Текст книги "Таиланд, сезон дождей"

Автор книги: Сергей Свирин

Соавторы: Вадим Кассис
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Домашний очаг и модные туфли

Женщины Бангкока. Какие они разные, непохожие друг на друга! Вот вдоль выложенного квадратными плитами тротуара по Силом-Роуд идет молодая женщина. Она миниатюрна, будто точеная из мягкого дерева куколка, с высокой, мастерски сделанной прической; на ногах модные туфли, легкое с широким вырезом на спине платье отутюжено на совесть – ни единой складочки! Женщина куда-то торопится. Это заметно по походке. Звонко цокают подковки каблучков. Она не замечает встречных, не обращает внимания на несущиеся по дороге грузовики, легковые машины, велосипеды. Заканчивается обеденный перерыв, надо успеть занять свое место в конторе оптовой торговли строительными материалами. В ней Прамуан занимает пост помощника счетовода. Она одинока, заработка хватает, живет вместе с родителями.

На той же Силом-Роуд мы встретили другую женщину. Она работала на очистке дренажных систем. В дождливый сезон водосточные канавы забиваются мусором, различными отбросами. Чтобы избежать наводнений, их приходится прочищать порой по нескольку раз в неделю. На этих работах широко применяется женский труд. Ной Прасет далеко за тридцать. Она мать пятерых детей. За свой тяжелый труд женщина получает всего 180 бат в месяц.

– Разве этого достаточно?! – как-то растерянно говорит она и застенчиво прячет под передник усталые натруженные руки.

На одном из дипломатических приемов нас познакомили с довольно невзрачной на вид женщиной. Но оказалось, что она владеет десятками домов, в которых разместились банки, агентства, конторы. Ей принадлежат гостиница, рестораны, кафе… Она оперирует сотнями, тысячами, миллионами бат. Ей чужды мирские заботы Ной Прасет и даже преуспевающей Прамуан. Она заказывает себе туалеты у лучших мастеров столицы, появляется на званых обедах в драгоценностях, равных целому состоянию. Вспоминается, как во время дипломатического приема она подошла к окну и, глядя сквозь полуприкрытые жалюзи на улицу, презрительно сказала своему напомаженному собеседнику:

– День-деньской на ногах и еще успевают рожать детей!

Эта реплика сквозь зубы относилась к пожилой тайке, проходившей под окнами с тяжелым коромыслом на плече. На одном конце была подвешена походная печурка и мешок с углями, на другом – корзина с полуфабрикатами: лапшой, кусочками рыбы, креветками, луком, рисом, приправами. Общий вес такой походной «закусочной» достигает 60 кг. От дома к дому, от мастерской к мастерской бродят эта и другие стряпухи, зарабатывая себе на жизнь в удушающей жаре, в чаду автомобильного перегара. По 14–16 часов в сутки их ноги с вздутыми венами не знают покоя. Для них не существует понятий «выходной день», «отпуск». Домой за целый месяц они приносят в лучшем случае 250 бат. На эти гроши растят детей, на эти гроши умудряются содержать семью…

Недавно Бюро национальной статистики провело социологическое и экономическое обследование положения женщин Бангкока. К каким же выводам приходят авторы опубликованного доклада? На предприятиях, в мастерских и сфере обслуживания занято 225 тыс. женщин столицы. Это составляет 40 процентов всего женского населения Бангкока. По поводу остальных 60 процентов доклад приводит такие сведения: «Около 8 процентов – безработные, 47 процентов – домашние хозяйки». Выпавшие 5. процентов женщин авторы вообще обходят молчанием. О них имеет сведения полиция. Их удел – страшная своей неотвратимой пустотой ночная жизнь.

«Женщины должны работать долгие часы, чтобы иметь хоть какие-то средства на пропитание», – приходят к плачевному выводу авторы доклада. И еще одна цифра, которая может быть последней в этой главе, – средняя продолжительность жизни женщины Бангкока 32 года.

Песни любви

Дождливый сезон в разгаре, и крестьянин из близлежащей к столице деревни может позволить себе такую «роскошь», как посещение святых мест. Рис высажен, и полевые работы на время прекращены. Да и расходов на транспорт не требуется: лодки есть почти у всех. Так уж повелось в Таиланде с незапамятных времен, что в дождливый сезон тайцы совершают путешествия по водным дорогам в святые места, лежащие на берегах рек и каналов.

Воскресный день. Сотни автомашин устремились из душного города на пляжи Сиамского залива. Дорога бежит вдоль неширокого канала. В тени деревьев прячутся дома на сваях. Через канал то здесь, то там перекинуты легкие арочные мостки. Они связывают шоссе с окрестными деревушками. Деревушки отгорожены от равнины земляными насыпями: дальше рисовые поля. Они сейчас безлюдны. Замерли ветряки, которые в сухой сезон гонят на рисовые наделы воду. Вдруг справа по движению нашей машины что-то заблестело, заискрилось. Зелень поля сменилась белизной соляных разработок.

Через десяток километров почувствовалось близкое дыхание моря. Оно не умерило теснящую грудь духоту, а наоборот, влажность воздуха усилилась. Все чаще из-под колес со свистом вырываются фонтаны воды, расплескиваются непросыхающие лужи. Вода на полях, на гудроне, в воздухе. С горки открывается вид на Сиамский залив. Лениво перекатываются пологие волны. Берег порос пальмами. В просветах стволов виднеются нарядные коттеджи бангкокской знати. Это курорт Сенсук, что в переводе означает «счастье за миллион». Здесь и в самом деле надо ворочать большими деньгами, чтобы заполучить это «счастье». Километра два в сторону от Сенсука находится еще один пляж – общий. Но и здесь не встретишь труженика из столицы. Десятки домиков-купален, построенных покойным премьер-министром Таиланда в подарок своим многочисленным женам, ныне сдаются на сутки-двое богатым иностранным туристам. Они оборудованы холодильниками, террасками для отдыха; к услугам съемщика разноцветные зонты от солнца, шезлонги. В часы бриза по желанию можно «открыть» целую стенку домика, подставив ветру всю его внутренность. На пляже Банг По в воскресный день довольно людно. Дети богатых туристов и столичной знати арендуют велосипеды, мотоциклы и с дикой скоростью носятся по укатанному морем песку, вызывая ужас у купающихся. Другие развлекаются на мотоботах, яхтах.

Местных жителей среди отдыхающих мало. Они выступают здесь главным образом в качестве прислуги – разносят по домикам прохладительные напитки, убирают территорию от пустых бутылок из-под виски, окурков, торгуют фруктами, ракушками. При желании здесь можно нанять лодку и совершить переход по каналам от залива до самого Бангкока.

Искупавшись в теплой, как парное молоко, соленой мутной воде, мы под вечер решили вернуться в город на лодке. Километрах в пяти от Банг По мы нагнали две лодки, в которых сидело человек по десять крестьянских юношей и девушек. Они шумно смеялись и пели песни: сначала запевал «хор» на передней лодке, потом пели на шедшей позади. Хозяин нашей маленькой посудины объяснил, что эти песни сочиняют и поют экспромтом. Они носят лирический характер. Их никто никогда не записывает и, конечно, не помнит. Но мотив у них сохраняет одинаковую тональность и модуляцию, как в русских частушках…

Минут двадцать мы плыли в кильватере лодки с веселящейся крестьянской молодежью. Однако добраться до Бангкока водным путем нам было не суждено. Внезапно лодка стукнулась обо что-то и дала сильную течь. Мы расплатились с лодочником и вернулись пешком на пляж. Вечер выдался, как нам казалось, на редкость душным. Это ощущение увеличилось и от того, что пришлось довольно в быстром темпе пройти километров шесть по шоссе. Решили искупаться. И здесь нас постигла еще одна неприятность. Один из нас, входя в кромешной темноте в воду, случайно наступил на морского ежа… Пострадавшего с распухшей ногой пришлось срочно отвезти в Бангкок.

Машин на шоссе в поздний час оказалось немного. Ехали быстро. Минутная остановка у контрольно-пропускного пункта: участок шоссе принадлежит какой-то частной корпорации, и за проезд по нему взимается денежный сбор. Едем дальше. Фары выхватывают из темноты два дорожных знака – «крутой поворот» и «развилка», и сразу за ними на обочине замечаем тайский домик духов «Пра пхум чао тхи». Он ярко освещен свечками. На миниатюрной площадке перед домиком полтора десятка крошечных человеческих фигурок из глины. А неподалеку на щите надпись: «Опасный участок дороги. За последнее время здесь разбилось пятнадцать машин. Будь осторожен, помни, что тебя ждут дома родители, дети, жена». Рядом по каналу, перегоняя друг друга, плыли расцвеченные фонариками лодки с молодежью, слышались песни. Перед самым Бангкоком нагнали длинный караван арб на очень высоких колесах, запряженных волами. Возницы мирно дремали на мешках с солью. Полил дождь. Шоссе заблестело, стало скользко. За окнами машины уже мелькали огни пригорода таиландской столицы…

Золотые рыбки и доллары

Однажды в аэропорту Бангкока мы обратили внимание, что к распахнутому багажному люку самолета подъехал автокар с картонными коробками одинакового размера и одинаковыми фирменными этикетками «Пракоб Паниг». С особой осторожностью, будто в коробках находилась взрывчатка, рабочие принялись разгружать автокар. Они передавали коробки из рук в руки, образовав живой конвейер. Минут за двадцать четыре десятка коробок исчезли в чреве лайнера.

Мы не могли скрыть своего любопытства и разговорились с грузчиками.

– Живой товар, – сказал один из них. – Седьмой год господин Пракоб Чаначалсут продает рыбок за океан…

Рабочие оказались людьми сведущими и сообщили нам точный адрес аквариума Чаначалсута.

– Служил я тогда в одной европейской компании клерком, а в свободное время занимался рыбоводством, – начал свой рассказ хозяин аквариума. – Занялся этим бизнесом, признаюсь, без особых надежд на перспективы. Торговал рыбками по субботам и воскресеньям на базаре перед Тамассатским университетом. Тогда у меня ассортимент был невелик, свои самодельные аквариумы держал под окнами дома, в котором жил.

На базаре нас было всего несколько человек торговцев этой живностью. И все же сбывать тропических рыбок оказалось делом нелегким. Тогда я подыскал паренька-посредника. Он вывозил рыбок в другие города, а потом стал переправлять их в Сингапур и Гонконг. Рыбка, которая почти ничего не стоит в Бангкоке, на гонконгском рынке оценивается в 12 бат, а в США за нее можно получить 20 бат.

Посредник мне платил полбата за штуку. Я понял, что с посредником пора кончать. Написал в американские журналы письмо с предложением, сделал рекламу. Дело пошло быстро в гору…

Теперь дело поставлено на широкую ногу. Пракоб каждый год нанимает несколько барж с рыбаками, которые отлавливают редкие виды рыб в реках и других водоемах. Рыбки, представляющие интерес для торговли, водятся главным образом в провинциях Раджбури, Након-Сован, Сукотай, Районг. В реках Квай, у водопада Чантабури, можно выловить особей, которых не встретишь более ни в одной стране. Вся эта живность поездами, машинами доставляется в новые аквариумы фирмы, занимающей теперь более одного акра земли. Пракоб давно уже оставил службу и стал капиталистом. Его прежнее хобби стало основным занятием жизни. Ежедневно начиная с первых дней дождливого сезона идо самого февраля фирма «Пракоб Паниг» не знает покоя. Рабочие следят за температурой воды, распределяют корм, чистят огромные аквариумы и, наконец, «пакуют» товар сначала в полиэтиленовые мешки, наполненные водой, а потом укладывают их в картонные коробки. Самолеты доставляют живую продукцию фирмы в США, Бельгию, Голландию, Западную Германию, Францию, Швейцарию. Самые крупные заказы всегда поступают из Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Пракоб снабжает таиландскими рыбками 50 зарубежных фирм.

– Честно говоря, – заметил Пракоб, – в Европе и США наши рыбки действительно становятся «золотыми».

Рыбки для аквариумов – новая статья экспорта Таиланда. Известно, например, что из этой страны с незапамятных времен в зоопарки всех стран мира вывозятся слоны, десятки различных пород обезьян, редкие птицы. И тем не менее экспорт тропических рыбок занял первое место в торговле живностью. Четыре бангкокских семейства держат в своих руках этот бизнес: Ласен, Корсонг Хен, Сампон Лакари и уже знакомый нам Пракоб Чаначалсут. Ежемесячно от экспортных пошлин государство получает чистый доход около 1 млн. бат.

С мая по февраль почти ежедневно с аэродрома «Донг Мувиг» отправляется в дальние рейсы до 10 тыс. тропических рыбок различных видов.

Филиал лимонадной империи

На улице Силом пекло. Перегар автомобильного бензина, смешиваясь с влажным воздухом, забивает легкие. Кажется, все отдал бы за глоток воды, хотя знаешь, что от него захочется пить еще сильнее. Несколько прохожих прилипли к гигантским застекленным витринам. Над ними вывеска: «Фабрика «Кока-кола». С улицы через чисто вымытые стекла видны машины, рабочие. На спецодежде каждого пришита фирменная матерчатая этикетка: «Кока-кола». Та же этикетка, только из жести, на машинах. Она же на движущихся по транспортеру бутылках и даже на соседнем доме уже в виде пестрой мерцающей рекламы.

Рискнем? Поднимаемся по ступенькам лестницы, толкаем дверь. Здесь искусственный климат. Сразу становится холодно после сорокаградусной температуры улицы, хотя ртутный столбик термометра на конторке диспетчера замер на цифре «25».

– Можно ли побеседовать с управляющим?

– Его сейчас нет. Вас может принять главный инженер. Вы англичане?

– Нет, русские.

Пять, десять минут ожидания. Главного инженера тоже не оказывается на месте. Есть техник-смотритель.

– Он как бы его заместитель…

Мерно постукивают машины, не спеша движутся рабочие с ярлыками на спецовках. Их мало, все автоматизировано. Медленно течет лента транспортера. Бутылки наполняются коричневым лимонадом, закупориваются, смешно подпрыгивая, заполняют деревянные ящики. Ящики попадают в грузовики, а те везут их в разные концы города, потому что везде люди хотят пить.

«Заместитель» главного инженера холодно деликатен.

– Сколько бутылок напитка выпускает ваше предприятие в сутки?

– Около ста тысяч. Все зависит от спроса.

– В какой степени вы зависите от фирмы?

– Мы покупаем экстракт.

– И только?

– И только.

– Сколько получает рабочий в месяц?

– Это не входит в мою компетенцию.

– Обеспечены ли рабочие жильем, есть ли на фабрике медпункт?

Ответ аналогичен предыдущему.

– Не могли бы вы сказать о прибылях?

– Затрудняюсь.

На все последующие вопросы наш гид, так и не предложив нам утолить жажду, не отвечал. Зато в «мировых» масштабах он проявил себя большим знатоком. За сутки в странах капитала выпивается 80 млн. бутылок кока-колы. В течение одного года уничтожается 6 млрд, литров.

Это целое море площадью около 200 га при глубине 2 м. Отделения лимонадных боссов США находятся в 120 странах.

Хозяева фирмы «Кока-кола», проникая в другие страны, умело привлекают местный капитал. Главными акционерами их зарубежных филиалов становятся представители буржуазии, промышленники, именитые люди. Лимонадные короли действуют по принципу: чтобы волки были сыты и овцы целы. Таиланд в этом смысле не является исключением. Заполучив в свои партнеры таиландских воротил, они выплачивают им небольшую часть прибылей в соответствии с их долей акций, а основную часть доходов перекачивают в свои сейфы за океан.

Корабли у причалов

Узкая горловина Сиамского залива принимает реки Меклонг, Прачин, а также Чао-Прайю, на которой стоит столица Таиланда. Бангкок считается крупным портовым городом, хотя он стоит не на Сиамском заливе, а на берегах сравнительно небольшой реки Чар-Прайи. Для того чтобы океанские суда могли заходить в порт, необходимо было прежде всего углубить русло Чао-Прайи. Строительство первой очереди порта началось в 1939 году и продолжалось с перерывами до 1954 года. До этого даже в дождливый сезон при наивысшем уровне воды в реке ее глубина у пирсов не превышала 5 м. Суда с более низкой осадкой вынуждены были становиться под разгрузку в устье Чао-Прайи или в Сиамском заливе в районе острова Кох Сичанг, то есть примерно в 80 км от столицы. Теперь порт принимает океанские суда длиной до 190 м с осадкой до 9 м. Разгрузка и погрузка судов очень большого тоннажа до сих пор производится с помощью лихтеров, буксируемых небольшими пароходами. Через Бангкокский порт проходит 95 процентов импорта и 70 процентов экспорта страны. Тоннаж судов, заходивших в Бангкок в 1965 году, составил более 7 млн. т.

Таиланд – морская страна, но по сей день почти не имеет своего флота. Перевозки на линиях между Таиландом и иностранными портами производятся судами под датским, английским, японским, норвежским, голландским и другими флагами. Правительство ведет переговоры с Англией о сооружении судоверфи. На ней можно будет строить небольшие суда водоизмещением до 500 т.

Скрежет кранов, лебедок, неутихающий бег транспортеров, рычание тягачей, автомашин – весь этот грохот круглые сутки сотрясает Бангкокский порт. Если забраться на главный портовый кран (он поднимает до 125 т) и окинуть взглядом панораму порта, создается впечатление, что кругом царит полнейший хаос. В разные стороны бегут катера, снуют мотоботы, машины носятся от причала к причалу, гудят натянутые канаты…

На площадках под открытым небом, в пакгаузах и различных хранилищах ждут своей дальнейшей транспортировки в глубинные районы страны импортное машинное оборудование, автомобили, химикалии, нефтепродукты, уголь, электрооборудование.

На причалах ожидают погрузки товары и предметы традиционного таиландского экспорта: рис, ценная древесина, бобы, олово, каучук, кожи, табак, тапиока, шелк и т. д. В порту 58 тыс. кв. м открытых площадок для хранения транзитных грузов, трехэтажное здание на 9 тыс. кв. м отведено под особопортящиеся товары, наконец, склад для хранения «опасного» груза имеет около 1 тыс. кв. м. Поразило нас в порту несметное количество американского военного снаряжения и техники.

Две с половиной тысячи человек, находящиеся в ведении 47 частных фирм, круглосуточно ведут разгрузочно-погрузочные работы. Мы осмотрели единственный сухой док, который может принять на текущий ремонт суда длиной не более 130 м. В случае необходимости капитального ремонта судно приходится вести в Сингапур или Сянган (Гонконг).

Недавно под боком у столицы на берегу Сиамского залива как на дрожжах вырос новый порт. Этого порта пока нет на карте. Но порт Саттахип уже существует, здесь жизнь не затихает ни днем ни ночью. Его построили в рекордный срок военно-инженерные батальоны США. Причалы Саттахипа принимают одновременно до десятка судов. Танкеры доставляют сюда авиационное топливо для самолетов-заправщиков КС-135 и Боинг-720. Здесь построены крупное нефтехранилище, стоянка подводных лодок, склады для атомного оружия. Отсюда берет начало нефтепровод, снабжающий топливом американские воздушные базы в Таиланде. Здесь же начинается и стратегическое шоссе, соединенное со всеми военными дорогами на таиландской земле.

Порт Саттахип вместе с аэродромом Утапао – резервная база стратегических бомбардировщиков Б-52. От этой базы до ДРВ чуть более тысячи километров. Если учесть, что час полета Б-52 обходится в 1 тыс. долларов, а от острова Гуама, с которого они стартуют, до Вьетнама 8 тыс. км, то выгоды от использования Саттахипа в качестве отправного пункта становятся очевидными. Такая «экономия» вряд ли, конечно, возместит расходы по строительству гигантского военного комплекса США в Таиланде, оценивающегося примерно в 100 млн. долларов.

Саттахип построен с перспективой на крупные военные авантюры не только в Индокитае, но и в Южной Азии в целом. По своим размерам он превосходит английский военный комплекс в Сингапуре, хотя последний и сооружался на протяжении нескольких десятилетий.

…Был полдень, когда мы покинули Бангкокский порт. Над лесом мачт с криком носились чайки. Возле пирамиды зеленых ящиков возились полуголые докеры. Солнце пекло, как в аду. Да и весь порт походил на раскаленную сковородку. Нет, не было в нем ничего от той романтики, которую мы нередко представляем себе, услышав слово «порт». Тяжелый труд людей, зарабатывающих себе на пропитание, – вот какими запомнились нам бангкокские причалы.

Погребенные «свободы»

С открытой веранды кафе, где всегда можно утолить жажду содовой со льдом или заказать ананасы с мороженым, открывается вид на округлую площадь. Кажется, тень изгнана с этого накаленного пятачка асфальта. В самом центре площади возвышается несколько странный по форме «Монумент демократии». Он напоминает гигантские лепестки распустившегося каменного бутона. Монумент был воздвигнут в память революции 1932.года и должен был, по мнению его авторов, не столько украшать столицу, сколько символизировать новое, грядущее. Но с той поры уже прошло почти четыре десятилетия, а некоторые таиландцы не упускают случая, чтобы при виде этого сооружения иронически не заметить: «Под этим памятником погребены все наши свободы».

Таиланд – единственная страна Юго-Восточной Азии, которая никогда не имела унизительного статуса колонии. Но даже при самом поверхностном знакомстве с ее жизнью видишь, что страна все больше и больше закабаляется американскими монополиями.

Вспоминается приложение к газете «Нью-Йорк тайме», посвященное Таиланду. На шестнадцати страницах его авторы пытаются доказать, что бывший Сиам – королевство 20 тыс. пагод, страна белых слонов и девственных лесов, загадочных племен и отважных воинов, не покорившихся завоевателям, – процветает и обновляется. В Таиланде, заявляют они, царит атмосфера полной гармонии и безоблачного счастья.

Как удалось достигнуть столь райской жизни? Приложение и на это дает ответ. Оказывается, прежде всего таиландцы должны благодарить Соединенные Штаты за бескорыстие и чуткость.

Но в жизни все куда сложнее, чем на бумаге.

В 1950 году Таиланд получил от США первую долларовую подачку. Расплачиваться по этим векселям пришлось скоро. И пе тропическими фруктами, а солдатской кровью. Подразделения таиландской армии были брошены на поддержку американской агрессии в Корее.

За новую долларовую подачку Таиланду пришлось вступить в СЕАТО и заключить двустороннее военное соглашение с США. Всячески прикрывая истинную цель этого соглашения – подготовку к эскалации войны во Вьетнаме, – Вашингтон сумел убедить руководителей Таиланда в том, что страна находится под угрозой вторжения войск со стороны Лаоса. В мае 1962 года США ввели на территорию Таиланда 5 тыс. солдат. Начало было положено. С того дня Таиланд постепенно стал превращаться Пентагоном в сухопутный авианосец. Над «Монументом демократии» тучи сгустились еще больше.

В декабре 1963 года скончался премьер-министр Таиланда Сарпт Танарат. Бангкок переживал тревожные дни. По городу ползли самые разноречивые слухи. Диктаторские методы правления Танарата, его сделки с военщиной США уже достаточно накалили обстановку в стране. Тюрьмы были переполнены, люди жили в постоянном страхе за завтрашний день.

Новое правительство, которое возглавил фельдмаршал Таном Кпттикачон, боясь взрыва, было вынуждено громогласно заявить об изменении «жесткого курса», пообещать гарантировать некоторые демократические свободы.

И хотя самые незначительные меры в этом направлении и были предприняты новым кабинетом, сторонники старых методов правления по-прежнему одерживают верх. Позиции крайне правых как в политической, так и в экономической жизни страны сильны. Действует драконовский «антикоммунистический акт», который дает неограниченные права полиции и карательным органам. Под предлогом надуманной «коммунистической угрозы» противники конституции утверждают, что, мол, Таиланд «не созрел для парламентарной системы», что с созданием парламента власть могут захватить коммунисты…

Сиротливо стоит посреди площади каменный «Монумент демократии», отбрасывая черную тень на проезжающие мимо машины. В северо-восточном направлении от него убегает широкий проспект Раджадамнеон-авеню. Проспект соединяется с другой площадью, где возвышается величественное мраморное здание таиландского парламента. Ослепительно сверкают его белые стены. Над высоким центральным куполом невесомо парит орел. Зеленый травяной газон давно никто не подстригал. Пусто на стоянке для машин. Сильные ростки какого-то тропического кустарника взломали асфальт и жадно тянутся к свету. Тихо и торжественно, как в монастырских покоях. На некогда белых железных воротах ограды висит ржавый замок.

Как не похожа эта атмосфера запустения, заброшенности на бешеный ритм работы «Штаба американского командования по оказанию военной помощи Таиланду», расположенного на одной из улиц Бангкока! Именно здесь планируется строительство военных аэродромов, складов, стратегических дорог, казарм.

Отсюда по центральным улицам Бангкока мчатся американские автомашины в аэропорт, там солдат и офицеров ВВС США уже ждут боевые самолеты, которые направляются бомбить мирное население Вьетнама.