогрессивная общественность Таиланда выступает за проведение аграрной реформы. В печати высказываются отдельные предложения по этому вопросу. В частности, представляет интерес статья доктора Саонг Чучарта, опубликованная в журнале «Бангкок бэнк мансли ревью». Он подчеркивает, что наряду с созданием Земельного банка для финансирования долгосрочных кредитов необходимо снизить рыночную цену на землю, довести ее до такого уровня, когда рисовод сможет ее купить. «И во-вторых, – заключает автор, – любая аграрная реформа в Таиланде должна непременно включать в себя определенную степень экспроприации земли».

Таиландские рыбаки

Рыба в пищевом рационе таиландского населения составляет весьма важное дополнение к рису – основному продукту питания. В среднем в Таиланде ежегодно вылавливают свыше 400 тыс. т рыбы для продажи. Из них более 300 тыс. т приходится на морской улов. Около 30 тыс. т рыбы Таиланд продает Малайзии.

Большой интерес представляют некоторые виды местных пресноводных рыб. Например, анабас лазящая, которая может обитать как в воде, так и на суше. В сухой сезон эта рыба зарывается в пл высохших водоемов или устраивается на берегу под деревьями. В реках Таиланда насчитывается 75 видов карпа. Пресноводные рыбы составляют важное подспорье в питании населения глубинных районов страны.

Богат рыбой Сиамский залив, где мелководная прибрежная зона позволяет вести лов самыми примитивными методами. Основное промысловое значение имеют скумбрия и сельдь. Их косяки приходят в залив в дождливый сезон, тогда начинается самый интенсивный лов. В морях, окружающих Таиланд, встречаются также барракуда, тунец, рыба-пила и акула. Промысел акул опасен, но за акульи плавники, считающиеся здесь деликатесом, хорошо платят хозяева китайских ресторанов.

…Однажды на берегу Сиамского залива мы познакомились с потомственным рыбаком Тином. Он занимался промысловым ловом, сбывая рыбу перекупщикам, которые отвозили ее в рестораны и лавки Бангкока. В детстве Тин провел несколько месяцев в монастыре, но монах из него не получился. Он любил морской простор, свободную, не стесненную монастырскими стенами жизнь. Тин верил в амулет, предохраняющий от несчастий, разрисовывал свое тело татуировкой, которая, по поверью, должна выполнять ту же роль.

С разрешения хозяина мы поселились на несколько дней в доме Тина, чтобы поближе познакомиться с бытом таиландских рыбаков.

…Тин начал рыбачить еще мальчишкой, сразу же после выхода из монастыря. Первое время помогал отцу, присматривался, перенимал опыт. Прошел на практике полный курс этой тяжелой науки. В Сиамском заливе вместе с отцом ставили ловушки – кольцеобразный забор из стволов ареновой пальмы. По утрам рыбаки закрывают вход в такую ловушку и сетью с лодок выбирают все, что успело за ночь и предыдущий день войти в загон. Потом они стали уходить в море на лов кошельковым неводом или сетями возле коралловых рифов. Эти виды лова особенно популярны среди опытных промысловиков. Тин помнит, как лет пятнадцать назад все рыбаки поселка еще ходили в море под парусами. Сейчас многие обзавелись небольшими моторными судами, хотя у каждого в кормовой части на всякий случай хранится парус.

– Посудите сами, – говорит Тин, – сегодня мой мотор отказал перед выходом на лов, а случись такое в открытом море! – Он– разводит руками и качает головой. – Одна надежда остается на ветер…

Третий день Тин возился с мотором. Разбирал и собирал старенький двигатель, установленный на лодке еще отцом. Тин слыл хорошим рыбаком, но технических навыков не имел. Окончательно убедившись, что завести двигатель не удастся, он послал сынишку за мастером – шофером Чайя.

– Придется раскошеливаться за ремонт, – вздохнул Тин.

Не прошло и десяти минут, как парнишка вернулся домой вместе с Чайя. Шофер не взял за ремонт движка ни одного бата. Больше того, он обещал к вечеру привезти из Бангкока льда, чтобы набить им трюм лодки, где иногда по два-три дня хранится улов. Без льда выходить на промысел тоже можно, но тогда надо торопиться к берегу, чтобы рыба не успела испортиться. С запасом льда проще. Можно и два и три дня находиться в открытом море.

Чайя работал на одном из предприятий столицы по производству льда. Он возил лед из Бангкока на побережье Сиамского залива, где работало несколько рыбоконсервных заводов и находились холодильники для хранения свежей рыбы. Шофер не забывал своих друзей-рыбаков, которые в ответ снабжали его всем, чем богато море.

Чайя сам никогда не выходил на лов в море. Лишь иногда по воскресеньям он отправлялся с ребятишками селения на равнину, где с тех времен, когда строили шоссейную дорогу, осталось много больших и маленьких карьеров. В дождливый сезон все выемки заполнялись водой. А когда вода начинала спадать, в иле всегда можно было наловить немного пресноводной рыбы. Попадался даже карп. Чайя запасался цилиндрическими, плетенными из бамбука корзинами без дна и крышки. Нижняя часть корзины заканчивается острыми бамбуковыми зубьями. Стоит такую снасть погрузить в мутную жижу, как вместе с илом в ловушку попадается рыба. Потом корзину вытаскивают, жидкая грязь выливается, а рыба застревает на острых зубьях.

…В доме Тина несколько женщин: жена, ее сестры, мать Тина, две племянницы. Он единственный кормилец. Во всех помещениях дома поддерживается идеальная чистота. Перед лестницей выдолбленное в большом плоском камне корыто с водой для омовения ног: все обитатели Дома не имеют обуви. Нам же приходилось каждый раз снимать ботинки и оставаться в носках. Тиковый пол натерт воском до блеска. На стене, обращенной к заливу, фотографии всех дальних и близких родственников Тина. Хозяин гордится этой галереей. Здесь же портреты короля и королевы Таиланда, вырезанные из какого-то иллюстрированного издания.

В правом углу центральной комнаты домашний алтарь. Возле фигурки сидящего Будды живые цветы, курительные свечи; в горшочке с сухим песком несколько монеток. Соседняя комната считается спальней. Там разложены тростниковые циновки. Над каждой циновкой марлевый полог – защита от москитов. Большую часть дня семья проводит на широкой, открытой всем ветрам террасе. Здесь едят, отдыхают, шьют, чинят снасти. Под домом Тин держит кур, хранит сети, заготавливает сушеную рыбу. Здесь же в жестяном бидоне масло для моторчика, бензин в канистрах.

До смерти отца Тин частенько вечерами посещал кабачок. Он любил слушать рассказы бывалых рыбаков, охотно присоединялся к компании, в которой кто-нибудь умел читать газету. Листок читали вслух до самой последней строчки. Потом бережно сворачивали и отдавали хозяину, который относил газету аптекарю – одному из не? многих грамотных жителей рыбацкого поселка. Аптекарь получал газету по почте из Бангкока и очень этим гордился.

Иногда Тин оставался допоздна в кабачке. Он не спеша ел рис с капи – смесью рыбной пасты с экстрактом, полученным из таиландского чайного листа, рассматривай цветные картинки из журналов, которые-служили единственным украшением бамбуковых стен заведения. Здесь все знали друг друга, никто не был лишним. Даже стол, грубо сколоченный стол, ножки которого стояли в глиняных горшках с едко пахнувшим порошком ДДТ, казался милым и давним знакомым. На столе всегда лежали конфеты, подслащенные фрукты. И хозяин, зная повадки муравьев, раз в месяц скрупулезно подсыпал свежий ДДТ в горшочки.

Когда в доме не было денег, Тин мог попросить пачку сигарет, спички или чай в долг. Хозяин никогда не отказывал. Но после смерти отца Тин забыл дорогу под старый развесистый баньян, где по вечерам светились лампадки кабачка. Он замкнулся в себе и все дни, не занятые ловом, занимался домашними делами: подправлял снасти, таскал на коромысле питьевую воду из колодца и заливал ее в двухсотлитровые джа, стоявшие под полом хижины, частенько играл с сыном.

…С первыми проблесками зари Тин уходит теперь на лов, а возвращается часов в пять. После этого он отдает рыбу перекупщику, подсчитывает выручку и прячет часть денег «на черный день» в шкатулку из тика. Оставшиеся баты идут на хозяйство, которое ведет мать Тина. На свою судьбу Тин не жалуется, хотя средства на существование достаются ему не легким трудом.

Дважды мы ходили с Тином на лов скумбрии и могли по достоинству оценить его сноровку, силу и отличные качества морехода.

На прощание Тин подарил нам чучело морского ежа, которое мы храним теперь в Москве…

«Плачущие» деревья

Рабочий день сборщиков каучукового сока – латекса – начинается задолго до рассвета. В четыре часа утра в рабочем поселке плантации появляется первый огонек, на глиняных печурках женщины готовят скудный завтрак.

Быстро покончив с рисовой похлебкой, сборщик каучукового сока (таппер) берет орудия труда – ведро и кривой, остро заточенный нож – и отправляется на плантацию. Сбор латекса всегда приходится на утренние часы, когда дерево наиболее интенсивно выделяет густой, липкий сок. Сделав в коре узкие кольцеобразные надсечки, таппер укрепляет под ними плошки. В них стекает латекс. К полудню рабочий снова обходит плантацию, сливая сок из плошек в ведерко – примерно по 150 г с каждого дерева. Кропотлив, тяжел труд под густыми кронами каучуконосов. Влажная земля парит, воздух насыщен дурманящим запахом латекса. А конца рабочего дня не видно. Надо еще заполнить белой вязкой массой большие чаны. Вечером грузовики отвезут их на коптильню. Там в латекс добавят кислоту, и он из «сметаны» превратится в «творог». Творожистую массу прокатают между большими железными вальками и получат длинные белые «простыни». Другие рабочие разрежут их и развесят на проволочные каркасы в коптильнях. От дыма листы каучука обретут коричневый цвет. Такой каучук называется «смоук шит». Его можно упаковывать в кипы и отправлять за границу.

А таппер? Он поздно вечером вернется в свой поселок. Зайдет к китайцу – хозяину лавки, возьмет каких-нибудь продуктов и распишется в книге. Случается, что в день зарплаты рабочий каучуковой плантации только ставит свою подпись рядом с фамилией – все деньги получает за него хозяин лавки.

Первые плантации каучуконосов появились на земле Таиланда в 1908 году. А к 1930 годам разведение «плачущих» деревьев стало основным занятием населения южных провинций. После окончания второй мировой войны мировые цены на каучук значительно выросли, что явилось стимулом для расширения плантаций каучуконосов. Хозяева зарабатывали большие деньги. Бангкокский порт с трудом «переваривал» поток копченого каучука. И это несмотря на то, что таиландский каучук сильно уступает по качеству малайзийскому.

Сейчас под каучуконосами в Таиланде занято около 1,2 млн. акров земли. В среднем размеры плантаций не превышают 20 акров, а 54 процента – не более 8 акров. Урожайность низка – 400 фунтов с акра (в Малайзии 1 тыс. фунтов) и лишь кое-где доходит до 3 тыс. По производству натурального каучука Таиланд занимает третье место в мире. Страна ежегодно может выбросить на рынок более 200 тыс. т каучука.

Чтобы повысить производство этой важной товарной культуры, правительство в 1960 году приняло специальный закон, по которому владельцу плантаций выдается до 1500 бат на каждый акр для работ по посадке молодых гевей. Однако эта мера не везде может быть осуществима. Что значит для бедного плантатора произвести замену хотя бы половины деревьев? На деньги, полученные от правительства, он может купить саженцы, но пока они дадут первый урожай, надо ждать семь-восемь лет. За это время плантатор может разориться. Только состоятельным хозяевам под силу проведение реплантации. Нам приходилось слышать много рассказов о разорившихся плантаторах. Они уходят в город в поисках работы, продав за бесценок низкоурожайные гевеи более состоятельному владельцу.

Есть на полуострове плантации, принадлежащие иностранному капиталу. Однако иностранный капитал контролирует не более 1 процента каучуковых плантаций страны.

В производстве каучука участвует до 180 тыс. рабочих, многие из которых нанимаются посезонно.

ТРУДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭКОНОМИКИ

Транзисторы и мускульная сила

Наш поезд остановился перед красным светофором. На железнодорожной станции ремонтировали выщербленный перрон. Только что прошел ураганный ливень, и в ямках, выбитых за десятилетия ногами тысяч пассажиров, стояла вода. Четверо молодых рабочих заполняли гравием выбоины в перроне. Куча щебня находилась метрах в двадцати от перрона. Один парень не спеша размеренными движениями насыпал гравий в плетеную корзину. Его подручный тут же опрокидывал содержимое корзины в тачку. Двое других отвозили тачку на перрон, и весь цикл повторялся снова.

Казалось бы, ни о чем не говорящая сценка? Напротив, заслуживающая внимания и свидетельствующая о том, что в Таиланде при дешевой рабочей силе существует большая резервная армия труда. Работу по ремонту перрона, которую мог бы выполнить один, в крайнем случае два человека, делали четверо. Торопиться им было некуда: за скорость исполнения денег не прибавят, а когда все ямки будут заделаны щебнем, опять придется искать новую работу. А это не легко, даже за 500 бат в месяц…

Бангкокский экономист Пол Сити Амнуай перечисляет следующие проблемы экономики Таиланда: «Быстрый рост населения, опасность безработицы, низкая продуктивность сельского хозяйства и промышленности, высокая стоимость капитала и растущая необходимость сохранения природных ресурсов, а также неопределенность положения на международном рынке основных экспортных товаров, несовершенство рыночной и транспортной систем, низкий уровень сбережений, недостаток квалифицированной рабочей силы и устаревшая система гражданского обслуживания».

Эта практически исчерпывающая характеристика, однако, требует некоторой расшифровки. Мы и попытаемся это сделать, исходя из некоторых цифровых данных по промышленности и собственных наблюдений.

В американских журналах, посвященных Таиланду, нарочито много пишут об экономическом прогрессе этой страны. Подчеркивается, что прирост валового национального продукта достиг 7 процентов, увеличился экспорт традиционных товаров. Западные пропагандисты приходят к выводу, что дела в Таиланде складываются неплохо. Тогда почему же бьют тревогу сами таиландские экономисты и бизнесмены? Им не до рекламной шумихи, которую поднимают те, кто наводнил страну своими бросовыми товарами и военными базами. Таиландским деловым людям приходится сталкиваться на каждом шагу с суровой действительностью. До сих пор не ликвидирован внешнеторговый дефицит. Огромный дефицит имеет и государственный бюджет. Государственный долг растет из года в год и, по официальным данным, в 1966 году составил 12,7 млрд, бат, то есть в три с лишним раза превысил годовой доход от торговли рисом.

Однажды в Бангкоке мы были приглашены на открытие Промышленной выставки. Она проводилась в одном из красивейших парков столицы. На открытых площадках и под навесами посетители с любопытством знакомились с тракторами, самосвалами, электрооборудованием, автомашинами, станками и прочей современной техникой. Но на всех машинах и механизмах стояли марки иностранных фирм: «Сделано в США», «Сделано в Японии», «Сделано в ФРГ»… Что же касается продукции национальных фирм, то на фоне иноземных мощных бульдозеров и вязальных машин оцинкованные ведра, лейки, тазы и листы кровельного железа таиландских компаний выглядели по меньшей мере пародией на технику двадцатого века. Но в этом повинен не таиландский народ, который столь же трудолюбив и талантлив, как и народ любой другой страны нашей планеты. Причины экономической отсталости Таиланда кроются прежде всего в том, что страна, особенно в последние годы, все крепче и крепче оказывается привязанной к авантюристической военной колеснице агрессивных кругов США. Иностранными товарами наводнены все лучшие магазины на Яварате или Нью-Роуд – основных торговых магистралях столицы. Здесь прилавки завалены парфюмерией, дамским бельем, туфлями, часами лучших фирм Лондона, Парижа, Нью-Йорка, Токио, Дюссельдорфа. Оборотистые дельцы получают на таиландском рынке значительные прибыли, несмотря на высокие таможенные пошлины.

По вечерам, когда над Бангкоком гаснет дневное светило и вспыхивает перепляс неона, бросаются в глаза рекламы японских фирм. Транзисторные приемники, магнитофоны, диктофоны, фотоаппараты японского производства заполонили таиландский рынок. Некоторые японские фирмы, торгующие с Таиландом, держат в Бангкоке своих специальных представителей только для того, чтобы контролировать качество товаров после транспортировки: не испортилась ли в дороге упаковка, как реагирует материал изделий на доставку морским путем. Другие агенты изучают конъюнктуру рынка, его колебания. Все это поднимает престиж фирм, увеличивает прибыль. Когда один из агентов узнал, что конкурирующая компания в США решила наладить производство автопокрышек, подходящих не только для американских, но и для японских автомобилей, поставляемых Таиланду, Япония немедленно изменила диаметр колес. Конкуренты «остались с носом».

Таиландское правительство вообще поощряет иностранные капиталовложения, создавая благоприятные условия для их еще большего притока. Так, например, авто-и тракторосборочная промышленность Таиланда представлена шестью заводами с участием иностранного капитала: «Карнасутра дженерал ассембли» (итальянский капитал), «Плант К⁰» (ФРГ), «Таи мотор индастри» (Англия), «Сиам моторе» (Австралия), «Мицубиси» и «Тойота мотор» (Япония). Все эти предприятия собирают ежегодно более 16 тыс. автомашин.

Одновременно с ростом иностранных фирм в Таиланде отдельные области национальной промышленности испытывают кризисные явления, вызываемые диктатом западных монополий. Как-то наше внимание привлекло объявление в бангкокской газете: «Министерство промышленности заявляет о продаже 13 960 метрических тонн сахара-сырца любой стране не ниже 18 английских фунтов за тонну, включая транспортные издержки». Как понять этот призыв, похожий на клич отчаяния?!

Сахарная промышленность полностью обеспечивает внутренние потребности страны. Сахарный тростник выращивают в окрестностях Бангкока, а также в районах Северного Таиланда и Южного Кората. Кроме того, сахар получают из дерева пальмиры, растущего на дамбах, разграничивающих рисовые поля в Центральной долине и на полуострове. Сборщики сока пальмиры два раза в сутки обходят посадки пальм и, забираясь по бамбуковым перекладинам на верхушки деревьев, выжимают сок из черешков соцветий.

Сок сахарного тростника и пальмиры перерабатывают непосредственно в деревнях примитивным способом или на небольших фабриках. Всего в Таиланде около 50 предприятий по производству рафинированного сахара и 1 тыс. мелких кустарных сахароварен. Центром сахароварения считается провинция Чонбури на берегу Сиамского залива. В 1961, 1965 и 1966 годах в Таиланде наблюдался кризис перепроизводства сахара. Западные монополии преградили таиландскому сахару путь на мировой рынок, и в стране осталось не реализовано 230 тыс. т сахара. Закрылось около 40 отечественных предприятий по его производству. Много тростника осталось неубранным на полях.

…Мощность двигателей принято измерять в лошадиных силах, и поэтому нам было непривычно слышать из уст молодого таиландского инженера Комонга такие слова:

– Ручной труд в нашей стране стоит пока на первом месте. Мускулы людей, буйволов и лошадей – вот главная сила в хозяйстве.

Мы невольно вспомнили виденную раньше сценку на перроне, а Комонг пояснил свою мысль:

– Промышленность Таиланда, во-первых, слабо развита, а во-вторых, слабо механизирована. Если говорить о гидроресурсах, то они, по подсчетам специалистов, составляют три миллиарда киловатт. Однако общая мощность электростанций – 392 тысячи киловатт. В 1964 году закончилось сооружение первой очереди ГЭС Янхи на реке Пинге. В 1966 году была пущена ГЭС на реке Нам-понге, которая снабжает энергией северо-восточные провинции. Однако окончание стройки намечено только на середину семидесятых годов. В 1962 году потребление электроэнергии на душу населения составляло 30 киловатт-часов (для сравнения – на Филиппинах 85,5). Да и промышленное потребление электроэнергии невелико. Предприниматели предпочитают пользоваться дизель-генераторами. А на железнодорожном транспорте до сих пор еще пользуются дровами…

– Под городом Чиангмаем имеются разработки лигнита. Как, по-вашему, это перспективное месторождение?

Комонг задумался и сказал:

– Я не большой специалист в этой области, но мне приходится заниматься общими вопросами энергоснабжения, поэтому могу сказать «да». На карьерах в Мемо и Краби разрабатывают месторождения лигнитов. Липпи месторождения Мемо используют ТЭС в Мемо, цементный завод в Такли (провинция Након Саван), завод химических удобрений, железнодорожные депо в Корате и Чиангмае. На лигнитах Краби работает электростанция.

Комонг помолчал и с гордостью добавил:

– Завод химических удобрений впервые целиком проектировали таиландские инженеры без иностранной помощи. Правда, оборудование мы закупили в Западной Германии. Страна очень остро нуждается в удобрениях. По статистике, крестьянин вносит на гектар всего лишь девять килограммов удобрений, а в Японии – 275 килограммов на один гектар!